Прости. Прощай. Привет

      Соскучился ли Саня на самом деле? Конечно, ему хотелось как можно быстрее всё выяснить и закутаться в мысли о своём безупречном браке. В мысли, в которых снова можно было бы творить все, что душе угодно: появляться в ночи и в ней же растворяться. Во дворе его никто не встретил: шторы были плотно закрыты, хотя свет на кухне горел. Наверняка, о чем-то болтали Оля с бабушкой, оставив Ваню играть в своей комнате.        — Олюшка, и что теперь, долго будет вокруг тебя этот, — Елизавета Андреевна замялась, подбирая слова, — Витя ходить? — Вы вроде как не в разводе ещё с Александром.       — Да ладно тебе, ба. Витя просто подвёз нас. Меня и Макс возит постоянно куда нужно, в этот раз не смог, дела какие-то появились. А насчёт развода я уже давно думаю. Осталось только согласия Саши спросить.       — И правильно думаешь, я б на твоём месте тоже бы не смогла с таким извергом жить. Но, хм, к Пчёлкину ты тоже присмотрись, — Елизавета Андреевна отхлебнула немного горького кофе, сваренного в турке, — один непутёвым оказался, второй таким же будет.       — Бабуль, что ты имеешь в виду? — Оля уставилась на бабушку исподлобья, а потом растянулась в улыбке, опустив руки вдоль стула, на котором сидела. — Ты правда мне это говоришь? Ба, да ты чего? — В один миг она поняла всё то, на что бабушка так неумело намекала, и начала тихо смеяться, закрывая лицо руками. — Я? — смех девушки становился заливистее и громче, отчего она скрючилась, удерживая живот руками, — и Витя? — она продолжала хохотать. — Там же ни намёка, как ты могла подумать такое…       — Олюшка, я же долгую жизнь прожила, многое могут сказать такие взгляды. Думаешь, он просто так Ване решил коленку обработать, из вежливости? На гитаре тебе играл всю ночь, я же слышала. Такие разговоры обычно перетекают во что-то серьёзное. Не с каждым человеком будешь сидеть на кухне разговаривать. Тем более ты до этого всё по фамилии его называла, а тут Витей вдруг. Подумай об этом.       Девушка задумалась, сменив улыбку на серьёзное выражение лица. Подумаешь, пара прогулок, помощь с Ваней. Она уже давно привыкла, что любой из окружения Саши воспринимал её как сестру и, если надо, готов был пожертвовать жизнью ради неё — такие были принципы. А здесь бабушка явно говорила о чём-то другом.       — Хорошо, бабуль, подумаю. Я наверх пойду, в сон что-то клонит.       Стоило девушке только подняться вверх по лестнице, на пороге возник тёмный силуэт Сани. Стекавшие с плаща капли дождя брызнули на пол, оставляя вокруг мужчины россыпь тёмных горошин. Белый молчаливо поднял голову, обратив взгляд на не изменившуюся за время его отсутствия кухню, и наткнулся на прищуренные глаза Елизаветы Андреевны.       — О, явился. И как тебе только совесть позволила. После того, как ты развернулся и уехал. Хотя набедокурили вы вместе, всей четвёркой своей, только один остался, — вместо приветствия начала высказываться бабушка, судорожно качая головой в такт словам.       — Елизавета Андреевна, давайте не будем сейчас решать, кто накосячил. Да-да, Пчёлкин Витя лучший человек в мире, главный по вашим бесполезным грядкам. Но я всё ещё муж вашей внучки, и здесь мой сын, к которому я приехал.       — Да лучше б ты не приезжал. Такой отец и задаром не нужен.       — Это уже не вам решать, лучше позовите Олю, — Белый начал заводиться.       — Никого я звать не буду, сам свищи. Ишь ты, нашёл здесь прислугу. Я б на твоём месте с пустыми руками здесь вообще не появлялась, — эти слова женщина прокричала уже вслед Белому, который, поднимаясь по лестнице, выкрикивал имя жены.       Оля закрылась в комнате, не понимая, как Белому хватило наглости приехать. Ещё и имя её начал выкрикивать так ласково, что аж тошнило. Оля, Оленька-а!       Девушка сидела на кровати, понимая важность эмоционального разговора, который рано или поздно должен произойти, чтобы за ним последовала спокойная и размеренная жизнь. Но с другой стороны — ей думалось, что время до развода будет тянуться бесконечно и дни до похода в ЗАГС она будет проживать спокойно. Белова представляла, как на заявлении появляется её подпись и как подушечками пальцев ощущается шершавая поверхность заветной бумажки бежевого цвета с зелёными вензелями.       Но сейчас не давал выдохнуть один единственный голос, в который Оля влюбилась несколько лет назад. Низкий тембр заполнил всё пространство с пола до потолка в коридоре, а позже растворился в тишине после звонкого «Пап!» Ваня кинулся на шею отца, обнимая его маленькими ручками, а Белый уткнулся носом в белые кудри мальчика, поднимая его к самому потолку.       — Привет, малой! Как вы тут? — начал расспрашивать Саня, присаживаясь на цветастый ковёр посреди просторной комнаты. — Ух ты, тебе что-то новое купили? — Саня поднял с ковра игрушку желто-черного цвета с очаровательными ситцевыми крылышками, — вот это шмель, вот это монстр! Ты же знаешь, что они кусаются? Вот так, б-з-з — Белый толкнул Ваню вбок игрушкой, задорно изображая жужжание.       — Пап, ну ты чего. Это же не шмель, это пчела, — начал объяснять Ваня, вырвав из рук отца игрушку, — смотри, какой раскрас. И она худая, шмели такими не бывают. Тем более, на ней написано, что это пчёлка.       После фразы сына Белый начал перечислять возможные варианты реакций, начиная от «ебать это что такое» и заканчивая «вот это да, вот это круто!» Он, конечно, больше склонялся ко второму варианту, такие речевые обороты ребёнку знать ещё рано, но, если в голове сидел первый, что он мог сделать?       — А, раз написано, значит, спорить с производителями не будем, — в голове Сани появилась теория, которую, ему несомненно захотелось проверить. Пчела, слишком странное совпадение. — Мама купила?       — Нет, мы вчера в парк ходили, с нами был дядя Витя. Он к тиру подошёл, стрельнул во все мишени без ошибок, и мне пчела досталась. Я больше хотел плюшевого слона, но там рядом девочка маленькая заплакала, и мне его отдать пришлось. А ты почему без него? — выдал мальчик все секреты как на духу, переполняясь эмоциями.       — Без кого «без него»? Без слона? — хмыкнул Саня, осознавая, как прекрасно проводила время его семья после поликлиники.       — Да нет же, пап! Без дяди Вити, он же твой друг, он так сказал! — не унимался мальчик, продолжая вести линию разговора, которая Белому не сильно нравилась.       — Конечно друг, хоть на том спасибо, Пчёлкин — ответил Саня, изменившись в лице, на котором читалось недовольство, — мы знаешь, сколько с дядей Витей, хм, пива выпили, лапши быстрого приготовления сожрали? Он, конечно, не ест её сейчас, но приехать не смог. Ты не переживай, я тебе в следующий раз огромного слона выбью, идёт?       — Идёт! — не замечая подвоха, пролепетал Ваня, протягивая руку, чтобы дать «пять». — Но ты всё равно в следующий раз с ним приходи, он классный!              — Очень постараемся, а где мама у нас? В прятки играете, что ли? — спросил Белый, оглядываясь вокруг, выискивая в комнате признаки пребывания здесь Пчёлкина.       — Нет, она в комнату зашла, — Ваня показал пальчиком на дверь, за которой сидела Оля. — Вон в ту. А в прятки мы давно не играли.       — Мы с ней тогда поболтаем, раз она тебя тут бросила на произвол судьбы? А ты играй, шмель классный! — Саня поднялся с пола, отряхнул брюки и, прокашлявшись, поспешил скрыться за дверью детской. Комната Оли встретила его темнотой, отличаясь от светлого коридора.       — Стучаться не учили? — равнодушно произнесла девушка, вставая с кровати. — Ну, здравствуй, муженёк. Сегодня без поцелуев, я даже рада. Только вижу, ты не очень доволен.       — А ты сама доброжелательность, как я смотрю. С удовольствием найду для тебя пару радушных словечек, но сейчас по делу. — Саня подошёл вплотную к Оле, которая даже не посмотрела на него.       — А я, наивная, уж подумала, что ты к сыну приехал. А ты как обычно. Дела-дела. — Ольга сохраняла самообладание, и речь её тянулась намного медленнее и вальяжнее, чем обычно. — Кто сегодня осечку дал? Кабан твой, или, может, кто-то из дружков Каверина подвёл? Пожалеть надо? — девушка начала копошиться в тумбочке, примеряя кольца и поглядывая, как они смотрятся на пальцах.       — Жалелки свои для кого другого оставь. А мне тут нашептали, что теперь у нас лучший друг Витя Пчёлкин? — Белый выплюнул имя и фамилию друга с пренебрежением. Выплюнул так, что даже, если бы в его рту оказались буквы, они бы никогда не сложились в нужные слова.       — М? — девушка произнесла эту букву эхом, на выдохе, — да. А что тебя смущает? Не помогаешь ты, помогает другой. Так же всегда было, разве нет? — Ольга не сдержалась и размашисто всплеснула руками, показывая всё непонимание Сашиной претензии. — И почему вы все думаете, что между нами что-то есть?       — А, раз я не один такой, значит, есть, в чём вас подозревать? Отмазки у тебя одни и те же. Я глаза закрыть могу и все твои слова, одно за другим, проговорю по памяти. — Белый продолжал попытки поймать хотя бы один мимолетный взор Оли, и на этот раз ему это удалось. Девушка посмотрела, позволяя Сане погрузиться в её разноцветных глазах.       — Слушай, если тебе так хочется, можешь искать проблему во всех, кроме себя. Я перед тобой отчитываться не собираюсь, тем более скоро можно будет и не делать этого. Развод в силе, как ты и предлагал?       Саня задумчиво обошёл застеленную кровать, перебирая кольца и браслеты на руках. Провел кистью по серебряной цепи, ощущая её прохладу. Он как будто обдумывал решение, которое на деле принял ещё вчера ночью. И как будто взбесился от того, что его выбор был сделан, но только Оля о нём не знала.              — Развод, говоришь? А ты быстро переобулась. Мне казалось, я тебя нехило припугну, а ты уже всё обдумала, — тон Белого постепенно повышался, — понравилось тебе с Пчёлкиным по паркам ходить, в тире игрушек выбивать? Может, еще и Ваня скоро его отцом называть начнёт? — Саня повторял разговоры шизоидного Пчёлкина из вчерашнего сна наяву.       — Да, очень понравилось. Он хотя бы время ребёнку уделил, раз у его отца времени вечно нет, — выкрикнула Оля, уже не сдерживая повышенную интонацию. — Короче, — голос её становился тише, — время-место. Завтра собираемся, подписываем документы и, как в море корабли. И не беспокой нас больше, пожалуйста.       Оля выводила своими высказываниями. Вчерашние галлюцинации сладкой парочки проникли в сознание Белова, а вслед раздался мощный удар по женской щеке. Нежная кожа содрогнулась, ладонь мужчины загорелась огнём, а девушка посмотрела на Саню не зная, как реагировать. И Белый знал, что она не найдёт в себе сил ударить его в ответ. Взявшись за красную щёку, Оля медленно села на кровать. Слёзы брызнули из глаз.       — Кстати, насчёт развода, — Белый продолжил говорить, как будто ничего не произошло. — Запомни раз и навсегда: согласие моё ты не получишь. И что хочешь с Витечкой своим делай, мне всё пусто будет. Уедешь, скроешься с ним, или что другое произойдёт, я вас из-под земли достану, запомни, слышишь? А Пчёлкину передай, чтобы я его больше в офисе не видел. Парням скажу, — Белый стукнул рукой по двери и на самой громкой ноте вышел.       Ещё несколько секунд девушка просидела, смотря на закрытую дверь. Последние слова прозвучали для неё эхом, а самого Белова она едва видела из-за пелены слёз. И правда, как можно было надеяться, что Саня согласится? Что он с барского плеча разложит перед ней документы с размашистой подписью, выведенной дорогой ручкой. Но надежда оставалась. И жила до последнего, до этой самой секунды. Ольга легла на кровать, накрыв лицо подушкой. Поверх слёз, из груди начал вырвался громкий животный смех, идущий откуда-то из живота, разрывая все органы, которые встречались на его пути. Как же наивно.       Она просто хотела быть счастливой. Разве это запрещено? Почему нельзя жить спокойно в суровой стране в девяностых, похожей на огромный вещевой рынок с картонкой и зеркалом без подрамника, где надёжнее всего было иметь свою крышу. Крыша была, но счастья под ней не было. Эх, Саша-Саша… В какой момент мы с тобой стали далеки друг от друга? Я могла бы жить припеваючи, но сейчас чувствую себя птицей в золотой клетке, которая почему-то решила, что в ней будет свободно. Белый, подавись этим браком. А я буду делать всё, чтобы избавиться от нашей связи. Даже если ради этого нужно будет идти на крайние меры.       Вдруг стало так холодно и одиноко. Было холодно где-то глубоко в Олиной душе, но рассказать об этом было некому. Ваня был доволен, что теперь у него появился новый взрослый друг, и не умолкал о дяде Вите, а бабушка находила намёки там, где их и быть не могло. Оля сама не знала, сколько времени она пролежала, глядя в потолок. Почувствовав, что мысли её становятся всё тяжелее и что ими необходимо поделиться, она поднялась и бросилась искать в тумбочке телефонную книжку. Треск дискового номеронабирателя резал по ушам, и Белова старалась как можно быстрее набрать несколько цифр, чтобы услышать гудки и голос человека, с которым она сейчас плыла в одной лодке. И пусть все вокруг считают, что это неправильно. Круг замкнулся. Она будто вернулась на несколько месяцев назад. В день, когда история только началась.

Ну, а пока говори мне

Все что на твоей душе, молю, говори мне

            В «Метелице» громко играла музыка, и в какую-то секунду всё пространство вокруг начало давить на виски. Поэтому, не дождавшись и десяти вечера, Пчёлкин поспешил удалиться из любимого заведения. Хоть бармен и уговаривал его остаться, завлекая разговорами, но Витя оказался непреклонен, голова трещала от обилия новой информации. Почему-то именно сегодня мужчина оказался копилкой для историй, и разорвать ему телефон решили все, кому не лень.       С самого утра на проводе висел Космос, рассказывая, как он устроился в больнице. Зачем-то позвонил ещё один старый друг, было несколько бесед по работе, и, наконец, на завтра была назначена встреча с Аликом. Волков был чрезвычайно рад созвону, поэтому несмотря на назначенную дату встречи, они с Пчёлкиным проболтали целый час. А когда в секунду выхода из казино трубка издала ещё один истошный звонок, Пчёлкин даже не удивился.       — Алло, кто там, говорите? — с разбегу начал свою мысль мужчина, не услышав даже голос абонента.       — Алло, Вить? Это Оля. Ты сейчас занят? — голос девушки звучал отрешённо, словно кто-то ей диктовал то, что нужно говорить.       — О, привет, — напрягся Витя, услышав голос собеседницы, — Я в казино был, но сейчас выхожу уже. Что-то случилось? Тебя очень плохо слышно.       — Слушай, мне кажется, что это не совсем телефонный разговор. Но в этот раз всё очень серьёзно, это насчёт Саши. Ты можешь приехать? — голос Оли становился тише, и наружу вырвались всхлипы.       — Погоди, Оль, ты плачешь что ли? — спросил Витя, но девушка не ответила, — так, я понял. Выйди на улицу, проветрись пожалуйста. Только не долго, слышишь? Я через час буду. Могу попробовать побыстрее, если без пробок.       Оля согласно хмыкнула, бросив короткое «хорошо», и повесила трубку.       Пчёлкин ехал знакомой дорогой, надеясь не наткнуться на Белова, но машин в этот вечер почему-то было мало. Музыка снова наполняла салон: два раза какой-то слушатель заказал на радио песню Натали, которая Вите была уже знакома и обволакивала приятными воспоминаниями. Но даже они не радовали. Он боялся предположить, что именно Оля ему хочет сказать.       Приехав, Витя быстро пробежался глазами по окнам Суриковых, чтобы определить, в какой комнате сидят хозяева, но свет нигде не горел. Парень оглянулся вправо и увидел на дороге Олю, смотрящую на верхушки деревьев. Она казалась немного отрешенной, погруженной в свои мысли, но всё же не испугалась, когда Пчёлкин положил холодную руку на её плечо.       — Привет, — мельком бросив взгляд на губы, произнёс Витя, но по привычке потянулся за объятиями. — Ты не замёрзла? Вроде август, а погода как в ноябре. Пойдём в дом, у тебя щёки уже красные.       — Всё ещё красные? — подумала девушка, обхватив обе щеки руками, — Тут просто холодно. Пойдём. Ты так быстро приехал, сорок минут всего прошло.       — Пробок не было, повезло. Так что случилось, от Саши новости какие-то? — начал спрашивать Витя, снимая с плеч пальто. Перед ним распростёрлась кухня, в которой было до безумия холодно.              Оля сделала вид, что не услышала вопроса. Она поёжилась, доставая из шкаф огромный платок, бросила его на плечи, и поставила чайник. А позже села за стол, подпирая голову рукой. Витя последовал за ней и сел напротив.       — Вы давно с ним виделись? Что с ним происходит сейчас? — спросила девушка мимолётно.       — Три дня назад где-то. Я в офисе появляться не сильно хочу. Особенно, после того, как Кос в больницу попал. Да и настроение у Сани в последнее время такое, что лучше под руку не попадаться, скрытным он стал, весь в себе.       — Он приезжал сегодня сюда. В общем... Мы с Сашей не разводимся.       Витя окинул Олю серьёзным взглядом, выжидая, что она скажет что-то ещё, но девушка замолчала.       — Погоди, вы это вместе решили, или здесь что-то другое? — начал выяснять ситуацию Пчёлкин. — Просто если вы помирились, это отлично, я даже рад, — парень услышал сопение чайника и быстро подорвался к нему, чтобы скрыть от Оли свою гримасу недовольства.       — Он решил, что между мной и тобой что-то есть. Увидел у Ваньки игрушку, тот ему, видимо, про прогулку рассказал. А он вообще о тебе не умолкает. Всё размышляет, как научиться стрелять так же, как ты. Чтобы игрушки девочкам бесплатно дарить. Смешной такой.       Витя поперхнулся чаем на первом же предложении. Не то, что бы в это сложно было поверить, Саня ещё с того раза точил зуб на него. Но что всё дойдёт до развода, он и предположить не мог.              — Короче, Саша сказал, что согласия на развод он не даст, и чтобы ты больше на пороге офиса не появлялся. Как-то так. Ума не приложу, что на него нашло. Может, передумает.       — Не, не. Саня слов на ветер не бросает, и мнение своё меняет крайне редко. Так, — Витя погрузился в мысли, и начал перебирать волосы на голове, — на первое время деньги есть, потом, — он бурчал себе что-то под нос, словно, решал сложный пример в уме, — потом с Аликом можно посоветоваться, пара партнёров лишних была. Это всё ладно, потом посоветуюсь. Оль, а ты сама чего хочешь? В смысле, ты хочешь продолжить с ним жить?       Девушка не верила, что кому-то за долгое время стало интересно, чего хочет она. Это чувство было таким новым для неё, как будто она несколько лет ждала момента в консерватории, чтобы выйти на сцену и сыграть после огромного количества репетиций.       — Я не знаю, Вить, правда. Если бы он дал согласие, я бы не раздумывая улетела, Ваньку бы забрала. А тут... С таким раскладом он либо убьёт меня, либо я сама в психбольнице окажусь.       — Эх, Оль, кто ж тебе позволит? ... — Витя поднялся со своего места, и сел рядом с девушкой. — Не понял, а это что? — Пчёлкин провёл пальцем по щеке, которая слегка отдавала розовым оттенком, — Это он? Он ахирел что ли?       — Вить, пожалуйста, не надо. Не говори ему ничего. Я, кажется, снова должна была держать язык за зубами. Но я так больше не могу. — скомкано начала оправдываться Оля, прижав руку Вити к своей щеке.              — Ты никому ничего не должна, слышишь? Посмотри на меня. — Пчёлкин упёрся лбом в лоб девушки, и посмотрел на губы. И Оля, сама того не понимая, потянулась к его шершавым губам, нежно сминая. Поцелуй оказался недолгим, но в сердце каждого он разжег огонь, которого так не хватало. Стало тепло. Девушка прижалась к Вите, и, немного спустившись, услышала его частое сердцебиение.       Пчёлкин улыбнулся. Он обязательно что-то придумает. Но, теперь, только с её согласия.