третьи лица

звуки дождя. мало кто к ним прислушивается... жаль. настоящие ценители дождя либо готовы провести под ним хоть целый день и чувствовать всеми недрами тела, а не просто принимать на себя его влагу, либо сидят за тёплым окошком и наблюдают за ним, слышат и чувствуют, но немного иначе, по своему... больше с уютом, чем с суетой, и в каждых ощущениях была своя маленькая прелесть. у кости никак не получалось насладиться им что так, что так, и потому преобладающую часть времени он его раздражал своим стуком по шиферу завода и тем, что вечно мочил его новое пальто, из-за которого он потом минимум несколько дней валялся с температурой. дела были плохи — назревал приличный ливень, но что-то всё ещё держало его в четырёх стенах собственной работы и он, будучи одетым, стоял и глупо пялился на то, как всюду в небе снуют капли и быстро опадают от собственной тяжести, не успевая насладиться полётом. прямо-таки, как он в отдельные моменты жизни... — костик, идёшь? — окликнул его кто-то с коллег. он сначала не понял, что случилось и робко обернулся, потерянно огляделся и махнул рукой куда-то рукой с грустной улыбкой: — я ещё постою, братцы, идите!.. — "братцы" только пожали плечами и убежали по домам к своим семьям... иногда очень с трудом понимается, что бежать тебе не к кому. дождь навевал на кузю необъяснимую грусть и скорботу. трудно представить, что у такого человека, как он, бывают непонятно тужливые, взятые из ниоткуда моменты жизни — не сработал закон ломоносова-лавуазье, пропади он пропадом... куда ни глянь, сплошные враки, даже в науке. хорошо, что кузя был отходчивым. спустя пару минут печальных взглядов сквозь стекло костя всё-таки стремительным шагом вырвался из лап рассчетов и цветных кубиков со серыми стенами и, стараясь подавить в голове всё плохое, замедлился, с интересом отвлекаясь на виды улиц без намека на зонт. он считал его своеродным укрытием от того, чем можно насладиться в любое мгновение жизни, а с такими тусклыми днями нужно ловить каждый момент и блуждать... странствовать. пара буяющих деревьев, блестящий от капель тротуар, на котором резво гуляли и подпрыгивали брызги с весёлым, самобытным звуком, фигурка на скамье, тощая и маленькая, единственное живое существо, не считая растений, посреди этой безжизненной шушеры... только спустя пару прищуриваний костя смог разглядеть в лице загадочной фигурки его нового друга. отругал заново намокшие очки, протер их до волноподобных разводов и снова посмотрел. и правда... игорь. что он здесь делает в такую погоду, почему не сидится дома? на языке вертелось слишком много вопросов к поступкам этого любителя интриг и сумасшествий. кузя чуть ускорил шаг, направляясь прямиком к скамейке. летов сидел, запрокидывал голову, вглядывался в небо и по-детски ловил капли языком, еще и прикрывая курточкой какую-то ношу, судя по всему, рюкзак. сказочный дурачина... в хорошем смысле, конечно же. он заметил костю и как-то интересно смутился — нахмурился и улыбнулся одновременно. костя не смог сдержать улыбки вместе с ним: — ты что тут забыл, дурик? дома не сидится, что ли? — он громко шмыгнул носом и подал ему руку, ловя ею множество "дождинок", — ну и погодка! — да я, знаешь... — юноша был сегодня необычайно мягок для своего обычного настроя, особенно после того, как костя пару дней назад уж очень интересненько погладил ему шрам и засмущал до красных ушей. — я... ну, короче, я захотел прогуляться в лесу, дождь люблю страшно, а потом вспомнил про тебя, подумал, может, устал после... — а про работу как узнал? — связному нашему, сашке спасибо скажи, — егор улыбнулся своей же шутке, а костя начал вглядываться в него только сильнее. улыбался он не то, что красиво... волшебно. чарующе и до головокружения. возможно, улыбку на его лице было видеть так ярко потому, что в обычные дни он сердитее некуда, но его губы в улыбке, кажется, были очаровательными, когда на них ни посмотреть. — ну вот... подумал предложить прогуляться, да. а, чуть не забыл. держи... кузин взгляд упал на рюкзак, который притарабанил с собой парнишка — он усердно копошился в нем, перебирая множество вещей... можно было удивиться просто тому, что худая спина игоря как-то выдерживала это все на себе. ожидание было недолгим, а игорь ювелирно, крайне осторожно вытянул из него тарелку, на которой красовались жаренные пирожки, накрытую несколькими слоями новомодной плёнки: — вот... подумал, что ты голодный... — ничего себе... — рябинов вежливо оттянул пленку и угостился одним. — м-м! вкуснятина! а где покупал? вопрос так сильно смутил парня, что тот чуть не уронил тарелку. он почти выдавил из себя: — э-э... нигде! — он пихнул тарелку обратно в рюкзак, а кузя просто хихикнул про себя. удивительно, как один простенький вопрос может пробить человека на эмоции... — и вообще, пошли уже в лес... — а что там дают? — пиздюлей, — костя снова засмеялся, но замолк, как только игорь метнул в него холодный взгляд. всё же, "мягкий" период длился недолго. — просто прогуляться. — знаю я это мужицкое "прогуляться", — бодро кивнул кузя, готовясь выдать очередную взрывную шутку, — сначала "прогуляться" предлагают, а потом выходишь довольный и заднеприво... — долбоёб! — фыркнул игорь и засеменил вперед с гордо поднятым подбородком, но долго этот гонор продержаться не смог и они уже бежали по асфальту, звонко смеясь, потому что егору просто так захотелось... а костя не смог перед ним устоять. гулялось с ним легко и просто, и совсем забывалось то, каким же человеком был игорь по своей бренной природе — они просто бежали, иногда стукаясь тыльными сторонами ладоней, пока ветер свистел в ушах свою быстротечную песню. дождь сливался с ним и нещадно летел прямо в лицо микроскопическими лезвиями, но это было скорее приятно, чем как-либо ещё... они бежали, не оглядываясь. зачем? да просто так. почему что-то в этой жизни обязательно нужно делать с какой-то целью? единственной их целью в данном случае являлась только одна — насладиться наконец хоть чем-то в этих слипшихся, непонятных днях, чем они и успешно занимались, ловя собой стихийные дары. они наконец забежали в лес, звонко хохоча, но их приостановило невезение — все земляные дорожки расплылись из-за дождя и превратились в кучи грязи. было ужасно скользко, но они продолжили спокойно ходьбой. тем не менее, это не помешало напомнить летову, кто он такой и напугать кузю резким толчком в спину. тот только охнул и, балансируя на грязи, сердито обернулся: — ты совсем придурошный? а если бы я упал?! — "если бы", "если бы"... это всё только в твоей голове! — игорь сложил руки на груди и в недовольном жесте поднял глаза к небу, — я бы поймал тебя! — чем? тремя костями в два ряда? да тыже дрыщ! тут костя ещё не понял, какую страшную вещь он сказал для восприимчивой душеньки егора. он чуть не задохнулся в своём возмущении, и, весь побагровев, почти пропищал: — ах это Я дрыщ!.. — и прыгнул на него, как тот сверчок, повалив в грязь и кубарем покатившись вместе с ним вниз, как снежный ком. в летовских целях не так было его побить, как измазать в грязи с головы до пят... и ему удачно удавалось это делать, допустив ранее чистейшего кузьму до уровня редкого замарашки, и мать родная бы не узнала. но даже после того, как он прелестно обвалял костю в грязи, он не планировал останавливаться и даже обыкновенно с него слезть, а только придавливал его к земле собой и нежно улыбался, склонив голову набок, как ни в чем не бывало. кончики его медовых волос, полных пыли, щекотали кузины щёки, и он только сейчас понял, насколько это... приятно. и трепетно. тем не менее, он все равно сердился на него из-за запятнанного пальта и рубашки и попросил его, почти рыча: — встань. и вообще, с тебя новая рубашка. — с такими заявлениями я вообще вставать не буду, — спокойно ответил ему юноша и наклонился ниже... очень опасный ход. их лбы почти соприкасались. одному только богу понятно, как они ими не сбодались, как два барана на мосту. — ты на все шутки так обижаешься? а вроде бы еще юмористом себя в узких кругах прославил... — а тебе тоже, знаешь ли, только слово скажи, и ты мигом свистки надуешь, мигом! — кузя недовольно пыхтел, но игорь всё же, снова странно на него взглянув, встал. первый вобрал в себя, кажется, весь возможный воздух, будто бы возможность подышать у него была последний раз в жизни... но вдруг воздуха неожиданно стало не хватать, а глаза ощутили явную темноту. подлец игорь запустил ему в лицо кусок грязи. костя просто не успевал смахивать с себя грязь и орать (пищать) в перерывах, пока егор обстреливал его органичными ядрами и ухахатывался — шуточки у него бывали иногда непонятные и сердитые, но с задоринкой. мокрая земля понемногу обволакивала волокна белой рубашки, а кузя недовольно пыхтел и барахтался в ней, как жук, который пытается перевернуться на животик. игорь просто заливался смехом, смотря на него и упираясь ладошками в колени, но потом через силу успокоился и внезапно мягко протянул руку: — ладно... побалдели и хватит. вставай, герой. костя очень сильно смутился с такой перемены, подал ему руку, думая, что это очередная шутка... но игорь и правда, мягко обхватив его ладонь, помог ему подняться. оба были все облепленные грязью и смешные до ужаса, из-за и не смогли сдержать смех, смотря на друг друга: — хе-хе, вижу, тебе тоже нехило досталось! и правда, так усердно меня валить, хи-хи... — да-а... а тебе же завтра на работу снова, да? — спросил игорь, когда они уже немного успокоились. — да, к сожалению. а чё? — да не, ничё... не пойдешь же ты в таком виде, — летов многозначительно кивнул на кузину рубашку, что, кажется, уже была пропитана этой грязью насквозь вместе с пальтом. — пошли ко мне, тут недалеко, отстираешься. с этого места было и правда недалеко — вон впереди уже красовались мрачные пятиэтажки, в одной из которых, вероятно, почивал егор. во время их молчаливой, иногда прерываемой смехом и пинками в плечо кулаком прогулки люди смотрели на них с вопросом и презрением в глазах, но они, продолжая не бояться выглядеть бабаями, шли себе дальше в полном веселье до самого подъезда. а дождик постепенно спадал... тучи чуть рассеялись, а на тле чистого неба постепенно, как на пленке, проявлялась мечта любого ребенка (иногда и если он был в душе) — радуга. *** — раздевайся, — такой была первая фраза по тому, как костя переступил порог квартиры. он и забыл, что, вообще-то, удачно пятнадцать минут назад валялся в грязи и был закидан огроменными кусками грязи, а потому растерялся, подумав о чем-то... своём: — чего-чего?... –— "сев-во-сев-во"?! — грубо передразнил его егор и почти пихнул в дверь с правой стороны. пусть и сам он был тем ещё замарашкой, стоять по уши в грязи для него было перебором и дикостью. — давай дуй в душ! я тоже хочу, ты меня видел вообще? — какой ты ласковый, — мило улыбнулся ему кузя и насмешливо прищурился, — нет, в стороне стоял! их опять пробило на тихий смех, пока егор, в усмешке обнажая кое-где острые зубки, подставлял под грязнулю тазик для грязной одежды. пока кузя мигом снимал с себя всё грязное, вся пыль и грязь переместилась ему на лицо... тем не менее, стоя только в серых — уже чёрных — труселях, он смог подловить на себе робкий взгляд игоря. возможно, он просто не привык видеть кого-нибудь полуголым, кроме самого себя, а, возможно... возможно, м-м, ему просто понравились кузины трусы. да... определённо. делая вид, что не заметил этих взглядов, костя быстренько юркнул в ванную, всё еще чувствуя, как ему в спину кто-то уж ОЧЕНЬ напряжённо смотрит. чего он там не видел? ну, шикарные полупопия, возможно, не видел ни разу в жизни — сам ведь не пацан, а тюлька в масле. в костиной голове это звучало слишком правдоподобно для того, чтобы успокаивать и своё смущение рядом с ним. то трусы понравились, то заднице завидует... ой, ладно! в баню этого игоря! сейчас вообще нужно думать, как ему отмыть с себя присохшую грязь. мыться костя не любил, ибо долго, но надо было — не ходить же и не вонять, будто ты разлагаешься уже третий год... да и сейчас он, стоя под теплыми струйками воды, чувствовал себя как никогда хорошо, пока смывал с себя всю тяжесть дня и тонны грязи. она стекала вниз мутными реками и пропадала где-то в сливе вместе с эмоциями сегодняшнего дня — главное, что воспоминания остались в полной чистоте. обычно, когда человек стоит под душем, он начинает думать о своём, а когда он думает о своём, это может затянуться крайне надолго — вот и кузя не заметил, как достоялся до того, что с него начал валить пар. за дверью уже в своей привычной манере пищал игорь: — ты чё там, заплыв делаешь? можно как-то побыстрее? кузя за секунды — как в армии, — вытерся первым попавшимся под руку полотенцем и прикрылся им, неожиданно для его недовольного друга распахнув дверь: — блять, ну ты зае... — он растерялся, как только зачем-то опустил взгляд и увидел неприкрытое бедро, — ...бёшь. и вообще... одеваться надо! — с долей смущения фыркнул летов и хлопнул дверью, стараясь прикрыть покрасневшие щеки. наверное, всё ещё завидует налитым ягодицам... долго из душа ждать егора не пришлось: он вылетел почти пулей. было видно, что мыться он не любил ещё больше кости, даже когда речь заходила про то, в грязи он или не в грязи... он попытался снять с себя маску сердитости и робко спросил: — ну и... э-э... чем заниматься будем? не стоит удивляться тому, что косте захотелось сказать "сексом", но, в отличии от прошлых таких мыслей с другими людьми, он жутко засмущался, стоило мысли раствориться у него в голове. он тоже замялся и забегал глазами по комнате, вдруг приметив стоящий вдали чуть ли не единственный не забитый пылью предмет в комнате — настольный футбол. он украдкой глянул на летова: — давай в футбол зарубимся. хотели же продолжения. — идёт! игорь мигом притарабанил им пару бутылок пива, костя осторожно разгрузил настольную игру, занял позицию у "гладиолусов" синего цвета и начал долгую, весёлую игру. пока они умело и быстро отбивали мячи друг ко другу, тягали рычаги с миниатюрными футболистами, радовались и расстраивались каждому голу, им казалось, что они знают друг друга всю жизнь, а не одну-единственную несчастную неделю. костя бы, наверное, и не подумал, что люди судьбы могут найтись так быстро, будь это друг, или даже... любовь... впрочем, факт был в том, что ему было ужасно хорошо рядом с ним и хотелось продолжения этого смешливого вечера. напродолжались до двенадцати. костя профукал момент, когда на улицах перестал ходить транспорт, а ему, вообще-то, завтра на работу! вот и как теперь выкручиваться? прав нет, машины тем более... даже велосипеда нет. может, потому он такой злой по утрам — второсортный печкин-рябинов. углядев в его лице какое-то беспокойство, егор будто бы прочел его мысли: — оставайся. трамваи не ходят, идти на ночь — не вариант, да и поспишь подольше. тут совсем рядом, ты же знаешь. — уже знаю, — неловко улыбнулся костя и допил последнюю бутылку пива, предназначенную ему, — мне так неудобно... а где у тебя можно приземлиться? — да хоть у брата в комнате. серёжа тоже в музыку ударился, но он дохуя вельможа... на саксофоне играет, — виновато объяснил егор непанковскую натуру брата, мол, в семье не без урода... а сам мысленно кусал локти потому, что брат уехал в такой неподходящий момент и костя ночевал не с ним. пускай даже на полу, но было обидно, а предложить он стеснялся... дозавидовался, блядь, ягодицам! — щас расстелю. — не-не, ты, главно', постель дай, а я дальше сам. немаленький мальчик, — кузя светло улыбался ему, не догадываясь, что игорь сейчас расстроился из-за того, что упустил возможность за ним поухаживать... но постель всё-таки дал. так получилось, что даже поглаженную, будто бы для кузи и старался... сам не понимал, на кой чёрт постель проглаживать, но ему неожиданно захотелось, чтобы костя спал на тёплой... но желательно нагретой совсем не утюгом. *** костя в своей обычной манере сначала даже и не понял, где вообще проснулся, но, мгновенно вспомнив про приятную игру в футбол, ликующее личико игоря во время того, как он обыгрывал кузю и их смущенный гляделки понял, где находится. время еще позволяло ему поваляться, но он, словно по традиции, решил собраться раньше, чтобы быстрее отработать и быстрее уйти, несмотря на то, что отсюда уходить ему явно не хотелось. он с удовольствием сыграл бы еще хоть дюжину игр, лишь бы посмотреть на довольную егоровскую моську. он осторожно прошел мимо спальни игоря и забрал с сушилки свои отстиранные вещи, нацепил штаны, покрутился у зеркала и натянул рубашку, совсем не заботясь, что всё это — мятое: кого это волнует? только самый настоящий душнила придерётся к тому, что у него не глаженная рубашка... может, у него дома утюг сгорел?! он вздрогнул, потому что позади него кто-то очень громко чихнул. это происходило за стеной, но было слышно так отчетливо, что создавалось ощущение, что чихающий стоял прямиком в двух шагах от него за спиной. нетрудно было догадаться, что чихающим оказался егор. костя робко постучался к нему и, минуя весь смысл этого действия, тут же открыл дверь, завидев игоря, что лежал в постели и тёр и без того красные глаза, но, кажется, краснее их был только его нос. он не успел их хорошо потереть, как опять оглушительно чихнул и охнул, сев в постели. всё с ним понятно... — доброе утро, блядь, заболел... — неудивительно! ты же вчера под холодным дождём по земле кувырка... — эй! ты здесь не для того, чтобы нотации читать, не видишь? плохо мне, — фыркнул егор и опять чихнул, аж грустно осев от этого. выглядел он как птичка с мокрыми крыльями, которая норовила взлететь, но не могла... а ещё он был просто потешный с такой грустной мордашкой. костя был был настоящим ублюдком, если бы не предложил ему: — тогда я... я побегу и зайду после работы с лекарствами, добро? — это прозвучало так неловко и стеснительно, но всё равно от этой фразы егор расцвёл на глазах до такой степени, что у него засветились глаза. — да, конечно! то есть... давай, ну... я жду, — игорь уже невероятно засмущался от такого своего проявления чувств, но упал бы в обморок, если бы увидел, что выходящий с его комнаты костя ему ещё и подмигнул. жизнь — вещь тревожная...