Прости. Прощай. Привет

      Если кто-то и перестал слышать посторонние звуки, то ими были эти двое.       — Какая больница? — не своим голосом пробормотал Витя.       — Склифосовского.       Не нужно было больше слов, чтобы осознать состояние каждого. В голове стоял шум, в сознание проникали отрывки мыслей, какие-то слова, непонятные формулировки и возможные варианты произошедшего. Саня и Витя, как по команде, сели каждый в свою машину, и отправились на встречу к самому страшному — потере лучшего друга. Когда ведёшь такой образ жизни, человеческое существование уже не кажется чем-то особенным. Врагов душишь, конкурентов убиваешь, но чем больше людей ты задушил своими руками, тем страшнее терять тех, кто в эти моменты был с тобой рядом. Это было мерзко, кровожадно и отвратительно, но из этого болота выхода уже не было.       Саня резко поворачивал руль, чуть ли не выезжая на встречку, по пути обзвонил нескольких знакомых, чтобы ещё раз убедиться в происходящем, но никто толком ничего не мог сказать. Витя едва успевал за Белым, хотя по всем правилам должен был рваться вперёд, ведь с самого начала их четвёрка была неформально разделена на пары: Саня-Фил и Витя-Космос. У Пчёлкина с Холмогоровым был целый год, который они провели без Саши: здесь были и сумасшедшие проводы в армию, и письма в воинскую часть, знакомства со старшими на районе. У них появилось первое оружие, которое никто из них не планировал держать прежде. У каждого были свои особые мечты и планы, но после ухода Белого пара хирург-аквалангист стала медленно набирать популярность среди рэкетиров Его Величества Рижского рынка.       Наконец, Витя и Саша добрались до больницы, в которой предположительно находился Космос. Они ехали очень быстро, но им самим эти минуты показались вечностью. Мужчины быстро покинули свои авто и направились к стойке информации. Первым заговорил Саша:       — Доброй ночи, к вам поступал Космос Юрьевич Холмогоров?       — А кем вы ему приходитесь? — недобро прищурилась женщина за стойкой.       — Б… Братом, — ответил Саша, покосившись на Витю.       — А документы есть? Время видели? — не унималась тётка.       — Женщина… — Саня вздохнул и достал из кармана 100-долларовую купюру, которая отправилась прямиком в карман к мадам за стойкой. — Такие документы вас устроят?       — О… А, да, вижу. Ваш… хм, брат, лежит в 106-й палате, лечащий врач Разумовский. Вы найдите его, он скажет, что по состоянию, — широко улыбнулась женщина и указала направление.       Белов кивнул ей, и они с Витей направились в указанную палату. Шли в полном молчании. Хотя новость о том, что Космос в больнице, а не в морге, несомненно радовала.       Саня с Витей буквально ворвались в палату. Белые стены давили на виски, а запах лекарств вызывал тошноту. Космос лежал на больничной койке весь перебинтованный. Белов подошёл к Косу с одной стороны, Витя с другой, и оба подняли друг на друга взгляд, полный сожаления. Они сжали губы, и положили свои ладони на руки Космоса в надежде проверить пульс. Ощутив тепло рук, Космос взглянул на каждого из друзей и кивком поздоровался.       — Ну ты как так, ёбаный ты чепушила?! Мы тут с Пчёлой чуть в фуру не врезались, пока к тебе мчали! — возмутился Саня, убедившись, что с пульсом всё в порядке.       Космос закрыл глаза. На самом деле, причиной аварии стал кокс. Он снова переборщил с дозировкой, и в пути не соображал, что творит. Галлюцинации преследовали его, Космос не видел знаков, не различал разметку, пешеходы казались ему призраками, а сердце билось с удвоенным ритмом. Не вписавшись в очередной поворот, он на огромной скорости врезался в дерево, растущее около дороги наверное лет сто.       Саня с Витей, да и Фил тоже, сто раз предупреждали его, что наркотики никогда не приведут к чему-то хорошему, но Космоса было сложно переубедить. Вот и получилась эта глупая ситуация, едва не обернувшаяся трагедией для всей четвёрки. Неизвестно, сколько теперь Космос будет приходить в себя, пока остальные будут заниматься важными делами. Да кого он обманывает, он уже и сам отошёл от сделок, раз за разом делая выбор в пользу белого порошка. Сейчас лучшим решением для него было отправиться на лечение в наркодиспансер. Но Космосу было сложно признаться самому себе в зависимости. Не говоря уже о том, как ему не хотелось говорить об этом другим.       — Кос, ты чего? — это уже Пчёла подал голос, внимательно посмотрев на затылок друга, — Хорош морозиться, расскажи лучше, как ты так! Космос распахнул глаза, полные усталости, и открыл рот для пламенной речи.       — Ну как-как, ехал-ехал на тачке, да и врезался в дерево, — эхом проговорил Космос. Конечно, ему не хотелось рассказывать, как всё было на самом деле, чтобы не упасть в глазах братьев. Он ещё не успел придумать легенду, и поэтому пришлось импровизировать.       — Что, прямо ехал и сразу врезался? — прищурился Саня. — Что-то ты, брат, не договариваешь. Опять порошочек твой что ли помог?       — Да какой нахер порошок, Белый, у тебя порошок вместо мозга, говорю же, не закидывался я.       — Отвечаешь?       Холмогоров задумался и закатил глаза. Он знал, что Саня с Пчёлкиным быстро узнают, если в его крови найдут что-то запрещённое, и поэтому врать было бесполезно. Но как же не хотелось признавать свои косяки, чёрт побери, как же не хотелось…       — Да пацаны, блин… Вы чего? Да вы мне не верите что ли? Братья называется! Не было ни черта, на бордюр наехал, вот и всё! Подрезал меня хрен какой-то ряженый! И вообще, я тут чуть не отъехал, нет бы мне апельсинчики там притащить, а вы опять по второму кругу одно и то же: Кос-наркоман, Кос-наркоман…       — Да куда ж тебе без апельсинов, держи, фруктовый ты наш, — рассмеявшись, Пчёлкин протянул больному целлофановый пакет с яблоками, апельсинами, грушами, и даже с парой персиков. — В киоске тут рядом купили, даже на Рижский смотать не успели, так ты загонял нас! Но персики, вроде, вкусные. Если тут, конечно, других пээрсиков нет, — Витя изобразил пышную женскую грудь, параллельно виляя бёдрами.       Парни смотрели на Пчёлкина, как на дурачка, но так они привыкли к нему за двадцать с лишним лет, поэтому ухахатывались с каждого его движения во весь голос, понимая, что жизнь их течёт как прежде. Осталось только одного человечка из больницы вытащить.       Вдруг дверь палаты распахнулась, и в неё вошёл никто иной, как Валера Филатов. В руках он держал какие-то бумаги, а выражение его лица не сулило ничего хорошего. Ржач в палате тут же прекратился, и все уставились на старшего товарища.       — Здарова, пацаны. Вы ещё не в курсе? А Кос у нас опять за своё! — возмутился Валера, помахав стопкой бумаг в разные стороны. — Короче, с врачом лечащим поговорил, анализы забрал. Наркоту в крови нашли, действительно, что же ещё?! — Фил громко вздохнул, и сделал несколько шагов в сторону кровати. — Вот сколько раз ты обещал завязать, и опять началось. А мы сколько раз тебя предупреждали, что ничем хорошим это не закончится? Сейчас авария, пару месяцев назад чуть кошку не пристрелил, а завтра что будет? С крыши сбросишься в передозе? — Фил встал, уже опершись на спинку кровати обеими руками, оказавшись прямо напротив Холмогорова. Саша с Витей переглянулись и тоже посмотрели на Космоса. Тот, в свою очередь, нахмурился и возмущённо выдал:       — Я не понял, чё ты себя как мамка ведёшь?! Хватит меня отчитывать, я не ребёнок, между прочим! Что хочу, то и делаю, понял?       — Да я мать всего нашего ёбаного квартета! Только младший придурком оказался, в снегу всё никак не наваляется!       Фил несколько секунд всматривался в раздражённое лицо товарища, а затем поднял вверх руки в примирительном жесте.       — Да успокойся ты, Кос, я же просто советую, как лучше хочу. Чтобы ты не помер раньше времени.       — Даа?! Правда что ли?! Совет свой себе посоветуй, понял?! — Космос уже конкретно разозлился, и мириться не собирался. Он вообще ненавидел, когда ему кто-то указывал, что надо делать. Холмогоров скрестил руки на груди и отвернулся от Валеры. Фил тяжело вздохнул и протянул бумаги Саше.       — На вот, ознакомься, Саня. И надо что-то с этим делать.       — А врач что сказал? — вооружившись бумагами, спросил Белов.       — Сказал, что тут ему дней пять нужно побыть, а там уже решать. Если так дальше пойдёт, то лучше правда в диспансер его положить, от наркозависимости лечиться. Не первый день на веществах сидит, дальше — хуже, сами знаете.       — Ладно, разберемся. Надо знакомых обзвонить, вдруг у них есть кто не последний в диспансере. Ты заканчивай так чудить, Кос. Вещички собираешь потом отсюда, окей?       — Да понял я, понял, ладно, только проведывать меня обещайте, а то совсем забудете, как я выгляжу.       — Да тебя захочешь — фиг забудешь, — воскликнул Витя, откинув чёлку. Куда ж мы без тебя, порошочек ты наш беленький.       — Да иди ты нахрен!       — Да я любя, родной! — Все четверо весело рассмеялись, стены палаты перестали давить на виски, а белые халаты на друзьях уже казались привычным предметом одежды.       — Извините, — раздался женский голос за спиной, как четверо обернулись, — Космосу Юрьевичу нужно сделать укол. На сегодня время приема закончено. Вы можете прийти завтра с двенадцати до часу.       — О-о-о-о, поняли-поняли, не скуча-а-а-й, про персики помни! — подмигнув Космосу, отшутился Витя, и все трое, пожав другу руки, покинули больничную палату.       Космос остался наедине с симпатичной девушкой в белом халате. Он не знал сколько времени, но по внешнему виду медсестры можно было точно сказать, что её смена близится к концу. Руки её отекли от бесчисленного количества поставленных уколов, глаза были красными, но даже к концу рабочего дня она была удивительно хороша собой.       — А вас как зовут? — оживился Космос, уставившись на девушку голубыми глазами.       — Так интересно? Анастасия.       — Красиво. А меня Космос.       — А я знаю, — игриво ответила девушка.       — Подслушивали? — заигрывающим тоном спросил Космос, приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть палату. И девушку, куда без неё.       — Да нет, у вас в карточке написано, Космос Юрьевич. Хорошие друзья у вас, и все неженатые, наверное…       Космос опешил, в его глазах загорелась искра ревности, хотя ничего кроме имени девушки он не знал. И обсуждать своих друзей в первом же разговоре он не планировал, но Анастасия не оставила ему выбора.       — Да они у меня, конечно, еще те чудики. Ах, но все занятые, представляете? Вот на двух свадьбах погулял, ещё одна впереди у последнего, а я всё никак, все не те попадаются, — Космос юлил как мог, чтобы избавиться от конкурентов, которые появились на его пути так же внезапно, как и шприц перед глазами.       — Таак, а куда? Прям туда? — зрачки парня округлились, он даже не знал, что так боится уколов в пятую точку.       — Поспокойнее, всего лишь в предплечье. Смотрите, какая ночь красивая, в окошке видно.       — И правда… — Космос отвлёкся на вид из окна, и не заметил, как укол был сделан. Когда он повернулся, медсестра стояла возле его тумбочки с лекарствами, и быстро собирала пустые ампулы и прочий медицинский мусор.       — Устали? Поздно уже, смена закончится скоро, наверное? — с особым интересом спросил Холмогоров.       — Да, вы крайний пациент на сегодня. Сейчас домой пойду. — девушка улыбнулась.       — Одна домой пойдёте? В смысле… Встретит кто-то?       — Да нет, я одна хожу. Мне тут недалеко. Одну улицу всего пройти.       — Всё равно же страшно, времена сейчас неспокойные, сами знаете. А в случае чего…       — В случае чего что? — девушка посмотрела на Космоса своими зелёными, с голубым отливом глазами, и ехидно улыбнулась.       Парню нравилась эта бойкость в её голосе, несмотря на усталость, ведь даже сейчас она была вежлива с ним, хотя могла уже тысячу раз уйти. Анастасия пододвинула стул поближе к кровати, села на него и уставилась в белый потолок, ожидая ответа на свой вопрос.       — В случае чего… Помочь я могу, хотя это будет не скоро, надо отсюда выписаться, а потом уже обещать что-то.       — И часто вы не ворочаете языком без дела?       — Иногда бывает. Почему на «Вы»? Можно же на «ты»? — вытянув голову вперёд, предложил Космос.       — Наверно можно, Космос. Тогда я Настя.       — Хорошо, Настя. Вы… То есть ты, давно здесь?       — Пару месяцев. Неплохо работается, особенно, если не совмещать с учёбой. Я раньше в обычной больнице работала, вот там всё было веселее, чем тут. Всяких привозят после перестрелок. А тут хорошо, не так много нервов и беготни. — Девушка посмотрела в тёмное окно, подперев подбородок рукой.       Впервые за долгое время Космос задумался о том, сколько боли принесла другим их работа, если ее вообще так можно назвать. Он представлял, как Настя раз за разом принимает больных, как она снимает кровавые бинты, как промывает раны, и с каким скрипом она каждый раз пытается поставить укол человеку, который страшно мучается. От пули где-то рядом с сердцем мучается. Может, именно рядом с чьими-то жизненно-важными органами, между тканями, была врезана пуля из его трёхствольного. Вряд ли Настя доставала именно его пулю, но тогда бы тут можно было применить теорию одного рукопожатия. Теорию одной пули. Которая уже была между ними.       — Я, наверное, пойду. Поздно уже, завтра снова сюда.       — Уже? — опешил Космос. Может, вас… тебя можно угостить? Персики любишь?       — Люблю, сейчас это редкость. Кстати, что там за история была с ними, которую тебе друг рассказывал?       — А, Господи, ничего особенного. Купили в киоске рядом. Сказали, что вкусные. На, лови, — Космос дотянулся до тумбочки, хоть и сделать это было тяжеловато, взял в руки фрукт и легонько подкинул так, что он оказался у девушки в руках. — Ловко ты.       — Да, когда брат-бандит чему только не научишься. Тут с реакцией всё хорошо быть должно. Эх, Алик, конечно, неудачно свернул. Хорошо, что хоть наркоманом не стал. Хотя предпосылки были.       Космос, мягко говоря, охренел от такого головокружительного сходства с братом Насти. Ну, хотя с таким братом, Космос не должен быть страшен. Хотя как полетит, конечно…       — Ну, я всё-таки пойду, спасибо за персик, — Настя подмигнула, и, собрав весь мусор с тумбочки в кулак, скрылась за дверью.       — По… Парень не успел попрощаться, как девушки уже не было в палате. За окном стоял холодный вечер, похожий сейчас на чувства Космоса. Батареи не грели, одеяло было паршивое, бордово-белого цвета, и, к тому же, мерзко кололось. Но радовало, что хотя бы в этой палате появился маленький лучик света. И этим лучиком стала хрупкая девушка в больничном халате. Космос продолжал смотреть в окно, когда из входной двери выбежала медсестра. Она грела руки в карманах лёгкой кофточки и топталась на одном месте, словно ждала кого-то. Оглянувшись, Настя заметила свет в окне, и мимолетный взгляд Космоса, устремлённый на неё. Она улыбнулась, коротко помахала Холмогорову, и медленно опустила руку.       Где-то вдалеке послышался шум мотоцикла. С каждый секундой звук мотора становился всё отчётливее, всё ближе, и вот, показалась ярко светящаяся фара, а за ней и сам мотоцикл. Космос нахмурился. Тем временем, мотоцикл подъехал к Насте и остановился возле неё. Водитель слез с сиденья, подошёл к девушке и она обняла его, а его руки сомкнулись на её спине. Надев шлемы, обе фигуры прыгнули на мотоцикл, и устремились в темноту.       Космосу захотелось закурить, хоть это было не в его стиле. Он внимательно посмотрел на тумбочку с фруктами, и вышел в коридор. Увидев там за стойкой регистрации женщину, он тихо спросил: «А позвонить можно?» Получив утвердительный кивок, он нашёл в кармане пижамы несколько рублей, и набрал знакомый номер.

***

      — Ну и дурак он у нас, конечно, — неожиданно для всех начал свою речь Валера, закуривая.       — Да у всех свои слабости, у кого наркотики, у кого алкоголь, у кого женщины, да, Пчёлкин?       — Ой да идите, больше с вами пить не буду! А то как «Я начал жить в трущобах городских» на свадьбе так спой, а как пить, так заканчивай. И вообще, больше не пью, а то эти больнички меня с ума скоро сведут. Еще немного, и к Космосу на соседнюю койку.       Было бы совсем глупо полагать, что Витя не услышал подкол Белого про женский пол, но Пчёлкин намеренно не хотел развивать эту тему. Филу об этом знать было необязательно, да и после таких эмоциональных качелей каждому требовался отдых. Белов на продолжении споров не настаивал, а фраза была сказана скорее для галочки.       Неожиданно раздался звонок мобильника Белого, и в трубке послышался сонный голос: «Алло, Белый? Коро-о-оче, фрукты конечно огонь, но в следующий раз… В следующий раз цветы организуете, ладно?»       — Что, уже травой решил питаться? — попытался отшутиться Саня.       — Да ну ты чего. Притащи георгины. Ну помнишь, которые у бабушки Олиной в саду цветут? Вот их. Самые красивые только выбери.       — Понял, организуем, — коротко ответил Саня и положил трубку.       — Братья, походу Космос уже и в больнице кого-то себе нашёл, вон цветы требует. Прикиньте, а? Недавно только в сознание пришёл, уже шары к кому-то подкатывает! — Белов рассмеялся.       — Моя школа! Не зря я ему про Лен, Наташ, Оль и Свет рассказывал! — отозвался Витя, и устремился вперёд, делая широкий шаг.       — Ну ты конечно Пчёлкин! Хотя скоро Космос и тебя догонит в количестве девушек.       — Да я уже как пить дать скоро всех брошу.       — Давай-давай, рассмеялся Фил, мы ещё посмотрим, как скоро это случится. Может, в бар? Всё равно завтра дел никаких.       — Ды можно, только надо еще за георгинами этими ехать, Косу же приспичило именно те, которые у Олиной бабушки растут.       — Так ты купи на Рижском, делов-то, — возразил Валера.       — Там другая тема, на дачу надо.       — Погоди, с Олей что-то?       — Забей, разберусь. Надо ещё Ане позвонить.       «Пчёлкин, да ты куда так быстро, подожди», — кричали вслед другу парни, но Витя думал о своём. Он вспоминал русые кудри Оли и её добрый взгляд во время крайней прогулки.