Мухи в животе

Развитие личинки мухи сильно зависит от температуры окружающей среды и длится от нескольких дней до месяца. Представьте, что вы завели себе килограммового щенка, а через 2 недели он стал весить почти тонну, — именно такими темпами растет это насекомое. За период развития вес личинки увеличивается примерно в 800 раз. *** Ночью я спал очень плохо — гораздо хуже, чем в те дни, когда труп Кирилла лежал в моем подвале. Мой поверхностный сон прерывался от каждого скрипа или стука: то мне казалось, что кто-то ходит внизу, то — что чья-то бледная рука стучит в окно. Прекрасно понимая, что мертвые не могут воскреснуть, я, тем не менее, жутко боялся. Меня била дрожь, и, несмотря на холод, я был покрыт холодным липким потом. После того, как мне причудилось бледное лицо с черными запавшими глазами, смотревшее через стекло в мою спальню, я задернул занавески, включил ночник и только потом смог забыться беспокойным сном. Среди ночи я всё же проснулся от звука тяжелых шагов, раздававшихся на лестнице, ведущей на второй этаж. Кто-то, с трудом переставляя ноги, медленно поднимался, скрипя половицами. Топ-топ. Скрип приближался, а меня как будто парализовало. В голове моей пронесся вихрь мыслей: надо встать и найти что-нибудь тяжелое, надо подпереть дверь, надо попытаться вылезти в окно, — но тело не слушалось меня, обреченно ожидая визита ночного гостя. Топ-топ. Некто с трудом подошел к двери и остановился. В тишине я различил еще один неясный звук — ровный размеренный гул. После минуты передышки дверь тихо отворилась. В темноте, неясно освещаемой тусклым ночником, стоял Кирилл. Его кожа начала разлагаться, а один глаз вытек, зияя темной дырой. Я ощутил запах свежей земли и тления. Откуда-то изнутри мертвеца исходил тот самый странный гул, услышанный мной. — Мммммм… Кирилл, открыв рот, попытался что-то сказать, но смог издать лишь мычание. Изо рта вывалился его распухший синий язык, с которого капало что-то белое. Моя сперма. — Трупный… нашей страсти… яд… — выдавил он со второй попытки. Мой мертвый любовник закашлялся, и тут я понял, что являлось причиной того самого гула — сотни мух вылетели изнутри него. Вырываясь из глотки, ноздрей и пустой глазницы, одни из них окутали Кирилла живым шевелящимся ковром, другие в это время носились по моей комнате, громко жужжа. Вдруг стая насекомых кинулась мне в лицо, и я ощутил шевеление маленьких мерзких ножек на своей коже. Они проникали в мой рот и нос, а я ничего не мог сделать. Я чувствовал, как река этих тварей ползет по моей глотке, забирается в легкие. Задыхаясь, я сделал несколько конвульсивных вдохов и… проснулся. Тошнота подкатила к моему горлу, и меня вырвало прямо на пол у кровати. Сил убирать за собой не было, и я просто откинулся на подушку, как ни странно, вскоре забывшись довольно глубоким предрассветным сном. *** Кирилл был поэтом. Точнее, это громко сказано — он был второсортным, нет, пятисортным писакой, изредка публиковавшимся в районной газете со своей пейзажной лирикой о широких полях и цветущих лугах. Еще он выкладывал свои высеры в интернет, жадно ловя маленькие крупицы внимания, которое уделяли ему ванильные подростки. «И трупный нашей страсти яд» — это была строка из его стихотворения. Ничего удивительного, что Кирилл, даже во сне, даже будучи трупом, цитировал свои идиотские работы. После смерти он всё равно портил мне жизнь. С трудом поднявшись, я поплелся в туалет. Сняв трусы, я с облегчением помочился — хоть какое-то облегчение… Нажав на смыв, я посмотрел в унитаз — в водовороте показался жирный белый червяк, через мгновение исчезнувший в недрах канализации. Что это? Я протер глаза, умылся холодной водой. Сразу вспомнился ночной кошмар и тысячи прикосновений маленьких мушиных лапок. Меня всего передернуло. Конечно, это всего лишь мое воображение. Нервы. Убить человека — это не насекомое прихлопнуть… Я пошел на кухню и сварил себе кофе. Поколебавшись, плеснул туда добрую порцию виски из початой бутылки. На душе стало как-то немного светлее. К счастью, хотя бы на работу не надо идти — впереди еще неделя отпуска. Отпуск… Именно из-за него Кирилл так возмущался и ныл, ныл, ныл. Он хотел поехать в Испанию в музей Дали — это была мечта моего маленького тупого мужика. Дали, наверное, блеванул бы, как и я сегодня, если бы ему дали почитать бездарные стишки Кирилла. Внезапно острая резь внизу живота заставила меня скрючиться от боли. Недопитое кофе* разлилось по полу, а чашка — по счастью, пластиковая — поскакала по кафелю, оставляя за собой коричневые брызги. Я почему-то вспомнил, что так и не убрал за собой блевотину в спальне. Опустившись на пол, я дополз до кухонной тумбочки и оперся спиной об нее. Последовал новый укол резкой боли, от которого я вскрикнул. Дрожащей рукой я спустил трусы. Вся моя промежность, лобок и гениталии были облеплены трупно-бледными червями. Там были и совсем маленькие, только что вылупившиеся из яиц, и огромные двухсантиметровые гиганты — и вся эта масса копошилась, ощупывая своими вибрирующими головными концами мою покрытую мурашками кожу. Они медленно передвигались, сокращая свои мышцы, от чего по их белым отвратительным телам шла мерзкая рябь. Новый приступ боли — и я понимаю, что эти существа лезут из моего пениса, высовывают свои черные точки-головы из мочеиспускательного канала и выбираются наружу. Оцепенение прошло, и я заорал, вскочив на ноги. Я пытался сбросить этих тварей руками, смахнуть их с себя, но они каким-то образом уцепились за пальцы и продолжали свое движение по мне, осваивая новые пространства. Я орал как резаный, хаотично размахивая руками, но личинки всё прибывали, выползая из моего члена. Сколько их было? Сотня? Две? Больше? Некоторые всё же падали, и я давил их ногами, ощущая склизкие внутренности на своих подошвах. К горлу подступала истерика: я был весь в мушиных личинках, которые уже ползали по моим конечностям, и не знал, что предпринять. Я рванулся в ванную, включил душ, пытаясь смыть эту отвратительную биомассу потоком жидкости — и кое-как, но мне это удалось. Черви, барахтаясь в воде, уплывали в канализацию. Я с растущим облегчением скидывал их жирные тела с себя, после чего — когда со всеми было покончено — постарался прочистить уретру сильной струей из-под крана, вымыв еще с десяток личинок. После ванны я долго осматривал свое тело, но больше ничего не нашел. Я сел в гостиной с неизменным стаканом в руке. Как это могло случиться? Неужели какая-то муха могла отложить во мне яйца, пока я трахал труп Кирилла? Разве такое возможно? Временное успокоение снова сменилось тревогой. А что, если это повторится? В мочевом пузыре и уретре снова появился дискомфорт. Как будто там внутри что-то было. Плюнув на всё, я вывел машину из гаража и поехал в районную поликлинику. Поселок, в котором мы жили, находился в пятнадцати километрах от райцентра. Всем, конечно, наше жилье было хорошо: двухэтажный дом со всеми удобствами у края леса, соседи только с одной стороны, да и те не очень близко, большой участок с газоном, садом и огородом. Пожалуй, он бы мог даже показаться настоящим загородным коттеджем. Но вот отдаленность цивилизации действительно иногда пугала — в этом я про себя всегда соглашался с Кириллом. Через сорок минут я уже сидел на приеме у уролога, который, тщательно обследовав мою уретру, заявил: — У вас всё в порядке. Нет даже признаков воспаления или инфекции. Что-нибудь еще, кроме рези в уретре, вас беспокоит? — Мне казалось, — я неловко сглотнул ком в горле, — что сегодня утром видел там червяка. Когда в туалет ходил. Я не стал говорить, что червей была целая сотня. — Червяка? — доктор с недоверием посмотрел на меня. — Можете его описать? — Личинка мухи. Белая такая, маленькая. Может с полсантиметра длиной. Я смыл ее в унитаз. — Иногда личинки мухи действительно могут проникать в уретру, но это настолько редкие случаи… Вы белье где сушите? На улице? — Белье? — растерялся я. — Ну, если нет дождя, то на улице, конечно… — Иногда мухи откладывают яйца на нательное белье, и вылупившие личинки проникают в мочеиспускательный канал. Но, как я уже говорил, это большая редкость, тем более для наших широт. Давайте попробуем промыть уретру. А еще мухи откладывают яйца в трупы, которые потом трахают убийцы… Промывание не дало никаких результатов — ни одного червяка так и не вышло. — Что ж, — развел руками доктор, — вероятность миаза** крайне мала. Я бы сказал, она практически отсутствует. Хотя можете сделать УЗИ, но это надо в город ехать… Я вижу, у вас синяки под глазами — вы плохо спали? — Да, — усталость вдруг навалилась на меня, — мне снились плохие сны. Часто просыпался. — Попейте лучше успокоительных. Я вам напишу кое-какие — выберете себе по стоимости. Думаю, эта личинка, если она действительно была, оказалась на вашем теле случайно. Может быть, с каких-то отходов. Этот факт наложился на ваше нервное состояние — и вот, вы получили легкий невроз. Еще Чехов говорил, что все болезни — от нервов. Пить тоже постарайтесь поменьше — алкоголь в таком состоянии вам не друг. Доктора всегда чуют запах алкоголя, как опытные охотничьи собаки — запах добычи. — Спасибо, — выдавил из себя я. По пути домой я всё же купил кое-что из того, что написал доктор. Приехав, я выпил таблетку и погрузился в тяжелый сон без сновидений. *** Закатное солнце било мне в глаза: кажется, я проспал весь день. Поднявшись, я снова прошел в ванную, заодно проверив наличие личинок на теле (к счастью, их не было), после чего традиционно сел у камина, выпил, включил телевизор. Транслировали легкую комедию, и я наконец смог отвлечься. Некоторые моменты даже выдавили из меня пару легких смешков. Я почувствовал какое-то шевеление на плече и машинально провел по этому месту, но ощущение не проходило. С ужасом я посмотрел на руку, ожидая увидеть личинку, но кожа была чиста. Издав вздох облегчения, я снова был готов продолжать пялиться в телик, но вдруг снова почувствовал шевеление. Я опять уставился на плечо — и увидел… О боже, она была ВНУТРИ меня! Маленький бугорок шевелился под моей кожей, медленно передвигаясь. Я бросился к зеркалу и снял рубашку — они были везде! Сотни выпуклостей извивались на моем теле. Как они проникли внутрь?! КАК??? Я снова закричал, но из горла вырвалось только нечто, похожее на всхлип. Я ударил по одному из бугорков, но он только глубже ушел под кожу. Их надо было срочно удалить, но каким образом? Меня охватил зуд, и я начал чесаться, оставляя по всему телу кровавые царапины, пытаясь проткнуть этих паразитов ногтями, но всё было бесполезно. От бессилия я разревелся прямо там, у зеркала, — слезы и сопли текли по моему лицу, на котором тоже начали появляться движущиеся под кожей твари. Я нашел в себе силы встать и пошел на кухню, где взял нож. Уже от безысходности. Оттянув на руке копошащийся бугорок, я полоснул по нему ножом, и из моей разверзнутой плоти выпала огромная личинка — гораздо больше всех тех, что я видел утром. Меня вывернуло прямо в раковину. Но рвота не смогла остановить меня: с маниакальным упорством я разрезал кожу и выковыривал оттуда червей, после чего сбрасывал на пол и давил. Кровь заливала мои руки и капала на пол. Сняв джинсы, я перешел к бедрам, методично выковыривая насекомых, когда услышал шорох за спиной. Молниеносно обернувшись, я увидел довольного Кирилла. Плоть его уже вовсю гнила, и могильные черви, пируя, облепили ее. Открыв рот, он хотел что-то сказать, но оттуда посыпался целый ворох отвратительных белых личинок. Упав на кухонный кафель, они из всех сил поползли ко мне, чтобы присоединиться к своим собратьям. Кирилл издал какие-то отрывистые хлюпающие звуки, и я понял, что он довольно смеется. Свет померк, и я потерял сознание. *** Когда личинка готова окуклиться, она выбирает себе для этого укромное место. Обычно она зарывается в почву или иной подходящий субстрат. _________________________________________________________________________________________________________________ *Да, я в курсе, что пару столетий "кофе" был исключительно мужского рода, но времена изменились. **Миаз — болезнь, вызванная паразитированием личинок мух в тканях и полостях организма человека и животных.