Бродяги, но воители

Проснувшись, Дубоход не сразу вспомнил вчерашний разговор. Вспомнил только, когда осознал, что нигде не видит сестру. Страх сжал его сердце: «Неужели ушла без меня? Неужели я не дал ей понять, что пойду с ней, и она решила уйти без меня? Это не похоже на нее — возражал он себе — она бы предупредила меня». Но факты оставались фактами — ее нигде не было. И тут он понял, что впервые за много лун остался один. Это было чувство пронзительного одиночества и ему сразу показалось, что ветер стал сильнее и холоднее. — Орлянка! Орлянка! — закричал он, но ветер только уносил его слова вдаль, делая их тихими и незначительными. — Я здесь, дурачок, — раздался тихий голос у него за спиной. Дубоход обернулся. Перед ним стояла сестра. Между ними было не больше кошачьего уса. Орлянка подтолкнула к его ногам полевку. — Я на охоту ходила. На, поешь. — Я очень испугался. — Я понимаю. Если ты не пойдешь — не пойду и я. Мне важнее быть с тобой. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Мы найдем нашего отца. Сестра прижалась к его шерсти щекой. Он положил голову сверху. Никому из них не хотелось прерывать этот миг. Ветер трепал их шерсть, ставясь то сильнее, то слабее. Дубоход заметил выпавшие волоски, своей темно-коричневой шерсти на серо-коричневой шкуре сестры. «Мы — одно целое — подумал он — и никто не посмеет нас разлучить». Ветер задул сильнее и Дубоходу захотелось отступить от края холма. Не то что бы он боялся, что его сдует, просто дальше от края он чувствовал бы себя безопаснее. Он осторожно сделал первый шаг, и тут его нога наткнулась на что-то мягкое. От неожиданности Дубоход споткнулся и упал прямо на ту самую злополучную полевку. Сестра расхохоталась: — Ну у тебя и дурацкий вид, ты просто не представляешь! Дубоход нахмурился. — Мне просто не повезло с тем, с какой стороны я стоял. — Да, ладно, ладно, ешь уже полевку-то, — хмыкнула сестра. — Она теперь, вся в моей шерсти, да и есть-то я не хочу, — ответил он рассматривая свой бок, измазанный в крови полевки. Он вылизал его и поморщился: — Почему моя шерсть всегда такая противная на вкус? Вот прямо невозможно! Всегда когда вылизываюсь, потом еще неприятное чувство сохраняется звездное племя знает сколько времени! Грррр, ненавижу! — Да, она у тебя просто густая, — заметила сестра, — у тебя ее больше, а значит и выпадает больше, и она остается у тебя на языке. За сегодняшнее утро Дубоход уже устал спорить с сестрой так, что ничего не сказал. — Ты действительно, решил со мной пойти? — тем временем поинтересовалась сестра. — Да, —ответил он, — и я считаю, что… Орлянка не дала ему договорить. — Тогда вперед! Не желаю слушать никаких твоих возражений! Отправляемся сейчас! И она понеслась вниз с холма в сторону в которую всегда указывала мать рассказывая о племенах. Вздохнув, Дубоход бросился за ней прокручивая в голове несказанное «нам следует отправиться прямо сейчас». Орлянка всегда бегала быстрее него. Он был только на середине склона, когда она, будто летя спустилась с него. Дубоход ускорил бег, но очень скоро запыхался. — Орлянка, погоди! Я не могу так быстро! — крикнул он. Сестра остановилась повернула голову и удивленно посмотрела на брата. — Но мы же только немного пробежали! Ты уже устал? — Просто мы не сможем нестись так до самой границы с племенами! Нужно более экономно расходовать силы! А ты несешься, как будто это гонка, — довольно сердито сказал он, подходя к сестре. Орлянка кивнула: — Да, ты прав, давай пойдем помедленнее. Дальше они побежали более размеренной трусцой, на небольшом расстоянии, чтобы было удобно говорить. Дубоход залюбовался ровной походкой сестры, ее гордо поднятой головой, и удивительно подходившей всему этому короткой светло-серой с коричневыми пятнами шерстью. Она была почти того же цвета, что пасмурное небо листопада, над их головой в тот день. Разве, что шерсть Орлянки была самую чуточку посветлее. Его сестра была точной копией матери. Причем не только внешностью, но и характером. «Может я тоже характером пошел в отца, не только внешностью?» — Внезапно подумал он разглядывая свой лохматый, коричневый бок. Он подбежал поближе к сестре. — Как ты думаешь из какого мы племени? — спросил он. — Не знаю, — серьезно ответила сестра, — вряд ли мы конечно из племен ветра — нас не назовешь ни легколапыми ни быстро бегающими. Но кроме этого мы можем быть из любого племени — ведь их особенности происходят лишь от их образа жизни. Речные коты, например умеют плавать, только потому, что этому их учили, и гладкие только потому, что едят рыбу. Со всеми остальными племенами все так же. Мама специально не воспитывала нас в традициях какого-либо племени, так что здесь сказать ничего не возможно. — Но скоро мы все узнаем сами! — воскликнул Дубоход.