Seoul Paradise

Пробуждение было таким сладким и нежным. Джин только перестал видеть сон и чувствовал, как Намджун обнимает его. Сильные руки притягивали его к себе как прежде, прижимая его лицо к своей упругой груди. Джин, не открывая глаз улыбнулся и сильнее зарылся носом, сжимая его в объятиях со всей любовью, что была в нём. Почувствовав, как в ответ его крепче сжали, он вывернул голову. Сонный и залипший он провёл рукой по спине и большой груди и положил ладонь на щёку. Шершавая щека от вчерашней щетины показалась ему странной, так как у Намджуна почти не бывает такого и тут осознание пришло к нему вместе с желанием не раскрывать глаза. — АААААА! Джин как ошпаренный кипятком стал вырываться. — Стой, ты сейчас уп…адёшь! Кен не успел договорить, а Джин, как выловленная из воды рыба, уже вертелся на полу пытаясь выпутаться из одеяла. — Ты в порядке? — Да! Да…я в п-порядке, мне пора, я пойду. — Куда? Джин конечно же не ответил. Увидев себя без одежды, он завернулся в одеяло и не поворачиваясь спиной к Кену быстро вышел вышел из комнаты. — Что я натворил?! Боже, что я наделал? Джин натянул спортивки и прыгнул в свою постель. Сгорая от стыда, он катался по кровати и пищал в подушку. Даже пытался заплакать, но это у него плохо получилось и он опять стал крутиться. От шока его глаза были круглые и он почти не моргал. Когда он закрывал глаза у него, сразу же всплывали сцены вчерашней ночи. — Нет! Джин, нет! Возьми себя в руки! Но было хорошо… Боже, нет, я почти, ааааа! Кен слышал его голос через тонкую стену и улыбался в подушку, его забавлял этот монологи то, что Джин признал, что ему было хорошо. Пока Джин занимался самобичеванием, Кен встал и направился на кухню варить кофе. Пакеты из супермаркета так и остались со вчера лежать на столе, он только сейчас стал их разбирать. Джин услышал, как тот хозяйничает на кухне и как звенят бутылки в пакете и тоже вспомнил про них. Прибежав на кухню без майки, он тут же выхватил пакет из рук Кена. — Так, тут где-то мясо должно быть, ты же покупал? — Да, вон оно, в раковине. — Ладно, давай я тут сам, а ты иди не мешай. Кен смотрел как забавно Джин носится по кухне избегая его взглядом и старается не прикасаться к нему. Пробегая в очередной раз мимо него Джин увильнул от него и Кен, дождавшись удобного момента, схватить его за плечи. — Остановись! Ты теперь будешь меня избегать? — Что? Я нет, я не избегаю. Не поднимая головы Джин ответил куда-то в сторону. Кен взял его за подбородок и вынудил посмотреть на себя. Кен также был без футболки. Это смущало Джина и он старался отвести взгляд от его груди. — ЧТО не так?! Я тебя чем-то обидел вчера? — Нет, совсем нет…мне просто…мне стыдно. — За что? — Мне стыдно за то, что я натворил. — Тебе не за что стыдиться. Всё было прекрасно и ты, и то, что мы делали, всё было великолепно. Тебе ведь тоже понравилось? За что ты стыдишься? Джин стоял уже пунцовый, Кен впервые видел его настолько красным и смущённым. Кен удержал его, когда тот пытался рыпнуться в сторону и заставил ответить? — Кен, я хочу с тобой быть честным, но не знаю как сказать. — Скажи как есть. — Вчера, когда мы делали это, я предст… я не могу сказать это. Но слова были лишними, Кен догадывался и без него об этом, а когда Джин заговорил его догадки подтвердились. — Ты представлял его, ведь так? — Да. Джин чуть ли не плакал, а его уши стали ещё краснее. — Джин, всё нормально, это нормально, что ты представлял его и сравниваешь. Прошло слишком мало времени. Все так делают. Я тебя понимаю. — Честно? И ты не обиделся на меня за то, что я сказал про него? — Глупый, конечно нет. Поэтому не надо от меня шарахаться, к тому же ты и сам знаешь, что ты мне нравишься. Джин посмотрел ему в глаза и положив руку на плечо, по-дружески сказал: — Спасибо, Кен, ты настоящий друг. Что-то кольнуло в груди. Кену не нравилось это слово. Ни теперь. Не сейчас. Джин уже был готов повернуться и отойти от него, но Кен схватил его за руку и потянул на себя. Пока Джин не начал кричать, Кен нагнулся и хватая его руками под ягодицы посадил на кухонную столешницу, одновременно целуя в губы. Джин явно не ожидал такого и не успев среагировать достойно, открыл рот и в ответ поцеловал его. Кен пахом прижался к его ногам и Джин раздвинул их, дав ему вплотную подойти к себе. Кен так нежно, но одновременно напористо целовал его в губы, что Джину ничего не осталось, как обхватить его руками за шею. Возбуждение стало накрывать обоих и Кен решил перейти от поцелуев к большему. Прижимаясь к нему телом, он через штаны тёрся членом о внутреннюю сторону его бёдер. — Джин, позволь мне быть для тебя больше, чем друг. Можешь представлять кого угодно, прошу, только не отталкивай меня. — Кенни, я не могу сейчас тебе ничего ответить. Я взволнован и напуган, а ещё у меня стоит. Кен посмотрел на штаны Джина поднятые его стояком, а затем посмотрел в глаза словно спрашивая разрешения. Ответом был поцелуй от Джина. Джин положил свои руки ему на плечи и оттянув за волосы на затылке его голову назад, лизнул языком по кадыку до подбородка, а затем поцеловал в губы. Кен, не выдерживая такого сексуального напора, подхватил его под ягодицы и стащил штаны с его бедер. Джин ахнул, когда почувствовал холодную мраморную столешницу. Но процесс уже запущен и остановить его очень сложно. Кен спустил резинку спортивок ниже члена достав его и приложив к члену Джина. Джин опустил глаза и увидел красивый розовый член со светлой кожей и более выразительной головкой, словно на ней оставили засос. Он так отличался от его члена: цвет, форма, размер. На мгновение ему даже стало интересно сравнить член Кена с членом Намджуна. По размеру он почти не уступал, ну может только чуть-чуть, как и его владелец. Кен был буквально на размер меньше и чуть уже в талии. Но такой же мускулистый с красивым рельефом и широкой грудью и спиной. — Я хочу тебя… Сказал Кен и стащил Джина со столешницы. Джин испугался что упадет и обхватил его ногами за талию. Кен словно не замечая его веса, держал его одной рукой, а второй стал растягивать его. — Не здесь, давай, ах! После вчерашнего член Кена уже свободно вошёл в него и Джин прилип к нему грудью. Кен, держа его на руках, припёр Джина спиной к стене и стал насаживать на член до упора. Джин вспомнил, как Намджун его также трахал на кухне. — Мне тяжело так, отпусти меня. Кен, не доставая из него члена, прижал его к себе и унёс в спальню. Медленно и нежно, словно что-то хрупкое и очень дорогое, он положил его на кровать и нависая сверху стал нежно целовать, неспешно входя в него. — Быстрее, Кен. — Тогда я быстро кончу. — Я тоже. Кен развел его ноги и держа их руками стал жёстко и энергично долбиться. Джин не отставал и пытаясь поймать ритм стал мастурбировать себе, обхватив член двумя руками. Кен смотрел на него не отводя взгляд и не верил, что теперь он, а не Намджун наслаждается этим прекрасным зрелищем. Из глаз Джина покатились слёзы, он закрыл глаза, из его груди вырвался громкий стон. Кену стало немного неприятно от этого, но Джин тут же сказал, что сейчас кончит, и Кен стал сильнее вдалбливаться в него. Джин сорвался в крик и заткнул себе рот, закусив ладонь. — Не сдерживай себя, Джин, дай мне услышать тебя. Джин убрал руку и потянулся к нему. Кен навалился на него всем телом, вжимая колени в матрас задирая его задницу и обильно кончая в него. — Ах, Джин, это так великолепно, мне не хочется даже выходить из тебя. Задыхающийся Джин со спермой на животе, разогнул ноги и бессильно лежал на кровати глядя в голубые глаза Кена стоящего на локтях, ему на лицо спадала светлая чёлка и Кен нагнулся чтобы поцеловать его, но Джин увильнул и неуклюже встал. — Есть хочу, нужно завтрак готовить, я в душ. Первый. Один. Не дав ему даже шанса напроситься с ним, Джин сжимая булки дрыснул в ванную. Стоя под потоком воды в нём опять просыпалось чувство вины. Осознавая, что он творит ему было невыносимо. Его тошнило от себя, от того что происходит, от того, что Намджун не пытается даже связаться с ним. Он не знал что делать, запутавшись в череде событий неподвластных его пониманию. Кулак сжался сам собой и все его чувства направились в удар об стену. Боль в руке прошибла до самого мозга и Джин разрыдался. Не сдерживая слёз он плакал, а его охватило отчаяние. Кен направлялся на кухню когда услышал странные звуки из ванной. Он прислонился к двери и прислушался. Сразу же стало понятно, что происходит за ней. С лица Кена сползла улыбка, он прижался лбом к двери и потянулся рукой словно пытаясь прикоснуться к Джину сквозь неё. У обоих болела душа, но у каждого по своему. Джин так долго не выходил из ванной, что Кену стало тревожно. Он постучал и Джин ответил, что уже выходит. Кое-как поднявшись с пола Джин умыл лицо холодной водой. Как ни крути, а реальность требует от него усилий. Взяв себя в руки, он собрался с духом и вышел. Встревоженное лицо Кена вызывало у него ещё большее отвращение к себе, так как он считал, что заставляет и его страдать. — Кен, я пойду к себе, мне нужно побыть одному. — Но ты же голодный, давай закажем что-нибудь? — Делай как хочешь. Джин ушёл в свою комнату и закрылся. Кен же остался на кухне один. Пока он решал готовить самому или заказать доставку, телефон в его комнате разрывался от звонка. — Алло. — Кен, срочно явись в Вашингтон. Алекс вернулась. Он даже не успел ответить ничего, как мистер Харисон бросил трубку. По голосу он так и не понял, зол он или нет, но тон был явно тревожный. Кен немедленно стал собираться. Он вошел к Джину в комнату. Он лежал под одеялом с полотенцем на голове. — Джин, мне срочно нужно уехать. — Езжай. — Ты себя плохо чувствуешь? — Пожалуйста, закрой дверь с той стороны, Кен. Не зуди. Надо ехать, езжай. — Что с настроением? Джин не стал отвечать, отвернулся и укрылся с головой. Такая смена настроения, вызвала у Кена тревогу. Но срочный визит в Вашингтон не терпит отлагательств. Кен тяжело вздохнул и медленно вышел. Джин слышал, как входная дверь закрылась и в этот же момент он снова стал плакать.

***

Алекс сидела напротив отца в кабинете, когда вошёл Кен с весьма зловещим видом. Кен, как чёрная тень приближался к сестре. У Алекс внутри всё стало сжиматься от волнения, он единственный человек вызывавший в ней подобное чувство. — С возвращением, Алекс. Рад тебя видеть. — Взаимно, Кенни. Харисон уловил этот еле заметный взгляд между ними, но прочитать его так и не смог. Он сидел в кресле и смотрел на остатки своей семьи. Не этих людей он бы хотел сейчас видеть. — Зачем меня позвали, у меня были планы. — Оставь всё, есть вещи поважнее. Кен подошёл ближе и сел напротив него. Алек повернулась к нему и незаметно коснулась кончиком туфли его ботинка. Отец достал сигару и выдыхая дым в потолок переглянулся с ними. Алекс расслабленно откинулась в кресле. — Мы все помним и скорбим о вашем брате и моём сыне Билле. Нам пришлось пройти через многое, но наконец-то мы смогли приблизится к завершению. — Что это значит, отец? Переспросил Кен и посмотрел на Алекс. — Это значит, что мы наконец-то можем поставить крест на нём. Я убила его и вот доказательство. Алекс достала из кармана зип-пакет с телефоном внутри и бросила его на стол прямо в центр. Отец взял его в руку и несколько секунд рассматривал. Кен не мог скрывать эмоций. По его лицу было сильно заметно, как он взволнован. — Я всадила в него пол обоймы. — Как ты смогла уйти от его охраны? — Я скрылась на чердаке его дома, а мои люди увели их по ложному следу. Но знаете что меня удивило, это то, что они смогли меня вычислить. — Что ты имеешь в виду? Всполошился Харисон, а Кен не переставал пялиться на неё. — Я не могу поверить в то, что он умер! Мы столько сил положили, а что дальше? — Кен, такое ощущение что ты проникся к нему. — Сын, ты теперь сможешь жить так, как захочешь, вернёшься на службу, сможешь снова быть собой. У Кена внутри всё рухнуло. Он не мог себя представить в роли честного американца. Но первое, что пришло ему в голову это мысли о Джине. — Отец, я могу продолжить работать в компании? Харисон посмотрел на него с толикой непонимания, так как всё это время он думал, что Кен хочет скорее вернуться. — Ты, конечно, можешь продолжить, но за последствия отвечаешь сам. К тому же, у тебя на счету теперь столько денег, что ты можешь и не работать. Можешь открыть свою фирму, но я бы хотел, чтобы ты вернулся на службу в ФБР и был рядом со мной. От одной мысли, что он останется рядом с Харисоном ему стало мерзко, будто на спину стали поливать говном. — Кен, тебя что-то тревожит? Алекс положила руку ему на плечо, а Харисон впервые увидел, как она заботится о брате. Кен посмотрел ей в глаза и перевёл взгляд на отца: — А что будет с Джином? — Кен, ты же хотел сам решать его судьбу. Делай как считаешь нужным. — Отец, я не могу отрицать того, что он мне не безразличен. — Сын, я не хочу признавать, что ты с ним того, но ты на славу потрудился, так что можешь развлечься с ним, а потом возвращайся. Алекс даже не посмела рот раскрыть, но она изо всех сил хотела закричать о том, что ждала Кена, что это она заслужила утешать его. Что это она тут больше всех заслуживает счастья с ним. Но она не выдала себя ни перед Кеном, ни перед отцом. Харисон посмотрел на Кена. В душе зародилось сомнение в его словах, но всё же он пытался проявить к нему сочувствие. Хоть он и считал его во многом виноватым, но и ему не чужды чувства, тем более в такой радостный для него момент. После долгих дискуссий о Билле, о проделанной работе и о том, как они все постарались, Харисон сказал, что переведёт на их счета по приличной сумме от меценатов, заинтересованных в смерти Ким Намджуна. — Что-то ещё хотите сказать? — Нет. — Да- вмешался Кен.- Я хочу взять на минуту его телефон. — Что тебе понадобилось? — Это личное, отец. Я хочу кое-что сделать, что навсегда отвернёт Джина от него. Пусть не знает, что тот умер. Пусть не винит себя. Отец дал ему телефон Ким Намджуна и Кен с волнением его включил. Найти нужную переписку не составило труда и он заметил сразу, что они с Джином половину сообщений отправляли на корейском, прочитать их он не смог, но остальную часть быстро пролистал, а затем принялся писать с его телефона. Как только он закончил то стёр историю сообщений с Джином в телефоне и отключил его. — Ты закончил? — Да. — Тогда, мои дорогие дети, позвольте вас поздравить с успешным завершением этого задания. Харисон встал со своего места и поочерёдно подошёл к ним и поздравил каждого рукопожатием и легким объятием. Кен чувствовал тревогу и растерянность. Нужно было многое обдумать. Теперь, когда он может быть свободен, он стал задыхаться и всё, чего он хотел, это как можно скорее вернуться домой. У здания ФБР с Кеном здоровались знакомые люди, поздравляли и желали ему скорейшего возвращения. Кен вежливо улыбался и пожимал руки, но он чувствовал за его спиной, на него косятся, те кто знал о подробностях его работы. Кен сел в машину, выдохнул и положил голову на руль. Открывшаяся дверь заставила его открыть глаза, и он посмотрел на ноги садящегося пассажира. Молочные туфли лодочки были слишком узнаваемы. — Чего тебе? — Кенни, ты свободен, ты наконец-то свободен, почему на тебе лица нет? — Алекс, мне так плохо. У неё на мгновение случился ступор. она никогда раньше не слышала от него жалоб что ему тяжело. Кен не поднимал головы, а она смотрела на него и пыталась понять, что сказать ему. — Ты можешь делать что хочешь. — Я не могу делать что хочу, понимаешь? — Почему ты так говоришь? — Да потому что! Я не могу отпустить Джина, я не могу потерять его, когда только обрёл его снова. Понимаешь?! Но и не могу быть с тобой. Отец нам не позволит быть вместе. — А ты сам хочешь быть со мной? Кен, не зная, что ответить поднял голову и посмотрел на неё. Она смотрела ему прямо в глаза, так печально и так красиво. Кену стало больно за то, что предал их мечту. Он потянулся к ней, но она сделала вид, что не понимает его жеста. — Знаешь, у меня ещё много работы. Нужно закончить с тем, что мы начали с отцом. Кроме Намджуна там ещё целая сеть посредников, так что мне будет чем заняться на ближайший год. Надеюсь, за это время у тебя будет время разобраться в себе. Удачи, Кен. Алекс не дала ему даже шанса что-то ответить и вышла из машины. Если бы она осталась там, то не сдержала бы переполнявшие её чувства. Кен хотел выйти за ней, но остановился. Он не знал, что ей сказать. Упустив свой шанс на ответ, он завёл машину и рванул с места под рёв мотора. Пока он направлялся обратно в Нью-Йорк, то несколько раз даже хотел сигануть вместе с машиной вниз с моста. Узнав все подробности работы Алекс он знал, что для отношений Джина и Намджуна это конец. Теперь осталось разобраться с последствиями. Стоя перед дверью своей квартиры, он уже готовился к тому, что будет за ней. Он знал, что Джин уже получил его сообщение, отправленное с того злосчастного телефона. Он догадывался в каком тот состоянии и готовился к тому, что придётся утешать его. Ключ провернулся в замке и он вошёл в квартиру. Слишком темно и тихо. Не пахло сигаретами и алкоголем как обычно и это стало настораживать. Кен, не снимая обуви пошёл к Джину и увидел, как сквозняком колышет занавеску в гостиной. Медленно он вошёл и тихо ступая по мягкому ковру подошёл к балконной двери. Джин сидел на балконной балюстраде, свесив с неё ноги на улицу и курил. По его лицу текли слёзы, а сам он был больше похож на призрака. У Кена похолодело внутри и он медленно подкрался до расстояния прыжка. Джин сделал последнюю затяжку и кинув окурок вниз проследил, как тот летит. Вращаясь и рассыпаясь искрами, он исчез из виду. Джин сморгнул слезы и посмотрел в небо. Вот-вот и он так полетит вниз. Разжав пальцы, вцепившиеся в парапет, он уже попрощался с жизнью и был готов прыгнуть, но резкий рывок назад привело его в себя и он закричал от страха. — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! Кен, прижал Джина к своей груди и крепко сжимая его затащил в гостиную, кинул на диван и бросился закрывать дверь на балкон. — Ты сума сошёл?! Что ты творишь?! Джин! — Зачем ты меня спас?! Зачем ты это сделал?! Мне жить противно! — Что случилось? Ты же был в порядке, когда я уехал! — Кен, я не могу даже дышать без боли… Я хочу умереть… — Джини, расскажи, что с тобой происходит? — Он, он написал мне…между нами теперь все кончено. — Это было понятно и так. — Но как мне жить теперь?! Джин кричал и плакал, а Кен не мог его успокоить. Глаза Джина были опухшие от слёз. Кен дословно помнил, что написал от лица Намджуна, но делал вид, что совершенно не понимает, что произошло. Истерика Джина длилась до самого вечера, пока он не уснул от изнеможения на диване в гостиной. Кен предусмотрительно закрыл на замок дверь балкона, накрыл Джина пледом и ушёл к себе. Джин проснулся от кошмара, в котором ему снилось, что Ким Намджун утонул в крови и снова разрыдался. Кен услышал среди ночи его крик и прибежал к нему. Увидев его в печальном состоянии, Кен в очередной раз пожалел о содеянном, но уже слишком поздно что-то исправлять. До утра он просидел на его кровати утешая и выслушивая Джина, каждое слово резало сердце. Он заснул только с наступлением рассвета и Кену в голову пришла мысль, которую он немедленно кинулся воплощать. Сеул, Южная Корея. Чон Хосок открыл глаза. От ощущения боли он не мог понять, что именно болит. Горло пережимало что-то твёрдое, дышать было сложно и больно. Приглушённый свет в помещении казался ему слишком ярким и слепил глаза. Осмотревшись и увидев ряд больничной аппаратуры он сообразил, что находится в палате на больничной койке. Хосок попытался приподнять голову и мгновенно рухнул назад. Ослабшее тело не слушалось, а в голове начиналась паника, он стал задыхаться. Ощупав своё лицо, он понял, что в его рот вставлена трубка аппарата искусственного дыхания. Отклеив со щеки пластыри, которыми она была закреплена, он попытался вырвать её, но она словно за что-то зацепилась и рвала глотку изнутри. В панике он начал метаться взглядом и найдя кнопку вызова врача начал судорожно жать на неё без остановки. В палату вбежали двое врачей и медсестра. Кинувшись к нему они извлекли из горла трубку и Хосок хрипло стал глотать воздух. — Где я? — Господин Чон, Вы в больнице. Хосок повалился назад и стал смотреть по сторонам пытаясь узнать хоть одно лицо из тех, кто зашёл в его палату, потому как за врачами следом зашли несколько мужчин в костюмах. Врачи осмотрели его и стали ощупывать тело, чтобы проверить чувствительность в конечностях. Хосоку это доставляло боль. — Вколите мне хоть что-нибудь, иначе я подохну от боли. Ему немедленно вкололи обезболивающее и он, словно с облегчением, вздохнул. Почувствовав знакомый эффект от морфин содержащего препарата, дыхание стало спокойным и ровным. — Где моя семья? — Им уже сообщили что Вы пришли в сознание, скоро они будут тут. — Сколько сейчас времени? — Половина пятого утра. Врач не переставал что-то делать с его телом, но Хосока это уже мало волновало. Поняв, что радующие мужчины в костюмах, это охрана, он и на них перестал обращать внимание. Врачи отступили, и он наконец-то увидел, что в палате лежит ещё кто-то напротив него. Хосок попытался привстать, но у него снова ничего не вышло. — Кто это? — спросил Хосок, но ему не ответили. Он посмотрел на переглядывающихся врачей и охрану и снова задал вопрос таким тоном, что у всех похолодело. — Господин Чон, этот человек… Это Ким Намджун. Хосок замер, его рот исказил оскал, а в глазах было столько боли, что казалось будто он сейчас с ума сойдёт. — Намджун… Намджуня! Брат! Заорал Хосок и из последних сил попытался встать чтобы подойти к нему, но его мгновенно уложили обратно. — Господин Чон, не надо. Он без сознания. Он всё равно не услышит Вас. — Что с ним? — Господин Чон, Вам нельзя нервничать, а нам сказали Вам ничего не говорить, так что спросите у своей семьи, когда они будут тут. Пока Хосока пытались успокоить, он уже слышал, как в коридоре слышен стук каблуков приближающихся к его палате. Ни с кем не перепутать эти цокающие каблучки маленьких ножек госпожи Ма. Их он узнал первыми, затем и дядин топот стал отчётливее. Но кто все остальные? Дверь палаты распахнулась и к нему ворвались Господин Ма с женой, Наталья с малышом Юнги и следом ещё несколько из приближённых к нему людей. — Сынок! — Хосочек! — Дядя Хосок! Все кинулись к нему чуть не затоптав врачей. На глазах Натальи проступали слёзы, а Ма Дуна во всю рыдала. — Я так рад вас видеть. — Мы так скучали, Хосок, ты так долго не приходил в себя. — Как долго я тут? — Уже пять недель. У Хосока не укладывались их слова в голове, но больше его сейчас не это волновало. — Что с Намджуном? Дядя тяжело вздохнул и взял его за руку. — На Намджуна было совершено покушение. У него пять пулевых. Две пули в плечо, а три в грудь. Спасти его удалось лишь чудом, но после этого он впал в кому и до сих пор не приходил в сознание. Врачи делают всё возможное, но прогнозы неутешительные. Хосок не мог выдавить из себя слёз, но его сердце обливалось кровью. Спустя неделю Хосок смог самостоятельно вставать с кровати и даже выходить из палаты на короткие дистанции. Чаще всего его находили врачи сидящего на кровати Ким Намджуна, и всё реже в постели. Его любимым развлечением стало говорить с названным братом. Вот и сейчас Хосок курил около него и читал ему какую-то статью из журнала «Сеульский глашатай». — Нет, ну ты понимаешь! Пишут, что наша компания вторая в рейтинге. Я оставил компанию на пару месяцев, а они уже на втором месте. Обидно знаешь ли! Вот как вернёмся с тобой, как дадим всем по шапкам. Сразу на первое место вернёмся. Я вот, кстати, тут подумал, может на постоянную работу устроиться в компанию? Может ну его всё нахуй и жить честно? Хосок повернулся чтобы стряхнуть пепел с сигареты и увидел как губы Намджуна дрогнули, словно его рассмешили его слова. Хосок улыбнулся ему в ответ и погладил его по руке. Внезапно от его прикосновения пальцы Намджуна сжались в кулак. Хосок так обрадовался, что сразу вызвал врача. Наконец-то у них появилась надежда.