третьи лица

почему-то все воспоминания о небольшом инциденте-событии-ловле пьяненьких дураков с бесповоротных сетей оконной рамы ушли из головы кости и он позволил себе в спокойном расположении духа снова навестить сашу, и на этот раз за тем, что связывало их помимо алкоголя — музыка. спокойно настроил гитару, неспеша прошёлся между аппаратурой и даже успел покивать и поулыбаться этому самому саше, который, кажется, опять что-то захотел ему внезапно сказать... что ж, дело привычное: — а ты закрыл дверь после того, как зашёл? — нет, зачем? — костя искренне удивился и на секунду взглянул на сашу, продолжая что-то винтить да крутить от скуки. — ну и правильно, — как-то с облегчением ответил тот и принялся дальше возиться с экстравагантного вида наушниками. и к чему было сказано это загадочное "ну и правильно"? ответ заявился совершенно внезапно в виде протяжной трели звонка в дверь. сашка мигом поскакал открывать, будто бы ждал гостя за дверью всю жизнь, и за пару мгновений в дверном проходе стоял... вчерашний без пяти минут самоубийца. игорь. опять!.. игорь с достаточно выдержанной улыбкой кивал сашке и его рассказам и вдруг, посмотрев в сторону, где сидел кузя и заметив его так, поджал губы в сердитой гримасе: — опять ты! — и тебе здрасьте, — ехидно прохихикал кузя и, не отрывая от гостя взгляда, кивнул рядом стоящему сашке, — а-а... ты говорил, что к нам придет какой-то навороченный спец по гитаре, басу и даже барабанам, так а г... — как это? да вот же он! — сашка от удивления аж брови поднял, не понимая, чего нет в игоре того, что есть в профессиональном музыканте, — и там лабает, и тут лабает... чего не так-то? кузя деликатно промолчал, но про себя достаточно сильно расстроился хотя бы потому, что теперь ему придется работать с этой едкой сволочью, даже если у него полон рот всякой интересной всячины в виде книг и пластинок... лучше он от этого, что ли? совсем нет! только хвастаться умеет и угрожать каждому второму — это ещё по первой встрече было понятно. хам и только. тем временем саша сгрёб со стола пару каким-то бумаг и радостно, почти торжественно протянул их егору: — вот тебе табулатура! ну, в общем, сам дальше разберешься... эй, ты чего? игорю достаточно было одного взгляда, чтобы пихнуть эти бумаги обратно саше в ручки даже не читая: — это точь в точь табулатура "the who", за лоха меня держишь?! над своим надо думать! — так а зачем? если все уже придумали за нас, зачем еще что-то выдумывать? — на кой ляд, клипов, на. кой. ляд?! — ноздри летова начали опасно вздуваться, что означало, что он вот-вот взорвётся не заводясь, — что это, блядь, за выступления? я не собираюсь это играть, это тебе понятно? саша попытался вразумить его, неловко положив руку на плечо: — игорь, ты не так все понимаешь... — всё я так понимаю и воспринимаю! а ты понимаешь, что я просто зря сюда пришел?! — когда игорь злился, плохо становилось всем, но возможности остановиться у него уже не было. — я не собираюсь ничего брать из-за бугра! мы должны быть в самобытными в этой загнивающей, крадущей системе, а вы только её подкармливаете! нет, я не собираюсь в этом участвовать. — да всё нормально, ради всего, чё ты, давай играй... — НЕТ, я не буду, я уже всё сказал! — неожиданно игорь, не зная, за что хватануться, метнул свой взгляд на смирно-тихо сидящего и втянувшего голову в плечи кузю, — вот, у тебя верная шавка есть, пусть он и лабает твою скопированную хуйню! кузя был явно возмущён, что попал под горячую руку даже при своей натуре неконфликтного человека и тут же напыжился, как воробушек: — а ты чего-й это вообще меня трогаешь, а? я вообще, ну... против этого! — лицемерно получается, не правда ли? против всего этого, а сам почему-то тут жопу просиживаешь! — косте начинало всё больше и больше не нравиться то, каких оборотов набирал профессиональный визит игоря. может, он и играл хорошо, но был последней мразью и бросался если не с кулаками, то с матами и поражающим своими масштабами количеством хамства. он осмелился ответить на эти огрызания: — слушай, прикрой ебальник, а? задрал уже, ей-богу... не верить — дело твоё... — значит послушай меня, никто здесь не имеет права меня затыкать, это ясно предельно?! — игорь вдруг стал похож на оскалившуюся бешеную собаку, которой только свисни и она нападёт на тебя в любой момент, вгрызаясь в глотку. — я с тебя не спрашивал, блядь. кузя от новой нахлынувшей волны возмущения чуть не захлебнулся ею, вдруг резко подорвался с места с неуверенно сжатыми кулаками: — да ты... ты... ты сам тявкаешь здесь больше всех, и не имеешь п-права так к кому-либо обращаться! а вот и заткну! дело назревало к нешуточному исходу любых "памужских" конфликтов — драке. умел ли драться кузя? конечно же нет. как человек, который в школе боялся сказать даже слово против преподавателю, который неоправданно поставил ему двойку, может уметь намять кому-то бока? кузя это прекрасно понимал, но внутренней упёртости ему было не занимать. было видно, что он жутко переживал по тому, как дрожали его слабо сжатые кулаки, больше похожие на культяпки, чем на серьёзное оружие рукопашного боя... дело плохо, но честь важнее фофанов под глазом и разбитого лба. надо действовать. прежде, чем игорь успел опомниться от того, что кто-то осмелился ему ответить, он полетел на пол от того, что ему в подбородок прилетел кузин кулак... тут выиграло совсем не то, что рябинов был каким-то суперсильным, а то, что сам егор был ужасно щуплым, и было понятно, почему он так всем огрызался — восполнял хилую физику. как новомодные мелкие породы собачек... костя даже успел бы посмеяться над этим каламбуром, если бы совсем разъярённый игорь не нашел в себе силы встать и взреветь: — ах, ты... сукин сын! — выкрикнув первое ругательство, пришедшее в голову, он повалил костю на пол и вцепился ему в плечи непонятно зачем, поведя за собой только какое-то бессмысленное катание по полу, а не полноценную драку. клипов обеспокоено наблюдал за этими двумя и только ошарашено молчал, не зная, разнимать их или "разнимутся" сами. — может не... — отстань, сами разберемся! — рявкнул костя, сдув в лица прядь и навалился на егора, пытаясь удержать его бешеное сопротивление в своих руках. мелкий, а какой настойчивый! о своей защите он явно позаботился во всех планах и с ужасно красным, буряковым лицом сдерживал кисти кузи в своих руках: еще минута, и они сломаются. в конец костя не выдержал и, пихнув его куда-то в колено наобум, вскочил — весь взлохмаченный и помятый, как и его больно шумный оппонент. они подорвались с пола и встали друг напротив друга, как два кота, не поделивших территорию — вот-вот зашипят. первым опомнился игорь, схватив с тремпеля на двери пиджак и обращаясь ко клипову: — ты в следующий предупреждай, если здесь будут такие блядотные третьи лица, — а затем, вонзив в костю свой пламенный взгляд, метнулся к двери и хлопнул ею так, что с потолка посыпалась штукатурка. уж больно молниеносно передвигался этот мелкий "бандит". пока рябинов растерянно пялился в дверь, клипов глупо хихикнул: — его причесон после драки выглядит, как вполне себе обычный, скажи? гы-гы... — ага... слушай, сашка, чё-то настрой совсем пропал... давай уж завтра налабаем, а? — чуть виновато спросил кузя, но клипов все понимал: — да, конечно, костик, без проблем... — а ещё... — уже стоя возле двери, рябинов как-то неловко замялся, будто бы то, что он скажет, можно было бы спокойно принять за госизмену. — ...красть нехорошо. лучше кончай с этим, сашка, к добру не приведёт... *** косте ужасно хотелось домой, выпить пива и забыть ведь конфликт с тем волосатым засранцем — видимо, хочешь-не хочешь, он остынет и им придется играть в одном коллективе и как-то сосуществовать. он даже грешным делом подумал о том, чтобы извиниться, но быстро отбросил эту мысль — пусть он извиняется! ведь это же летов его гордость первым с ничего задел... как какой-то чудесный знак свыше или же как уморительная шутка судьбы, спина человека, что шел от него быстрой походкой за метров двадцать, показалась очень неприятно знакомой. костя-то думал, что этот придурок уже давным-давно надулся от злости, а затем сдулся, как шарик и с неприличным звуком полетел прямо домой. представив свою маленькую хохму в красках, костя захихикал, но когда понял, что выдал себя, было уже поздно — на него возмущенно обернулся игорь. вот же ушастый, зараза. — ты, я вижу, не уймёшься! следишь за мной, да?! — буркнул на него егор, но искренне удивился, когда кузя напыженно прошел мимо него и театрально равнодушно пырхнул: — ну ты и эгоист... на автобус я! летов уже не скрывал непонимания и удивление, растерянно вскинув брови: — на автобус? они же тут не ходят... поняв, как он облажался, костя набрал в легкие воздуха и скорее смешно и истерично, чем гордо, взвизгнул: — ну, значит, на троллейбус! — так и троллейбусы... — пешком пойду! — пискнул он ещё раз и вдруг затих, понимая, что лох здесь не егор, а только он. "построить" его у рябинова не получилось. — ну, ладно... — летов равнодушно пожал плечами и направился улицей прямиком к какому-то продмагу: логично, что он там будет не в песочнице играться. почему-то косте стало не себе и он пошёл за ним то ли из-за стыда, то ли из-за чувства реванша... или же ему было скучно и он хотел убить больше времени на того, от кого он перенял всю сердитость на мир за секунду. через пару минут они уже один за другим толкали дверь продуктового. полупустые полки нынче были делом привычным: все возмущались, но тихо молчали, терпели и не осмеливались и вякнуть в сторону того, что что-то не так — кузю это ужасно бесило, и он подумал, что егора, наверное, тоже и больше в два раза, чем его... подождите, а почему он вообще задумывается о том, что думает егор? тем временем он сам блуждал между стеллажей и напряженно о чём-то думал, и думал бы и дальше, если бы кузя не тряхнул его за плечо: — эй, ты чё, за мной пошёл?! — да, но... тебе чего надо-то? — еды купить, — отмахнулся летов и тут же загрёб рукой три бутылки пива. весьма интересна и питательная еда... костя тоже так подумал и глупо, в его манере хихикнул у игоря за спиной, успокоившись, как только он словил от того недовольный взгляд. егор прошёл дальше и взял в свободную руку блок пачек дешёвого куриного бульона в химозном порошке. почему-то кузе это жутко не понравилось и он снова прикоснулся к плечу юноши, захватив с собой пакетированную гречку и тряся ею прямо у него под носом: — зря ты бульон взял... смотри, это же сытнее, полезнее и на дольше хватит! не уверен, что дешевле, но... — ага, — перебил его летов и пошел себе дальше, на что расстроенный костя снова подлетел к нему, никак не успокаиваясь со своей гречкой: — ну послушай! это же выгоднее и даже вкуснее!.. но игорь уже успел безмолвно заплатить за товар и убрать набранное в авоську, а рябинову печально вздохнуть и покачать головой. уже тогда он понял, что парень этот наверняка раскусит пополам любого и будет гнуть свое даже перед родной матерью... *** разминулись они с кузей возле этого же продмага... ну, как разминулись — егор спокойно пошёл домой с авоськой своей "сытной еды", а костя неловко почеберял на трамвай как единственный доступный транспорт у дома клипова. и как он мог забыть про то, что здесь не ходят ни автобусы, ни троллейбусы?! это бы забыл только идиот, а ведь рябинов ездил сюда частенько и точно должен был это запомнить... иногда плохая память может из человека круглого дурака. в любом случае, и круглым дуракам, и озлобленным на мир нужно отдыхать, а потому егор сегодня на удивление лег спать пораньше — примерно в десять часов вечера. не снилось ничего примечательного, как и в последнее время. сон не особо приятно удивил его первой майской задухой и приличной жарой, хотя отопление отключили еще две недели назад... в любом случае, он проснулся посреди ночи не от жары, а от телефонного звонка, что прорезал ночной воздух, как сирена. игорь раздраженно вздохнул и сонно огляделся вокруг, вгляделся замыленными глазами в будильник — два часа ночи. какой непроходимый гений додумается набрать человека в такое время?! он прыгнул в тапочки и взял трубку, пока набиравший её не положил — и мгновенно проснулся, услышав знакомый голос: — э-э, доброго здоровья... это и-игорь? — не называй меня так. егор, — ошеломляюще спокойно попросил летов. наверное, из-за сонливости. — чё хотел в такое время? и откуда у тебя мой номер? — да, э-э... — в трубке послышалось шуршание: видимо, парень заелозил по ней щекой, словно стеснялся говорить, — сашка дал после первой встречи. а что хотел, ну... слушай, я тут стих написал... не хочешь послушать? тут егор на мгновение застопорился и с непонятной улыбкой переспросил: — стих? — ну, да... саша говорил, что ты тоже пишешь и было бы ну... нормально, то есть, хорошо услышать твоё м-мнение, как поэта... — давай только без ярлыков, я не поэт, — когда рябинов услышал это, то по ту сторону умки повисло напряженное молчание, словно бы юноша опять засмущался и замялся в следствии этого. игорь немного раздраженно подогнал его: — ну? не томи! не два часа дня. — а-а, да, ладно! — и принялся читать. сначала егор подождал, пока шуршание из трубки утихнет — это кузя, видимо, открывал бумажку со стихом, — и прокашляется то ли со свистом, то ли с хрипом: в любом случае, звучало это потешно; а когда он начал читать... стоило только сдерживать смех, потому что даже если слова были осмысленными и точными, попадающими в цель, рябиновская интонация звучала так забавно и простодушно, что даже хмуры игорь не выдержал и прыснул от смеха, ужасно смутив этим кузю: — я, э-э... чего-то не так, да? — жар пылающих кузиных ушей можно было ощутить сквозь трубку, но егор только отмахнулся, мол, все в порядке, читай дальше... и тут смеяться с собственной интонации начал уже костя, останавливаясь каждые пять слов и пытаясь прохихикаться со своего говора. тут и выяснилось, что смех у него был ужасно заразительный и тоже свистел, как бабушкин чайник — ну просто бери и цепляй на носик, при чем смеялся он до слёз и болей в животе, толкая на это летова. когда она уже вдоволь насмеялись, костя наконец дочитал... и они снова совершенно неловко замолчали. так неловко, что уже самому игорю хотелось стыдливо накивать пятами, но наконец-то кузя подал голос: — слушай, а... не хочешь что-то прочесть? я б послушал, — он с таких интересом спросил это, что летов почему-то почувствовал, что не имеет права отказать. он начал судорожно прокручивать в голове все свои стихи, и после минуты несвязного мычания наконец надумал один. да, этот точно подойдёт. он тихо прочистил горло и принялся читать: — запустил лицо в центр ягодной мякоти, вынырнул окровавленным ртом, и опять ещё глубже. волокна трещат, выливается, брызгаясь, масляный звук; кожура где-то сзади, вокруг... растворяюсь, не помню всё больше, всё мягче... и вот, наконец, впереди, в сочном тумане: "это ты? привет." особенность его чтения заключалась в том, что пока он читал, его голос становился тягучим и мгновенно терял даже намёк на небольшую шепелявость. он читал, как чувствовал и заставлял раствориться в собственных словах, то подскакивая, то пускаясь интонацией, а под конец становясь совсем нежным, будто бы в это стих вкладывался именно такой смысл — нежность, телесность и метафора ягодной мякоти... одним словом, костя остался под огромным впечатлением и даже молчал примерно минуту, прежде чем заговорить: — ты... — а? — это, ну... ты написал? — что за вопросы? конечно, я... а есть сомнения? — ну... — то, что рябинов по какой-то причине стеснялся, как школьник, было слышно просто невероятно. — я ещё не слышал... таких стихов. игорь удивился: — каких это "таких"? — хороших... — явно восхищенно выдохнул кузя и передал львиную долю своего смущения игорю, что теперь стоял и колупал кончиком тапка деревянную тумбу. а ведь еще днем они чуть не поубивали друг друга... — ладно, ты был прав, уже не два часа дня, спать надо... доброй ночи, — с какой-то благодарностью ответил костя и положил трубку только после того, как услышал ответное "спокойной". таких разговоров у летова ещё не было. он вернулся к постели, улёгся, но так и продолжил мечтательно пялиться в потолок, не подозревая, что минимум полчаса они с рябиновым будут думать об одном и то же... хоть егор рецензии на кузин стих и не дал, второй точно знал, что стих был просто чудесным.