Вагнер: самозванец

      Уже сидя за столом Кай откровенно скучал. Подобные ужины больше не приносили ему радости, они напоминали театральное представление и в этом театре каждому что-то нужно от другого, но вместо того чтобы прямо об этом поговорить, взрослые мужчины идут окольными путями, ужинают, привлекают детей, чтобы обстановка была дружелюбнее, до последнего оттягивают и не говорят, что им на самом деле нужно. Тем временем Кион давал понять, что у него было какое-то коммерческое предложение для Лазаридиса старшего, и потому мужчина старался преподнести себя в самом выгодном свете.       — Мы с Эссо каждый год ездим в Италию, только вдвоём, наша мужская вылазка с ним. Снимаем домик у моря у одной и той же милой старушки, я так делал ещё, когда ему было пять, так и научил его рыбачить, на охоту мы с ним так ходили, — рассказывал Лазаридис старший, сам Эссон никак не реагировал на эти слова, для него такая отцовская вовлечённость была данностью к которой он привык. Кай слушал не отрываясь, то о чём рассказывал Лазаридис для него было совсем недоступной мечтой, чем-то удивительным из фильмов. А вот Кион Коллиас использовал эту информацию в свою выгоду.       — О, мы с Каем тоже постоянно куда-нибудь выбираемся. На рыбалку ездим, или в походы. Эта наша семейная традиция, да, сын? — потянулся он к Сидерису на соседнем стуле, театрально приобнимая его за плечи. От этого жеста Каю стало неприятно, он выскользнул из-под руки отца и посмотрел на него со скрытой неприязнью, эти слова его обидели. Кион, поняв, что сын ничего не ответит, продолжил сочинять дальше, — вот думаем после окончания учебы съездить на машине в тур по Европе. Как раз перед поступлением. Кстати, куда Эссон решил посту…?       Сидерис ударил ложкой по столу, припечатывая ее ладонью.       — Я наелся, — сказал спокойно.       — Посиди с нами еще немного, — прищурился Кион, глядя на сына. Голос его был по отцовски теплым, но взгляд выдавал совсем другое настроение.       — Зачем? Ты и сам прекрасно справляешься с ужином, — выдал парень, вставая из-за стола.       — Кай, — послышался твердый родительский голос, Сидерис уловил в нём нотки раздражения и злости, он уже отходил к лестнице на второй этаж, но остановился и, глянув через плечо на Киона, сказал с лёгкой усмешкой:       — Прости, но я не желаю в этом участвовать, — повернул голову и пошёл наверх.       Эссон видел, как сжал руки Кион и тут же убрал их под стол, как на лице его отца отразилось выражение непонимания, и он вопросительно глянул на сына, а затем на компаньона. Похоже из присутствующих только сам Эссон заметил как этой вынужденной усмешкой Кай пытался скрыть разочарование и боль на лице.       — Я пойду с ним, если вы не против? — учтиво обратился парень к отцу.       — Да, иди, конечно, — улыбнулся Лазаридис старший, Кион явно почувствовал себя чуть лучше после этой фразы, теперь ситуация не выглядела так, будто его сын испортил ужин, теперь это походило на простое деление на группы по возрасту, — ну а теперь поговорим о работе?.. — слышал Эссон слова отца, когда уже поднимался вслед за Каем по лестнице. Он прошёлся по коридору и, постучав в его дверь, не дожидаясь ответа, вошёл. Кай стоял около зеркала и переодевался из парадного в домашнее.       — Чего тебе? — расстёгивая рубашку спросил он, глянув на Лазаридиса.       — Да там совсем скучно без тебя. Я посижу в твоей комнате?       — Да, — просто кивнул парень, продолжая растягивать пуговицы. Эссон прошёлся по комнате, подошёл к кровати, сел и откинулся назад на вытянутые руки.       — Что произошло с тобой внизу? Ты поссорился с отцом?       — С отцом? — не сдержал истеричного смешка Кай. Лазаридис осёкся и задумался.       — С Кионом?       — Я раньше думал, что люди с деньгами не могут быть отбросами. Когда у тебя есть деньги у тебя нет повода быть лицемерным, прогнившим и чёрствым. Человек становится мерзким, когда стоит вопрос выживания, но похоже в этом мире всё не так, — не поворачиваясь к Эссону говорил Кай, снимая рубашку, — люди остаются лжецами даже когда у них все есть. Зачем? Из жадности. Чтобы было ещё больше. Что вы за люди такие? Почему вам всегда мало?       — В твоём мире так не было? — с родительской снисходительностью спросил Лазаридис.       — Не знаю. Может и было, но если нам кто-то не нравился, мы говорили об этом, а если что-то нужно было, мы озвучивали это и предлагали что-то взамен.       — А здесь…       — А здесь все врут всем, — с громким звуком захлопнул он шкаф, — коллеги врут друг другу, что порядочные люди, родители врут детям, что любят их, а друзья врут, что дружат не из-за статуса. Оказывается все порядочные люди остались там, откуда я сбежал в поисках этой самой порядочности. — Сожалеешь, что пришёл сюда?       — Да, — повернулся он к Эссону, теперь на Кае была домашняя футболка и спортивные штаны.       — Этот мир не так уж и плох, — чуть нахмурил брови Лазаридис.       — А что в нём хорошего? Человек, которого я считал другом, узнал мой секрет и шантажирует меня, все одноклассники, кого я считал друзьями, видят это, но не реагируют, потому что их политика заботиться только о собственных задницах. Мой отец строит из себя супер-родителя, только чтобы произвести на кого-то впечатление. А в обычное время его с матерью дома вообще не бывает. За всё время, что я здесь, я ни разу не поел с родителями просто так, без гостей, просто потому что мы семья, я столько воскресений пропустил, столько серий «Как вращается мир». Только и делаю что разочаровываюсь.       — Ты не прав. Здесь много хорошего. У тебя большой дом. Ты учишься в хорошей школе, ты отличник и у тебя нет проблем с учёбой. Тебя уважают одноклассники и у тебя есть друзья.       — Друзья? Кто?       — Хотя бы я, — криво улыбнулся Лазаридис, Кай не сумел сдержать ответной грустной улыбки.       — Да, ты. Ты определенно должен был родиться не в этом мире.       — Приму за комплимент.       — Это он и был. Ты патологически добр ко всем.       — Нет, только к тебе, — перекинул он вес тела вперёд и убрал вытянутые руки из-за спины. Лазаридис встал, сделал несколько шагов к Каю и стоя уже в полуметре от него сказал, — не уверен, что момент полностью подходящий, но если не спрошу, буду жалеть, что не попытался. Если сейчас тебя поцелую не отшвырнешь меня как обычно? — чуть приблизил он лицо к Каю на последней фразе.       — Оу, ты начал спрашивать прежде чем делать? Похвальное развитие, — усмехнулся Сидерис и сам приблизился к Эссону, накрывая его губы своими. Лазаридис, не отрываясь от поцелуя, взял лицо парня в ладони, Кай обхватил его за талию и сцепил руки на спине в замок. Их поцелуй был осторожным и нежным, как и положено быть настоящему первому поцелую двух школьников. Кай утонул в ощущении мягких губ своего партнёра, он сумел прийти в себя только когда Лазаридис оторвался от него и, не прекращая обжигать после долгого поцелуя горячим дыханием лицо, шёпотом насмешливого голоса спросил:       — Сейчас дверь закрыта и на алкоголь ты больше тоже не переложишь ответственность, так что лучше не искушай меня.       — Кто ещё кого искушает, — прикоснулся Кай своим лбом ко лбу Эссона.       — Снизу родители. В любой момент закончат. Думаешь, стоит сейчас продолжать? — прикрыл глаза Лазаридис, продолжая соприкасаться лбами с парнем.       — Стоит или нет — не знаю. Но сделать что-то определенно нужно, — сильнее прижался он к Эссону, теперь Лазаридис мог почувствовать выпирающий пах парня, которым он прижался к его бедру. Только сейчас Лазаридис понимал, что равнодушие Сидериса была не более чем показухой, ведь одного поцелуя оставалось для него достаточно, чтобы полностью «отключиться». Эссо глянул на Кая каким-то совершенно неясным для второго взглядом, на деле это была смесь растерянности, одновременно уверенности и вопроса, но сам Сидерис этого не понял, затем Лазаридрис вздохнул, отступил от Кая, подошёл к двери, закрыл ее на щеколду и вернулся к парню, вид его был явно смущённый. Сидерису пришлось применить усилия, чтобы не издать смешок, он совсем не ожидал, что Эссон может так смущаться, это показалось ему довольно милым.       Лазаридис положил одну руку Каю на талию, а вторую на плечо, приблизился и нежно поцеловал его в щеку, не отрываясь, он провел дорожку поцелуев к шее. Все это было для Сидериса так неловко и одновременно возбуждающе, что он обхватил руками Эссона за шею, а когда Лазаридис прикоснулся губами к мягкой мочке уха, Кай издал тихий стон. Эссо очень хотел посмотреть в глаза парню в этот момент, но переборов этот порыв и не желая потерять волну власти над телом Сидериса, которую он только что уловил, продолжил мягко посасывать мочку уха. Он убрал вторую руку с плеча парня и обхватил обеими руками его талию. Лазаридис, не отрываясь от Кая, сделал несколько мелких шагов назад, притягивая за собой парня. Быстро поняв его намерения и не выпуская из объятий, Кай помог ему преодолеть расстояния комнаты разделявшее их с кроватью. Эссон коснулся икрами кровати и тут же упал на неё, утаскивая с собой и Сидериса.       Лёжа, они ещё раз поцеловались, Кай провел рукой под рубашкой парня, холодная кожа кончиков пальцев словно обожгла Лазаридиса, на мгновение он втянул живот, тут же расслабляя мышцы, держа руки на талии парня, Эссон потянулся к резинке домашних штанов и стащил их с бедер Сидериса. Кай расстёгивал пуговицы на рубашке Лазаридиса одну за другой, сам Эссон уже стягивал с него трусы, когда вся нижняя часть гардероба болталась у Сидериса где-то в районе колен, Эссо мягко провел рукой по смуглым бедрам парня, останавливаясь на сгибе колен, надавливая и вынуждая Кая не удерживать вес тела больше на коленях, а вплотную прижаться к парню, практически усаживаясь на него.       Сидерис тут же потёрся членом о натянутую от стояка ткань брюк Лазаридиса, параллельно оставляя на коже рядом с ключицами засосы.       — Кай, — простонал парень.       — Да, Эссон? — посмотрел ему в глаза Сидерис.       — Ты уже пробовал с парнем?       — Нет, а ты? — спокойно ответил Кай, припадая к подбородку Лазаридиса и аккуратно проводя по нему кончиком языка.       — Нет. Тогда как будем…? — опять замялся парень и в этот раз Сидерис уже не смог сдержать улыбку, он отпрянул от подбородка Эссона и глянул на это милое зардевшееся лицо.       — Интуитивно, — по-кошачьи прищурился Кай и накрыл мягкие припухшие от поцелуев губы своими. Лазаридис осторожно отполз назад, он остановился в полусидящем положении, облокотившись на спинку кровати, подтянул к себе Кая, усаживая на колени верхом.       Эссон положил руки на ягодицы Кая, вновь целуя его, второй прогнулся в спине на несколько секунд, опять почти укладываясь на грудь Лазаридиса, затем поднялся, выпрямился и потянулся руками к ширинке Эссона.       — Похоже тебе это слишком сильно нравится, да, Эссо? — усмехнулся Кай, чувствуя сквозь ткань трусов каменный стояк.       — Скажи это ещё раз, — через сбивчивое дыхание прошептал парень.       — Тебе это сильно нравится, — повторил парень, не отрывая взгляда каре-зелёных глаз.       — Нет. Назови меня еще раз как до этого, — обдавая лицо горячим дыханием, прикоснулся он губами к его шее.       — Эссо? — приподнял брови Кай и тут же почувствовал, как Лазаридис слегка прикусил кожу на его шее, — Эссо, — повторил парень сквозь стон. Руки Эссона быстро переместились с ягодиц Сидериса на его руки, лежащие у него на пахе, он помог ему достать свой член, приподнял парня, усаживая так, чтобы стояк оказался между его ягодицами, — Эссо, тебе это нравится? — в предвкушении обнял Кай парня за шею, откидывая голову назад и прогибаясь в спине. Лазаридис поцеловал плечо парню, скользя членом между его ягодицами, сдерживаясь из последних сил, он рукой придерживая пенис приставил его к сжатому анусу Кая.       — Расслабься, — сказал он на ухо, тут же целуя плечо, оставляя очередной засос.       — Эссо, — прошептал Сидерис, сильнее обнимая его за шею. Эссон чувствуя, как уже находится на грани от этого шепота, толкнулся членом в анус Кая, едва ощутив давление на головку, он даже не успел толком осознать свои чувства, как почувствовал резкую боль в плечах и неестественно высокий голос над самым ухом эмоционально произнес:       — Вытащи, немедленно вытащи! — Кай, впившись ногтями в плечи парня, зажмурил от боли глаза и замер. Эссон моментально отступил и вытащил головку, но Сидерис продолжал стоять на коленях с прогнутой спиной, прижавшись к Лазаридису, зажмурившись и впиваясь в спину ногтями, — блять, как же больно.       — Кай, успокойся, дыши, — похлопал он парня по спине и тут же почувствовал, как Сидерис ослабляет хватку.       — Ебанный в рот, никакого секса больше, никогда, — произнес он до сих пор не открыв глаза.       — Как ты? — помогая Каю сесть на колени, ниже члена Эссона, спросил он. У самого Сидериса стояк моментально упал от боли, Лазаридис тоже чувствовал, как волна возбуждения медленно отступает.       — Как будто режут, — наконец открыл глаза Кай, Эссо увидел, на нижних ресницах парня скопившиеся капли слез, он вытер их большим пальцем руки.       — Все нормально. Теперь же уже не больно?       — Теперь уже нет.       — Вот и хорошо, — обнял он Сидериса, а сам Кай в этот момент удивился, как у Эссона это получается, быть таким неловким, неуклюжим и вечно смущающимся во время прелюдии, а затем резко переключаться на роль настоящего мужчины в обычной жизни?       — М-да, интуитивно — это похоже не наш с тобой вариант, — обнимая Лазаридиса, сказал Кай.       — Похоже, — кивнул Эссо, прижимая к себе парня.       Внезапно в дверь постучали.       — Эссон, отец зовет вас. Он уходит, — послышался голос Елены. Оба парня словно вынырнули из своей реальности и переглянулись с неясными выражениями лиц.       — Похоже мне пора, — виновато отвёл взгляд Лазаридис.       — Хорошо, — слезая с него и садясь на кровать, кивнул Кай, он поджал ноги, а кисти рук в японской манере положил на колени. Эссон поднялся и начал застегивать рубашку, неловкость внезапно повисшая в комнате была слышна, он глянул на Сидериса в этой неестественной позе, но всё ещё такого же невероятно красивого, каким он его видел пару минут назад, и, не сдержавшись, Лазаридис спросил в лоб:       — Кай, я могу остаться на ночь?       Парень удивленно поднял на него взгляд, замялся и вновь отвел его.       — Я не думаю, что хочу повторять сегодня…       — Нет. Просто переночевать, можем посмотреть телевизор и поболтать перед сном, только это…       На лице Кая появилась минутная заминка, а затем его лицо озарила безмятежная улыбка.       — Да, оставайся.       — Тогда я спущусь и попрощаюсь с отцом, — улыбнулся в ответ Лазаридис, он закончил с рубашкой и вышел из комнаты. Пока его не было Кай проверил собственное состояние, убедился, что после неудачного опыта не заработал кровотечения, затем лег на кровать, так и не одевшись до конца и выдохнул, глядя на потолок. Все происходящее казалось происходило не с ним. Спустя пару минут бездействия Кай всё же встал, нашёл свои брошенные трусы, надел их, пока искал штаны вернулся Лазаридис.       — Чем займемся? — с порога спросил он.       — Не знаю.       — Все ещё болит? — осторожно спросил парень.       — Немного.       — Тогда давай я наберу тебе ванну, горячая ванна расслабляет мышцы, тебе станет лучше, — в энтузиазме первоклассника предложил Лазаридис.       — Давай примем её вместе, — умилённый поведением Эссона, предложил Кай. Лицо Эссо начало приобретать пунцовый оттенок, но он всё равно сказал уверенно:       — Хорошо. Я наберу ванну.       Спустя некоторое время они уже сидели напротив друг друга в ванной Кая.       — Вода не слишком горячая для тебя? — поинтересовался Эссон, отводя взгляд от обхватившего колени парня.       — Нет, — улыбнулся он.       — А может… — уже привстал парень, протягивая руку к соли для ванн на полочке.       — Эссо, успокойся, — положил ему кисть на плечо Кай, и Лазаридис сел обратно, — все нормально. Чего ты так переживаешь?       — Просто не по себе, — отвёл опять взгляд, — не думал, что день так закончится.       — Не нравится? — приподнял брови Сидерис.       — Нет, — тут же замотал головой и посмотрел в глаза Каю, но увидел в них лишь лёгкую тень иронии, а не реальный вопрос, — просто, разве ты не ощущаешь неловкость сейчас?       — Неловкость? — удивился Сидерис, — видимо нет. Почему мне должно быть неловко? Я сижу в ванне с парнем, которому нравлюсь и которой нравится мне. Что здесь «неловкого»?       — Так я тебе всё-таки нравлюсь? — поднял брови, улыбнувшись Эссон.       — Как долго до тебя доходило. Или ты думаешь я со всеми сижу в ванной?       — Теперь-то мне ясно, что это я такой особенный.       — Не зазнавайся главное.       — Кай.       — Ммм?       — Расскажи мне о себе.       — Рассказать о себе? — удивился парень, — что например?       — Не знаю. Что угодно. Просто если так подумать, то я о тебе не знаю совершенно ничего, кроме твоего имени. Расскажи какой ты был в своем мире.       — В моем мире… — повторил парень, — если бы встретились в моём мире, мы бы не подружились. Скорее всего я бы даже не посмотрел на тебя. У меня не было друзей, и не было времени их заводить.       — Почему?       — Моя семья не очень богатая. Хотя по сравнению с тобой или моими родителями здесь, мы были просто нищие. И нас было пятеро детей. Родителям тяжело было обеспечить всех, поэтому я не рассчитывал на них и всё время учился, хотел поступить в хороший университет в Афинах, получать стипендию, переехать в общежитие. Поэтому мне некогда было быть подростком.       -А друзья?       — У меня их не было. Я был не самым доброжелательным и мои ровесники тоже, поэтому мы никак не могли сойтись характерами.       — Были конфликты?       — Только они, пожалуй, и были. Мы постоянно сталкивались, я многим не нравился. А, да. Помнишь как мы ездили в школьную поездку и встретили там парней из другой школы? Так вот, я узнал их. Они из моей школы, в другой жизни мы ненавидели друг друга всей душой.       — Над тобой издевались?       — Можно и так сказать. Дети жестоки, — отстраненно улыбнулся Кай.       — Да. Ты прав. А твоя семья? Какие они?       Как опустил подбородок на согнутые колени и посмотрел куда-то сквозь Эссона.       — Мой отец работает в шахте, он очень много времени там проводит, поэтому домой приходит поздно, и я не часто его вижу.       — А мама?       — Она домохозяйка, постоянно в делах, дом, дети, ей некогда обращать на меня внимание. Есть ещё братья: два старших и один младший, Агн и Каллист на год старше меня.       — Близнецы?       — Двойняшки. В детстве мы с ними постоянно дрались, они подкалывали меня, дразнили и пугали страшилками. Тяжело было противостоять, несмотря на небольшую разницу в возрасте их просто больше, поэтому я ощущал себя более слабым. Есть еще Карпос. Ему одиннадцать. Он славный, спокойный и смышленый. Думаю, он единственный из нас станет кем-то реально успешным, он очень трудолюбивый и отзывчивый, такие, мне кажется, и должны добиваться чего-то.       — А кто еще? Ты сказал вас пятеро.       — Младшая девочка. Ее зовут Пэн, избалованная и наглая, ужасно вредная и прилипчивая. Родители в ней души не чают, но я этого не понимаю.       — Похоже, вы не ладите.       — Дети зло. Немощное, опекаемое и беспокойное зло.       — -Я тебе немного завидую, — улыбнулся Эссон, беря руку Кая в свою и рассматривая на ладони узоры линий, будто хотел по ним что-то прочитать. -Почему? — У тебя похоже была хорошая семья. — Ты как будто не слышал, что я только что о них говорил, — отвел взгляд парень, но руку не убрал. — Главное, что я видел, с каким лицо ты о них говоришь, — поднес руку Кая он к своим губами и поцеловал её тыльную сторону, — но ты так и не рассказал самое главное, — внезапно вспомнил Эссон. Кай вопросительно приподнял брови, — как ты попал сюда.       — Если бы я сам знал, — вздохнул парень и сцепил их с Лазаридисом руки в замок, — я просто сидел в кафе, а потом моргнул, и я здесь.       — Кафе? Вы же вроде не могли себе этого позволить, — удивился Эссо.       — Да нет, меня в кафе угощал учитель.       — Учитель? — Да. Как там его… вообщем мы сидели с ним за столиком прежде чем я попал сюда. Погоди-ка… — начал складываться пазл в голове парня, — мы же сидели с ним вдвоём и у нас был почти такой же диалог, — Эссон нахмурился, — я так же рассказывал ему о своей жизни. Это же он спросил у меня…точно, это был он! — воскликнул парень, привставая от восторга, вода заволновалась и немного вылилась за края ванны. — Что такое? Кто это был? — не понимал Лазаридис.       — Это был тот учитель. Мы разговаривали с ним в кафе. Я сказал, что мне не нравится моя жизнь, а он спросил изменилось бы что-нибудь, родись я в другой семье. А потом я сразу проснулся в этом доме. Это точно проделки того старого хрыча.       — Кто он? Как его зовут.       — Я не знаю… он первый день у нас преподавал, его звали… как же его звали… Черт, не могу вспомнить его фамилию, по-моему это было что-то немецкое, Вильмон, Войт? — загреб мокрые темные волосы Кай рукой назад, — это точно его рук дело, а иначе как это объяснить?       — Только зачем он это сделал…       — Может он Дед Мороз? — усмехнулся Кай, — исполняет самое заветное желание.       Лазаридис не ответил, не сильно улыбнулся одной половиной рта.       — Вода уже остыла, давай вылезать, Эссо? — предложил Сидерис, привстав. Эссон тут же привстал и аккуратно, чтобы не опрокинуть Кая, притянул его к себе в ванной, беря его лицо в руки и целуя в губы. Парень растерялся, но на поцелуй ответил, то было короткое, но нежное соприкосновение губ.       — Слушай, — отпрянув чуть назад сказал Кай, — я ещё в прошлый раз заметил, но похоже тебе очень нравится, когда тебя зовут «Эссо», да?       — Мне нравится как это произносишь ты, — усмехнулся Лазаридис, вставая из ванны, он вылез и подал руку парню. Кай нашёл для Эссо домашние шорты и оверсайз футболку, они переоделись. Время было уже за одиннадцатый час, они легли в кровать, закутались в одеяло и ещё долгое время разговаривали ни о чём в темноте, заснув только через несколько часов.