Theory of lies

— Где Юнги? — спрашивает Хосок, спускаясь на первый этаж. Чонгук лениво переводит на него взгляд, пожимая плечами. Хосок хмурится раздражённо, но Чонгук все ещё остаётся равнодушным к ситуации. — А какого хера ты не знаешь? — Ты не давал мне приказа следить за ним. Позвони своим телохранителям и узнай. Они с ним круглосуточно. Он вроде в больницу собирался, — Чонгук снова переводит взгляд на экран телефона, где Тэхён кидает милые фотки, прося помочь выбрать одну. В целом, альфе совершенно не интересно, но фото действительно забавные, поэтому он легко усмехается, выбирая одну из. — Чонгук, оторви свой зад и узнай, куда этот омега опять делся, — холодно говорит Хосок, поправляя ворот рубашки. В голосе сквозит злоба, и Чон вздыхает, откидывая голову назад. — Сегодня совет, я даже не знаю, собирается он на нём появиться или нет. Он не отвечает на мои звонки.       Чонгук усмехается и блокирует телефон. Уже как несколько дней Хосок возвращался под утро, а Юнги пропадал на весь день, умело альфу игнорируя. Чонгук пусть и был на стороне Хосока, всё равно прыткости и упрямству Мина восхищался. Телохранители докладывали ему о том, что глава Мин в порядке, а ещё то, что с Чоном он видеться не хочет, соблюдая все меры предосторожности. Хосок от этого бесился, что прекрасно видел Чонгук, развлекающийся от ситуации. — Этот омега в больнице, как я и сказал, просто не хочет пересекаться с твоими омегами в доме, — Чон улыбается с насмешкой, от чего Хосок тихо говорит себе под нос: — Ещё немного, и я запру его в спальне. — Надеюсь, ты понимаешься, как это звучит? Оставь свои фантазии при себе, — Чонгук усмехнулся на чужое выражение лица и поднялся, протягивая ему запечатанный документ. Хосок забирает его из рук помощника и удивленно вскидывает брови, видя перед собой завещание покойного главы Яна. — Пришлось полазать в частной квартире Минджуна. Помимо завещания в куче документов, я ещё нашёл ну очень много фотографий Юнги. Не хочу сказать, что он помешан на главе Мине, но это вполне бы объяснило его приказ никуда его не отпускать и устранять любого альфу рядом. — Значит, как только Минджун очнется, он вступит на пост главы, а у Юнги не останется выбора, как выйти за него, — тянет задумчиво Хосок, бегая глазами по строчкам документа. Разумеется, о Мине там не было ни слова, лишь о Минджуне, но если верить словам Чонгука, да и самого Юнги, то омеге просто от Яна-младшего не скрыться. Настолько ли его боится Юнги, чтобы вообще пытаться спрятаться? Или смирится, позволит надеть другое кольцо и забудется? Нет, это было совершенно не в характере Юнги. Насколько Юнги позволял свой характер узнать, конечно. — Какая разница? Наша задача найти убийцу. Если это не Минджун, пусть забирает Юнги, а ты займёшься следующим делом, — Чонгук прищуривается, видя, как напряглись плечи Хосока. Конечно же, ему не без разницы. Младший усмехнулся своим мыслям, потому что знал, что глава Чон более чем заинтересован в том, чтобы Минджун оказался убийцей. Не потому что Мин был омегой в беде, принуждённым к будущему браку с Яном, а потому что он был омегой, заинтересовавшим Чона. Чонгук понимал, конечно, что Хосоку потребуется ещё много времени, чтобы признаться себе в том, что он хотел бы, чтобы Мин был с ним. Хотя Чонгук и не был уверен в том, что они действительно могут быть хорошей парой, он хотя бы знал, что Хосок уже омегой очарован. Даже он сам в каком-то роде был очарован главой Мином. — А если Минджун, то Юнги будет жить в опасности рядом с убийцей, пока мы не докажем его вину. — А я вот не думаю, что ему грозит опасность. Минджун хочет его себе, поэтому максимум посадит под замок. — И это нормально для тебя? — Мне плевать, честно говоря. А вот тебе — нет. Делай с этой информацией, что хочешь, — Чонгук забирает с дивана свой телефон и наушники и разворачивается. — Встречу его из больницы и привезу на собрание. Твой парень, кстати, сказал, что ты обещал свозить его на ужин в тот французский ресторан. Мне забронировать столик? — Да, после собрания переоденусь и заберу его. Забронируй часов на девять.       Чонгук угукнул и исчез из гостиной, оставляя Хосока в тишине пустого дома. Альфа ещё раз прокрутил в голове его слова? Какая разница — Юнги их забота только на время расследования, а потом… Потом омега будет в жизни своего клана, а Хосок своего, и что вообще должно измениться? Зажмурившись на секунду, Чон развернулся обратно к лестнице, собираясь убрать завещание в сейф до поры, когда оно понадобится.

***

— Привет, Чонгук, — устало вздохнул Юнги, встречаясь с альфой прямо на пороге кабинета Сокджина. Чон улыбнулся, кивнул и протянул ему сэндвич и стаканчик с кофе, заботливо приготовленный Тэхёном минут пятнадцать назад. Мин благодарно угукнул и забрал свой обед, направляясь вслед за ним. — Хосок прислал? — Ага, с ума сходит от того, что ты не появляешься дома, глава Мин, — усмехается Чонгук, пропуская его в лифт. Юнги хмыкнул, словно бы равнодушно, но Чон прекрасно услышал нотки самодовольства в его интонации. Хитрый омега знал, чего хотел, это уж точно. Чонгук Хосоку не завидовал — его глава уже попался на крючок этих лисьих глаз. — И тем не менее, это он не ночует дома, разве нет? — Его парень — лишь пустышка, сам знаешь, — Чонгук жмёт плечами, заботливо накидывая на хрупкие плечи омеги его пальто. Открывает над ним зонтик, отправляя телохранителей восвояси. — Мне не нужно это знать, он должен сам сказать мне это, — Юнги приподнимает бровь и усаживается в теплый салон чонгуковой машины, когда тот открывает перед ним дверцу. Альфа чуть ли не смеется от того, что умелые попытки Хосока отвлечься от Юнги для самого омеги являются лишь театром абсурда. Чонгук был согласен — любой из омег Хосока рядом с Мином был бы пустышкой. — А пока что пусть продолжает сходить с ума. — Ты ведь всё понимаешь, — прищуривается Чонгук, усевшись за руль. У них было ещё время нормально пообедать, и Юнги согласился на ещё одну чашку кофе где-нибудь в центре. — Разумеется, я понимаю. Вы — альфы, как детские книжки. Вас слишком легко прочитать. — Неужели? — усмехается Чонгук, чувствуя себя по какой-то причине в полной безопасности рядом с этим омегой. Даже понимая, что тот и правда мог прочитать его с лёгкостью. Юнги скопировал его привычный жест и пожал плечами. — Поделишься омежьими секретами? — Нет, — отрезает Мин с озорной усмешкой на губах, и Чонгук на секунду думает, что не будь этот омега главой и романтическим интересом Хосока, он бы сам за ним поухаживал. Но они с Мином были совсем уж разные, потому Чонгук и не расстраивался. В конце концов, у него была куча вариантов, один из которых ждал его вечером после собрания у кофейни, чтобы погулять по набережной. — Как думаешь, он отдаст меня Минджуну?       Чонгук чувствует, как омега напрягается, и на секунду становится его совсем жалко. Каково это — быть морально сильным, но не иметь при этом возможности выбора? Каково это, когда ты являешься лишь пешкой в руках альф с властью, которую могут отдать или вовсе в любой момент вывести с поля? Каково это, быть омегой и знать, что в любой момент альфа может подчинить тебя, не заботясь о твоём желании? Чонгуку чаще всего было всё равно, но ему бы не хотелось, чтобы Юнги оказался в руках Минджуна, даже если тот не был убийцей Яна-старшего. — Не знаю, глава Мин. Надеюсь, что он не настолько идиот.       Юнги улыбается. Легко и непринуждённо, как давно не улыбался никому, кроме Сокджина. Чонгук его, кажется, понимал, и это было приятно. Иметь рядом альфу, готового просто поболтать, было для него в новинку, но интересно. И рассказать кому-то о своих мыслях тоже было приятно, особенно тому, кто понимал, о чём ты говоришь. — Как ты относишься к французской кухне? — К чему вопрос? — спрашивает Юнги, приподняв бровь. Чонгук любил резко менять темы, и это порой сбивало Юнги с толку. Кажется, они только что обсуждали серьёзные вещи, а теперь он спрашивает о еде. И Мин даже начал привыкать к такой манере общения Чонгука. Улавливать смысл таких вопросов. — Хочешь на свидание меня позвать? — О, я бы позвал, но боюсь после этого лишиться работы или какой-нибудь части тела, — Чонгук усмехается, а Мин неожиданно и очень непривычно чувствует смущение. Намек на ревность Хосока был аккуратный, но вполне очевидный, и осознавать это было странно. Его никогда не смущали такие вещи, но думать о том, что Чон мог бы приревновать его к своему лучшему другу из-за ужина… Его щеки слегка порозовели, и он чуть закусил нижнюю губу. — Тогда почему спрашиваешь? Просто так? — Вечером Хосок собирался на ужин со своей пассией в какой-то французский ресторан популярный. Думал, может ты знаешь. — Не люблю французскую кухню, — довольно холодно отзывается Мин, отворачиваясь к окну. Хорошее настроение вмиг улетучилось. Поджал губы, не понимая мотивов Чонгука. Он хотел, чтобы Юнги заревновал или просто дал ему намек на то, что он хоть что-то чувствует? Он не был уверен в том, разобрался ли Чонгук в его мыслях, но очень надеялся, что нет. Потому что знать, что они оба в курсе интереса Хосока, было нормально, а вот знать, что Чон залез и ему в голову, было пугающе. Разве он не обычный мальчик на побегушках с небольшими привилегиями? Никто не говорил, что он ещё и проницательный и чертовски хороший психолог, просматривающий тебя насквозь, как МРТ. Но Чонгук, кажется, действительно не догадывался ни о чём из того, что хотел скрыть Юнги. Даже после его приватной просьбы, озвученной Чонгуку в спальне несколько дней назад, альфа ни о чём не подозревал, согласившись помочь за красивые глазки. — Ты ведь тоже заинтересован, глава Мин? — В чём? — В Хосоке, как в альфе. — Даже если да, он не получит от меня ни грамма симпатии, пока возится с другим омегой, — так же холодно и равнодушно отвечает Юнги. Чонгук кивает, согласно угукая. Мин был совершенно прав в этом — ни на секунду он не позволял усомниться в том, что его гордость непоколебима. Он бы не позволил обращаться с собой, как с запасным вариантом, и уж тем более не согласен был делиться. Чонгук всё думал, как такой сильный и независимый омега мог столько лет терпеть старика Яна и его сына. Неужели Минджун действительно Юнги нравился, раз омега был его любовником, согласившись на столь унизительную роль? Хотя, будучи мужем его отца, был ли у него выбор? Мог ли он уйти, чтобы выйти замуж уже за Яна-младшего? Разумеется, нет.       Все эти размышления ни к чему не привели. Юнги явно не был настроен на разговор об отношениях ни с бывшим главой, ни с Минджуном, ни с Хосоком. Поэтому Чонгук лишь спрашивал его об очередных мелочах — какую кухню он предпочитает, какие цветы ему нравятся, что лучше — зима или лето? Было довольно забавно слушать ответы, которые предназначались вовсе не ему — Чонгук хотел хоть как-то облегчить Хосоку задачу, намекнув на вкусы и предпочтения омеги, что так неожиданно свёл его с ума. Он скорее всего так и передаст: «Мину нравится острая китайская еда, будешь заказывать букет — заказывай альстрёмерии (Чонгук даже не представлял, что это), а когда будешь планировать медовый месяц, выбирай холодные страны — глава Мин в восторге от зимних пейзажей». — С этими пробками никуда не успеем, поэтому сразу на совет? — уточняет Чонгук, и Мин закатывает глаза, вздыхая. Кивает, явно показывая своё нежелание объявляться на этом мероприятии. Тем не менее, пока они едут в сторону нужного адреса, он легко приводит волосы в порядок и наносит на губы бальзам, чтобы казаться свежим и отдохнувшим. Полным сил для того, чтобы и дальше держаться на посту главы, находя время на то, чтобы быть привлекательным омегой.       Они выходят из машины вместе. Чонгук снова открывает над ним зонтик, провожая до самого входа, и возвращается в машину, отписавшись Хосоку, что Юнги он доставил в целости и сохранности. Чон просто читает и не отвечает, показывая, что сообщение увидел. Сидит в зале совета на своём привычном месте, ожидая появления недовольного омеги в дверях. Как непривычно в целом было видеть в этом зале омегу — с начала существования совета здесь собирались лишь альфы, решая, как они будут сосуществовать. Кто будет заниматься продажей оружия, кто торговыми путями, а кто работорговлей, наплевав на чужие жизни. И вот оно, место наркобарона Южной Кореи, пустовало, ожидая, пока его займёт хрупкая фигура, заставляющая всех в этом зале приковать к себе внимание. Единственным Волком официально здесь был Хосок, но ощущалось для альфы это вовсе не так. Стая голодных и озлобленных зверей смотрела на вошедшего в дверь невысокого омегу, проигнорировавшего практически всех присутствующих. Мин лишь на секунду задержался взглядом на нём, поздоровался с меланхоличным Намджуном рядом и опустился на своё место, ожидая начала совета. Хосок ненавидел это, но хотел бы рявкнуть на всех, чтобы они перестали так смотреть на Юнги. — Добрый вечер, дорогой зверинец, — с усмешкой сказал глава Чхве, заходя в зал и медленно прошествуя к своему привычному месту. Альфы раздраженно на него покосились, недовольные обращением, но лишь склонили головы. Юнги, повторил за ними, всё же выдав на секунду своё волнение. Намджун рядом хмыкнул, но Юнги не ощутил в этом никакой злой усмешки — альфа словно не понимал, почему Юнги никто не объяснил, как правильно себя вести на советах. Он ведь не был главой, и для него это был лишь второй совет. Первый, в качестве полноценного участника. — Перейдём к последним новостям. С последнего совета прошло почти два месяца, и я хочу услышать от вас стандартные отчёты. Мне тут уже передали список, — мужчина поправил очки на носу и открыл планшет, пробегаясь глазами по строчкам. — Что за список? — осмелился тихо спросить Юнги у Намджуна, слегка наклонившись к нему, пока глава Чхве был занят чтением. — Список важных изменений, достойных обсуждения. Вроде изменения территории, чьей-то смерти или передачи прав, — объяснил Намджун спокойно, а когда Юнги хотел отстраниться, тихо поблагодарив его, спросил: — Какие цветы любит доктор Ким? — Почему вы спрашиваете? — удивлённо спросил Юнги, не обращая внимания на то, что на них начали заинтересованно коситься. — Я слышал, что доктор Им ухаживает за вашим другом, и сегодня утром, когда был в больнице, увидел на этаже, где находится его кабинет, букет в мусорном ведре. Стало любопытно, — врёт Намджун, рассматривая его задумчивое лицо. Омега словно анализировал его рассказ, пытаясь понять, похож ли он на правду. Юнги, видимо решив, что это действительно так, ещё тише отвечает: — Ему нравятся белые розы, насколько я знаю. — Весьма непорочно, да? — хмыкает Намджун, но Юнги эту фразу игнорирует, не зная, как ответить. Он садится ровно, когда замечает, что Хосок с прищуром смотрит на них, словно пытаясь понять, о чём они говорили. Мин поджимает губы и отводит взгляд, горделиво его игнорируя и буквально чувствуя, как альфа закипает от его поведения. — Значит, почти треть территорий Барсуков перешла Медведям? — неожиданно спрашивает глава Чхве, напоминая всем о своём присутствии. Юнги вздрагивает, глядя на главу Барсуков — О Джиун был мрачнее тучи и молчалив, как мертвец. Юнги заинтересованно покосился на Намджуна, который кивнул главе Чхве, подтверждая. — Это лишь деловая сделка, обоюдная с обеих сторон, — добавляет он, на что Джиун цедит сквозь зубы короткое: «Именно». Намджун неожиданно поворачивается к Юнги, шёпотом поясняя. — Он совершил несколько провальных вложений в автомобильный бизнес, поэтому продать часть транспортных территорий было для него единственным вариантом. — Значит, глава О продал тебе часть транспортных путей и всё? Разве другие не пользуются этой дорогой? — Пользуются и платят за это. Разве не знал, что на его бывшей территории платные загородные трассы для большегрузов?       Юнги качнул головой, благодарно глядя на Намджуна. Он не знал, в чём причина его резкого альтруизма, но был весьма рад, что альфа решил пояснить ему некоторые моменты. Потому что создавалось ощущение, что все вокруг всё знали, кроме него самого. Он успевал лишь заниматься делами фирмы, доверяя производство наркотиков помощникам Джехвана. Отгрузкой и доставками тоже занимались они, лишь собирая с него подписи и для галочки рассказывая, что конкретно он подписывает. — Как идёт восстановление, глава Мин? — неожиданно спрашивает глава Чхве, обратив на него внимание. Смотрит на него с неясной полуулыбкой, которая заставляет Юнги чувствовать себя под прицелом. Мин распрямляет плечи, натягивает вежливую улыбку и кивает. — Всё хорошо, глава Чхве. Я постепенно вхожу в курс дел Джехвана. Мне помогают. — Не глава ли Чон? — неожиданно раздаётся сбоку. Юнги кидает взгляд на Ю Уджина, главу Скорпионов. Альфа смотрел на него сальным, ощупывающим взглядом, как и первый раз. Словно бы кто-то принёс ему видео, где Юнги раздвигает перед Чоном ноги с просьбой заняться делами его клана вместо него. От сравнения в голове Мин вспыхнул злостью ещё сильнее, но виду не подал, приподнимая бровь. Уджин продолжил. — Многие видели, как его помощник возит вас по делам, глава Мин, и сам глава Чон несколько раз упоминал вас в разговоре. Стоит ли сыну господина Яна переживать о том, что как только он очнётся, он столкнётся с совершенно другим главой клана Лисиц?       Юнги ждал, пока Глава Чхве его оборвёт, но старик сидел с заинтересованным видом, что Мина тоже бесило. Разве не он отправил Юнги к Хосоку под опеку в тайне? Почему сейчас делает вид, что он совершенно ни при чём? Хосок тоже молчал, то ли делая вид, что вообще не считает эти обвинения поводом для разговора, то ли потому что вопрос был адресован не ему. Взвесив всё, Мин холодно проговаривает, глядя альфе в глаза: — Минджун не может ни о чём переживать, он в коме. А если наши отношения с главой Чоном имеют место быть, то вам уж точно переживать не стоит, разве нет? Не припомню, чтобы вы были близким другом Джехвана или Минджуна. Так почему вас так это беспокоит? Не потому ли, что вы боитесь, что ваш клан скоро задавят другие? — Такому смазливому лицу многое могут спустить с рук, да? — шипит Уджин, глядя на Юнги. Омега сжимает зубы, но молчит. — По какому принципу вы выбирали покровителя в этот раз, глава Мин? По нулям на счету или по размеру территории? — Судя по вашим словам, глава Ю, я должен был выбирать по размеру члена, раз я омега, — Юнги приподнимает бровь, вызывая у некоторых смешки в сторону Уджина. — Если вас так интересует моя постель, а не дела моего клана, то я советую вам обратиться в бордель главы Чжоу и сбросить наконец напряжение, а меня больше не трогать. О, и к слову, глава Чон не в моем вкусе.       Юнги кидает короткий взгляд на Хосока и вздрагивает. У него в глазах океан во время шторма. Мин не знает, чем такая реакция вызвана, но улыбается ему, подливая масла в огонь. Хосок усмехается — жёстко и с ехидством, словно намекая, что их ближайшая встреча наедине не сулит омеге ничего хорошего. Юнги неожиданно ёрзает на своём кресле, подумав об этом. Намджун рядом прочищает горло, наклоняясь к омеге. — Спокойнее, иначе твой карточный домик сейчас рухнет. — Продолжим, — прерывает их Глава Чхве с веселой усмешкой на губах. Юнги фыркает мысленно из-за того, что для Чхве их перепалка с Уджином стала интересным шоу. — Как идёт расследование?       Хосок говорит лишь сухие факты, не мешавшие дальнейшим действиям. О баллистике, об аварии, о нескольких возможных владельцах оружия. Глава слушает его внимательно, иногда кидая неясные взгляды в сторону Мина. Омега не реагирует, продолжая спокойно реагировать на каждый взгляд, и в конце концов устало выдыхает, когда совет заканчивается, и глава Чхве уходит из зала. Уджин до последнего не сводит с него взгляда, но Юнги его игнорирует, разговаривая негромко с Намджуном неожиданно о Сокджине и докторе Име. Мин не был в восторге от внимания Намджуна к другу, но все вопросы казались безобидными и скользящими, словно бы просто слегка задевали их основную тему.       Выйдя одним из последних из зала совета, Мин направился в сторону уборных, желая умыться и немного остудить разгорячённую от нервов кожу. Заходит в помещение, но не успевает даже включить воду, когда его разворачивают спиной к умывальнику, неприятно вдавливая поясницей в край мраморной столешницы. — Ну и? К чему этот спектакль? — спрашивает Хосок, ловко поймав занесённую для удара руку. Юнги слышит, как стучит от испуга его сердце, но постепенно меняет ритм на более частый из-за их положения. — О, глава Чон вовсе не в моем вкусе. — Я лишь защищался, пока ты отмалчивался, глава Чон, — отвечает Юнги, напрягая руку, чтобы вырвать её из захвата, но Хосок сжимает её ещё плотнее, наклоняясь ближе. Они не пьяны — это первое, о чём думает Юнги, когда альфа к нему наклоняется. Но они и не дома — напоминает себе, когда опускает взгляд на его губы. — Что с рукой? — спрашивает он, намекая на пластыри и бинт, затягивающий изрезанную ладонь. Юнги шипит, как кошка, и выплёвывает, как ему кажется: — Не твое дело. Лучше отойди от меня. — Это было неубедительно, — хмыкает Хосок, неожиданно опустившись к его шее и проводя носом под самой челюстью. Юнги внезапно крупно вздрогнул и откинул голову назад, прикрывая глаза. Рука альфы переместилась на его талию, вжимая в себя. Мин заёрзал, чувствуя, как Хосок едва касается губами его шеи. Его тело едва не била крупная дрожь, а голос вот-вот готов был сорваться от осознания желания этих прикосновений. Действительно, как наверняка неубедително звучало его «отойди». Юнги был напуган настолько же, насколько взбудоражен. Он не хотел испытывать всего того, что сейчас разгоняло кровь и адреналин по его телу. — Мы в туалете, и если хоть одна душа сюда зайдет… — шипит Юнги, уперевшись ему в плечо, но Хосок его прерывает: — Эта душа увидит, как ты всем соврал, говоря, что мы чужие люди.       Юнги выдохнул через приоткрытые губы. Хосок наклонился ниже, желая поцеловать его ключицу, когда в коридоре действительно послышались шаги. Юнги вздрогнул, резко поворачиваясь, и отпихнул альфу в сторону кабинки, заскакивая следом и защелкивая дверцу. — Ну и что ты делаешь? — с усмешкой спрашивает Чон. — Это омежий туалет, тебе влепят штраф, если тут увидят. А благодаря тебе я весь взъерошен — будут вопросы, — шипит Юнги быстро оглядываясь, чтобы оценить обстановку. — Чертова высокая дверца!       Но в момент, когда дверь открывается, пропуская внутрь двух секретарей главы Чхве, Хосок легко подхватывает его на бедра, заставляя обнять себя за шею, чтобы второй пары ног не было видно. Юнги возмущенно смотрит на альфу, смущенный нелепой ситуацией в которую они попали. Это больше походило на глупую комедийно-романтическую дораму, с которой их жизнь ну совсем не ассоциировалась.       Хосок молчал, рассматривая его. Юнги смотрел в ответ в его глаза и боялся вздохнуть лишний раз. Только сейчас задумался, какие у Хосока широкие, по сравнению с ним, плечи. И как легко он поднял и держит его. Дверь снова хлопнула, оставляя их вдвоем, и Юнги снова оказался на своих двоих, растерянный и выбитый из морального равновесия. Хосок поймал его за руку снова, когда они уже были у выхода, но Мин воспользовался его расслабленностью и выдернул запястье. — У тебя сегодня свидание. Не заставляй омегу ждать, глава Чон.       Хосок нахмурился и подождал несколько минут перед тем, как выйти следом. Солоноватый привкус чужой кожи остался на губах. Альфа чувствовал болезненное нервное и физическое возбуждение, не имея возможности догнать и снова прижать омегу к себе. Мин четко обозначил границы — они не пересекались с другими его омегами. И Чон не имел права их пересекать, пока не объяснится четко в своих желаниях. Проблема была лишь в том, что Хосок сам не знал, что чувствует и чего хочет.

***

      Сокджин смотрел на серое небо, сидя на крыльце, чувствуя, как промокают его кроссовки. Было холодно и до жути неприятно, как в кроссовках, так и на душе. Хёкдже утром поругался с ним из-за его отъезда домой и выключенного телефона, а потом даже не извинился, проигнорировав омегу во время обеда. Ким уже как час думал, нужно ли ему это? Разве он не заслуживает хоть какого-то уважения со стороны альфы?       За спиной остановились. Сокджин усмехнулся и опустил глаза на свои колени. — Добрый вечер, господин Ким, — говорит он негромко. Намджун лишь на секунду удивляется тому, что омега так быстро догадывается, но быстро забывает об этом. — Я думал, сидеть в рабочем халате на мокром уличном бетоне — так себе затея, — говорит Намджун, вызывая у Сокджина усмешку. И правда, даже не переоделся. — Ничего, у меня в кабинете есть запасной. — Уже поздно. Почему домой не едешь, доктор Ким? — Пытаюсь понять, что делать со своей жизнью. Ну а в целом, просто наблюдаю за улицей. Это иногда помогает расслабиться, — Джин шлёпает ладонью рядом с собой, призывая сесть. Ладошка мокнет, собирает на себя мелкую грязь, и омега небрежно вытирает ее о доселе белый халат.       Намджун смотрит на мокрый бетон рядом с ним и думает, как это безбожно и нелепо — сесть в деловом дорогом костюме на землю, чтобы послушать жалобу малознакомого омеги. Он усмехается. Набрасывает свой плащ Сокджину на плечи и все же опускается рядом, вытянув длинные ноги. — Если вас увидят ваши подчинённые, то решат, что вы сбрендили, господин Ким, — Сокджин легко улыбается, склонив голову к плечу. — Знаете, меня очень пугает ваш бизнес. В целом, все то, чем занимаетесь вы и ваши друзья, — рассуждает Джин, смотря вдаль. Да, Намджун это знает. Совершенно неясно, как он так сдружился с Юнги, муж которого производил и торговал наркотиками. Намджун знал, конечно, что самого Юнги этот бизнес не интересует вовсе, омега лишь вынужденно исполняет обязанности главы, тогда как каждый из них выбрал этот пусть самостоятельно. — Если это тебя так пугает, доктор Ким, почему продолжаешь общаться с Юнги? И от меня в страхе не бежишь. — Юнги хороший. Он как цветочек среди сорняков, уж извините. Он о семье мечтал раньше, хотел ребенка, собаку, всё, как все. А в итоге оказался в клетке, — Сокджин обнял руками колени и посмотрел на альфу. Лицо Намджуна не выдавало никаких эмоций, но он все равно заинтересованно слушал омегу. — А вы… Мне почему-то кажется, что вы не сделаете мне больно, господин Ким. Вы тоже неплохой, пусть и преступник. «Я сделаю тебе больно», — думает Намджун, рассматривая его слегка затуманенное смущением лицо. Единственным хорошим здесь был сам Сокджин. Его друг был хитрым и расчётливым лисом, он сам был жестоким и равнодушным монстром, загубившим не один десяток жизней. А Сокджин был хорошим. Спасал жизни, честно любил свою работу, переходил дорогу только на зелёный. Намджун таких не любил, потому что вся их жизнь — сплошное белое пятно, за которое им никто не даст медальку. Но Сокджин чем-то отличался. Может быть тем, что он первый, кто не был согласен терпеть и искренне показывал свой страх перед мужчиной. — Если не хочешь, чтобы тебе было больно, то держись подальше от каждого из нас. Даже Юнги может тебе неосознанно навредить. — На то и нужны друзья, чтобы прощать ошибки, — Сокджин улыбается, и снова смотрит на темнеющее к ночи небо. Перед ним опускается первая снежинка. Джин вытягивает ладонь вперёд, глядя на первый задержавшийся снегопад в этом году. Намджун смотрит на его ладонь, мокрую от капелек. Когда успел закончиться дождь? Альфа видит, как Сокджин зябко ёжится, но продолжает сидеть на своем месте, рассматривая белые хлопья. — Твой альфа не собирается тебя забирать и в этот раз? — Не знаю, — просто отвечает Сокджин, передернув плечами. — Наверное, не собирается. Но я ведь и до этого обходился сам, поэтому пойду закончу работу и поеду домой. Спасибо за компанию. А, и можете оставить потом зонтик в регистратуре, мне передадут.       Намджун провожает его взглядом, забрав плащ, и вытаскивает сигареты. Было холодно. Близился новый год, и вот так сидеть на улице на мокром бетоне было чревато. Но все же он медленно затянулся, глядя на приближающегося телохранителя. — Чего тебе? — Вы просили принести букет. Его только что доставили.       Намджун глянул на цветы и вытащил из роскошно собранного букета одну белую розу, рассматривая капельки растаявший снежинок на лепестках. — Выкинь. Я заберу только эту. И принеси тот розовый зонт из багажника.       Через два с половиной часа Сокджин устало спустился в регистратуру, чтобы отдать документы по сегодняшним пациентам. Омега за стойкой забрал папку и ойкнул, вспомнив. — Доктор Ким, вам тут оставили, — он протягивает Сокджину розовый зонтик и цветок, на котором болтается небольшая записка: «Извините, доктор Ким, я снова курил прямо у входа». Сокджин улыбается, сжимая розу в пальцах. И с такой же задумчивой улыбкой возвращается домой, не расстроенный тем, что это пришлось делать в одиночку.