Вагнер: самозванец

      Так прошло ещё некоторое время. Кай неплохо влился в школьный коллектив, дома ему так и не удалось толком пообщаться с родителями, они вечно пропадали на работе, на мероприятиях и были дома только если сами устраивали какое-то застолье или деловую встречу. Кай с нетерпением ждал, когда ему удастся съездить с отцом на охоту о которой ему говорили ранее.       В целом дела шли хорошо, но единственной проблемой оставался Эссон Лазариди, ясно понимающий, что Кай не тот за кого себя выдаёт и Савин, который после обеда в доме Коллиас отстранился от главного героя.       В тот день Сидериас сидел на перемене в классе в своей компании, они что-то обсуждали, когда к ним подошёл Эссон.       — Слушай, может пойдём в парк после школы? — предложил кто-то.       — Да, сейчас же ярмарка идёт, — кивнул кто-то, все согласились, — Кай, ты идёшь? — да…!       — Мы с ним сегодня договорились встретиться после школы, — появился сзади Лазаридис, кладя ему руку на плечо.       — Что? — повернул голову Кай, встречаясь с тёмно-карими глазами.       — Неужели ты забыл? — вздёрнул Эссон тёмные брови с искренним удивлением смотря сверху вниз.       — Вы правда куда-то собрались? — удивился кто-то из компании.       — А? Не…       — Конечно, мы давно договаривались, — уверенно кивнул парень.       — Ты правда куда-то идёшь с ним? — серьезно спросил Савин, который до этого молчал.       Кай повернулся к нему, глянул на сдерживающего усмешку Эссона, тихо выдохнул и сказал:       — Да. Мы договаривались.       Кай почувствовал, как Лазаридис не слишком сильно сжал его плечо.       — Ну а я о чём говорил? — спросил он в толпу, — увидимся после уроков, Кай, — улыбнулся он парню и на этих словах поднял большой палец с плеча на шею главного героя. Сидерис почувствовал как по телу прошлись мурашки, а Эссон кивнул и ушёл в другую часть кабинета.       Ближе к трём часам дня уроки закончились. Кай всей душой хотел избежать еще одной встречи с Лазаридисом, он понимал, что каждый их разговор для него — хождение по тонкому лезвию, а с координацией у него было не очень. Главный герой планировал в суматохе собирающихся одноклассников выскользнуть из кабинета, а затем нестись на улицу, сесть в машину и поехать домой, а если вдруг Лазаридис решит поехать к нему домой, то Елена скажет, что его нет дома. Не будет же он врываться и искать его?       Но его плану не суждено было исполниться, потому что Лазаридис тоже предполагал, как может поступить Сидерис и не сводил с него глаз весь конец последнего урока, а когда он встал и попытался скрыться в толпе, почувствовал как сжалась цепкая хватка на его запястье. Кай обернулся и встретился с надменным взглядом.       — Подожди, я ещё не собрал вещи, — с издёвкой вкрадчиво сказал Эссон и потянул Кая за собой обратно в класс. Лазаридис быстро сгрёб все в рюкзак и они вместе пошли на улицу. Эссон сам подошел в машине Сидериса, наклонился и постучал по окну, стекло опустилось.       — О, а где Амон? — удивился парень.       — Меня зовут Лев, я его замещаю на время отпуска.       — А, ясно-ясно. Вообщем, езжай домой, Кай сегодня поедет со мной, он позвонит, если ты понадобишься, — Сидерис почувствовал себя неловко, стоя за спиной у Эссона, который решал за него, но не находил, что возразить.       После парни подошли к мотоциклу Лазаридиса, сели и поехали в неизвестном для Кая направлении.       Это был конец февраля, погода в Греции была восхитительная, знойная жара, которая царила в стране полгода подряд, еще не вступила в свои права и люди как могли наслаждались этими теплыми днями.       Эссон припарковался на обочине дороги у парка аттракционов.       — Ну что, куда пойдем? — потянулся Лазаридис.       — Зачем было ехать, если ты даже не знаешь, чем заняться? — с издёвкой спросил Кай.       Эссон открыл рот, чтобы ответить, но вдруг оба замолчали из-за урчания живота Сидериса, который не попал сегодня в столовую.       — Ну вот мы и решили, чем займемся. Та-ак, где тут ресторан? А! Вот же он, — указал Эссон на открытую террасу и повел туда одноклассника.       Милая девушка на входе встретила их, посадила за столик на улице, то было желанием Лазаридиса, и подала меню, парни сделали заказ и стали ждать, пока принесут еду.       — Ну что же, поболтаем? — откинулся на спинку кресла Эссон, — как ты там говорил тебя зовут?       — Кай, — скрипя зубами выдал парень.       «Он издевается или что? Думаешь это забавно, ублюдок?»       — Ах да, всё ещё Кай. Сколько тебе лет?       — Восемнадцать.       — Какого числа родился?       — Одиннадцатого февраля.       — Как зовут твою сестру?       — У меня нет сестры и заканчивай этот цирк, — раздражённо выплюнул парень. Его напрягали эти допросы от Эссона во время которых он надеялся подловить парня, ещё больше его напрягало то, что он действительно только что чуть не проболтался и не назвал имя Пэн.       — Ладно-ладно, — шутливо развёл руками парень.       Вернулся официант с блюдами. Кай довольный взял в руки вилку и замахнулся на пасту с морепродуктами о которой он грезил все время ожидания блюда, мельком он глянул на простенький салат с ростками Эссона и скривился, никогда не любил есть эту траву, хотя всё детство это и делал. Переключившись обратно на еду, он потянулся вилкой к пасте, но тарелка тут же была выдвинута у него из-под рук. Парень поднял непонимающий взгляд и встретился с тёмными глазами Эссона, отодвигающего у него тарелку со спагетти.       — Что такое? — проскрипел Кай, сдерживая раздражение.       — Она же со сливочным соусом. Ты же терпеть не можешь всю молочную продукцию, — усмехнулся парень и притянул тарелку к себе, — как же ты забыл? Вот, возьми лучше моё, фасоль же тебе нравится, не так ли? — подперев голову рукой, спросил Эссон, пододвигая второй рукой свою тарелку ближе к парню.       «Испытываешь меня? Не на того напал. У меня три брата и сестра, что-что, а забирать у себя еду я никому не позволю.»       — Ты ошибся, — с ледяной уверенностью сказал Кай, отодвигая салат от себя, — я полюбил молочку, — придвинул он к себе пасту обратно и наколол спагетти на вилку, — видимо, ты не так уж и хорошо меня знаешь, — с вызовом бросил он и глянул на Лазаридиса, в глазах одноклассника читалось удивление, а спустя мгновение уже заметное уважение.       — Вот значит как? Ладно, 1:0, — придвинул он к себе салат и взял вилку. Есть они продолжили в тишине.       После ланча они направились в парк, прогулялись по нему и решили отправиться на аттракционы.       — Как насчет американских горок? — предложил Эссон.       — Американские горки… — задумался Кай затем глянул на одноклассника, который с трудом сдерживал мимику лица, Сидерис нахмурил брови и сказал твердо, — окей, пойдём, — кивнул он с вызовом и пошёл в сторону аттракциона. На лице Лазаридиса появилось непонимание и усталость, а в голове всплыли воспоминания прошлого:       «— Хватит уже, пойдем скорее, — тянул темноволосый мальчик другого за руку.       — Может попозже? Я сейчас не очень хочу, — отнекивался второй, неохотно идя сзади, нарочно замедляя шаг, когда они подходили ближе к цепной карусели.       — Слушай, ты же сам говорил, что хочешь?       — Разве? Не помню, чтобы прям так говорил, — мотал головой напуганный ребенок.       — Именно так ты и говорил, — кривил недовольное лицо Эссон Лазаридис, — «я бы пошел туда, жаль, что только с двенадцати лет можно», — процитировал он друга, — ну вот, нам по двенадцать, мы в парке, карусель есть, в чём проблема? Почему мы не можем пойти?       — Ну… я поел недавно, — придумал оправдание Кай.       — Чего ты врёшь, ты весь день со мной, мы давно ели.       — …Ну, а вдруг не поверят что мне двенадцать? А у меня и документов нет никаких. Давай в другой раз, — с надежной спрашивал мальчик.       — Ну вот сейчас и узнаем, поверят или нет, пойдем уже, ты сам у себя время отнимаешь, — в очередной раз потянул Эссон друга вперед.       — Нет! — вскрикнул мальчик, — давай не пойдем? Пожалуйста.       — Но ты же сам говорил, что хочешь сходить, когда станешь старше, — удивился он, останавливаясь и внимательно смотря на приятеля.       — Ну, да, но не прям чтобы сильно хотел. Когда ты меня об этом спросил просто Марта была рядом… Вот я и сказал.       — Ты что, перед девчонками выпендривался? — скривил лицо Эссон, — Кай! — вздохнул он.       — Ну и что? Подумаешь. Так все делают, — обиженно отвернулся мальчик, — но давай не пойдём, пожалуйста. Там высоко, я не хочу.       — Эх… — вздохнул Лазаридис, — не пойдём. Раз уж ты так высоты боишься, — загрёб он чёлку рукой назад и пошёл в обратную сторону мимо Кая, за спиной он услышал вздох облегчения.»       Сам Кай тоже вспоминал эпизод прошлого в этот момент, но совсем другой:       «— Эй, мелкий, ну ты идёшь, не? — вальяжно вопросительный голос старшего брата. Восьмилетний Кай Сидерис едва поспевает за ним, тропинка в горах узкая и очень неудобная, а резкие обрывы скал с которых открывается вид на землю и вовсе приводили в ужас, — если так и будешь плестись сзади, то я оставлю тебя в горах.       — Я-я… я иду, Агн! — искренне верящий в слова брата, маленький Кай поспешил, переступая с одного обрыва на другой, торопясь преодолеть этот ужасный скалистый подъем, протяжённостью в два с лишнем километра, из которого состоял весь путь.       — Ты дорогу хоть запоминаешь? Смотри внимательно, я два раза показать не буду. С завтрашнего дня, ты носишь папе обеды на работу, так что ходить будешь здесь один.       — Может ты всё-таки походишь? Или Каллист.       — Ты дурак что ли? -устало вздохнул девятилетний Агн, — тебе миллион раз уже объяснили, с этого года у нас с Каллистом будет больше предметов, поэтому мы не сможем ходить к папе как раньше. Поэтому это и переложили на тебя.       — Но здесь так высоко, может хотя бы первые дни? Здесь же можно упасть… — Агн, идущий впереди, повернул голову и раздраженно зыркнул на брата, который чуть ли не на четвереньках полз по скале, боясь оглянуться и увидеть как высоко они поднялись.       — Я здесь с шести лет хожу каждый день туда-обратно, и ты научишься. А если собрался бояться высоты, то бойся её где-нибудь дома под одеялом, а здесь забудь про это, — сказал он серьезно, делая два шага назад к Каю и всучил ему свёрток, — на, дальше ты несешь еду.       — Хорошо, — кивнул Кай Сидерис, стиснул зубы и полез дальше вверх. Их отец был горщиком — добывал ценные металлы из горной породы, работал на одном и том же месте много лет и все эти годы, пока дети были маленькими мать Кая ходила этим тяжёлым маршрутом каждый день сама, а когда подросли близнецы Агн и Каллист, то стали ходить они, потом Кай, а в конце эту традицию переймет Карпос. Младшую в семье — Пэн — это вряд ли коснётся.»       Кай, несмотря на то, что фобия высоты никуда у него не делась, спрятал её далеко-далеко и никогда более не показывал, каждый раз когда он вспоминал о ней или о любой другой своей слабости, перед глазами вставало острое, длинноносое лицо Агна, который забрался выше по скалам, оборачивается на него говорит: «Если так и будешь плестись сзади, то я оставлю тебя в горах». Но Кай уже не тот мальчик, которого могли оставить в горах из-за его страхов, теперь он сам может и постоять за себя и за других, если это будет нужно, поэтому он шёл вперед к аттракциону ровной походкой, забивая свои истинные чувства как торчащий гвоздь, глубже внутрь, чтобы нельзя было достать и чтобы он не торчал больше.       Лазаридис, идущий за ним следом, не мог понять, что творится в голове парня, он видел, что его издёвка не сработала и Кай не собирается отказываться и отнекиваться кататься, как было в детстве, но зная движения этого тела почти наизусть, он мог наверняка сказать, когда уверенная походка была наигранной, и это был именно тот случай.       На карусели Кай вёл себя совершенно спокойно, в меру кричал, в меру смеялся, всё делал исключительно «в меру», чтобы к нему не возникло лишних вопросов. Так они сходили ещё на несколько аттракционов, прогулялись по аллее и сели у фонтана.       — Может закончим на сегодня? — предложил Кай.       — Чего так? У тебя есть ещё планы на сегодня?       — О, нет, но я найду чем заняться, если вернусь домой.       — Прозвучало грубо.       — С твоим характером, думаю, тебе не привыкать, — фыркнул Сидерис.       — А ты-то мой характер знаешь, — ехидно усмехнулся Эссон, — эй, Лжекай, думаешь, имеешь право говорить что-то обо мне и моём характере?       — Прекрати меня так называть.       — Как? Лжекай? Самозванец? Мошенник? Какой именно вариант тебе не нравится?       — Знаешь, люди приятно тебя удивят, если ты будешь им доверять, — с очевидной усталостью от данных разговоров, сказал парень, — и вообще, ты сам понимаешь, что выдвинул какую-то абсурдную гипотезу, идущую вразрез со всеми законами здравого смысла и пытаешься меня под неё подстроить? По-твоему это всё может быть реально в нашем мире?       — В нашем мире всё может быть, а то чего не может быть случается в два раза чаще, — отмахнулся Эссон.       — С тобой бесполезно разговаривать. Обратись к психиатру, тебе надо, — смирился с упрямостью Лазаридиса Кай.       — А тебе тогда к какому врачу нужно идти? — приподнял темную бровь парень.       Сидерис не ответил, глянул в сторону и остановил свой взгляд на ларьке с горячей кукурузой. Он с усилием, видимо, встреча действительно его вымотала, поднялся и направился к ларьку, ничего не сказав. Эссон проследил за тем, как Кай прошёлся вперёд, подошёл к ларьку, с четверть минуты подумал, а затем полная женщина из окошка отдала ему бумажный пакет. Сидерис направился обратно к однокласснику, доставая кукурузу из пакета, как только Лазаридис понял, что было внутри, он подскочил и в несколько широких шагов подошел к Каю, выхватывая из его рук кукурузу.       — Ты что творишь? — воскликнул Эссон.       — Чего? — удивился парень, смотря на отобранную кукурузу.       — Ты что творишь? — начинала прослушиваться в возмущенном голосе злость, — зачем купил?       — В смысле «зачем»? Ну, наверное, чтобы есть, — с ответным раздражением сказал Кай, выхватывая из рук одноклассника кукурузу.       — У тебя на нее аллергия. Только не говори, что прошла.       — Нет у меня аллергии никакой, — ляпнул Сидерис и тут же осёкся.       — Думаешь это шутки?       — Думаю, ты меня уже изрядно достал за сегодня со своими жалкими попытками подловить.       «Идиот, у меня никогда не было аллергии на кукурузу, а значит у настоящего Кая Коллиаса её тоже быть не могло, ведь мы с ним один человек, просто из разных миров», — усмехнулся про себя Сидерис и глянул на Эссона, но тут же его самодовольство притухло. Глаза одноклассника были пронзительно обеспокоены и вопросительны. В них Кай никак не мог уловить той издёвки, что была раньше.       — Положи кукурузу. Пожалей тело Кая, у тебя будет отёк Квинке, если съешь, — обеспокоенный голос и снова этот взгляд от которого ноги становятся ватными. Сидерис едва заметно опустил руку с кукурузой ниже, но тут же замер.       «Что я делаю? Почему он так убедителен? А если это блеф? Если он не врёт, а я съем, то выдам себя, ещё и пострадаю, а если он опять пытается меня подловить и я съем, то буду в выигрыше. Отказываться от еды — всё равно что признать поражение. «Да, ты был прав, я действительно самозванец». Нет, так нельзя. Что мне делать? Почему ты такой серьёзный? Дай мне подсказку, блефуешь ты или нет? Быстрее, быстрее решай, Кай.»       Парень не отводил взгляд от одноклассника, он пытался найти что-то за что можно было зацепиться, но не было абсолютно ничего. Только беспристрастный ледяной взгляд карих глаз Эссона Лазаридиса. Сидерис не мог ничего в них понять, а действовать надо было, если он промолчит так ещё пару секунд, то делать выбор уже не придётся, он выдаст себя растерянностью.       Кай стиснул зубы, беззвучно вдохнул и на выдохе выпалил максимально отчужденно:       — Да о чём ты говоришь? Ты можешь с чем-то другим спутал? У меня нет аллергии на кукурузу, — сказал он и откусил немного, стараясь соблюдать норму, чтобы его укус не выдавал его напряжения и испуга аллергической реакции.       А сам себя в голове Кай приободрял: «Да, молодец, главное уверенность, пусть он сам засомневается в своих словах. Он не знает, что я не знаю, сыграем на этом.»       Эссон ничего не сказал в ответ парню, а Сидерис, продолжая поглощать кукурузу мелкими редкими укусами направился к фонтану.       — А ты готовил уже проект на биологию? — спросил Кай, усаживаясь на прежнее место. Лазаридис шёл медленно и напряженно.       — Я начал пару дней назад, — сказал он, стиснув зубы.       — Какую тему ты взял?       — Теория Дарвина.       Кай старался держать активный диалог еще около полутора минуты, он знал, что времени у него не много, поэтому хотел заболтать Эссона, чтобы тот забыл о недавнем споре, но этих нескольких минут, которыми располагал парень было слишком мало, чтобы расположить к приятной беседе человека, который его откровенно недолюбливал. В конце концов Кай встал и со словами: «я в туалет» покинул Эссона. Он бежал к общественному туалету с немыслимой скоростью, едва только зашёл за угол. Он вошёл в здание администрации парка, добежал до туалета, уже ощущая приступ удушья и паники, забежал в кабинку и, не закрывая дверь, опустился на колени над унитазом, проталкивая два пальца глубже в горло, вызывая рвотные позывы. Дикий страх, затрудненное дыхание и пальцы во рту не давали взять себя в руки, чтобы оценить собственное состояние, поэтому он продолжал попытки очистить желудок, захлёбываясь в собственных слюнях, соплях и слезах из-за выворачивающегося желудка.       — Похоже у тебя сегодня будет второй ужин? — послышался надменный голос в стороне. Кай оглянулся и увидел что напротив него стоит и через незакрытую дверь кабинки наблюдает Эссон Лазаридис.       — Боюсь его я съем не в твоей компании, — только и сумел сказать Кай, шмыгая носом.       — Очень жаль, — наиграно грустно сказал парень, — но у меня и самого были планы на оставшийся вечер, так что ничего страшного. Подвезти тебя до дома не смогу, дела, поймай такси, — поправил он воротник рубашки, давая понять, что сейчас уйдет, отчего Каю становилось легче, пусть уходит уже поскорее, прекратит смотреть на Сидериса в таком жалком виде и заставлять чувствовать себя проигравшим, хотя он таковым и был, — и завязывай с этим. Если будешь верить всем подряд и вызывать рвоту, можешь заработать проблемы с желудком, — Кай сжал зубы так плотно, что ему показалось он услышал их скрежет в голове, — до завтра, — добавил он и ушёл. Сидерис отодвинулся от унитаза, сидя на кафеле и вытер рукавом рубашки лицо, тело все ещё потряхивало.       — Уёбок.