Долгий трудный путь домой по дороге из костей

Десятого декабря ребята встали раньше, чем обычно. Суета и спешка. Сегодня ребята покидают Ленинское спустя полгода. Да…они слишком сильно задержались. Сожители помогали собирать вещи, хозяин дома вышел во двор прогревать машину. Собрав свои пожитки, Лерик с Максом переодевались в тёплую зимнюю одежду, выданную им соседями. Максим затянул ремень на штанах. — Слушай, Лер… Мы возимся с тобой со вчерашнего дня и всё никак не соберёмся. Аланову хватило получаса чтобы уехать. Как такое может быть, учитывая его полудохлое состояние? — Нидрамак надел старый рыбацкий свитер. — Мне кажется, в нём просто проснулась совесть. Да даже если и не проснулась, — Рыжий туго зашнуровал берцы, — Он забрал абсолютно весь обезбол, который у нас был. Ему точно бы хватило до Самары. На секунду повисла тишина, прерванная тяжёлым вздохом Нидрамака. — Интересно, каким сложится наш путь? — Максим собрал волосы в пучок. — До станции сорок минут на машине, а там на ближайшем поезде через Маркс или Саратов до дома сутки ехать. — Да я не про это, — Нидрамак сел на кровать, — Я про то, что будет дальше. Что будет дома? Уловив мысли друга, Валера тихо подошёл к Максиму, кладя ему руку на плечо: — Дома будем мы, друг! Дома у себя! Макс улыбнулся. Каким бы ни было возвращение, он всё равно невероятно рад вернуться в родной дом спустя два бесконечных года. В сердце зажглась искра. — Машина готова! — послышалось с улицы. Надев большие камуфляжные куртки, ребята взяли свои вещи и вышли из дома, печально бросая взгляд на маленькую комнатушку. За шесть месяцев эта комната стала для парней по-своему родной. Она почти заменила им родной дом, но пришло время двигаться дальше. — Ну что, ребят, ничего не забыли? — спросил водитель. — Едем? — Едем. Пазик «чихнул» и дёрнулся. Машина двинулась по заснеженной дороге в сторону платформы, стремительно набирая скорость. Заснеженные поля, одинокая дорога. И дома больше не было видно. Ребята ехали в гробовой тишине, но водитель решил прервать молчание: — В час сорок по местному здесь пройдёт тепловоз. После него придёт электричка до Саратова. От Саратова в ночь идёт один единственный дальний поезд для эвакуированных. Вам в самый последний вагон. Там будет сидеть один усатый контролёр — это мой сын. Он подскажет, когда и где вам выходить. Машина встала. Приехали. Выйдя из машины, Максим и Валерий подошли к мужчине и крепко пожали его сухую крепкую ладонь. — Спасибо, мужик! Огромное спасибо! — Валерий чуть не заплакал от чувства благодарности. Макс повесил рюкзак на плечо. — Огромное Вам спасибо! — Бог с вами, друзья! Я ведь просто помог. Мужчина протянул Валерию клочок бумаги. Индекс и адрес. — Пришлите телеграмму, как доберётесь! Счастливого пути! — Спасибо! Спустя пару минут ребята сели в электричку. Водитель с грустью посмотрел на уходящий состав, после чего сел в машину и уехал. И ведь никто и не знает, что его старший сын был убит псами Константиныча просто потому что слишком много знал. Максим, Валера и ещё тысячи таких же искалеченных и убитых ребят… их с каждым днём становится всё больше. — Сына не вернёшь, а вот помочь ребятам можешь, — сказал себе под нос водитель, заворачивая во дворик возле городского кладбища.

***

Валерий и Максим добрались до дома к двенадцатому числу. Снег занёс все дороги, но никто не спешил его убирать. Призрачный город…и холод, щекочущий тело сквозь изношенную куртку. Свистящий ветер резал щёки своими ледяными лезвиями, а пальцы на руках и ногах полностью онемели. Впереди показалась автобусная остановка. Такая родная, такая живая, но невероятно брошенная и пустая. Ребята дошли до линии серых панельных домов, которые, не смотря на свою серость, манили своим теплом и неким уютом от воспоминаний домашнего очага. Тусклый подъезд встретил путников чем-то родным, но чем-то забытым. Запах… Тот самый запах из подъезда, что проникал в ноздри, стоило пересечь порог. Поднявшись по лестнице на нужный этаж, Максим снял с шеи цепочку, на которой висел ключ. Еще два года назад, вынужденно уходя из родного дома, Нидрамак повесил ключ на шею, чтобы он всегда находился рядом с сердцем. Два щелчка в замочной скважине оглушили лестничную площадку. Входная дверь открылась, и сердце сжалось от накопившейся тоски и одиночества. Два года он не видел дома, и спустя эти два года его никто не ждёт. Дом пуст. Положив рюкзак на пол, Максим прошёл дальше, вглубь квартиры. — Мам! Пап! Лёха! — никто не ответил. Может все вместе ушли в магазин? Максим зашёл в гостиную. Коричневые обои с цветочным узором, кольцевая лампа, покрытая серым слоем пыли… На подоконнике — засохшие почерневшие цветы…- Вы ушли… Когда… — Максим перестал дышать. Почему дом пуст? Парень резко сорвался с места и быстро обошёл всю квартиру, переворачивая все вещи вверх дном, будто бы пытаясь найти жизнь. Парень метался и метался по пустой квартире, орал, звал, матерился, но всё, что звучало в ответ — гробовая тишина. Даже настенные часы, что раньше раздражали своим вечным тиканьем, молча стояли, показывая «08:03». — Пожалуйста! — Максим тяжело дышал. Сняв куртку, он побежал в самый дальний и самый значимый для него уголок — в свою комнату. Некогда чистые и ухоженные комнаты были покрыты пылью, паутиной и прочим мусором. Макс зашёл в свою спальню. Двухэтажная кровать, детские обои, игрушки, часы с Гарри Поттером, детские фотографии, стоящие в запылившихся рамках на письменном столе. Чуть позже его взгляд упал на скомканный тетрадный лист, на котором детским почерком было написано:

»…Братик, я очень сильно по тебе скучаю. Мы не виделись уже несколько лет. Я всё жду и жду. Мама и папа говорят, что всё будет хорошо. Сегодня они сказали, что мы едем за город. Надеюсь, ты тоже скоро приедешь к нам…

16 августа 2020 г.»

Парень съехал вниз по стене. Два года прошло…почти три… Где же они сейчас? Почему не вернулись? Почему не прислали весточку? Они не могли забыть. Они никогда не забудут. Они живы? Они знают, что их старший сын жив и с ним всё в порядке? В голове мимолетно пролетели мрачные мысли, где-то на дне подсознания всплыла цитата из старого аниме:

«Твои глаза изменятся, когда ты познаешь истинную печаль»

И ведь верно. Глаза изменились, и горькие слёзы потекли из потухших глаз, обжигая обветренные потрескавшиеся щёки. Печаль не оставила в сердце место для света. — Прости меня, брат…

Боль, которая никогда не утихнет…

Боль, которая будет вечной…

Кое-как найдя силы встать, парень побрёл в ванную комнату. Нужно было успокоиться. Маленькая ванная комната, зеркало над раковиной. Макс взглянул в отражение. Удивительно, как же быстро ему исполнилось двадцать, если не больше. Он уже попросту не видел смысла считать свои годы. И все эти двадцать с чем-то лет пролетели в один миг перед отражением в зеркале. «Сынок, смотри! Кто тут у нас?» — напротив зеркала стоит молодая мама и держит на руках маленького пухлого карапуза. «Ну-ка, Макс, смотри внимательно!» — папа показывает, как брить первый пушок на лице, смешно вытягивая лицо перед зеркалом. «Кто тут такой хороший?» — тепло улыбаясь, Макс подносит к зеркалу малыша, каким он был сам десять лет назад. Младший братик мило улыбается, наблюдая за отражением. «Ну что за красавец!» — голос уже давно сломался, и до конца школы осталось совсем чуть-чуть. Собирая длинные крашенные чёрные волосы в хвост, Макс ухмыляется. Сегодня на вечеринке он Северус Снейп. «Больше никогда не буду так пить…» — школьный выпускной прошёл на славу, а синяки под глазами — лишь маленькая галочка. Ночь удалась на славу! «Я обещаю, что всё будет хорошо» — в зеркале обритый наголо юноша. Сегодня он прощается с семьёй. Не известно, что будет дальше. Но зомби всё пребывают и прибывают, остаётся лишь молиться, чтобы всё было хорошо. И вот сейчас, спустя два года в отражении совсем взрослое лицо, потухшие зелёные глаза цвета ивовых листьев. Волосы отросли ниже лопаток, вместо детского пушка –жёсткая щетина, которую приходится периодически сбривать. «Во что он превратился — лишь боль в глазах и холод внутри. Он был таким жизнерадостным и счастливым, а теперь он лишь призрак. Он давно уже сыграл прощальную песню на своих же костях…» Достав из кармана нож, он срезал первую прядь волос… I feel for you but when did you believe you were alone Я понимаю тебя, но когда ты успел поверить, что одинок? You say that spiders crawled inside and made themselves a home Ты говоришь, что пауки ползают внутри тебя и сделали себе дом там,

Where light once was

Где когда-то был свет.

Petrified of who you are and who you have become

Пораженный тем, кто ты есть и кем ты стал,

You will hide from everyone, denying you need someone Ты будешь скрываться от всех, отрицая то, что тебе кто-то нужен, To exterminate your bones Для того, чтобы уничтожить свои кости.

Friend, please remove your hands from

Друг, пожалуйста, убери свои руки,

Over your eyes for me

Которыми ты прячешь от меня свои глаза.

I know you want to leave but Я знаю, что ты хочешь умереть, но Friend, please don't take your life away from me Друг, пожалуйста, не забирай свою жизнь у меня. ©Twenty Øne Piløts «Friend, Please»