"Лето"

Володя, не подумав, на эмоциях и на радостях, по-свойски, как было принято раньше, когда было особо некуда пойти, предложил Юре поехать к нему в гости и для них обоих это невольно прозвучало как предложение отправиться прямиком в постель. Оба страшно смутились и поскорее сделали вид, что ничего такого никто из них не подумал. Все это было даже нелепо, учитывая, что однажды они уже были близки, и все же вспыхнули оба. Не покраснели, конечно, взрослые ведь теперь люди, вышло еще хуже – вспыхнули внутренне, желанием незамедлительного повторения той первой, незабываемой, самой прекрасной в их жизни близости. Тогда как следовало интеллигентно попить чайку или немножко чего-нибудь покрепче и культурно разойтись. О чем лишь подумать было и то невозможно, хотя расходиться в этот раз предстояло только до завтра! Но ведь не так же сразу… все... все прямо сразу… Прыгать в кровать? Прямиком с порога? Ни в коем случае нет, слава богу они больше не свихнувшиеся от бешеной пляски гормонов мальчишки. Тем ни менее и тот, и другой, успели неоднократно подумать о том, что Володина машина может оказаться вполне пригодной не только для езды. К счастью, ехать было совсем недалеко и терять лицо, проверяя это, никому не пришлось. Разговор не очень клеился, о ничего не значащем говорить не хотелось, да и любая тема, не касающаяся конкретно их, прозвучала бы настолько фальшиво и неуместно, что только скривиться, как при скрежете железа по стеклу. Говорить же про них, об их встрече и чувствах друг к другу, тут никаких слов бы не хватило, и не было таковых, способных передать то, что творилось в эти минуты на душе у обоих. Поэтому всю дорогу они преимущественно улыбались в молчании, старательно не смотря друг на друга и все равно чувствуя отводимые в сторону взгляды обжигающе-ласковыми прикосновениями. *** Юрка спохватился об очевидном не раньше, чем когда Володя нагнулся, чтобы вставить ключ в замок входной двери, что мгновенно, сладко и остро напомнило ему о «физре» и том, как соблазнительно обтягивали его выпуклости пионерские синие шортики, так, что дух захватывало и тянуло внизу живота грядущим открытием своей истинной природы. А после этого уже, без какого-либо логического перехода, сверкнула запоздалым открытием мысль, что если бы Володя жил с кем-то, то к себе бы его не пригласил. Позвал бы куда-нибудь в другое место, на чашечку кофе или рюмашку коньяка. Вспыхнувшая на сердце радость ненадолго затмила аж самое яркое эротическое переживание его стремительно заканчивающегося тем летом детства. Или же пальма первенства тут все-таки у того до сих пор волнующего кровь момента, когда Володя случайно, при падении на карусели, схватил его за коленку? Когда они купались нагишом все стало уже совсем осознанным. Ну, или почти, в любом случае это уже другое. А потом он шагнул вперед, за порог, в квартиру, и на миг забыл, как дышать, не то, что думать о Володиных шортах или том, что у того нет в личной жизни, по крайней мере, ничего серьезного и никого постоянного. *** Стоящее в просторной и светлой гостиной пианино было прекрасно видно даже из коридора. Пианино было первым, что видел Володя, возвращаясь по вечерам к себе домой.