Прости. Прощай. Привет

      На лице официантки сияла улыбка, когда она, наклоняясь, перенесла с подноса на стол два бокала пива с густой пенкой. Перед Аликом и Витей появилась тяжёлая резная тарелка с логотипом бара, а в ней лежали ароматные чесночные гренки, обжаренные в масле, луковые кольца в панировке, несколько кальмаров и куриные ножки в соевом соусе. От невероятной феерии запахов у Вити заурчало в животе, и мужчина вспомнил, что не ел с самого утра. Захотелось в ту же секунду, не дожидаясь ухода официантки, макнуть сочную чесночную гренку в соус и положить в рот.       — Пожалуйста, ваше пиво и закуски. Вам всё нравится? — спросила девушка, окинув взглядом молодых людей. В движениях официантки читалось некоторое смущение и неловкость — будучи бандитом, Витя овладел навыком легко считывать движения людей и то, что за ними кроется. И если так подумать, за долгие годы этот навык не раз спасал ему жизнь.       — Да, у вас уютно, — поспешил уверить Пчёлкин официантку и, чтобы сбавить градус возможного напряжения, легонько кивнул, расплываясь в слабой улыбке.       — Отлично, приятного отдыха! — девушка робко отвела взгляд и, слегка наклонив голову, поспешила удалиться.       — Хороша девчонка, — с ноткой сожаления протянул Волков, провожая удаляющуюся фигуру. — Мне вот не понять, что она тут забыла? Нашла б себе папика, глазки б ему построила, а он ей — шмотки, цацки всякие… — Взгляд Алика вернулся к столу, и он, сделав большой глоток пенного, обратился к другу. — И жила бы, не парясь о завтрашнем дне, скажи?       — Не-не-не, тут как посмотреть, — Пчёлкин засучил рукава для дальнейшей трапезы и принялся закидывать в рот луковые колечки, — смотря какой папик попадётся. Если бы мне подвернулся случай взять в жёны абы кого, я б не согласился… Вот ты представь, возишь её по всяким Египтам, кормишь, поишь за свой счёт, а она нос от тебя воротит. И ничего ж не говорит — не угадаешь. — Он скривился в усмешке и сделал глоток пива. — А потом время пройдёт, а она хвостиком махнёт и к главарю другой банды — и поминай как звали, — Пчёлкин показал рукой направление, куда, по его мнению, должна пойти вымышленная девушка, макнул гренку в чесночный соус и отправил в рот, — а у того и кошелёк потолще, перспектива послаще. Связи получше. — Он откинулся на спинку, вальяжно раскидываясь на стуле. — Не, брат, некоторые вещи лучше исключительно по любви…       — Пчёл, тебя как послушаешь, — Алик удивлённо присвистнул, а его пальцы потянулись к кальмару, хватая с тарелки самого крупного, — ты прям романтик… Когда только стать таким успел? — Волков настороженно перебирал в руках заморского гада, никак не решаясь попробовать на вкус, всем своим видом показывая отвращение. — Ты вечно в лагере ромашки собирал и в библиотечке какие-то книги про звёзды искал. Не, в тебе всегда была доля чего-то романтичного, но мне казалось, что это больше за тобой бегали, а не наоборот. Девчонки на твою «Большую Медведицу», как бабочки на цветок слетались, — после сказанного друг двусмысленно подмигнул.       Да уж, Большая Медведица… Для кого-то обычное созвездие: ковш, да и только. А для Вити… В мыслях яркими красками возник туманный образ той самой девчушки из лагеря: с задорными русыми косами, в цветастом сарафане с юбкой-солнышком. Тогда двое влюблённых украдкой сбежали из отряда на футбольное поле, ведомые яростным желанием побыть наедине. Тогда, лёжа под огромным куполом, казалось, будто в целом мире они совсем одни, а время застыло, совсем не желая мешать их счастью. В ту ночь Витя впервые рассказал всё, что знает о «Большой Медведице» и легенде, в которой Зевс вознёс свою любимую на небо, превратив в созвездие.       Резко вернувшись в реальность, Пчёлкин аж пиво выплюнул от столь неожиданного упоминания. Он поспешно прикрыл покрасневшее лицо руками, еле сдерживая брызнувшие из глаз слёзы смеха. Волков улыбнулся, искренне удивлённый тем, насколько Витя не изменился с течением времени — его всегда было легко смутить, лишь вскользь упомянув какую-то запретную тему. Но в глубине души парень был рад, что хоть на миг избавил друга от хмурого выражения лица.       Пчёлкина будто волновало нечто серьёзное и на языке Алика крутился вопрос: «Пчёл, у тебя что-то серьёзное случилось?», но по прошлому опыту он знал, что расспрашивать друга не было смысла, поэтому ждал момент для откровений. Злосчастный кальмар вскоре исчез прямо из рук Алика, и Волков с недовольным видом подвёл свой неутешительный вердикт:       — Какая же гадость! — Мужчина скривился в попытке избавиться от вкуса на языке. — Мерзкий, склизкий, так еще и на вкус как жжённая покрышка.       — И давно ты пробовал на вкус жжёную резину? — Пчёлкин рассмеялся ещё сильнее, а в груди вдруг разлилось приятное тепло. От всей этой бандитской суматохи, вечных перестрелок давно становилось тошно, а так хотелось обычного досуга и спокойствия.       — В Афгане и не такое приходилось...       Время тянулось вязкой патокой, но пока в бар прибывали всё новые и новые люди, а Вите с Волковым было, что обсудить — оба чувствовали себя спокойно и уютно. Неторопливых диалогов хватило, чтобы Пчелкин окончательно осознал звенящую в их пивных бокалах истину: он окончательно устал от вечных бандитских разборок, споров, попыток выжить и стать значимее, чем был вчера.       До конца рабочего дня оставалось не так много времени, а посетителей в баре уже было прилично. Ближе к семи вечера народ стал болтать заметно тише, изредка поглядывая на появившегося в телевизоре комментатора и футбольное поле позади него. По этой приятной суете несложно было понять — матч начнётся с минуты на минуту. Постепенно помещение заполнили люди разных возрастов и разного уровня достатка, взявшие с собой флаги и шарфы цвета триколор. Сегодня все они разные, в чём-то совсем не похожие друг на друга, но в этот вечер их объединяло стойкое желание хорошо провести время в кругу ярых болельщиков сборной.       — Может, пойдём на улицу выйдем, покурим? — Предложил Витя, замечая, как в помещении становится душновато. — А-то потом, чую, будет не протолкнуться… — Предположил мужчина, вставая из-за стола в попытках проскользнуть к выходу. — Оставь на столике что-нибудь, чтобы не заняли наших мест, — деловито бросил Пчёлкин, почти не обращая внимание на друга, и пошёл дальше, ведомый желанием поскорее вдохнуть свежего воздуха.       Спустя время мужчины уже курили на крыльце заведения. На улице начинало темнеть, а рыжий огонёк зажигалки сверкнул в пальцах Вити особенно ярко. Он молчаливо сделал приличный затяг никотина, уносясь мыслями в прошлое, где смог узнать, каков на вкус поцелуй Оли. На небосводе раскинулся алеющий закат. Его красно-оранжевые переливы медленно расходились по небу, даря ощущение душевного тепла. Больше не пытаясь сдержать свои порывы, Витя позволил задать самому себе вопрос, который на протяжении вечера терзал совсем не трезвую голову:

«Как сбежать?»

             Этот вопрос нёс в себе и любовь к Оле, и тревогу за своё положение после того, как обо всём узнает Белый. Да и согласится ли Оля уехать с ним? Доверится ли ему? Витя пообещал Оле, что сделает всё для её счастливого будущего, но как его обеспечить?       — Ты какой-то загнанный, Пчёл… — Мягко начал говорить Волков, вырывая Витю из потока собственных мыслей. — Не хочется тебя грузить вопросами в столь приятный вечер, но я же вижу… Чё у тебя стряслось?       — А так хорошо стояли, ёлки, — Витя повернул голову, невольно впадая в ступор от вопроса, пока в уголке рта тлела сигарета. Он почти сразу замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. — Не, всё в порядке. Это я просто, неделя была… Не из лучших. Сам понимаешь, — неправдоподобно соврал Витя, но Алик сделал вид, что не заметил. — Ты лучше глянь, какой вечер. Закат какой, а. И когда так в следующий раз выберемся? — Продолжил Пчёлкин, водя в воздухе непотушенной сигаретой. — Кругом народу куча, все такие радостные, ни одной кислой морды. Тебя увидел спустя столько лет. Всё нормально, Волче, правда.       — Не дури, Пчёл. Я тебя слишком давно и хорошо знаю.       Алик не врал. Он действительно хорошо знал Витю. После лагеря они проводили много времени вместе, собираясь в общем дворе. Обсуждали всё важное и неважное, делились личными переживаниями о насущном. Их действительно многое связывало, а когда судьба закинула Алика в Афган, они узнавали о событиях в жизни друг друга через общих знакомых. И спустя столько лет друзья наконец-то встретились.       Алик получил ухмыляющуюся улыбку Вити.       — Если даже сейчас не время, то потом чем смогу — помогу. Ты главное не молчи. А-то я не буду знать, как тебя спасать, — Алик положил руку на плечо Пчёлкина, похлопывая, на что мужчина сложил губы в тонкую линию и опустил взгляд, а затем поднял глаза на Большую Полянку, избавившуюся от пробок, и на редко снующие туда-сюда машины. В воздухе уже пахло холодами, но конец августа никогда и не был щедрым на солнце. Пчёлкин замечал сигналы светофоров и свободно дышал, замечая, какой свободной в эту секунду стала для него Москва.       — Волч… — Пчёлкин мягко начал свой рассказ, — а у тебя бывает чувство, что твоя жизнь идёт совершенно по странному пути? И ты не способен ничего изменить. Просто плывёшь по течению.       — Не знаю, — Алик сдержанно улыбнулся, пытаясь вселить в этот неловкий жест всю заботу о друге, — время от времени у всех, думаю, есть такое чувство, — парень пожал плечами и сделал быстрый затяг.       — Да время от времени-то да, но в последнее время я как будто только об этом и думаю, — Витя прикусил язык, будучи до конца не уверенным, что правду в такой ситуации нужно озвучивать. — И причём, знаешь, людей вокруг много, а вот поменять жизнь только ради одной хочется.       — Ты хочешь сказать, что у тебя есть мысли покончить с бизнесом… — Волков быстро осёкся, осознавая всю важность момента и пытаясь подобрать правильные слова. — А виной этому какая-то… Девушка? — Алик говорил размеренно, а затем в секунду подытожил: — Каков романтик, Пчёл! Казанова.       — Ой скажешь тоже, Казанова, но мысли всё бросить действительно имеются. — Витя в очередной раз удивился проницательности друга. Он не смог сдержать лёгкий смешок и, улыбнувшись, совсем мечтательно добавил: — И не какая-нибудь, а моя, но чтобы рассказать о ней… — Он слегка призадумался, бросая бычок в урну. — Мне надо ещё бахнуть. Пойдём обратно?       — А кто-нибудь видел твою девчонку?.. — Тихо произнес Волков, словно озвучил самую очевидную шутку, но она ловко ускользнула от Вити, так и оставшись понятной лишь для него одного. — Погнали, — Алик почесал лысую голову и направился в сторону входа, замечая краем глаза, как Витя впервые за долгое время просиял тёплой улыбкой и кивнул, соглашаясь.       Вдруг из душных стен помещения вывалилась слегка поддатая парочка. Пчёлкин одарил их быстрым, но сосредоточенным взглядом и почти сразу застыл в отвращении: иссохшие губы мужчины тянулись к щеке девушки, насильно притягивая к себе и несчастно лапая жирными руками. От таких простых, но властных движений на нежной ткани платья оставались маслянистые пятна.       — Иванчик, не хочу… Ты пьян, мне противно…— Совсем юная особа вдруг высказала свой неловкий протест и отвернулась, пока её тонкие пальцы машинально легли на губы мужчины, чтобы оттолкнуть.       — Наташ, что такое опять… Сначала ночью, а теперь это… Ты за кого меня принимаешь? — Обиженно протянул мужчина, словно мальчишка. Он пошатнулся, доставая из кармана брюк вскрытую пачку «Явы» вместе со спичками. — Объясни, мне теперь тебя трогать совсем нельзя?       — Ты не поймёшь, ясно? — молниеносно бросила девушка, пытаясь не смотреть в глаза мужчины. Она быстро поправила подол коктейльного платья и присела на ступеньки.       — По-твоему-то, я действительно тупой осел, да? — Он хмыкнул, зажимая губами фильтр сигареты. В один момент вспыхнул огонёк пламени и, сделав затяг, мужчина вальяжно продолжил: — Раз не способен понять твоего гения. Ну, а ты просвети, просвети. Может, я чего не понимаю? — Иван нахмурился и, закашлявшись, выпустил в воздух клубы сигаретного дыма.       — Да о чём с тобой говорить-то? О футболе вон, о бизнесе твоём задрипаном, — девушка резко повернулась, пытаясь заглянуть прямо в глаза мужчине, — Или о дружках твоих бандитов, что способны отнять дело всей жизни у честного человека и жить при этом припеваючи?       Пчёлкин стал невольным свидетелем почти киношной драмы, но ситуация слишком явно откликалась в сердце. Всё было до боли знакомо и перекликалось с обстоятельствами Белого и Оли. Он не слышал их последнюю ссору, но в его сознании в цепочку становились слова, которые мог выпалить Белый в порыве чувств. От осознания по спине почти молниеносно пробежал табун колючих мурашек, и, слегка отшатнувшись, мужчина прикрыл уставшие глаза, улавливая обрывки пылкой дискуссии. Он представил Олю. Ту самую, которая всегда была воинственно-сильной в офисе и растерянной на кухне, во время их последнего разговора. Она действительно была напугана. Витя прокручивал в голове одну единственную мысль:

«А смогу ли я обеспечить ей новую жизнь со мной, если не уверен, способен ли зарабатывать честным путём?»

      — Уж лучше так, чем загибаться в нищете, как твои пидоры-театральщики! — мужчина продолжал цедить слова сквозь зубы, явно испытывая чувство отвращения и ненависти к недавнему прошлому девушки. — Или ты хочешь, чтобы я вернул тебя туда, где нашёл? — Он вновь ехидно усмехнулся, но на этот раз позволил себе спуститься на ступеньку ниже и присесть рядом с девушкой.       — Посмотри на меня, — в голосе девушки прозвучала едва уловимая нотка теплоты, когда девушка вглядываясь в знакомые грубые черты, пыталась отыскать там понимание. — И ведь я служила в театре, когда мы познакомились, а ты обещал мне роли в кино… — Губы дрогнули, но она не осмелилась говорить дальше.       — Ну, что сказать, рыбонька… — Он сделал последний затяг и силой выбросил недокуренный бычок на асфальт. — Жизнь в принципе несправедлива, а твои бездарные актёришки, готовые загнуться в тесноте душной каморки ради одного вечера на сцене, — это всегда про продажность. Некий подвид недешёвых проституток. Привыкай. — Иван расхохотался, искренне, громко и властно, явно уверенный в своей правоте. В воздухе повисла тишина, но уже через пару секунд она была нарушена звонким ударом пощёчины. От неожиданности Пчёлкин вздрогнул, но разворачиваться не торопился. Алик стоял рядом и прислушивался.       — Ублюдок… — Выкрикнула девушка, почти в секунду вскакивая с места и пытаясь уйти. — Хватит издеваться надо мной! — Процедила она сквозь зубы. — У меня уже давно другой, я ухожу…              — Кто? — Было заметно, что новые слова звучали для мужчины как приговор. Всего в пару шагов он преодолел образовавшееся между ними расстояние. Его сильная рука сомкнулась на запястье девушки, притягивая и разворачивая лицом к себе. — Говори, дважды повторять не намерен.       — Серёжа… — Вдруг выпалила девушка, словно чужое имя было способно защитить от внезапной ссоры. — Юрский, — проговорила чуть мягче.       — Кто? Вот этот ушлый парнишка, который ничего не достиг в своей жизни, кроме как говорить заученный текст на сцене? Да я своим бизнесом за пару месяцев смогу больше заработать, чем он за всю свою жизнь! В глаза смотри! — Мужчина с силой дёрнул девушку за запястье.       В это время парни переглянулись, чувствуя, как за их спинами разгорается настоящая киношная драма, но с ограниченным количеством актёров и вполне примитивным, низкопробным сюжетом. Пчёлкин быстро осмотрелся, но вскоре заметил, что кроме них с Волче и буйной парочки рядом ни одной живой души.       — Дядь, ты перестань к девчонке приставать, — Алик медленно развернулся, и двинулся в сторону мужчины. — Не хочет она с тобой быть, что не понятного-то? — Он говорил спокойно, почти размеренно, не желая усугублять ситуацию. — Не по-мужски это как-то. Отпусти девчушку, — Волков улыбнулся, шагнув вперёд, протягивая свою ладонь мужчине. Но, как ни странно, немым ответом на простую вежливость была лишь настороженность. Иван сжал запястье девушки сильнее.       — А тебе больше всех надо? — мужчина окинул парня изучающим взглядом, а после с ухмылкой подытожил: — Не пойму, ты служивый что ли? — Он небрежно ткнул пальцем-сосиской в грудь Алика, указывая на тельняшку. — Так иди служи, нечего к гражданским лезть! — Из уст мужчины вырвался язвительный смех, но он не спешил униматься. — Вольно!       От неожиданности Волков застыл на месте, неспособный что-либо сделать или сказать. Однако этого и не требовалось, ведь в следующую секунду на пьяного Ивана налетел разъярённый Пчёлкин. Его твёрдый кулак со звуком болезненного хруста прошёлся по лицу Добротворского. От неожиданности мужчина отшатнулся, стоя при этом на месте. Из его горла вырвался слабый стон, а рука на запястье девушки почти инстинктивно разжалась, прикрывая хлынувшую струйку крови ладонью.       — Жаль, что никто не осмелился сделать этого раньше! — Впопыхах драки вскрикнула девушка, а её изящная фигура скрылась в ближайшем переулке, бросив на прощание: — И даже не ищи меня!       Но эти слова вряд ли были услышаны, так как Пчёлкин уже повалил мужчину на грязный асфальт, продолжая наносить жестокие удары по лицу. Он продолжал бить, хотя уже никто и не пытался сопротивляться, выплёскивая всю свою агрессию и злобу, которая решила вылиться наружу в самый неожиданный момент. При выбросе адреналина перед глазами Вити снова возник невинный силуэт Оли, словно ангел-хранитель… Постепенно окровавленные черты мужчины размылись, а на их место встали уже знакомые, но озлобленные черты Белого. В разуме Вити они то и дело чередовались с опухшим лицом жертвы. Пчёлкин уже не мог остановиться, бил как в последний раз, пока совсем не выбился из сил и не присел на пятую точку рядом с телом.       Немного придя в себя, он всё же убрал со лба взлохмаченную, мокрую прядь волос. Через время пришлось оглянуться, когда по правую сторону послышались чужие муки боли: мужчина лежал неподалёку, почти неподвижно, а всё лицо раскрасили кровоподтёки, которые медленно стекали к воротнику фирменного пиджака. Рукава были порваны, а галстук извился змеёй и разместился на плече.       — Живой… — Протянул Витя едва слышно, пытаясь подняться на ноги.              — Вить, ты как? — Подлетел к нему обеспокоенный Алик. — Ёпта, ты чего натворил тут? — Волков быстро схватил Пчёлкина под плечи. — Так, сиди здесь, я счёт оплачу, вещи заберу и пойдём, — парень проговорил инструкцию шёпотом, краем глаза отслеживая состояние пострадавшего. Но очень скоро его силуэт скрылся за тяжёлыми дверями паба.       Пчёлкин запоздало кивнул, безмолвно соглашаясь с другом и одновременно пытаясь прийти в себя после произошедшего. В глубине души он не мог поверить, что способен сотворить такое с малознакомым человеком. Да, ему приходилось становиться невольным свидетелем случайных драк и чётко спланированных убийств, но сам он никогда не спешил лезть в подобную грязь. В его картине мира было всё слишком просто: помахаться с Косом по пьянке, в шутку — это как за здрасьте, но вот так зверски напасть на человека, который даже особо не сопротивлялся — другое. Пребывая в своих раздумьях, Витя достал очередную за вечер сигарету из кармана и закурил почти с наслаждением. В воздух поднялась тонкая струйка серого дыма, когда Витя без страха прислонил зажжёную сигарету к окровавленной костяшке.

Больно.

Значит, ещё что-то чувствую.

      Но не успел Пчёлкин опомниться, как в его компанию вернулся Алик. На его лице сияла беззаботная улыбка, и тот как ни в чём не бывало вышел на крыльцо. Надо сказать, что за время его отсутствия на тихих улочках почти ничего не изменилось — только в округе, казалось, стало темнее и добавилось парочку прохожих. Витя с Аликом мельком проверили состояние лежащего на асфальте мужчины и убедившись, что к нему движется официантка, выходящая из паба, поспешили скрыться в переулке.