Прости. Прощай. Привет

      Настроение у Сани было непонятное. То ли давали о себе знать вчерашние приключения, то ли он предвкушал ближайшее будущее. Точнее, недовольный взгляд Оли, ругань Елизаветы Андреевны, большие глаза Вани с просьбой: «Пап, давай поиграем в войнушку!». Белый играл в неё давно, причём в последнее время бои велись по всем фронтам и везде он выступал раненым солдатом. С семьёй теперь было всё плохо, ведь в их прежних ссорах с Олей всё решалось само по себе, часто даже не по его инициативе. Конечно, иногда он приносил стопку зелёных бумажек или новость о купленном жилье на курорте, и все обиды тут же забывались, перетекая в страстный секс.       История, сложившаяся сейчас, была не похожа на предыдущие. Оля всё-таки ушла. Если раньше она только грозилась покинуть общий дом, то сейчас она ни одним звонком не напомнила о себе. Она перестала быть совестью Белого, которой так часто являлась. Оля пыталась вразумить Сашу, то и дело давая советы, поддерживала в трудные времена, а теперь перестала. Казалось, что Оле стало просто всё равно, хотя то, что она не подала заявление на развод и не оставила Белому своё кольцо, уже давало ему небольшую надежду. Но сейчас парень не хотел ничего решать. Он хотел просто выждать подходящий момент для разговора, в котором, если честно, не было особого смысла. Жить без Оли и её упрёков было удобно, хотя раньше Белов никогда не признался бы в этом.       Когда Саня вышел из подъезда, Пчёлкина ещё не было. Опоздание друга было прекрасным поводом обдумать подходящую тактику поведения на даче. Белый то крутил в руках пачку сигарет, то поправлял волосы, то пытался нарисовать ногой на земле какую-то фигуру, размышляя: «Поговорить-не поговорить-поговорить-не поговорить». Перебирая слова, словно лепестки ромашки, Саша вспоминал, как один за одним совершал поступки, способные растопить сердце любой девушки. И сердце Суриковой таяло до тех пор, пока не превратилось в лёд, как бы банально это не звучало.       Мужчину охватила внезапная ярость. Да как она посмела бросить его, Александра Белова? Самого Сашу Белого? Мысли о том, что он виноват в этой ситуации сам, целиком и полностью, Саня не допускал. Ну изменил и изменил, с кем не бывает?       Пребывая в своих мыслях, Саня не заметил, как к подъезду подъехала машина Пчёлкина. Звук автомобильного гудка прервал череду размышлений, и Белый поспешил вернуться в реальность, присев на переднее сидение автомобиля.       — Слушай, как же мы так прокололись? Глупо вышло… Оля обнаружила мои сигареты под кустом. Ума не приложу, как это получилось, — вместо приветствия, начал размышлять Витя.       — Ну вот как-то! Филу звонил уже?       — Звонил-звонил, он уже собирается. Сейчас за ним ещё заедем, а потом на экзекуцию, хах…       — Мда уж, не очень хочется сейчас грядки копать, да и вообще, это Космос всё! В больничке лежит он, а разгребаем всё мы, — шутя, воскликнул Белый.       — Да брось, Сань. Зато будет, что вспомнить. Да и время вместе проведем в неформальной обстановке, а то офис достал уже.       Через некоторое время, вытянув Валеру из плена борщей Тамары, трое друзей отправились покорять плантации. Погода к дачным делам не располагала, ветер менялся с чересчур тёплого на чересчур холодный, но отмазываться было поздно. Запах соснового леса слышался всё отчётливее, откликаясь приятным покалыванием в груди Белого, когда он вспомнил свою первую прогулку с женой. Этот же запах рисовал немыслимые картины в сознании Пчёлкина, который всей душой чувствовал волнение от предстоящей встречи. Но рассказать об этом чувстве он не мог.       Парни поспешили выключить музыку, подъезжая к даче, которую они успели изучить с разных сторон. Смех поутих, а от ощущения конца прекрасного времяпрепровождения по машине прошёл лёгкий дух нервозности, не затронувший только Фила. Белый и Пчёлкин сидели молча как на иголках, выстраивая в голове свои планы по отношению к одной и той же девушке.       — Олюшка, кто это там приехал? — из дома раздался обеспокоенный голос Елизаветы Андреевны.       — Это наша рабочая сила приехала, бабуль. Правда, парни?       Синхронно повернув голову направо, мужчины увидели на крыльце Ольгу, которая сверлила их взглядом, хищно улыбаясь. Витя тяжело вздохнул, а Саша поспешил закатить глаза. Фил решил первым покинуть машину, чтобы не подцепить волну недовольств от братьев. Валера интеллигентно обменялся приветственными объятиями с хозяйкой дома, склонив голову, пытаясь этим жестом извиниться за содеянное. Девушка кивнула ему в ответ, продолжая смотреть на парней, оставшихся в машине. На Фила она нисколько не обижалась, хоть и было странно видеть его в этой компании.       — Ну что, рискнём? — вздохнув, трусливо произнёс Пчёла, потирая руль. — Вылезать из автомобиля надо, пауза затянулась.       — Ой, сейчас крику буде-е-ет… — предвкушая события, предположил Саня, перебирая волосы.       — Ты муж, так что давай первый, вылезай.       — Не, давай на камень-ножницы?       Пчёлкин скривил губы, пытаясь сдержать смех. Саня посмотрел на друга, не понимая причины внезапной смены настроения. В давящей атмосфере эта реплика для Вити прозвучала слишком смешно.       — Белый, да ты серьёзно что ли?       — Да, серьёзно! Давай быстрее!       Парни пару раз сменили положения рук, и под возглас «Есс!» Вити, Саня поспешил выйти из машины, принимая своё поражение. Вальяжно закрыв дверь, как бы оттягивая встречу с женой, он несколько раз постучал по стеклу, кивнув Пчёлкину. Витя, выключив машину и быстро закрыв дверь, ринулся к Оле вслед за товарищем.       Белый был холоден как никогда. Он боялся лишний раз посмотреть на девушку, испытывая неизведанное ранее смущение, и в знак приветствия коротко кивнул, как будто они были просто знакомыми. А вот внутри Вити в момент приближения к Оле всё затрепетало. Ощущение бабочек в животе наполнило его организм, он покраснел, улыбнувшись, и легко коснулся губами щеки девушки, вдыхая её запах.       — Всё хорошо, Оль?       — Прекраснее не бывает. Были бы цветы, было бы немного лучше.       Пчёлкин опешил и нашёл в этой легко брошенной фразе скрытый смысл, раз и навсегда осознавая, что цветы для этой девушки он готов покупать хоть каждый день. Даже если их снова придётся воровать с чьей-то клумбы.       Ближе к обеду наконец распогодилось, и все трое, сняв пиджаки и оставшись в одних рубашках, копали грядки, подготавливая землю для новых посадок. Оля тепло улыбалась, контролируя участок перед домом, похожий на миниатюру с маленькими человечками. Витя с Сашей иногда перекрикивались, и только Валера молча занимался делом, пытаясь воткнуть лопату в твёрдую землю. Процесс шёл, и Оля лишний раз убедилась, что смотреть на работающих людей можно вечно.       Спустя какое-то время стало слишком жарко. К двенадцати часам дня солнце поднялось так высоко, что казалось, будто оно тоже мстило бригаде за испорченную клумбу. Рубашка Пчёлкина полетела на порожки, оголяя поджарый торс с кубиками пресса.       — И где только так загореть успел, Пчёлкин? — внезапно пронеслось в голове девушки, наблюдавшей за процессом с террасы. Но Оля и сама не заметила, как произнесла эту фразу вслух.       — Что? — обернулся Витя, в процессе вытирая ладонью пот. Саша с Филом также повернули головы, но, к всеобщему счастью, фразу Ольги не услышали.       — Жарко уже, парни. Давайте домой, наверное. Вы и так много сделали, а то сейчас сгорите.       — А тебе самой-то на веранде с чайком не жарко? — съязвил Витя.       — Не жарко, — передразнила его Оля, — в принципе, вам совсем немного осталось.       — Слушай, так если немного, может, мы поедем, а? Вы вон с Пчёлкиным пообщаетесь, — бросил Саша. Подобные фразы заводили Белова с полуоборота, поэтому он не мог не сказать эту реплику.       — Ты, Белов, можешь ехать куда угодно. Если тебе совесть позволяет, конечно, — Оля встала со стула, пытаясь сказать это отстраненно, но у неё не получилось. Она всё равно пыталась вызвать этой речью в голове Сани хотя бы проходящую мысль, что он делает что-то неправильно, но это было бесполезно.       — И поеду! Фил, помчали. К Космосу заедем. Он в больнице, между прочим!       — Да Белый, че ты за бред несёшь, какие дела, какой Космос? — не выдержав, прорычал Фил в надежде вразумить супругов.       — Мне кажется, только я делами занимаюсь, а вы оба хернёй какой-то страдаете! Цветочки-лепесточки, птьфу. Пчёлкин, ключи кинь, я поехал.       — Слышь, а я как поеду? Помочь же надо, вместе косячили. Саня, друг называется! — Пчёлкин пребывал в непонимании.       — На электричке доедешь, расписание знаешь.       — А может, ты на электричке поедешь, Александр? Витя здесь сегодня поможет, а завтра нам с Ваней ко врачу надо, он и отвезёт, — сказала Ольга, вставая со своего места. Она не столько хотела получить помощь именно от Вити, сколько жаждала вызвать у Белого хоть какие-то эмоции.       — Уверен, вы замечательно проведёте время! Сыну привет!       — Обязательно передам и заодно скажу, какой отец у него безответственный!       — Обязательно передай! Можем ещё и в загс сходить. Надеюсь, кольцо ты сохранила!       У Оли резко кольнуло в груди. До последнего она надеялась, что Саша не вспомнит про развод, а вся эта ссора забудется, как страшный сон. Но сколько бы она не прокручивала сцену повторного похода в загс, ей каждый раз становилось больно от той светлой любви, которую она испытывала с тех пор, как вошла туда в первый раз. Показывать её было нельзя. Когда угодно, спустя месяцы, но только не сейчас.       — Конечно сохранила, даже не сомневайся. Сдашь в ломбард, не переживай, — хладнокровно ответила Ольга.       — Только что-то я его на пальце у тебя не вижу, — подойдя ближе, отрезал Белый.       — А ты мне муж? Появляешься раз в неделю, а мне ещё кольцо носить?       Витя хмыкнул, поправляя нагрудный кармашек, в котором с той самой встречи лежало кольцо Оли. Посмотрев на Фила и грустно опустив глаза вниз, он, как и Филатов, смирился с тем, что сейчас станет свидетелем конца. Конца семейной жизни Беловых.       — Белый, я вспомнил! — сказал Валера, надеясь разрядить обстановку. — Мне тоже надо домой, поэтому я вызываю такси. Вот скоро будет. Одевайся.       Белов хмуро подошёл к клумбе, забирая с ограждения свой пиджак, и, отряхнув, надел на себя. Он не думал, что всё так быстро произойдёт. Определённо, до развода можно было протянуть ещё немного, но ему почему-то не хотелось ждать. Он предпочитал быстро оторвать то, что мучило, чем мириться с болью. Тем более Анна поднимала тему развода Белова всё чаще.       Наступила тишина. Все вокруг: Валера, Витя, Оля, Саша и Елизавета Андреевна, выглянувшая из дома, — почувствовали то самое напряжение в воздухе, после которого Вселенная должна была схлопнуться.       — До встречи, — коротко бросил Белов, выходя за пределы участка Суриковых. Девушка тяжело вздохнула. Как же не хотелось ей ругаться сейчас, да ещё и у всех на виду. Но эта ссора лишний раз показала, что их отношения с Сашей уже не спасти, а стычка стала последней каплей. Слава Богу, что хоть Ваня не слышал, он и так постоянно спрашивает, где папа и когда он приедет. Оля не знала, как отвечать на эти вопросы, и всегда переводила тему. Но сейчас она твердо решила, что скажет сыну, где его отец и чем он занимается вместо общения с ним.       Фил накинул пиджак, попрощался со всеми присутствующими и сел в подъехавшее такси. Он хотел поговорить с Сашей и попробовать втолковать ему, что так себя вести неправильно, но лишь взглянув на Белова, понял, что сейчас с ним бесполезно беседовать. Поэтому Валера отвернулся, рассматривая пейзаж за окном. В душе Филатова было выжженное поле, и где-то внутри появилось чувство, как будто всё закончилось, и сегодня он был на этой даче в последний раз.

А на кухне суп мой стынет

В голове одно: «Я тебя люблю»

      Оля, прихватив чашку с нагретой солнцем террасы, зашла в дом. Елизавета Андреевна, причитая что-то себе под нос, мерила комнату маленькими старушечьими шагами. Тяга к тому, чтобы высказать свои мысли внучке, была слишком сильной, но Оля, почувствовав надвигающийся поток советов и расспросов, остановила бабушку жестом. Не хотела сейчас ни с кем разговаривать и, надеясь успокоиться за рутинной работой, направилась в кухню.       Витя же продолжал сажать картошку взамен затоптанной, и с каждым движением острой лопаты огород преображался. К счастью, оставалось совсем немного, втроём с Сашей и Валерой они сделали бóльшую половину дел. Спустя добрых полчаса Пчёлкин закончил и от затоптанной зелени не осталось и следа. Узнал бы кто-то, что в прошлую ночь здесь был погром, ни за что бы не поверил, настолько всё было вылизано. Смахнув пот со лба, он взял рубашку с пиджаком, висевшую на заборе и, прислонив лопату к стене, вошёл в дом.       Комнаты манили своей прохладой, и Пчёлкин почувствовал, как тело его приходит в тонус от резкой смены температуры. Не найдя никого в гостиной, Витя быстро бросил одежду на диван и направился в сторону кухни. Пить хотелось страшно, но чувство жажды исчезло, как только Пчёла увидел худую фигуру Оли в сарафане, помешивающую суп половником. Голова девушки была опущена, лица не было видно, а тело было скрючено, как будто оно разлетится от одного случайного прикосновения. У Пчёлы защемило в сердце: ему было очень жалко Белову после этой стычки с Саней. Хотя какую теперь Белову, Сурикову. В глубине души Витя мечтал отдать Оле свою фамилию, а заодно руку и сердце.       Повинуясь минутному порыву, Пчёлкин коснулся кончиками пальцев оголённого плеча Ольги и аккуратно погладил, понимая всю невинность этого момента, ускользающего, словно песок сквозь пальцы. Кожа Оли была гладкой с лёгкой испариной, пахла мускусом, деревом и едва уловимым запахом ромашки, оставшимся на её теле после выпитой кружки чая. Витя не знал, что нужно говорить в таких ситуациях, но всё-таки после выдержанной паузы тихонько, шепча на ухо, поинтересовался:       — Оля… Ты как?       По телу девушки пробежала лёгкая волна мурашек, и она встрепенулась, не ожидая такого интимного прикосновения. Это чувство для неё было давно забытым. Витя на секунду решил, что вопрос его будет глупым в подобной ситуации. Но Пчёлкину было необходимо что-то сказать.       — Нормально, — тихо ответила девушка. Вдруг послышался всхлип. Оля не сдержалась. Ей было жалко свою любовь, с которой так подло поступили. Растоптали и смешали с грязью измены.       Витя решил, что слова будут лишними. Он обнял девушку и прижал к себе. Оля не могла больше сдерживать эмоции и расплакалась у Вити на плече. Парень ничего не говорил, время от времени поглаживал девушку по спине, думая о том, что прибил бы сейчас дурака Белого за слёзы Оли. Она не должна плакать! Она не заслуживает этого! И Белов её не заслуживает!       Казалось, что интимнее момента не придумать. Тёмная кухня, приготовленный борщ на плите, и фигуры двух обнимающихся людей, понимающих, что они могут рассказать друг другу всё.