Seoul Paradise

Ким Сок Джин спал на груди Кена. Во сне слёзы текли по его виску на обнажённую грудь мужчины. Кен не спал, он слушал тихие всхлипы. Сквозь сон он всё звал мужчину, разбившего его сердце. Джин тихо шептал его имя и плакал. Кену было больно от каждой слезинки, упавшей на его кожу, а звук чужого имени как острый кинжал пронзал его сердце и оставлял кровоточащие раны. Внезапно Джин вскрикнул и проснулся. Кен мгновенно сделал вид что только что открыл глаза и стал успокаивать любимого. — Ну всё, всё. Это просто страшный сон, Джини, сладкий, иди ко мне. Кен повернулся к нему лицом и поцеловав в лоб обнял. Джин разрыдался в его грудь и прижимался так сильно, словно стоило ему отпустить Кена, как тьма утащит его в пропасть. Кен поглаживал Джина по взъерошенным волосам и закрыв глаза, сдерживал свои эмоции, борясь с желанием разрыдаться вместе с ним. Утром, как обычно, Кен проснулся и в весьма прекрасном настроении с коронной улыбкой на губах приготовил завтрак и кофе на двоих. Джин так же мило улыбался ему, как и каждое совместное утро. После завтрака, Джин поправил галстук на шее своего мужчины и поцеловал его в губы. — Мхх, люблю я твои поцелуи, слаще чем кофе, который ты пьёшь. — Ну всё, иди, а то опоздаешь на работу. — Ну так я могу и опоздать минут на пятнадцать! Кен сексуально прижал Джина к двери проведя пальцем по его шее к груди отодвигая воротник халата. — Не заводи меня, мне же ещё потом ждать тебя весь день. Кен поцеловал его ещё раз, а потом поправив привставший член вышел из дома. Как только дверь закрылась, улыбка сползла с лица Джина. Его уже начало подташнивать из-за еды, и она рвалась наружу. Джин немедленно побежал в туалет и опустошив желудок вернулся на кухню. Взяв две таблетки антидепрессантов, запил их из уже почти пустой бутылки спрятанной за мусорным баком. Подкрепившись второй чашкой кофе с колоссальным количеством сахара, Джин решил пополнить запасы таблеток и алкоголя, так как на выходных без Кена он не сможет и из дома выйти. Он отправился по проторенной дороге в аптеку, этот путь уже стал для него привычным. Проходя мимо ресторана, в котором они часто ужинают с Кеном, он посмотрел в витражное стекло. Как всегда, немноголюдно. Затем он увидел своё отражение, волосы так сильно отросли за это время. Джин давно не посещал стилиста и сейчас он принял решение заглянуть в местную парикмахерскую. Купив в аптеке препарат, он возвращался через парикмахерскую у Чайна-тауна. Дверь в заведение открылась и удивительно знакомый звук музыки ветра напомнил ему о старой парикмахерской в Сеуле, в которую он частенько захаживал. — Добрый день! Подстричься можно? — Молодой человек, Вы такой красивый, что я даже готова Вам с собой постричься завернуть. Сказала матёрая мастерша, перестригшая пол города на своём веку. Джин зашёл в весьма старенькое, но очень уютное помещение. — Как стричься будем? Сев в кресло он посмотрел на сильно отросшие корни и немного подумав сказал: — А давайте так, чтобы до натурального, но не сильно коротко. — Как насчёт стрижки Боб? — Отлично, только чёлку подлиннее. Под болтовню парикмахерши его волосы опадали на пол и Джин, не вслушиваясь в её слова, думал о том, что не стоит больше красить волосы. Он уже весьма немолод, для того чтобы выглядеть как подросток. Пока его стригли в дверь вошёл ещё один посетитель. Джин ещё не видел кто это, но его нос узнал этот запах. Это до боли знакомый аромат парфюма, который он по нотам может разложить. Джин резко обернулся, чем напугал парикмахершу и она чудом его не поранила отскочив назад. Джин как подорванный вскочил и замер. К его сожалению, тот кто вошёл был обычным дяденькой из Чайна-тауна, лет за шестьдесят. — Чем-то могу помочь? — Ах нет, извините. Джин сел обратно в кресло. Женщина сразу же заметила, что руки клиента стали дрожать, но как только поняла, что он плачет не стала донимать его вопросами. Закончив стричь парня, она приняла от него оплату и попрощалась. Джин вышел на улицу, на нём лица не было, он в один миг почувствовал и счастье и горе. Он молча зашёл в маркет недалеко от дома, взял бутылку виски и несколько бутылок вина. Когда он расплачивался на кассе совершенно не заметил, как молодая девушка кассир, почти в открытую намекала ему на свидание после работы. Он просто забрал сдачу и молча вышел из магазина. Дома он уже по привычке сделал заначку, допив остатки из предыдущей бутылки с очередной порцией таблеток и в вегетативном состоянии погрузился в размышления, выкуривая одну сигарету за другой.

***

Из самолёта, прибывшего из Сеула, вышел Ким Намджун. Он так давно не видел этот город, вроде всё знакомо, но словно видит его в первый раз. Поймав себя на мысли, что он интуитивно идёт к выходу Ким Намджун понял, что хоть он и не помнит многого, но топографическая память осталась. У входа его уже ожидал красный Bentley Arnage с водителем. — С возвращением, господин Ким! Намджун вежливо улыбнулся и похлопал мужчину в форме по плечу. Водителя аж передёрнуло, он в жизни не видел его в таком настроении и в добавок, чтобы он кого-то трогал. Но Ким открыл багажник, положил сам свой чемодан и сел на заднее сидение. Водитель сел и обернулся. — Куда прикажете ехать? — Домой, туда, где я жил с Ким Сок Джином. — Будьте добры, господин Ким, пристегнитесь. Они тронулись и всю дорогу Намджун смотрел в окно автомобиля. Эта дорога, этот город, что-то тревожило его. В груди бешено билось сердце, а в голове звенело от волнения. Когда они остановились, Намджун тут же узнал парадный вход дома в котором была его квартира. В памяти всплыло воспоминание, как он стоял с кем-то у входа. Поцелуй, он вспомнил как вожделенно целовал кого-то. Губам стало так одиноко. — Господин, всё в порядке? — Да. Ким и не заметил, насколько долго водитель держал для него открытую дверь. Намджун вышел из авто, взял чемодан и достав из кармана ключи поднялся на свой этаж один, отказав водителю, предлагавшему свою помощь. У входа в квартиру он замер. Чувство такое, словно там кто-то есть, словно он сейчас откроет дверь и кто-то кинется ему на встречу. Словно за дверью его ждёт лабрадор, который ожидает хозяина. Скорее, нужно скорее войти, подумал он спешно открывая дверь. Каково было его удивление, когда в квартире он не увидел ничего кроме кромешной темноты. Лишь тишина его встретила затхлым воздухом прокуренной квартиры. Намджун зашёл в квартиру и медленно закрыл за собой дверь. Он не спешил включать свет, словно ожидая чего-то. В голове всплыли картинки комнат, он уже понимал, как они выглядят, какая мебель в них. Не снимая обуви, он вошёл в свой кабинет. Рука потянулась к выключателю и свет ослепил его. Всё так, как он и оставил, когда уезжал. Он вспомнил как ночами работал за этим большим столом, как показывал чертежи…кто это был? Джин? Это тут он жил с ним? Насколько они были близки? Ким не обратил внимания на то, что лежало на столе и вышел. Он осмотрел гостиную и кухню. Он понял, что тут никого не было уже очень долго. Слой пыли равномерно покрывал все помещения. По его подсчётам тут как минимум месяцев десять никто не живёт. Странное чувство манило его в комнату напротив. Он открыл дверь и включил свет. В комнате бардак, словно кто-то, торопясь покидал её. Остатки вещей разбросаны. На кровати смятое одеяло. Намджун вошёл и осмотрелся, медленно кружась вокруг кровати он заглянул в шкаф, несколько вещей небрежно валялось на полках, а в остальном пустота. Затем он заглянул в тумбочки, высохшие влажные салфетки, просроченный лубрикант и ленты презервативов. Эта находка его удивила. Это говорило о том, что он спал с этим человеком. Сев на кровать Намджун взял брошенный белый халат, лежавший рядом и погладив его поднёс к лицу. Халат был чистый и еле уловимый аромат, оставшийся на ткани, почти исчез. Намджун поднёс его ближе и понюхал, и в правду, он был знаком. Глаза округлились и Намджун не мог понять, почему ему стало горячо, а мышечный спазм в паху немного пугал. Не веря своему телу Намджун встал с кровати и не сразу понял, что так и ходит по квартире держа вещь в руке. Вернувшись в кабинет, он сел за стол. Перед ним лежала коробочка синего цвета с сапфировой окантовкой, по виду стоящая целое состояние. Он не хотел её открывать, адреналин поднимался семимильными шагами. — Блядь! Что в ней? — сам у себя вслух спросил он. Он очень долго просидел перед ней прокручивая разные мысли, всё новые и новые воспоминания появлялись в его голове. Как только он был уже готов прикоснуться к ней, голова закружилась и хоть он и был в кресле, он почувствовал, как сдавило виски и его качнуло в сторону. Наконец-то он взял её в руку. Страх, волнение, переживание странного чувства. В голове одна за одной мелькали картины того, как он летит на воздушном шаре. Париж. Он вспомнил Париж, он вспомнил как гулял с мужчиной на Елисейских полях. Открыв коробочку, он увидел кольцо с большим синим камнем. Тошнота сопроводила нахлынувшие картинки рождественской ёлки. В голове всё смешалось и превратилось в цветной калейдоскоп крутящийся с бешеной скоростью. Намджун вспомнил, он вспомнил то, что у него есть фото этого человека. Он вспомнил, что в гостиной должен быть альбом, в который они складывали фото, сделанные тем человеком. Намджун как сумасшедший побежал в гостиную и кинулся к книжной полке. Действительно, лежит альбом. Он взял его, сел на пыльный диван и открыл первую страницу. На первом фото он увидел своё изображение. Фото, сделанное в первый день, когда Джин получил в подарок новый цифровой фотоаппарат. Намджун вспомнил как дарил его. Потом он увидел множество фото архитектуры, такие красивые изображения, словно снятые для журнала. Наконец-то снова фото лица и, к удивлению, снова с Намджуном. Он не узнавал себя. Всегда такой серьёзный и мало улыбчивый. Он не верил, что ни на одном фото он не видит того человека. Страница за страницей и снова он видит себя. На всех фото он такой необычный, но вот наконец-то он открыл предпоследнюю страницу и увидел два фото со столь желанным Джином. Намджун закричал и прижав альбом к груди упал на колени. Боль! Боль от потери, боль утраты, радость обретения и снова боль от нахлынувших воспоминаний. Намджун снова и снова смотрел в эти глаза на фото и проклиная весь мир не сдерживаясь впадал в отчаяние. До самого утра он не смыкал глаз сидя на полу в гостиной перед альбомом. Столько мыслей и воспоминаний, столько чувств. Он не выдерживал, но собравшись духом вернулся в кабинет, взял коробочку с кольцом и чемодан. Теперь его путь лежит в Лос-Анжелес.

***

Кен Корн припарковался у дома с нетерпением и букетом цветов вернулся домой. В квартире пахло едой. Джин готовил на кухне и не слышал, как он вошёл. Кен бесшумно подошёл к кухонной двери и почувствовал, как что-то уже явно горит. — Джин, ты в порядке? Джин резко обернулся и выронил от испуга нож. Кен бросил цветы на стол и выключил газ. Он открыл окно и стал проветривать помещение. — Ты что не видел, что горит? — Прости. Кен услышал тихий голос мужчины и обернулся. Бледное лицо Джина было неузнаваемо. Он не сразу понял, что тот постриг волосы и теперь его исхудавшее лицо выглядело болезненно истощённым. Кену пришла в голову странная мысль, о том, что делал Джин с ножом, если разделочной доски на столе нет, а Джин стоит как призрак с притупившимся взглядом. — Как ты себя чувствуешь? — Мне что-то не хорошо. — Пойдём приляжешь. Кен хотел обнять его, но Джина от его прикосновения дёрнуло, словно он испугался. Джин не смотрел ему в глаза не поднимал голову, а смотрел в пол. — Джин? Кен наклонил голову, чтобы посмотреть в его лицо, как тут же Джин сам пошёл вперёд. Его поведение пугало, но Кен решил посмотреть, что тот будет делать. Джин направился в спальню, молча отодвинул в сторону одеяло, лёг и укрылся. Кен сел на край кровати и тяжело вздохнул. — Джин, скажи, что происходит? — Всё нормально, я просто спать хочу, сильно. — Ты подстригся? — Да, гулял, гулял и решил подстричься. — Красиво. Джин больше ничего не ответил. Кен сидел рядом, а когда за окном окончательно потемнело, он пошёл убирать на кухне. То, что было на плите было не пригодно в еду и Кен решил выбросить всё. Открыв ящик, где лежало мусорное ведро, он достал его, свалил в него отходы и собирался поставить на место, но на глаза ему попала бутылка крепкого виски. — Что за…? Кен достал бутылку и увидел, что она открыта. Понюхав, что в ней, он поставил её на место и сделал вид, что не знает о ней. Пока Джин был в спальне, Кен нашёл его банку с таблетками и пересчитал их. Из ста было девяносто шесть. По две в день, значит этого хватит на несколько месяцев. Кен осмотрел аптечку, проверил остальной алкоголь в доме и наличку у Джина в кошельке. Он обычно не делал подобного, но Джин кажется снова выходит из-под контроля. Так и не ужинав, Кен принял душ и пришёл в спальню. Джин лежал с открытыми глазами, он не спал. — Как ты себя чувствуешь? — Кен, скажи честно, я уже тебе надоел? Кен лёг рядом и обнял его. Джин повернулся и положил голову ему на плечо. — Нет, я готов терпеть тебя ещё как минимум всю жизнь. Я люблю тебя. Джин ничего не ответил, а сразу же поцеловал его в губы. Кен уже привык, что Джин не говорит ему в ответ, что тоже любит его. Он никогда не говорил ему, что любит его, но и такой расклад был для него приемлем. Кен не ждал, что Джин влюбиться в него так же, как и он в него, но и не был холоден к нему. Его любви хватало на двоих и это более чем устраивало его. Нежный и тихий голос Джина, так возбуждающе коснулся его уха: — Давай займёмся сексом. Кен нежно начал ласкать его тело и поглаживать грудь касаясь его сосков и сжимая талию. Джин покрылся мурашками и мелко задрожал, его тело жаждало удовольствия. Перевернув его, Кен оказался сверху и пока целовал его нежную кожу, пальцами медленно растягивал его. Джин выгибался под ним, терся возбуждением о его ногу, но Кен продолжал, он хотел сделать ему приятно. Поцелуи становились жарче и спускались всё ниже. Кен провёл языком от пупка к розовой головке и взял полностью вставший член в рот. Джин содрогнулся, рот Кена поистине божественный. Так как он, ему ещё никто не отсасывал. Шелковистые волосы Кена очень нравились Джину и он постоянно трогал их и оттягивал, сжимая их в кулаке. Кен поддался желанию и настойчивее продолжил сосать член, пока не почувствовал, как Джин вот-вот кончит. Он собирает слюну и позволяет ей стекать вниз, преследует ее ртом, чтобы размазать повсюду. У Кена слюни текут по подбородку. Он не двигается, чтобы собрать их. Кен вставил два пальца в тугое колечко мышц до упора и нащупав простату стал стимулировать её, одновременно жадно заглатывая член так глубоко, что тот касался задней стенки горла. Стоны Джина заполняли комнату, он хватался за воздух пытаясь контролировать себя, но, когда он начал кончать, его голос стал таким высоким, что стал задыхаться. Он стонет, вздымая бедра. — Кен, ах я… прости, я не хотел кончать так быстро. — Приму это за комплимент. Кен поднялся на колени, в темноте он выглядел невероятно сексуальным и опасным. На его лице не было привычной милой улыбки, а глаза походили на глаза горного тигра. Вот-вот он кинется на Джина и впившись в глотку утащит в своё логово. Джин понял, что скучает по этому ощущению опасности. Он понял, что всё это время купался в уюте и заботе. Кен был всегда так нежен с ним и переживал, стараясь не сделать больно. Но сейчас в глазах Кена было что-то такое, что он скрывает от Джина. — Кен, у меня есть просьба. — Я сделаю всё, что ты хочешь. Кен поднял его ногу и поцеловал под коленом. — Можешь сделать это грубо? Не бойся сделать мне больно. Я хочу этого. — Джин, что ты говоришь? Что если я не смогу остановиться? Я могу навредить тебе. — Сделай это для меня. Джин провёл по своему телу рукой и коснулся его живота кончиками пальцев. Кен по своей натуре был не особо жёстким, раньше у него были моменты, когда он был груб в постели, но не с Джином. Кен рычаще вздохнул и схватив его за ногу одним рывком перевернул на живот. Запрыгнув на ноги Джина он грубо схватил его за шею и жёстко вставил член в его зад до упора, резко войдя в тугое колечко мышц на всю длину. Он сразу нашёл ритм. Кен скользил в нём, с каждым разом двигаясь всё резче, чтобы взять больше. Джин почти взвыл от пронзающей боли, от проникновения большого члена. Кожа Джина горела. Кен же, не сдерживаясь долбился в него размашистыми толчками. Не в силах оторвать взгляда от такого нуждающегося Джина, он всегда немного теряется в нём, когда трахает его. Он все еще так напряжен, его тело словно в судорогах, но все в порядке. Кен доставит его туда. Джин кажется, уже слишком далеко. — Хорошо себя чувствуешь, детка? — Да, продолжай, хорошо, бля, да, именно так…- застонал Джин и повернув голову, лизнул его пальцы. И кто такой Кен, чтобы отказывать ему? Он вставил ему в рот два пальца и почти за челюсть поднял его, заставив ещё больше прогнуться в спине. Джин от удовольствия закатывал глаза и сосал пальцы, проникая между ними языком. Он в беспорядке — его бедра уже скользкие, его член покрыт спермой, ноги слегка дрожат там, где их держит Кен. От такого горячего Джина у Кена щёлкнул тумблер, и он, почти не осознавая что творит, насиловал Джина. Зад Джина туго сжимал его член, сводя с ума от удовольствия, а сам он не переставал просить ещё. Он стонет, сжимая его так сильно, что это причиняет боль. Кен не понимал, где эта тонкая грань между наслаждением и безумием, она стиралась, как и скромность Джина, просящего сильнее сдавить его шею. Он делал это с людьми раньше, исследовал это сверх разума, потому что это было настолько же страшно, насколько и захватывающе. Кен понимает, что слишком погружен в свои мысли, глаза слишком сосредоточены на том, как хорошо выглядит его рука, обхватывающая нежное горло. Кен исполнил его желание и как только Джин перестал получать кислород, его анус туго сжался и почти до боли обхватив тугим кольцом жилистый член в нём. Кен от агрессии, копившейся в нём, сквозь это чувство глубже засадил. Джин почувствовал, как его живот буквально выпирает каждый раз, когда член Кена входит до конца. Он с силой прижал ладонью низ живота, так что даже Кен почувствовал головкой его прикосновение и замер. Джин пальцами провёл по выпуклости на животе и Кен застонал. Он тоже почувствовал это и мгновенно схватил его исхудавшее тело в объятия как тиски. Джин чувствовал, что коленями почти не касается кровати. Кен держал его одной рукой за горло, а второй обхватив прижимал к себе. Он трахал его так жёстко, как только мог позволить себе мечтать. Наконец-то у него есть возможность вытрахать душу из этого желанного тела. Кен кончал в него и не переставая долбиться продолжал насиловать тело любимого. Взяв на спине в замок обе руки Джина, он с такой скоростью вдалбливался в него, что болты в кровати расшатались и казалось, что она сейчас развалится. Под ними уже была лужа из пота и спермы, стекающей с них. Кен повалил его животом в эту холодную субстанцию, развёл его ноги и перевернул на спину одним рывком. Закинул его ноги на свои плечи и навалился. Джин потянулся к его щеке, но рука бессильно упала рядом и Джин растёкся в удовлетворённой улыбке. Кен увидел это расслабленное лицо и понял, что всё делает правильно. В последний раз кончив в него, Кен, выбиваясь из сил, достал член из его зада и рухнул рядом, не менее мокрый, чем постель. — Ну как тебе? Как ты себя чувствуешь? — Это было великолепно. — Нужно как-то встать, поменять простынь. — Пофиг, пойдём спать в мою комнату. — Тогда давай помоемся. — Я кажется не смогу встать. Джин не мог и пошевелиться. Тело болело. Кен, немного отдышавшись, поднялся и не так резво, как ему показалось, пошёл в ванную. Оставив воду включенной, он взял на кухне две банки тоника с лимоном и отнёс их в ванную, поставив на широкий бортик. — Встать можешь? — Оставь меня, спасайся сам, а я задержу их. Спасайтесь, лейтенант… Джин из последних сил приподнялся, достал из-под подушки воображаемую гранату, зубами выдернул чеку и бросил её куда-то в сторону. — Не в мою смену сержант! Я не дам тебе умереть! Кен подошёл к нему и поднял на руки. — Я ранен, оставь меня, вдвоём мы не спасёмся. — Сержант, нас уже ждёт лодка у реки, я спасу Вас. Кен быстро вынес его из спальни и направляясь к ванной чуть не поскользнулся на том, что вытекало из дырочки Джина. Оба хохотали как ненормальные, скорее всего из-за того, что оба от души потрахались, но Кену показалось, что на мгновение он стал самым счастливым в мире человеком.

***

Лос-Анжелес. Ким Намджун прибыл в город и даже не раздумывая кинулся на Беверли Хиллз. К его возвращению после двухгодичного отсутствия весь особняк блестел. Прислуга тщательно проследила за тем, чтобы там был полнейший порядок. Намджун вышел из белоснежного фантома и без промедлений вошёл в дом. Не замечая лиц и людей, он знал куда идёт, он помнил этот дом. Он вспомнил так много событий и так много чувств. Не желая бороться с ними, он сорвался на бег и побежал в северное крыло, сквозь огромную колоннаду коридоров. Вот она, огромная четырёхметровая дверь из красного дерева с резными узорами и фигурами. Он отворил её и вошёл. Зал не менее ста квадратных метров, гигантское панно на стене и белые колонны. Намджун кинулся к столу и открыл в ящике потайной отсек, взял ключ и побежал к колонне в углу. С немалым усилием он отодвинул потайную часть и достал из тайника шкатулку. Его руки дрожали, на глазах наворачивались слёзы, а страх сковывал тело, пережимая глотку. Маленький ключик повернулся в замке и он открыл её. Не сумев более стоять на ногах, он вернулся к столу и сел в кресло. Поставил перед собой шкатулку из тайника и коробочку с кольцом. Сначала открыл шкатулку. В ней он обнаружил несколько перстней с гравировкой открытых врат, какие-то ампулы и фото, старое фото с совсем ещё не похожим на самого себя юным Ким Сок Джином. Намджун достал его и со слезами на глазах стал вспоминать как он его встретил в тот день. Слёзы катились по его щекам и капали на стол. Намджун вспомнил всё! Как он после смерти Билла несколько лет бродил по миру как призрак. Он лишился всех чувств из-за психологической травмы, полученной от потери близких. Он вспомнил как мир был для него чёрно-белым и как в один день он увидел солнце. Лучезарная улыбка того нелепого парня и то неловкое прикосновение при передаче мяча ему в руки. Намджун вспомнил, как он сильно его любит! Чувства вместе со слезами рвались наружу и он открыл коробочку с кольцом. Когда он попытался достать его, то из-под подложки выпала маленькая сложенная записка. Намджун тут же прочитал её: «Спасибо за всё! Навсегда твой К.С.Д.». Намджун посмотрел на кольцо и вспомнил, как последний месяц игнорировал его звонки и смс, вспомнил из-за чего они поссорились и то, как он сам не кинулся к его ногам вымаливать прощения. Наконец-то всё встало на свои места. Он вспомнил кто он и чем обязан Ким Сок Джину. Намджун закрыл глаза откинулся на кресле и размеренно выдохнул. Когда он открыл глаза вновь, его взгляд стал прежним. Из него исчезла та ребяческая наивность, за которую он цеплялся последние полгода, а сам он вернулся в свой прежний облик. — Жди меня! Я уже иду за тобой, ты навеки мой, Ким Сок Джин. Выйдя из кабинета он запер его. Посмотрев на себя, он ужаснулся в каком виде находится и во что одет. — Как я докатился до такого? Немедленно позвать ко мне начальника охраны, управляющего компанией и моего секретаря! — Намджун сказал это стоящему под дверью пожилому дворецкому и быстрым шагом ушёл в свою комнату. Пока начальник охраны и секретарь мчались в Беверли Хиллз из центра, Намджун привёл себя в порядок. Уложил волосы и надел один из любимых чёрных костюмов тройки с шикарной чёрной рубашкой, с высоким воротником. В дверь постучал дворецкий и оповестил, что его ожидают люди. Намджун вышел из своих покоев с такой тёмной аурой, что во всём особняке стало невыносимо находиться, словно разряды электрического тока витают в воздухе и стоит пошевелиться, как тебя убьёт молнией.