Вагнер: самозванец

      Пока Сидерис и Лазаридис выясняли отношения, Савин Адамиди не мог отделаться от мысли, что попал в сюжет фильма. Всё, что с ним происходило последние дни было совершенно абсурдным и нереальным, но приобретало смысл стоило только представить, что он герой кинокартины, где двойники существуют. В Савине боролись два зверя: один говорил «это нелепость и абсурд, каждый может измениться», а второй нашептывал «измениться — это одно, а стать в корне другим человек с другим стилем, другой манерой говорить, другим характером — совсем не то». И вечно эти два зверя вступали в схватку в голове парня. Стоит вам рассказать немного о нем.       Савин Адамиди был вторым ребенком в семье, что он, что его старшая сестра выделялись необыкновенными лидерскими качествами и управленческим талантом, это проглядывалось в каждом движении и жесте, но в отличии от амбициозной сестры, Савин понимал, что не может претендовать на семейный бизнес — газовые и нефтяные месторождения, поэтому свои способности он не бросал в нужное русло и просто принимал свое благополучие и обеспеченную жизнь, как должное. Однако способности его оставались видны в бытовых вопросах. Даже в школе несмотря на то что прошлый Кай считался лидером в их компании, все понимали, что серым кардиналом остается Савин. Кай Коллиас из прошлого был поддакивающим и несамостоятельным ребёнком, стремившимся всем угодить, но имеющий наследство куда большее, чем Савин или любой из их компании. Однако именно Адамиди был реальным лидером, он не хотел руководить, он не хотел ответственности за компанию школьных подростков, которая несомненно ляжет на его плечи, если он сделает этот шаг навстречу власти, поэтому он оставался «подпевалой» и «шестёркой» Кая, коим на самом деле никогда не являлся. У Коллиаса не могло быть «шестёрок», он был слишком ничтожным, чтобы его кто-то всерьёз слушался. Однако Адамиди было это удобно, он занимал позицию рядом с лидером на которого мог оказывать прямое влияние, давить и получать то, что ему нужно, взамен он давал Каю иллюзию, что он главный и всё зависит от него.       Савин был веселым, легким на подъем и обаятельным парнем, который мог без особого труда влиться в любую компанию и завести там друзей за считанные минуты. Он был болтлив, на первый взгляд легкомыслен и совершенно безответственен. К Каю он никогда не был привязан и считал их знакомство удобным и не более того, поддакивающий паренек, вечно смотрящий на Савина после каждой своей фразы и ожидающий одобрения, но при этом в восемнадцать лет располагающий такими активами, которые Савин скорее всего в жизни не увидит, вызывал только легкое чувство жалости, которое в целом было притянуто за уши. Эмоций от него почти не было. Было ли Адамиди обидно, что тот, кто слушается его как собачонка богаче и из-за этого изображает из себя главного? Ничуть. Савин считал, что от денег нет особой пользы, если у тебя нет мозгов ими распорядиться, а Кай был слишком занят созданием имиджа, чтобы хоть ненадолго отвлечься и вспомнить, что он наследник миллионного состояния, которому в будущем придется вести бизнес в одиночку. Поэтому Савина не трогало то, что у Кая было больше финансовых возможностей, напротив, он этим пользовался, с Коллиасом он мог позволить себе всё до чего не дотягивался сам, к тому же Кай всегда выручал, когда строгий отец отграничивал финансы Адамиди.       Знакомы они были три года, и все три года Савин не испытал к Коллиасу ничего кроме равнодушия, и вот впервые поведение Кая начинало становиться интересным, а то, как резко оно стало таким и вовсе вводило в ступор. Поэтому Савин, знавший парня столько времени не мог не согласиться с Эссоном, Кай ведет себя откровенно непривычно. Теория с двойником не казалась такой абсурдной, когда Савин вспоминал Кая из прошлого, поэтому он планировал проверить парня, как ему казалось, беспроигрышным способом, и пока Лазаридис с Сидерисом выясняли отношения, Савин Адамиди продумывал свой план.       ****       Это был очередной учебный день. Каю уже казалось, что он полностью влился в коллектив и хотя иногда на его фразы и действия одноклассники смотрели непонимающим взглядом в котором он отчётливо читал «раньше бы ты так не поступил», Сидерис наслаждался тем, что наконец оказался на «своём» месте. Учителя, которым не плевать на учеников, одноклассники, которые не видят в нём куклу для битья, друзья с которыми можно погулять после школы — все такое нормальное и комфортное, какое и должно быть. Каю уже даже стало и не в тягость терпеть насмешливого Эссона Лазаридиса, который вечно пытался поставить главного героя в затруднительное положение, но Сидерис издёвки одноклассника не назвал бы серьёзными, в сравнении с тем, что он пережил в своей прошлой школе — это были лишь безуспешные попытки.       Почти каждый день после школы они вместе с Савином и другими школьниками шли куда-нибудь, сидели в кафе или отправлялись в клуб игровых автоматов, иногда гуляли, брали машину и водителя одного из школьников и ехали к морю, если день был слишком жаркий. А после Кай возвращался домой, иногда ему удавалось пересечься с родителями, но чаще нет, потому что почти всегда они возвращались заполночь. Один раз он остался их ждать и уснул в гостиной, проснулся ночью оттого что его мать вернулась и на ватных ногах пошла к себе в спальню, по пути она поцеловала сына в лоб и сказала тоже идти спать к себе, что Кай и сделал.       Сегодня Сидерис так же как и всегда договорился с Савином пойти после школы в клуб игровых автоматов, они нередко проводили там время и в этот раз отчего-то решили никого не брать.       Кай задержался в учительской и спешил к другу в класс, где оставшиеся ученики уже собирали свои вещи и расходились по домам.       Сидерис открыл дверь класса и сделал шаг вперёд, он увидел как около шкафа стоит с бутылкой подсолнечного масла Савин, около боковой стороны шкафа спиной к Каю стоял другой парень и третий облокотился о парту напротив шкафа. Больше в кабинете никого не было.       — О, Кай, ты как раз вовремя пришел. Тебе это понравится, — обрадовался появлению друга Савин.       — Что такое? — насторожился Сидерис, смотря на бутылку подсолнечного масла в руках одноклассника.       — Подарок для сучки-Софи. Всё в твоем стиле, ты должен оценить, — подмигнул Савин, — ты привязал? — обратился он к парню у шкафа, тот отошел в сторону и Кай увидел швабру у стенки шкафа.       — Да, готово, — кивнул парень.       — Тогда остался только последний штрих, — подмигнул Савин Каю и открыл бутылку. Он демонстративно вылил часть на пол около шкафа.       — Что это? — напрягся Сидерис, понимая, что здесь происходит что-то не самое хорошее.       — Анушка разлила масло, — улыбнулся Савин.       — Она идёт! — послышался громкий шёпот третьего парня, который в начале стоял у парты, теперь выглядывал из-за двери класса в коридор.       — Класс, все тихо. По местам, — двое парней тут же сели за парты, делая вид, что собирают вещи в рюкзаки, Савин спрятал за штору бутылку с маслом, лицо его приняло равнодушный вид.       — Что ты сделал? — не мог успокоить нервы Кай.       — Ты увидишь, как только эта идиотка возьмётся за швабру, — улыбнулся Савин одним уголком губ. В комнату зашла Софи, за ней следом неторопливо шёл Эссон.       — Эй, староста? Ты разве за классом следить не должна? — отчужденно-недовольно бросил Сав и сделал вид, будто только что о чём-то разговаривал с Каем и девушка прервала их увлекательную беседу своим появлением.       — Что? — растерянно спросила Софи.       — Ты за классом хоть немного следи, говорю. Ты пока где-то ходишь тут воду разлили, два человека уже чуть не поскользнулись, — продолжал укорять он её. Кай глянул на швабру у шкафа.       «Что ты с ней сделал?» — он оглядел её, внизу у основания под тряпкой парень рассмотрел очертания веревки, он пытался понять, куда она ведёт, но не мог этого сделать со своего ракурса.       — И уборщицы уже ушли домой, пока ты глазами хлопала.       — Я…сейчас всё уберу, — почувствовала она вину на пустом месте и сделала шаг вперед. Эссон из-за её спины глянул на Кая вопросительно-подозрительно, Сидерис не обратил внимания на этот взгляд, он следил за действиями Софи. Решения нужно было принимать молниеносно, чтобы никто не пострадал, в конце концов что ему будет? Что-бы не приготовил Савин, это явно не хуже того, что Кай испытывал в прошлом.       — Стой, — сказал он чётко и сделал шаг вперёд, сам не замечая, как пяткой наступая на край лужи, — я помогу, — взялся он за швабру и рукой несильно толкнул девушку назад, чтобы её не задело взрывной волной. Савин тут же оживился.       — Кай, погоди, это не твоя работа, — начал парень. Сидерис удовлетворенно ухмыльнулся у себя в голове, но на деле виду не подал.       «То что надо, теперь убеди меня этого не делать, чтобы я не пострадал вместо неё».       — Да? — хотел повернуться Кай, нога соскользнула и он рефлекторно хватаясь за швабру поскользнулся и полетел вниз. Верёвка, которую парни предусмотрительно протянули за шкафом и привязали к ручке ведро с краской, которое они заранее украли у школьных рабочих, что красили забор, выскользнула из-за шкафа, ведро звякнуло и полетело вниз на Кая, захватывая с собой три или четыре тома по философии и физики, которые лежали на шкафу. Кай, едва успев прикрыть голову руками, смог избежать сильных ударов книгами по голове, а вот ведро краски залило собой пространство на несколько квадратных метров, полностью окрасился в кирпично-красный цвет и сам Кай и вся его школьная форма.       — О боже! — только и успела охнуть Софи.       — Чёрт… — тихо выругался Савин, но явно он комментировал не ту ситуацию, что видели все в кабинете, он комментировал поступок Кая, который совершенно не соответствовал прежнему поведению парня и буквально подтверждал слова Лазаридиса.       Двое парней за партами подскочили, Софи Влахос помогала Сидерису подниматься, она вытащила маленький женский платок из кармана и постаралась вытереть им хотя бы глаза Кая, но выглядело это совершенно нелепо, платок быстро насквозь пропитался краской. Двое парней крутились вокруг густо облитого краской одноклассника не понимая, чем могут ему помочь.       — Да угомонитесь вы, — раздраженно буркнул Эссон, — найдите лучше полотенца, сменную одежду и растворитель, — скомандовал он, затем снял школьный пиджак, свернул в несколько раз и вытер им лицо парня, не жалея одежду, — Кай, пойдем, — сказал, как только под слоем краски мелькнули карие глаза, — мы будем в душевой у бассейна.       Лазаридис довёл Сидерис до пункта назначения, включил свет в общей душевой и запустил его внутрь. Сам сел на на лавочке сбоку, где можно было видеть только перегородку душевой и торчащие из-под неё кирпично — красные ступни.       Эссон слышал, как Кай включил воду, затем уже под струями воды снял одежду и кинул её на полку напротив душевой, не выходя из-за перегородки.       — Волосы сильно мыть не пытайся, всё равно не выйдет, — сказал Эссон, сидя на лавочке, — принесут растворитель, и я помогу тебе их отмыть.       — Где они в школе растворитель возьмут? — недовольно буркнул Кай из душевой.       — Полагаю, там же где и краску, — повисла пауза, — получается?       — Ну такое себе.       — Там мыло есть?       — Да.       — Попробуй прям им тереть кожу, — опять пауза, — зачем подставился?       — Не понимаю тебя. Опять говоришь загадками.       — Снова включаешь дурочка? Это твоя жизненная позиция или стратегия в нашем общении?       — А твоя стратегия — пресловутый метод бульдозера? Жаль тебя расстраивать, он работает, но не со мной.       — У-у, будешь играть в недотрогу? Будет весело, — усмехнулся Эссон, он не видел, но Кай улыбнулся тоже, — в общем, какие-бы не были причины, спасибо. Хотя от тебя это, честно, неожиданно.       — Да на здоровье.       — Эй, — послышался укор в голосе, — прояви хоть немного эмпатии, я тут тебя благодарю. И я же это искренне.       — Мне по нраву искренность, но только причём тут ты?       — Ты что, обижаешься на меня за тот случай? — вспомнил он их последний поход в парк. В ответ тишина, — да брось, серьезно? Тебя это задело? Я перегнул палку? — удивлённо-насмешливо приподнял он брови.       — Ты её сломал.       — Ладно. Извини меня. Но не за поступок, а за методы. За поступок я извиняться не собираюсь. И чего ты молчишь? Ты разве не должен сейчас сказать «забыли» или «да забей»?       — И не подумаю. Не будет никакого забыли. Поступил как мудак, мудаком и останешься.       — Испортил первое впечатление? — с издевкой спросил Эссон, глядя на перегородку, тут из-за неё появилось недовольное, со стекающей по шее краской, лицо. Оно появилось, состроило раздражённую гримасу и тут же исчезло. Лазаридис тихо посмеялся, — я понятия не имею, зачем ты всё это делаешь, представляешься Каем, говоришь от его лица, живёшь в его доме и пытаешься меня убедить, что ты — это он, ещё больше я не понимаю, почему ты так чертовски похож на него, просто две капли воды, и где сейчас он. Но, так конечно не правильно говорить, возможно эта школа была бы куда лучше, если бы ты изначально был на его месте, — Кай замер на этих словах, — ты явно его не очень знаешь, — разошёлся Эссон на откровенности, — а я знаю его много лет. И будь Кай на твоем месте, он бы никогда не взял ту швабру вместо Софи. Поэтому спасибо, — Эссо замолчал почти на минуту, а потом всё же закончил свою фразу, — я не знаю тебя, но теперь понимаю, ты вряд ли смог бы сделать с ним что-то плохое. А это главное. Поэтому если вы с ним заодно, то знай, что друг моего друга никогда не получит от меня отказа в помощи.       Кай молчал, продолжая тереть руки мылом.       — Может вставишь слово? Мне кажется мой монолог стал достаточно откровенным, чтобы перерасти в диалог, или я не прав?       — Знаешь, — на выдохе произнес Кай, стараясь держать себя в руках, он впервые поймал себя на мысли, что ему дико захотелось поделиться своей историей с Эссоном, всё время, что он находится в этом мире он не перестаёт строить из себя того, кем не является и сейчас он действительно готов наконец снять маску чужой жизни, которая так мешала нормально дышать. Но Кай был бы не Кай, если бы дал себе слабину в тот момент и потерял самообладание, — твоя шутка затягивается, — только и сумел он выдавить холодно.       — Шутка не петля, ей можно, — моментально ответил Лазаридис, словно это была расхожая фраза, — и почему ты не хочешь попробовать мне доверять?       Кай опешил от этих слов и не сумел сдержать истеричный смешок.       — Если хочешь заслужить доверие, то сначала научись его проявлять.       Эссон рассмеялся.       — Ладно, туше. Знаешь, я, конечно, ожидал этой ситуации меньше чем никак, но отчего-то меня не покидает чувство, что всё это реальность, даже если и идет наперекор здравому смыслу.       — Ты так считаешь?       — Да. Ты для меня с ног до головы огромный вопросительный знак, но даже так, мне проще поверить, что это подмена, подстава, теория заговора, чем в то, что Кай мог так поменяться, — Эссон хотел добавить ещё слова «Ты получше Кая будешь», но сдержался и не дал себе позволить вставить эту фразу. Ведь Кай из прошлого всё еще оставался его другом детства, пусть сейчас у него и были с ним напряжённые отношения из-за появившихся замашек травить людей.       — Вот значит, какого ты мнения, огромный вопросительный знак?       — В точку. И я ничего не могу с этим поделать, но теперь хотя бы вредительствовать не буду.       — Вредительствовать?       — Не буду больше издеваться, ставить тебя в неудобное положение перед всем классом, задавать вопросы на которые ты не знаешь ответы.       — Так ты считаешь это вредительством? — усмехнулся Кай.       — Да. А тебя не задело?       — Нет. Выглядело как попытки мальчика привлечь внимание понравившейся девочки.       Эссон глухо посмеялся.       — А Кай был так не сказал. Он бы очень близко к сердцу принял все мои издёвки, — Сидерис хотел спросить «Неужели я был таким слабым в этой жизни?», но не мог произнести это вслух, однако Эссон, словно почувствовал вопрос и ответил на него тут же, — он был очень зависимым от других, ранимым, боялся не понравиться, боялся идти против течения. Он был очень стадным и слабым. Возможно поэтому и прижился в школе. А вот если бы ты появился с самого начала, то наверняка бы был изгоем.       — Изгоем? — сглотнул Кай, вспоминая прошлое: травлю, избиение, издевательства, одиночество.       — Да, — добил его этим коротким «да» Эссон, — ну, либо самым популярным и кумиром девчонок.       — Что?       — Думаю, что ты мог бы либо слишком всем понравится, либо не понравиться вообще. Вряд ли у тебя есть золотая середина. Но думаю, скорее второе. Девчонки бы вокруг тебя хороводы водили.       — Приятно слышать, — улыбнулся Кай, смотря на то, как краска стекает по смуглым ногам.       — Боже мой? Что это? Неужели я услышал от тебя хоть что-то искреннее?       Сидерис вздрогнул и стиснул зубы от осознания, что только что ляпнул.       — Эй, расслабься, — опять почувствовал в тишине его напряжение Эссон, — теперь уже ничего страшного.       Дверь открылась и вошёл один из парней, что были в классе.       — Эссон, я принес вещи и полотенце.       — Вещи положи на лавочку, а полотенце отдай мне.       — Хорошо, — кивнул парень, передал махровое полотенце и хотел уйти, но Лазаридис его остановил.       — Погоди-ка, а Адамиди где?       — А…Он ушёл почти сразу.       — Ясно, — усмехнулся парень, — Софи домой ушла?       — Нет, она здесь. В раздевалке стоит.       — Софи, — окликнул её Эссон.       — Да? — послышался голос девушки из-за двери.       — Поезжай домой одна, мне надо помочь Каю.       — Может я тоже помогу?       — Не нужно. Отправляйся домой и отдохни. Я позвоню тебе как закончу.       — Хорошо.       Безымянный парень вышел из душевой, Эссон и Кай вновь остались вдвоём.       — Знаешь, тебе не обязательно оставаться со мной. Можешь поехать домой с Софи, а я сам разберусь.       Лазаридис не стал подмечать, что парень опять говорит ровно противоположное тому, что сказал бы Кай из прошлого, вместо этого он отмахнулся.       — Взрослая девочка. Сама доберется.       — Неожиданно. Я думал, что это твоя фишка — не отходить от неё ни на минуту. Разве она тебе не нравится? — Лазаридис взял вещи, которые принесли и подошёл к кабинке, где стоял Кай. Парень, не заглядывая, передал ему полотенце.       — С чего ты взял? Мы просто друзья.       — Вы как приклеенные друг к другу ходите.       — Возможно теперь будем делать это не так часто. Раньше в этом был смысл, а теперь, наверно, нет.       — Какой смысл?       — Раньше Кай был главным задирой. Спонсор всех издевательств над Софи, поэтому я и ходил с ней, чтобы он не лез, — Сидерису не понравилось, что о нём говорят в третьем лице, но фактически это правильно, к тому же он не нашел в себе силы упрекнуть в этом Эссона, потому что задав вопрос выше опять выдал себя, уже второй раз за разговор, а Лазаридис на удивление больше не давил и не пытался доломать скорлупу, которой оброс Кай за время проведённое в этом мире.       Кай вышел из кабинки с повязанным на пояс полотенцем. Краску он смыл с тела полностью, за исключением въевшегося едва заметного кирпичного оттенка на коже, но его действительно было видно только вплотную, поэтому парень решил не заморачиваться и помыться еще раз дома. Волосы были почти чистыми за исключением нескольких мест на затылке, которые парень просто не видел, поэтому и не отмыл.       Эссон глянул куда-то в сторону ключиц Сидериса и не отрывал взгляд, пока Кай не подошел к нему.       — Что такое? Дыру прожечь во мне решил?       — Я похоже начинаю верить в переселение душ, — спокойно сказал Лазаридис, не отрываясь смотря, на рассеченную полоску-шрам под ключицей на теле Кая. А в голове звенели детские голоса из воспоминаний.       «— Эсса! Давай скорее! — кричал восьмилетний мальчик другу, пробираясь по развалинам заброшенного дома в котором они лазали.       — Да подожди ты, я не успеваю, — лез по кирпичам Эссон.       — Давай на третий этаж поднимемся? — предложил Кай и не дожидаясь ответа начал взбираться по старой деревянной лестнице.       — Ты не навернись только, — едва успел сказать Лазаридис, как деревянная ступенька под ногой ребенка провалилась и Кай слетел вниз с лестницы, с грохотом упав на пол на спину, — Кай! — перепугался Эссон и подскочил у нему.       Футболка в которой был Коллиас была разорвана на уровне ключиц, из-под нее проступала кровь, полоска разодранной кожи виднелась под тканью. На торчащем из деревянной лестницы гвозде висел зацепившийся клочок разорванной футболки.»       — Что? — удивился Кай.       — Полагаю, что больше не буду ни в чём в этом мире сомневаться. Всё возможно, так ведь? — он хотел получить ответ, но в поседений момент испугался его, встал и вышел в раздевалку, — одевайся, я подвезу тебя домой.