Часть 6
10 июня 2022 г., 14:04
Утро этого выходного дня было непохожим на многие другие. Начиналось оно размеренно и тянулось медленнее, чем обычное городское утро. Вязкие облака нависали над домом, путая мысли жителей посёлка, жалующихся на головную боль и повышенное давление.
Посреди кухни, обставленной типичной мебелью, в окружении стен цвета охры сидела Оля. Ваня спал в своей комнате, оборудованной за пару дней под место жительства, поэтому девушке представилась возможность недолго побыть одной.
К десяти часам она уже почти допила свой чай с ромашкой и теперь водила ложкой по донышку чашки, пытаясь отскоблить остатки прилипшего сахара. Мысли в её голове были так же туманны, как и погода на улице, дальнейшие перспективы были непонятны. Надо было устроиться на работу, чтобы не сидеть на шее у бабушки, которая, к слову, опять что-то начала ворчать про её непутёвого мужа. Оле уже и самой хотелось забыть Саню, а для этого нужно было его не видеть совсем, да и в принципе исчезнуть куда-то, где святейшая четвёрка её не достанет, но это было невозможно. Хотя бы потому, что…
— О-о-ой! — раздался крик под окном. Кому он принадлежал, понять было трудно. Хотя вряд ли кто-то из соседей решил закричать на всю улицу в выходной. Варианта, что это могла быть её бабушка, тоже не было.
Минут десять назад старушка встала с кровати, затем, шурша тапками по красной дорожке, прошла по направлению к входной двери. Тогда кружка чая на столе была ещё полной, чайник горячим, а настроение совсем не бодрым. Оля вообще не любила разговаривать по утрам, поэтому бабушка обращаться к ней лишний раз не спешила. В своих мыслях о тихом утре девушка не заметила, как дверь со скрипом раскрылась и раздался крик на всю улицу. Занятно.
— Да что же это делается?! Воры! — теперь сомнений, что это был голос Елизаветы Андреевны, не осталось.
Оля вздохнула, с особым усилием швырнула чашку в мойку и, накинув кофту, выбежала на крыльцо.
— О-ой! — повторила она слова старушки и уставилась в сторону посадок. Точнее на то место, где они должны были быть. Картина перед женщинами распростёрлась прекрасная: шина, в которой цвели бордового цвета георгины, пустовала. Причём пустовала она не просто так, а как будто ворам нужно было не только украсть цветы, но и утащить с собой клочок земли, в которую эти георгины можно было посадить. Рядом лежали стрелки от лука, ботва от морковки, немного укропа, немного редиски и еще куча непонятного мусора.
— И как это называется?! Что делать-то, Олюшка?! — запричитала бабушка.
— Да что делать, бабуль… Новые выращивать, что еще?
— Ну как же так, ирод, я найду этого вора, пусть у меня поработает, а потом узнает, как чужой урожай воровать!
— Да где ж его найдёшь-то?
— А может, соседи видели? Может, надо к сторожу у нас в колхозе сходить? Он же ночью кроссворды разгадывает, должен был видеть!
— Так он же кроссворды разгадывает, а не за дорогой следит.
Елизавета Андреевна покачала головой, всплеснула руками в отчаянии и зашла в дом. Цветы она любила очень сильно.
Паника паникой, а мыслить нужно было трезво. Оля, несмотря на внешнее безразличие, всё-таки решила подойти поближе к грядке. Вернее, к тому погрому, в который она превратилась. На земле остался один крупный след от ботинка, хотя, если присмотреться, он был далеко не один. В конечном итоге, Оля увидела отпечатки шести крупных ступней.
Пройдясь вглубь посадок, присмотревшись повнимательнее к светлому пятну под кустом, она обнаружила полупустую пачку сигарет. Пачка известной фирмы Camel была видоизменена, и эта правка говорила обо всём. Это оказались сигареты Пчёлы, ведь только он, покупая пачку, пририсовывал хвостик к букве L, чтобы получился «Самец». Это была его привычка ещё с юности.
Белова сразу поняла, что если здесь был Витя, а следов шесть, то с ним были ещё двое бригадиров, но кого именно не было? Здравый смысл подсказывал, что Валера вряд ли способен на подобное, но по факту, каждый из них мог в любой момент совершить что-то неожиданное.
***
Космос проснулся от яркого света, потому что ночью забыл закрыть жалюзи. Он зажмурил глаза, пытаясь заснуть снова, но пробирающиеся сквозь облака лучи не оставляли ему ни единого шанса, потому что были слишком яркими. Глаза открыть все-таки пришлось, и благодаря этому свету палата перестала казаться безжизненной, а наоборот, притягивала взгляд Космоса к трещинам на стенах, к старой тумбочке и к стоящим на ней георгинам. Цветы были слегка помятыми, но, как только на них попало рассветное солнце, они устремились в сторону окна, жадно поглощая каждый лучик света. Как и хотел Космос, были они ярко-бордовыми с белой серединкой и смотрелись немного нелепо в сочетании с укропом, который тоже оказался в букете по воле Саши. «Вот вам и картина Репина «Не ждали!» — пронеслось в голове Холмогорова, когда он попытался вспомнить, как цветы оказались на его тумбочке. «Так, мне снился Фил, он же сказал, что он мой сон. Или не сон? Надо выяснить…» — подумал Космос, но уже через несколько минут оставил эту затею. Поднявшись и потянувшись, он задумчиво принялся вынимать из банки с водой веточки, которые не вписывались в общий антураж. Лицо его в этот момент было серьезным и сосредоточенным, как будто он не цветы перекладывал, а проводил сложную операцию. Букет вышел хоть и попроще, но на сто процентов был аккуратнее первоначального. Космос выдохнул, не часто ему приходилось пробовать себя в роли флориста. Стрелки настенных часов показывали без десяти десять, а это значило, что обход больных был близок. Потерев руки в ожидании медсестры, Космос ухмыльнулся и прыжком забрался под одеяло. Состояние его было намного лучше, чем в прошлые дни, да и настроение тоже. Через несколько минут, как и предполагал Космос, дверь открылась после характерного стука, и в палату вошла девушка с ярко-красными волосами. — Здравствуйте, то есть… Привет? Как себя чувствуешь? Холмогоров сначала опешил, выпучил глаза от яркого цвета волос и замер в постели с уголком одеяла в руках. Он долго прищуривался, пытаясь вспомнить, как выглядела Настя в прошлый раз, а потом улыбнулся краешком губ. — Ой, приве-ет, — голос парня показался неестественно-нежным, — хкм, в смысле, привет. Всё хорошо. Вот, лежу. Сижу-лежу, в смысле. Чем же ещё заниматься? — Да уж, в больнице и правда скучно. Грустно, одиноко, поговорить не с кем, особенно, если еще нет часов посещения. Хотя, вижу, тебе они и не нужны, цветы уже откуда-то взял… Выходил из больницы? Бунтуешь? — посмотрев в сторону букета, хитро прищурилась Настя. — Да не-е-ет, куда ж тут выйдешь, охрана везде. Но, в общем, это неважно всё. — Космос быстро встал с кровати, словно в секунду стал самым здоровым человеком на свете, достал из банки скромную связку георгинов и протянул девушке. — Это тебе. Почти сам купил, такие только у меня, и… в садах Королевы Елизаветы! Красивые, как ты. Холмогоров засмущался, казалось, он пытался вспомнить момент, когда последний раз с таким желанием дарил девушкам хоть что-то. Хоть цветок одуванчика, хоть веточку сирени, хоть любую другую мелочь, но так и не смог найти этот момент в подкорке головного мозга. — Оу-у, мило. Спасибо, но мне всё равно интересно, как они появились у тебя за ночь, — Настя улыбнулась и взглянула на скромный букет в руках. Для неё этот знак внимания был непривычным, поэтому она тут же от волнения начала перебирать пальцами одну зелёную веточку за другой, машинально пересчитывая количество георгинов. С того момента, как она стала медсестрой, ей частенько приходилось считать шприцы, ампулы и упаковки таблеток, чтобы не носить с собой лишнего. Навык её был безупречен, и это дало свои плоды. Лекарственных средств всегда хватало. Но вот цветов совершенно точно было шесть. — Прости, но… Это шутка какая-то? — Настя опешила, не зная, как реагировать на сложившуюся ситуацию. — Я думала, ты от чистого сердца, а ты? Извини, но ты издеваешься? — девушка начала закипать, и Космос не успел поймать момент смены настроения. Он поспешил подняться со спального места, чтобы понять, что именно пошло не так, но в последний момент плюхнулся обратно на кровать. — Не понял, — промычал Холмогоров, слушая звуки перекатов пружин под ним, — тебе веточки морковки не нравятся? Так давай уберём, — он пытался подняться, — ой, я же вроде всё убрал, хорошо же получилось? — Нет, ты всё-таки издеваешься. Космос Юрьевич, давайте в следующий раз без цветов, хорошо? Не очень хочется получить пару гвоздик. Хотя, простите, я всего лишь медсестра, повернитесь рукой, пожалуйста, — Настя категорично отвернулась, распаковывая очередной шприц дрожащими руками. — Подожди-подожди! Какие гвоздики? Почему две? — Так георгинов же шесть! Очень мило в наше время дарить чётное количество! Космос вылупил глаза на девушку, не зная, что сказать. В голове его проносились тонны мыслей и оправданий. Он не знал, как их применить в ситуации, глупее которой не придумать. Историю появления цветов в палате он так и не выяснил, а полагаться на свою фантазию Космосу не очень хотелось. Тем более, что её почти не было. — Ну да, шесть… Серьёзно, ты веришь в эту чушь? — парень уже и сам не знал, что за бред он несёт, но выкручиваться было надо. Хотя он уже успел упасть в грязь лицом. — Ты ещё и чушью это назвал? — Так, стоп. Давай прекратим. Шесть? Всё, — Космос достал один цветок из букета и выкинул его в открытую для проветривания форточку. — Так-то лучше. Теперь пять, держи цветы. И извини, пожалуйста, нелепо вышло. Больше так не буду, Вселенной клянусь. — А ты сообразительный, — улыбнулась девушка, сменив гнев на милость. — И всё же, мне было бы интересно узнать историю появления у тебя этого букета. Только давай сначала укол сделаем, хорошо? — Договорились. Ватка со спиртом скользнула по руке Космоса, а за ней в кожу впилась стальная иголка. Боли от укола Холмогоров ощутить не успел, Настя делала их безупречно, но по привычке всё равно устремил свой взгляд в окно. В один момент в душе Космоса поселилось чувство ожидания и тревоги, ведь вдалеке он увидел знакомую машину, из которой размеренно вышел уставший Пчёлкин. Надо сказать, что парни явно не кидали монетку, решая, кто поедет в больницу к Космосу с утра. Всё, как всегда, решилось само собой. Саня по дороге домой набрал номер Ани, совершенно не вспоминая о жене и сыне, и направился в сторону дома актрисы. Фила давно ждала Тамара, и только Пчёлкин совершенно не знал, куда ему можно было бы податься. Дома Витя находил утешение только в бутылке виски и постоянных размышлениях о вечном. Бандитские дела его достали, хоть и был в них особенный азарт. Но все их перестрелки находили пристанище в его снах. За последние пару недель Пчёлкин в сумме спал часов двадцать, потому что постоянно видел окровавленные лица, которые он ставил на одну чашу весов вместе с дорогими зимними пальто, которые уже не помещались в шкаф. После стольких лет занятия бандитизмом, он не чувствовал своей незаменимости в команде. Определённо, у него были друзья, способные перерезать глотку кому угодно за него, но было ли это истинным проявлением дружбы? Всё чаще Витя задавался вопросом: «Нужно ли это всё?» Очень ему хотелось хотя бы раз заснуть с чистой совестью, не отмывая руки от крови. И своё счастье найти тоже хотелось. Витя катался по Москве на машине всю ночь, заглушая поток собственных мыслей музыкой, переночевал в ней же, чтобы наутро оказаться у заболевшего товарища. Космос уже успел заскучать в палате за полчаса, ведь не только Настя ушла, быстро забрав цветы и помахав ручкой, но и Пчёлкина всё еще не было. Холмогоров нашёл это странным.***
— Алик, а-а-а-а, да ладно, ты, что ли?! Какие люди, и без охраны! — закричал Витя, как только подошёл к дверям больницы, увидев парня, стоящего рядом с мотоциклом. Молодой человек оглянулся, будто в замедленной съемке, и оглядел Витю презрительным взглядом. Спустя секунду, он растянулся в улыбке, тут же раскрывая руки для крепких мужских объятий. — А-а-а-а, Пчёлкин! Витька! Правда ты? Сто лет тебя не видел! Как ты меня узнал-то? Волос нет уже лет пять! — Алик улыбнулся во весь рот, потирая лысину, которая ему невероятно подходила по статусу. — Да я по спине и по взгляду! Глазам не верю, Алик, а как же Тула, как же родители, родной, сколько лет! — Витя засмеялся, словно именно в этой встрече он нашёл смысл всего своего существования. Она ненадолго вернула его в детство, в те времена, когда поезд по направлению в лагерь становился его родным домом, а попутчики — самыми близкими друзьями. Несколько лет Витя и Алик отдыхали в соседних пионерских лагерях, сборные которых соревновались в футболе и пионерболе. Но как только смена заканчивалась, дети переставали соперничать и дружной гурьбой садились в поезд, превращая его в ад для других пассажиров. Волков и Пчёлкин сначала случайно попали в одно купе, а в следующем году уже менялись билетами с другими, чтобы снова поболтать о беззаботной жизни, жуя сушки. Эффект попутчика действовал прекрасно, и в подтверждение этому состоялась такая душевная встреча старых друзей. — Ха-ха, да уж, спина уж точно не изменилась! Хотя со времен лагеря что только с ней не произошло! Какой у тебя пиджак крутой! Неужели, в бандиты подался? — прищурился Алик. — Да тут либо мы, либо нас, сам знаешь, — поник Пчёлкин. — Хотя всё это достало уже, если честно. Ты, вижу, тоже не последний человек в городе, вон на какое транспортное средство заработал. — Да меня тут как Афганца знают, слышал? — Спрашиваешь, конечно, слышал, но у нас немного другие люди в окружении. Хотя друг тоже на одной из стрелок своего сослуживца встретил, забавная вышла история, — Витя разговорился, а потому готов был рассказать Алику буквально всё, что с ним произошло за годы их разлуки. — Божечки, как же мы давно не виделись! Ты-то сам как? Как семья, дети? Женился? Витя в один миг погрустнел, вспомнив причину своей боли, и коротко проговорил: «Да нет никого, родной, ни жены, ни детей. Положение не позволяет. У тебя как?» — У меня так же, жену сестра мелкая заменяет, чукча ещё та, но всё равно люблю её, заразу. Считай, благодаря ей мы и пересеклись с тобой здесь. Она в этой больнице медсестрой работает, дома обед забыла. Тут в округе нет никаких магазинов дешёвых, вот и притащил ей котлетки. — О-о-о, неужели фирменные котлеты твоей мамы? Такие вкусные были, весь поток после поезда о таких мечтал. А я сам к другу приехал, он у нас пару дней назад тоже сюда загремел, долгая история. Представляешь, за один день уже девушку нашёл, и мы вчера с парнями по грядкам бегали, цветы ему рвали. Любовь-любовь эта! — Да точно, моей всё в любви не везёт, хотя девчонка она хорошая. Дерзкая, вся в меня. Недавно волосы в красный покрасила, чуть не прибил. Но, вынужден признать, — Алик скривил губы в хитрой улыбке, — ей очень идёт. Но сказать это гордость не позволяет, сам помнишь мой характер, особенно в переходном возрасте. А насчёт мамы… Умерла она несколько лет назад, сердце не выдержало распада Союза и всего, что после него началось. Пчёлкин кивнул, всем своим нутром разделяя боль друга. Он хорошо помнил маму Алика, её мудрые советы, которые подходили не только сыну, но и самому Вите. Однажды, провожая ребят на очередную смену, она сказала, что друзья детства — это самое важное в жизни и что в самый нужный момент они снова появятся. Оказалась права. — Может, зайдём в больницу, наконец? Познакомлю с другом тебя, да и с сестрой твоей познакомлюсь, а то я её только на фотокарточках и видел. Друзья зашли в здание и, болтая обо всём да одновременно ни о чём, дошли до ближайшего лифта. — Твоя на каком работает? — На пятом, кажется. — Ого! Мой друг тоже на пятом отлёживается. Нажимай, и, как в поезде, поехали-и-и! У парней была традиция поднимать ноги каждый раз, когда поезд отправлялся. Не забыли они её и здесь, поэтому Витя поднял левую ногу, Алик — правую, и, когда лифт остановился, они оба чуть не поцеловались с полом. Со смехом они вылезли из лифта, и Волков тут же принялся искать в толпе девушку с красными волосами. Впрочем, надолго эти поиски не затянулись. — На-асть! Настя! — прокричал Алик, не стесняясь, что он кого-то может потревожить. Девушка обернулась и с серьёзным лицом пробежалась глазами снизу вверх по парочке, которая стояла напротив. — Да, ты чего кричишь? Привет! А что тут делаешь? А вы к Космосу…хм, Юрьевичу, кажется? — спросила Настя, повиснув на шее брата. Пчёлкин решил промолчать, но ответил лёгким кивком. — Сеструнь, познакомься, это Витя. Представляешь, в лагерь ездили каждое лето, вместе тряслись в поезде, лет десять не виделись, и тут такая встреча! Витя, это, естественно, Настя. Девушка улыбнулась, ответив что-то вроде «Приятно познакомиться», и поспешила выполнить свою работу, указав на номер палаты. Пчёлкин зашёл первым, оставляя Алика позади. — Витька, да как же эти ваши георгины у меня оказались? — вместо приветствия, как из автомата, начал строчить Космос, очевидно, сгорая от нетерпения. — Да вы еще и подставили меня, вы их бухими, что ли, срывали? Дверь открылась без скрипа, и в палату незаметно вошёл Алик. — Так ты объяснишь, что случилось?! — закипел Витя. — Да меня Настя чуть не прибила, их ещё и шесть оказалось! — Настя?! — хором спросили оба, выпучив глаза на Космоса, которому на минуту показалось, что он включил голос Вити в колонке, и от того его фразы звучат в два раза громче. Немая сцена, почти как у Гоголя. Алик в роли Ревизора. — Настя… Да. Г-г… г-георгины получились красивые. Спасибо, — Космос дважды за день оказался в нелепой ситуации, ещё и перед неизвестным человеком. — Вижу, ты растерялся, так что знакомься. Алик, это Космос. Кос, это, естественно, Алик, мой друг детства, так сказать. В Москве — Афганец, ну и, получается, родной брат твоей дамы сердца с георгинами. Если, конечно, у вас тут другой девушки нет с таким именем. — Других вроде не было, — Космос пожал руку Алику, — приятно познакомиться, много слышал о беспорядках на вашем районе. Сейчас потише? — Общими молитвами, стараемся. — Ну слава богу! Может, присядешь? — Я к сестре, вообще, а потом по делам нужно. Вить, можно тебя? — Алик поманил друга пальцем. Пчёлкин быстро вышел из палаты. — Слушай, мы, думаю, точку соприкосновения нашли, но, если что, вот мой номер, звони в любое время, — Алик протянул Вите клочок бумаги с набором цифр. — Можем как-нибудь собраться, потрещать за жизнь, опытом поделиться. Да и в целом, если что-то случится, звони. Бывай, родной, ещё встретимся! — Понял, я позвоню, — пообещал Виктор и попрощался с дорогим другом. К Алику он был привязан почти так же, как и к Сане, Филу, Космосу. Пчёлкин ещё немного постоял, наслаждаясь приятными воспоминаниями, а потом вернулся в палату к Холмогорову. Они недолго поболтали о том о сём, как вдруг раздался звонок Витиного телефона. Он поднял трубку и услышал не предвещающий ничего хорошего голос Оли: — Витенька, заинька, а как твои дела? — хитро спросила Оля с такой интонацией, как будто буквально через секунду она взорвётся. — Привет, да всё хорошо, с Космосом дела решаем, — подмигнув Холмогорову, ответил Витя. — Слушай, а где твои сигареты? А то я тут буквально случайно нашла пачку у нас рядом с домом, очень хочется вернуть, — Оля выделяла каждое слово, чтобы общий смысл фразы дошёл до адресата. — Сигареты? Не знаю, ещё не курил сегодня, а что? У вас на даче? Точно мои? — Пчёлкин, только слепой не видел, что ты на пачке буквы меняешь маркером. Короче, так, сейчас быстро собираешься, обзваниваешь всю вашу гоп-компанию и дуешь к нам на дачу. Георгины, как я поняла, тоже ваших рук дело? — Всё, понял, ладно, скоро будем, — не желая отвечать на поставленный вопрос, Витя быстро бросил трубку и тут же набрал номер Белого. Белый ответил сонным голосом. — Пчёлкин, че не спишь? — Да это ты спишь спокойно до обеда, сны видишь. Санька, а жёнушка-то твоя прям следопыт. Короче, через полчаса я заеду за тобой и Филом, дуем к Оле на дачу. Нам конец, похоже. — Балин, так хотелось полежать дома подольше. Ладно, понял, заезжай. Белый поднялся с кровати. Лежащая рядом Анна окинула его недовольным взглядом: — Уже уходишь? — Прости, дорогая, служба! — отозвался Саша и начал собираться. — Я позвоню!
