Прости. Прощай. Привет

Ты часто проходишь мимо, не видя меня

С кем-то другим

      Витя тяжело вздохнул и потянулся, сидя в кресле. Достав свой любимый «Самец», он затянулся и посмотрел в тёмное окно. Пчёлкина мучил важный вопрос: как же Саша, его, можно сказать, брат, мог так поступить с Олей? При упоминании имени девушки сердце Вити болезненно отзывалось. А Белов, кажется, вообще не ценил того, что имеет. Как можно думать о ком-то другом, когда рядом такая девушка! Пчёла искренне не понимал своего товарища, ему хотелось зарядить Белому кулаком в переносицу, но так шутить Витя мог только с Космосом. Саня же был всё-таки негласным главарём. Хотя тогда, в боулинге, Пчёлкин всё же решился шепнуть грубое: «Развяжись с этой сукой!»       Авторитет Белого медленно угасал в глазах Пчёлкина. Знал он и о недавней встрече Сани, когда Анюта целый день торчала в офисе и не давала сосредоточиться, мешая своей болтовней. Роман главаря затянулся, а в мозгу Вити поселился червяк, который начал тоненьким голосом корить его за бездействие. Он столько раз сталкивался с Ольгой, столько у него было шансов рассказать ей об измене, но ни он, ни другие бригадиры не смогли защитить её, а оставили всё на произвол судьбы. И от этого на душе стало мерзко.       Витя встал с кресла и в спешке начал одеваться. В его голове возникла мысль: почему бы не поехать к Оле и не рассказать ей всё как есть? С одной стороны, эта идея казалась ему безумной: куда он поедет на ночь глядя? А с другой, они с Сашей могли уже несколько раз помириться, пока Пчёла обдумывал и обжужживал этот план в своей голове. Он даже не знал, как восприняла многочисленные измены Белого Оля, заметила ли. Может, она уже простила Белого, ведь любила его ровно так же, как Витя Олю: безмерно и отчаянно.       Витя уже зашнуровывал ботинки, когда всю эту затею прервал неожиданный звонок:       — Алло, Пчёлкин? — послышалось в трубке. Голос был строгим и решительным, даже можно сказать, непотопляемым.       — Алло. Белый, ты что ли? — не то чтобы Витя очень удивился, но такое совпадение нашёл слегка пугающим. Он даже на секунду подумал, что Саня научился читать его мысли. Какая ирония. Сердце его ушло в пятки. Пчёле показалось, что сейчас он делает что-то неправильно.       — Я, ты не шаришь, где Оля? Максу не дозвонился, а дома жрать нечего, а её и Ваньки нет, бумажку какую-то оставила.       — Не, братан, понятия не имею. Она вроде после боулинга должна была домой поехать.       — Ладно, понял, давай.       — Давай… — прозвучало голосом Вити вместе с глубоким выдохом, когда Саня уже положил трубку.       Говорить о своих предположениях, что девушка может скрываться у бабушки, ему не хотелось. И чего не хотелось больше всего — встретить Саню там, куда он под воздействием неизведанных ранее чувств только что решил поехать. Боясь внезапного столкновения, погасить свои порывы всё-таки пришлось. Хотя бы исходя из здравого смысла. Оставшись дома, уснуть Витя так и не смог: маленький мальчик внутри него копался в воспоминаниях, как в диафильмах, прокручивал чувства нерешительности и обиды после той истории со взрывчаткой. Пчёлкин чётко понимал, что даже под страхом смерти не смог бы предать братьев, а они так просто усомнились в его честности. Да еще и Белый сейчас позвонил… Почему именно ему? Саня давно ещё начал догадываться о симпатии близкого друга, но звонить среди ночи было бы слишком странно, хоть они и были знакомы с самого детства. Ближе к Белову был Космос, но он почему-то набрал Витю, наверное, подозревал его в чём-то. Да как так можно?!       Вместе со злобой в Вите зарождалось глубокое чувство нежности и тепла к одной единственной девушке, и он не мог никому рассказать об этом. Да и не хотел, если честно. С самого раннего детства этот светловолосый мальчик влюблялся во всё, что его окружало. Позже его образу нашлось название — бабник или ловелас, но мало кто знал, что эта любовь имела счастье появляться и с первым рассветом лета, и с появлением нового предмета в школе, и с новым рецептом маминого торта. Эта же любовь появилась при первой встрече и с Саней, и с Валерой, и с Космосом. И с Олей. Если наркоманом двигают физические инстинкты и бесконечная ломка, то Витю губили бабочки, зарождающиеся в животе. И умирать, кажется, они не планировали. Выкурив целую пачку сигарет за ночь, Пчёлкин задумчиво постучал пальцами по столу. И чётко понял, что надо что-то делать. Белого хотелось проучить. Или запугать. Витя ещё не решил.       Следующим утром Пчёлкин чувствовал себя разбитым. Под глазами образовались тёмные круги, и выглядел он, мягко говоря, не очень. Витя даже сначала сомневался, стоит ли вообще ехать к Оле в таком виде. Но потом, махнув рукой решил, что раз уж задумал — надо делать. Он быстро достал телефон и набрал номер Беловой. Оля взяла трубку не сразу.       — Алло? — раздался сонный голос девушки.       — Оля, привет, это Витя. Нам нужно встретиться. Это очень важно.       — Витя?.. А зачем?.. — Оля была удивлена, судя по голосу.       — Надо, Оль, надо. Давай я за тобой заеду, ты сейчас у бабушки?       — Ну да… Нет, Вить, а что нужно-то? Что-то с Сашей?       — Н-н-нет, всё хорошо, не переживай, — протянул парень, — просто жди меня дома, хорошо?       — Ладно…       Витя положил трубку и умиротворённо улыбнулся. Оля редко называла его по имени, но с её голосом эти четыре буквы приобретали совершенно другой, невиданный ранее смысл.       Первый летний дождь лил целый день, и от этого настроение было омерзительное. Хотелось укутаться в одеяло и включить очередной дурацкий сериал на федеральном канале. Хотя жизнь Оли вполне можно было назвать сериалом: бандиты в чёрных плащах, драки и перестрелки, неожиданные повороты сюжета… У сценариста сериала её жизни определённо была фантазия, что уж там. Оля и сама не заметила, как стала заложницей всех событий, которые происходили вокруг неё. Она стала той самой героиней второго плана со сложной судьбой, которая перестала в полной мере ощущать свою сущность. Было одиноко. Будучи в своих мыслях, девушка не заметила, как где-то рядом послышался звук мотора. Она посмотрела в окошко, и её сердце невольно забилось быстрее, чем обычно. Оля и сама не поняла, почему так случилось.       За окном стоял черный Вольво, из тонированного окна которого виднелся Витя, постукивающий пальцами по рулю. Он был одет в черную рубашку с двумя расстёгнутыми пуговицами сверху, на шее виднелась серебряная тяжёлая цепь, волосы были взъерошены, а губы закушены. «Странно, он же обычно с водителем ездит, а тут один… Наверное, он хочет сказать что-то действительно важное», — подумала Ольга, накидывая кофту. Через несколько минут она была уже в машине Пчёлкина.       — Привет, — улыбнулся Витя. Он по-дружески обнял Олю и чмокнул в щёку, выполнив своеобразный ритуал, который они выполняли каждый раз, когда встречались.       — Привет, — ответила Оля. — А чего ты хотел-то, Вить?       Пчёлкин отвёл взгляд. Вот о том, с чего именно начать разговор, он и не подумал. Решил, что нужные слова придут к нему сами, как только он встретит Ольгу, но вывалить ей всё о постоянных изменах Сани так сразу было немного... неправильно? Да и место, в которое он мог повезти девушку, просто-напросто не придумал. Молчание затягивалось, и нужно было как-то выкручиваться.       — Может, прокатимся? Смотри, какой дождь на улице, — предложил Витя. Было странно говорить Оле такое, но она, к его удивлению, молча кивнула. То ли за неё говорило отчаяние, то ли желание кому-то излить свои мысли и чувства, то ли усталость от постоянного пребывания с ребёнком.       Пчёлкин оглянулся назад, мягко нажал на педаль сцепления и тронулся. Он не знал, куда и зачем ехать. В его понимании, главные герои должны уехать в закат, как на последних кадрах самых красивых фильмов про любовь, но здесь была другая ситуация. Он, может, и хотел бы отправиться с Олей куда угодно, но хотела ли она? На её сердце было выгравировано имя его лучшего друга. Вот вам и вся любовь. Через несколько минут волнение от нахождения наедине с предметом своей симпатии начало потихоньку отпускать, и, как будто почувствовав это, Оля заговорила.       — Что там по радио передают? — прошептала девушка, которую, очевидно, напрягала молчаливая обстановка.       — А, да, сейчас, включу.       Новенькая магнитола сначала зашипела, а затем настроилась на какую-то волну. По одной без конца говорили о том, кто кого убил, заказал или ограбил — типичная сводка 90-х; на второй вещали что-то тётеньки, заговаривающие воду; на третьей шутил Задорнов. Вполне себе логичный комплект радиостанций. Через них пробилась ещё одна: «Ты сейчас далеко, дождь стучит мне в окно…», и Витя, поспешив переключить это чудо чересчур романтического жанра, случайно коснулся длинных пальцев Оли, решившей сделать музыку громче. Отдёрнув свою руку, как от горячей сковородки, Пчёлкин залился краской и посмотрел в окно. Оля улыбнулась: никогда прежде ей не было так забавно смотреть на взъерошенного Витю. Его волнение снова дошло до точки.       — Хорошая песня… Я часто слушаю её, когда грустно. В последнее время эта мелодия обрела совершенно другой смысл для меня… — сказала девушка, оперевшись на окно.       — Какой? — поинтересовался Витя скорее из вежливости, он даже близко не рассчитывал на то, что Оля ответит всерьёз, скорее был уверен, что она просто промолчит.       — Да я переживаю, что что-то случится с Сашей. Я всегда чувствовала себя одинокой, но в последнее время мне особенно тяжело справляться. Я боюсь, что он мне изменяет.       Оля выложила это всё как на духу, как будто Витя изначально был единственным человеком, которому она доверяла.       Пчёлкин сильнее сжал руль так, что его пальцы побелели от напряжения. Ну вот, приехали, называется. Витя не знал, как поддержать человека в такой ситуации. Конечно, он мог соврать ей и убедить, что Саша хранит верность и что впереди их ждёт счастливое будущее с радугой за окном, но это было совсем не так. Только дурак не заметил бы, что Белый изменился и его внимание привлекла другая.

Мальчик мой, пусть твоя звезда

Скажет мне, что с тобой.

      — Вить, он же мне изменяет? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Оля. Повисла пауза. За ним последовал глубокий тяжёлый выдох, к горлу подступил ком, по телу прошёл электрический разряд тока, но Витя кивнул. И это был самый сложный кивок в его жизни. Ему показалось, что он сейчас предал друга ради девушки, и поэтому он чувствовал себя последним подлецом, пусть даже Оля и сама обо всём догадалась. Но она обязана была знать правду, какой бы она не была.       За окном менялись пейзажи, дождь всё так же бил каплями по стеклу, и в этой маленькой машине, в своём уютном коконе сидела девушка с разбитыми розовыми очками. Вот и всё. Один кивок. Это простое и лёгкое движение в глазах Оли, но такой тяжёлый груз для Вити. Груз, от которого ему будет очень сложно избавиться. Он это чувствовал всем своим нутром. Девушка не стала ничего спрашивать или уточнять, она сжала губы в тонкую полоску, словно готова была расплакаться, и отвела глаза вбок от недоразумения. Дороги назад не было.       — Я ведь ушла от него, знаешь, — усмехнувшись, Оля продолжила. — Я просто оставила ему записку на столе, собрала самые нужные вещи. Хм, проплакала всю ночь, разбила об стенку бокал виски, который ты подарил на свадьбу, кстати, — голос её начал отдавать всё более весёлыми нотками и постепенно повышался. — Я ведь четыре года счастливых ему отдала, понимаешь? Я вас всех поддерживала, потому что люблю его. Люблю, Вить, слышишь?       Витя слушал, но не слышал. Он нервно сжимал руль и думал о своём. Голова была забита разными мыслями о том, как Саша отреагирует на прогулку с его женой и как ему объяснить, почему они были вместе в такой вечер. Космосу будет всё равно, он вообще кроме кокса своего ничего не видит, а вот Белый… Но молчать Витя тоже не мог.       Оля ещё долго говорила о совместной жизни с Саней, о его безразличии и грубости. У Вити это вызывало только желание набить морду. Было бы нечестно сказать, что парень не обрадовался уходу девушки от мужа. Но он знал, что Саню из её сердца будет слишком сложно выгнать, выселить, вытащить…       Пчёлкину мало хотелось становиться заменой друга, но сейчас он готов был стать жертвой голубых глаз девушки и тонуть только в них. Пока Оля что-то рассказывала без умолку, Витю понемногу отпускало. Он сам начал включаться в беседу, а уже через десять минут они болтали обо всём и ни о чем одновременно. Это совсем не было похоже на «Я стрелец. — Огонь, значит? — Пожа-ар!» Их разговоры были лишены флирта и больше походили на переговоры друзей, знакомых с детства. В переплёте фраз и диалогов они забыли обо всем вокруг. Казалось, на какие-то три часа они убежали в самый дальний уголок планеты, сидели у берега озера с кружками чая и вспоминали прошлое. Некоторые моменты они уже готовы были встретить с улыбкой, даже первую брачную ночь Беловых с подорванной квартирой в высотке на Котельнической набережной. Вокруг них умирали люди, дождь всё так же лил, по радио играл «Город, которого нет» Корнелюка, а эти двое в своих мыслях могли ехать в Бентли и слушать «До скорой встречи» Зверей, если бы эту песню написали в начале 90-х. И они оба забыли о Саше. Но Саша всё ещё помнил о них. Время было уже около десяти, когда чёрный Мерседес свернул на узкую тропинку, ведущую к дому Олиной бабушки.       Машина тихо остановилась в двухстах метрах от дома. Витя закусил губу, стукнул двумя руками по рулю и грустно улыбнулся осознавая, что поездка подошла к концу. Откинувшись назад, он достал с заднего сиденья букет из семи красных роз и протянул Оле.       — Это тебе, спасибо, что согласилась прокатиться со мной, — с сожалением и одновременно с воодушевленностью сказал Витя.       — Спасибо, подумала, что тоже хотела бы кое-что отдать тебе.       Засунув руку в карман джинс, Оля вынула из него маленькое золотое колечко. Витя прекрасно знал это украшение, ведь именно он ходил с Саней по многочисленным ювелирным, чтобы выбрать самое лучшее кольцо для его будущей жены. Оля раскрыла ладошку и, попросив сделать такой же жест Витю, аккуратно положила ему в ладонь символ её ушедшего брака.       — Оставь пожалуйста у себя до лучших времен. Боюсь, что что-то лишнее натворю, если продолжу его носить.       — Я сохраню его, даже не сомневайся.       — Ну, я пойду? Спасибо за вечер… И за цветы тоже, — в воздухе чувствовались неловкость и напряжение, но, несмотря на это, Оля улыбнулась, легко обняла Витю и вышла из машины.       Парень следил за ней из окна своего Вольво, пока она совсем не скрылась на крыльце дома. Опустив глаза, Витя провел рукой по обивке сиденья, на котором только что сидела Оля, а затем перевёл взгляд на раскрытую ладонь. Он взял двумя пальцами кольцо и легонько поцеловал его.       Пчёлкин снова нажал на педаль, включил поворотник, как вдруг услышал сигнал машины, спешащей прямо ему навстречу. Сердце ушло в пятки. Эти номера он знал наизусть.       — Пчёлкин, стоять! — услышал Витя и остановился. Из машины напротив вылез разъяренный Белов.