Theory of lies

— Юнги, я могу зайти? — спрашивает Хосок, постучавшись в дверь. Альфа уже как второй день прокручивал в голове ту ситуацию после собрания, и не мог выкинуть из головы его тяжёлое дыхание и прикрытые в ожидании глаза. Этот омега сводил его с ума, не делая ничего, и это бесило. Раздражало. Он ненавидел это. Он хотел Юнги так, как никого до этого. Но Мин даже не смотрел на него эти дни, полностью погрузившись в дела. Вокруг, как змеи, расползались слухи — Чон то и дело слышал об их связи с Юнги, и это было слишком двоякой ситуацией. Слухи были опасны для Юнги и для него из-за приказа Минджуна, но чертовски будоражили мысли Чона о том, что в этих слухах Мин был с ним. Был его. Эти слухи не позволяли другим засматриваться на омегу. Он и сам не имел права на него засматриваться, но не думать о нем не получалось. О Юнги в спальне, о Юнги на кухне по вечерам, о Юнги в саду. Очень быстро мысли привели к Юнги в его собственной спальне, а это уже было не на шутку серьезным. Чон не планировал увлекаться омегой и уж точно не планировал сходить из-за этого медленно с ума. Но сходил. — Я занят, — отвечают из-за двери, и альфа раздражённо дёргает дверь, думая, что омега опять говорит это из принципа. Лишь бы Хосока ещё больше разозлить.       Дверь легко поддается, и Хосок смотрит на узкую омежью спину у кровати. Юнги держит в руках свитер и хмурится. Смотрит на альфу, пока тот бесстыдно рассматривает его тело, желая запомнить как можно больше. — Либо закрой дверь, либо извинись, что вломился, — говорит Юнги, повернувшись к нему лицом. Приподнимает бровь. Хосок скользит от края черных джинс к его ключицам, обводит взглядом розовые соски и с трудом все же поднимает глаза. Юнги все ещё невозможно прочитать — он злится? стесняется? насмехается? Хосок шагает ближе, закрывая за собой дверь. — Извини, что вломился, — говорит он без капли раскаяния, шагая ещё ближе и оказываясь напротив Мина. Омега поднимает голову и складывает руки на груди. — Опять куда-то собираешься? — Тебе-то что? Собираюсь, — Юнги фыркает. Хосок на секунду думает, что чувствует его феромон, но все же узнает привычный омежий одеколон. — Не отойдешь? Я хочу одеться. — А если не отойду? — Хосок поднимает руку, желая прикоснуться, но Юнги сразу ощетинивается, шипя сквозь зубы: — Не смей.       Чон опускает руку обратно, но с места не сходит. Юнги успокаивается, но только лишь внешне, судорожно думая, как поступить. Ещё немного, и альфа почувствует, нет, увидит страх в его глазах. Поэтому действует решительно и резко, пока не успевает передумать. Шагает ближе, касаясь рукой его груди. Мин и не задумывался раньше, что у них такая ощутимая разница в росте. До этого омега всегда смотрел на него с того же уровня, даже чуть выше, а сейчас все ощущалось пропорционально сантиметрам, а не ощущениям. Он был ниже. — Ты так отчаянно хочешь меня потрогать, глава Чон? — спрашивает Юнги с усмешкой, прижимаясь обнаженной грудью вплотную. На альфе шелковая рубашка, ткань приятно скользит по его коже. Хосок не шевелится, думая, что Мин снова ощетинится и отскочит, но он продолжает. — У тебя ведь есть омега, — Юнги усмехается и пальчиками проводится по его груди, останавливаясь на шее. — Но дай угадаю: каждый раз, когда он тебя касается… — Мин кладет вторую руку ему на плечо, поднимаясь на носочки, чтобы губами дотянуться до его уха. — Ты представляешь меня, верно? — Нет, — отвечает Хосок холодно, хотя внутри сгорает. Выдержки хватает едва на то, чтобы остаться на месте и не прижать Юнги к этой кровати. Сжать его в своих руках и оставить следы по всему телу. — Врешь, — шепчет омега и отстраняется. Хосок готов умолять его снова прижаться, но лишь молча смотрит на этого Лиса. Он не позволит собой играть, вот уж нет. И на секунду в голове появляется мысль о том, что прикажи Мин ему встать на колени за поцелуй, он бы упал, не задумываясь. — Дверь там, и в следующий раз, если так ворвешься, я тебя ударю.       Хосок молча разворачивается и выходит из его спальни, забыв, зачем заходил. Это было отвратительное чувство беспомощности перед омегой. Какой-то омега просто не мог заставить его чувствовать себя таким слабым и ненужным, но Юнги делал это с раздражающей стабильностью. Прорычав сквозь зубы, Хосок направился вниз, чтобы забрать телефон и сбежать из дома как можно быстрее.       Юнги же осел на кровать, положив рядом с собой свитер и приложил руку к груди, чувствуя, как колотится сердце. Напирая на Хосока, Мин с каждой минутой осознавал, что вот так прижиматься и касаться альфы было не его оружием, а его желанием. Юнги никогда не чувствовал себя так рядом с альфой и был просто в ужасе от того, как его тело реагировало на это. За окном послышался рев двигателя, и омега выдохнул, понимая, что Хосок уехал.       Посмотрев на дверь, он закусил губу. Охраны в самом доме не было, поэтому он остался сам с собой и своими бушующими мыслями. Смущённо прикрыв глаза, Юнги аккуратно коснулся своей груди, медленно ведя руку к шее, а после к губам. Под закрытыми веками живо начал рисоваться образ пятиминутной давности. Хосок в этой черной шелковой рубашке, который стоит вплотную. Мин упал спиной на кровать и нажал подушечками на свои губы, представляя, как альфа перехватывает его за талию, наклоняясь. Выдохнув резко, Юнги поднимает вторую руку и пальцами сжимает сосок. Он никогда таким не занимался, и сейчас сгорал от смущения и возбуждения, думая о том, как Чон прикусывает его шею и грудь, разложив на этой кровати.       Неуверенно сжав колени, Юнги все же расстёгивает свои джинсы и сбрасывает их на пол, оставшись в одном только белье. Он ведь не торопится? Теперь, думая о том, что Хосок касается другого омеги, он сам представлял себя на его месте. Облизнувшись, Юнги подумал о том, как Хосок смотрел на него, когда вошёл в комнату. С жаждой, которую вряд ли получилось бы утолить. Юнги перевернулся на живот и приподнялся, быстро стаскивая боксеры с упругих ягодиц. — Как же я тебя ненавижу, Чон, — бормочет Юнги, собирая смазку пальцами и проталкивая два внутрь. Из горла вырвался полустон, и омега замер, привыкая к забытым ощущениям. В голове настойчиво крутился образ альфы, который гладил его по спине и целовал плечи, растягивая. Проходит несколько минут перед тем, как Юнги на пробу двигает пальцами, посылая по телу мурашки. Черт возьми, он чувствовал себя так, словно нарушал все законы и правила, установленные им же. Но картинки в голове были такими яркими и живыми, что колени чуть разъехались в стороны от удовольствия, а сам Мин тихо скулил в подушку, мечтая о том, чтобы альфа вернулся домой прямо сейчас. И еще больше, чтобы он никогда не возвращался. Чувствуя, как смазка стекает по бедру, Юнги падает на бок, обхватывая член ладонью. Ему хватает лишь пары резких движений, чтобы глухо простонать, пачкая пальцы спермой. Оргазм прошёлся скоротечной волной по всему телу, и приятная тяжесть в руках и ногах заставила прикрыть глаза. Юнги мечтал забыть об этом, но знал, что все время будет возвращаться к этому моменту в голове, и от этого вряд ли получится сбежать.

***

— У меня не самые радужные новости, — сообщает Чонгук хмуро, без стука входя в кабинет к Хосоку. Старший поднял на него глаза, радуясь, что сможет отвлечься от тяжелых и нескончаемых мыслей про омегу. Но Чонгук действительно не обрадовал. — Минджун пришёл в себя сегодня. Его люди уже во всю бегают, пока его обследуют. Я поспрашивал — его состояние стабильное. Все переломы уже срослись, и, если его анализы будут хорошими, он выйдет из больницы. Сам настоял.       Хосок резко осознал, как мало времени у него осталось. Ещё утром он думал, что они с Мином найдут способ сблизиться, что их игра в какой-то момент закончится, а уже сейчас ему почти что в лоб сказали, что Юнги вот-вот заберут. Туда, домой к будущему мужу, от которого Мин вряд ли сможет сам сбежать. Заберут, так и не дав Хосоку разобраться в этих новых эмоциях и ощущениях. — Юнги дома? — Да, охрана только что завернула его обратно. Он под замком и защитой, не переживай, дракон, твое золото не отберут. Пока что, — усмехается Чонгук, но быстро возвращает серьезное выражение лица. — Он недоволен, но пока не знает, в чем дело. А вот Минджун уже наверняка в курсе, что Юнги с тобой. — Да, ты прав. Юнги сейчас в опасности. — Юнги? В опасности сейчас ты, друг, — хмыкает Чонгук. Хосок в его глазах был не способен оценивать ситуацию в полной мере. Его всегда ясный и расчетлий ум сейчас был затуманен, как не прискорбно, омегой. Чонгук боялся однажды влипнуть в подобное — стать зависимым от чужого взгляда и времени, проводимого с омегой. Стремиться домой, только потому что хочешь увидеть чей-то силуэт перед собой. Для Чонгука это было сродни поводку, как и для Хосока раньше. А сейчас Чонгук наблюдал, как его глава и друг сам затягивает ошейник на своей шее, прося Юнги взять повод. Чонгук не мог осуждать его за это — Мин Хосоку подходил, они втроём это знали. — Сегодня у Юнги должна быть встреча с главой Чхве. Я сам отвезу его, заодно обсудим, что будем делать, — говорит Хосок, словно пропустив его слова мимо себя. И Чонгук снова усмехается — Хосок и правда его сейчас не слушал. Собирал бумаги в сумку и несколько раз нервно кидал взгляд на телефон. Младший все ждал, пока он схватится за него и позвонит Мину, но Хосок просто сунул его в карман и вышел первым из кабинета. Чонгук только подхватил его забытую куртку с вешалки и направился следом.

***

— Очнулся? — тихо спрашивает Юнги, сидя напротив Хосока в гостиной. У входа стоит охрана, у выхода в сад — тоже. Мин неуютно ежится, заставляя Хосока подумать о том, как сильно он не хотел бы, чтобы Юнги с Минджуном пересекались. — Но он же… — Ничего, я отвезу тебя к главе совета, он что-нибудь посоветует. Я расскажу ему о своих догадках и предоставлю доказательства. И ты будешь свидетелем. Потом спрячем тебя где-нибудь до конца суда, — Чон тянет руку и в этот раз не тормозит, касаясь совсем невесомо его плеча. — Не бойся, окей? Я смогу тебя защитить, Юнги.       Мин кивает, прикрыв глаза. Самое время было переходить к следующей части плана, но он просто напросто не мог. Минджун очнулся так быстро, а он и Хосок… Их отношения сейчас были слишком неясными. Юнги видел желание обладать в глазах альфы, но не мог знать, как именно. Это пугало. И пугало то, что это вовсе не отталкивало. Эта неизвестность заставляла его тянуть руки навстречу, желая коснуться. — Собирайся. Поедем к главе Чхве.       Юнги поднимается наверх на ватных ногах, быстро набирая текст сообщения в телефоне. Удалив его из отправленных, Мин посмотрел на свои трясущиеся руки, а потом на свое отражение. Бояться было нельзя, по-другому было нельзя. Нужно было только пережить это ещё раз и не думать о последствиях.       На скорую руку натянув джинсы и водолазку, омега посмотрел на себя в зеркале ещё раз. Он был способен это пережить. И был способен перетерпеть любую боль. Медленно погладив живот, Юнги закрыл глаза и так же медленно выдохнул. Пора. — Можем ехать, — говорит Юнги, застав Хосока на том же месте с телефоном. Альфа выглядел спокойным и собранным, но Мин, как омега, ощущал его гнетущий феромон. Хосок поднимает на него голову, рассмотривает пару секунд и кивает, поднимаясь. Юнги неожиданно вспоминает утренний инцидент и слегка розовеет, закусывая губу. Что всё-таки было бы, вернись тогда альфа домой?       Он думает об этом, пока садится в машину, пока они ждут телохранителей, пока выезжают за ворота. Доходит до красочной мысли о том, как Хосок вжимает его в стену прямо в коридоре, подчиняя. Дёргается немного, пытаясь отогнать навязчивый образ альфы перед глазами и понимает, что в машине очень душно. — С чего это они отстают? — бормочет Хосок, когда машина телохранителей, скрывшаяся ненадолго, снова начинает их нагонять. Юнги нервничает, слыша его голос. В машине повисает тяжёлое напряжение. — Пристегнись.       Омега и дернуться не успевает, когда неожиданно раздается громкий хлопок, и машину резко заносит. Хосок матерится, выворачивая руль, а Мин лишь жмурится, вцепившись в ручку над головой. Проходит ещё несколько секунд перед тем, как раздается ещё один выстрел, а сзади в бампер ударяется чужая машина, выкидывая их с дороги. Юнги ничего вокруг себя не слышит, когда машина переворачивается, слетая в кювет. Видит только испуганный взгляд Чона, направленный на него, и слышит тихое: «Не бойся». Волновался бы за себя, было бы легче. Юнги прикладывается виском о приборную панель и сразу же падает в вязкую темноту.       Вырывается он из нее так же болезненно и тяжело. Его ремень безопасности все ещё пристегнут. Оглядевшись кое-как с болью в шее, он понимает, что висит вверх ногами. Хосок рядом без сознания. Юнги отстегивает ремень, падая со стоном на крышу машины. Режется о стекло и выбирается наружу, чувствуя, как слезы колющей боли стекают по вновь израненному лицу. — Хосок, — проговаривает Юнги. Смотрит на машину через плечо и отползает дальше, закрывая глаза. Снова безумно болит все тело. Омега думает, что это не так и страшно. Он жив, а Хосок… Мин чувствует, как в животе сворачивается плотный клубок. В голове проносится чужой голос с лёгкой хрипотцой из-за сигарет, его теплые руки и внимательный взгляд. Его внимание и интерес, его желание и выдержка. Юнги плачет, поднимаясь с земли и подходя к машине. С последними силами вытаскивает альфу из салона, всхлипывая от боли во всем теле и переполняющих чувств. Он не должен был вытаскивать Чона, он должен был спасаться сам, но Юнги все ещё сидит на траве, примятой машиной, держит голову Хосока у себя на коленях и ненавидит себя, за такую непозволительную слабость, как чувства.       Рядом слышатся шаги. Юнги чуть напрягается, а потом лишь устало всхлипывает, чуть сильнее прижимая к себе альфу. Шаги останавливаются за спиной, а следом слышится щёлкнувший предохранитель пистолета. Юнги вздрагивает и жмурится, проговаривая негромко, не оборачиваясь: — Не надо.       За спиной стоит тишина ещё несколько секунд перед тем, как человек удаляется, спрятав пистолет обратно в кобуру. Юнги устало опускает плечи, тихо всхлипывая над бессознательным Чоном. Держит ладонями его лицо, пачкая щеки кровью с порезанных пальцев, и прикрывает глаза, желая раствориться.

***

— Как он? — спросил Юнги, когда Чонгук вошёл в его палату. Мин сидел на кровати, пока Сокджин перебинтовал его порезанную о разбитое стекло руку. Альфа посмотрел на его посеревшее от усталости лицо и постарался улыбнуться. Юнги не был похож сам на себя, что не было удивительно. Всегда прямая осанка сейчас не волновала — он сидел ссутулившись, потухшим, уставшим взглядом смотря куда-то мимо него. От привычного хитрого прищура не осталось и следа. — Просто сильно ударился головой. И трещина в руке, ничего того, от чего бы он не оправился, — Чон плюхается рядом, заставляя Юнги подскочить и зашипеть, а Сокджина недобро нахмуриться. Чонгук понимает руки в примирительном жесте. — Прости, глава Мин, не подумал. Ты у нас ведь бронированный. Второй раз тебе везет, — говорит Чон, заставляя Юнги поёжиться. Эта мысль всё не давала ему покоя. Перед глазами всё ещё стояла картинка с чужим испуганным взглядом и уверенное, чтобы успокоить хоть немного, «не бойся». Как он мог теперь хоть на секунду отрицать то, что между ними что-то происходило? Что-то, не поддающееся его правилам и ограничениям, что-то неясно величественное и горячее. Что-то новое. — К нему можно? — Да, давай, думаю, он будет рад знать, когда очнется, что ты приходил.       Юнги кивает, поймав взволнованный взгляд Сокджина на себе. Сразу же глаза отводит, понимая, о чём переживает Ким, но пока что не хочет отвечать на его вопросы. Хотелось просто пойти в палату к Хосоку и долго лежать у него под боком, надеясь, что альфа не узнает об этом. Чонгук, конечно же, расскажет, но Мин даже так согласен. Его голова была пустой, и что-то отдалённо похожее на трепет только терзало внутри грудной клетки. Нужно было позволить утром коснуться себя. — Не переживай, он быстро оправится, и сходите ещё на свиданку, — тянет Чонгук, глядя в потолок. На что Юнги резко к нему поворачивается, чувствуя, как вспыхивает от смущения, и шипит от боли в шее. — И да, как доктор Ким закончит перевязку, поедешь собирать вещи. — Собирать вещи? — У меня чёткий приказ. Если что-то случится — отправить тебя подальше на какое-то время, пока Хосок не будет уверен, что тебе ничего не угрожает. — Куда отправить, подожди. Я не могу просто все оставить и уехать! — возмущается Мин, чувствуя, как Сокджин сжимает его ладонь своими. — Куда тебя отправят? — тихо спрашивает друг, даже не рассматривая вариант того, что Юнги сможет отказаться и избежать этого. И Мин неожиданно понимает, что так и есть. Хосок решил все заранее, как альфа и глава, и Юнги обязан был подчиниться. Чонгук смотрел на него спокойно, подтверждая это. И Юнги наконец сдался и пожал плечами. — И куда он меня отправит? В Пусан? — В Альпы, — говорит Чонгук, вызывая у Юнги удивленный возглас. — А что? Там есть у него хорошее тайное местечко, чуть меньше суток от городка на машине. — Суток? Это настолько далеко? — спрашивает тихо Сокджин, все ещё сжимая его ладони в своих. — Да. Еду будут привозить раз в две недели, но если неожиданно закончится раньше, то будет возможность попросить привезти. Но лучше не стоит. Холодно там жуть как, снега тебе по макушку, глава Мин, но красиво. И дом тебе точно понравится, — пообещал Чонгук, легко сжимая его плечо. Юнги поджимает губы. — Там будет кто-то ещё со мной? — Увы, глава Мин. Так безопаснее. Со стороны леса не подобраться, а если из городка кто-то подозрительный двинется в твою сторону, его перехватят. — Кто? — В самом городе будут люди. — Почему я не могу жить с телохранителем? Это же безопаснее. — Потому что Хосок не хочет оставлять тебя с любым другим альфой наедине неизвестно насколько, — поясняет Чонгук, улыбаясь хитро. — Глава Чон с ума сойдет от ревности, если ты будешь жить в маленьком домике с кем-то наедине.       Юнги смущённо опускает взгляд и неожиданно не может скрыть лёгкую смущенную улыбку. Сокджин ободряюще ему улыбается, чувствуя, что друг немного успокоился. Ему было все равно, с кем Юнги чувствует себя хорошо, лишь бы он был счастлив. А такого приятного смущения у Мина он не видел… Никогда? Нет, лишь похожая эмоция была на его лице, когда он узнал о своей беременности и рассказал об этом. — Если закончили, то можешь сходить к нему, — предлагает Чонгук. Юнги кивает, взглядом спрашивая у Сокджина, можно ли ему идти. Ким фиксирует последний пластырь на маленькую царапину на предплечье, и кивает, поднимаясь вместе с ним. — Идём, я провожу.       Юнги шагает следом неторопливо, хотя ему хочется ткнуть Чонгука в спину, чтобы тот шел быстрее. Неясное волнение, как перед первым свиданием, заставило его нервно закусить губу на подходе к палате. Чон остался у входа, позволяя ему войти одному, но в палате был ещё один человек. — Ты тот омега, — говорит Юнги, сделав вид, что вспоминал, где же его видел. Он отлично помнил лицо человека, который встречался с Хосоком. Который был лишь заменой ему самому, но как только Мин хотел об этом сказать, вздернув нос повыше (что было так несвойственно для него), Сонха сам произнёс: — А ты Юнги. Извини, фамилию не знаю, только имя. Хосок иногда его бормотал. Нетрудно было догадаться.       Юнги кивает, потому что отрицать здесь нечего. В груди растекается вязкая нега, похожая на засахаренный мёд. Хосок бормотал его имя, как Мин и думал. Сонха осматривает его с лёгкой тенью обиды, с ревностью и плохо скрываемой завистью. Юнги на его взгляд никак не отвечает, лишь переводит взгляд на Хосока. — Ты не мог бы нас оставить? — просит сухо Мин, снова поворачиваясь к омеге. Тот отрицательно качает головой, удивляя Юнги. — Это я его парень, а не ты. — Верно. Но если ты не исчезнешь сейчас с моих глаз, я натравлю на тебя десяток головорезов, и они принесут тебя мне по кусочкам. Понял? — шипит Юнги, по большей части блефуя. Он не любил напрасную кровь, тем более, бороться с кем-то за внимание альфы такими грязными способами он не посмел бы. Но ему было и не надо. Сонха пискнул и, схватив сумку, выскочил из палаты. Чонгук одобрительно кивнул Юнги и прикрыл дверь, оставляя их наедине с Хосоком. Мин подошёл ближе и опустился на край кровати. Если бы не капельница и изрезанное осколками лицо, Юнги бы подумал, что Хосок просто спит. Его душили в четыре руки сожаление и ненависть. Хотелось сбежать подальше, но так же сильно хотелось остаться прямо тут и застать, как Чон открывает глаза и немного щурится от яркого света. А может он очнётся ночью. Юнги был бы не против застать его в столь спокойное и тихое время суток. — Прости, — одними губами шепчет омега, положив руку ему на грудь. — Ты всё-таки куда сильнее и умнее меня, как оказалось, — Юнги усмехается и мягко, медленно проводит рукой по его щеке. Опускается к шее и прикрывает глаза. Жаль, что он никому не мог рассказать об этом.       Спешно поднявшись с кровати, он вышел в коридор, сразу налетая на Чонгука. Альфа поймал его и даже не пошатнулся, с любопытством ухмыляясь: — Чего так быстро сбежал, глава Мин? Целовал его украдкой, а?       Юнги возмущённо хлопает его по плечу и хмурится. Вот ещё, будет он целовать этого альфу украдкой! И вообще, с чего бы ему делать первый шаг? Он уже свой большой и важный шаг сделал. — Поехали, мне надо собрать вещи, — бормочет Юнги, все же заалев от смущения перед помощником Хосока. Чонгук порой был ужасно надоедлив своей проницательностью. Но тем не менее, иногда от этого было легче. — Глава Мин, — привлекает его внимание Чонгук, когда они уже сидят в машине. Юнги поворачивает голову немного, показывая, что слушает, хотя взгляд от входа в больницу не отводит. — Не знаю, что ты скрываешь и не знаю, что конкретно произошло, но спасибо. — За что? — За то что он жив. Не знаю, почему я так уверен, но думаю, что это твоя заслуга. Спасибо.       Юнги сжимает пальцами колени. Чонгук не знал про убийцу, что стоял за спиной у Юнги в тот момент, готового выстрелить в Чона прямо у омеги на руках. И вряд ли бы он узнал. Мин поджимает губы и закрывает глаза. Посидит немного в горах и забудет об альфе. Успокоит свои эмоции и чувства, вернется к изначальному плану, а после забудет. Обязательно забудет.

***

      Перелет дался тяжело. Юнги не мог заснуть дольше, чем на десять минут, сколько бы ни пытался это сделать. В голову лезло слишком много мыслей, и редкие из них были положительными. Самое частое, о чем он думал — он не хочет улетать. Когда шасси самолёта оторвались от взлетно-посадочной полосы, Мин хотел попросить остановиться и вернуться обратно. Он хотел ещё немного посидеть в чужой палате. Ещё немного послушать в тишине, нарушаемой писком аппаратов, свои мысли. Свои чувства. Здесь, в самолёте, их было не слышно. Только зарождающаяся тревога билась в висках. Как он будет там один? Совсем один! Как долго? Пару дней? Неделю? Несколько месяцев? Эта неизвестность пугала, как и собственные чувства. Юнги мог бы упереться и никуда не лететь, но Чонгуку стоило лишь упомянуть, что Хосок за него действительно боится, как растревоженное сердце приказало слушаться. Кто бы мог подумать.       Его встречают так же хорошо, как и дома у Чона — учтиво открывают дверцу машины, забрав вещи. Предлагают горячий шоколад (по совету Чонгука), уточняют, нужно ли включить печку сильнее. Юнги на все вопросы отвечает коротко, слушая повторение инструктажа, а сам смотрит в окно на мелькающие белоснежные пейзажи. Болят глаза. Мин их прикрывает и закусывает губу. Хочется в Сеул.

***

— И вот здесь тревожная кнопка. Если что-то произойдет, то жмите на нее, а потом идите в безопасную комнату, которую я вам показал, господин Мин. Это, кажется, все. Продукты у вас есть, компьютер подключен к локальной сети. Хватит для того, чтобы посмотреть фильм или… Поиграть во что-то? — альфа перед ним задумчиво поджимает губы, на самом деле понимая недовольство омеги. Он даже позвонить никому не мог, только сидеть тут и ждать звонка от Чонгука или Хосока, как принцесса в башне. Даже не сбежать — вокруг был лишь белый и одинаковый в пейзажах лес. Сугробы доставали Юнги до пояса, и омега при всем желании бы дальше, чем расчищенные тропинки, не ушел. — Хорошо, спасибо. Если мне что-то понадобится, я напишу. Можешь быть свободен, — Мин вздыхает устало, когда закрывает за альфой дверь. Через пару минут слышится рев мотора, а после звук удаляется, растворяясь в верхушках елей. Юнги падает на диван глядя на закрытый камин. В доме было жарко, но омеге это все равно нравилось больше, чем пробивающий мороз снаружи. Пролежав в тишине почти полные сорок минут, омега все же включает какой-то музыкальный канал местного вещания, и тащится разбирать вещи, а заодно рассмотреть дом Чона. Вдруг он приедет сюда ещё раз? Или не раз? Или это вовсе единственный шанс побывать здесь.       Было бы славно приехать сюда ещё раз. Только не в такой ситуации. Мин останавливается у шкафа и задумывается. Интересно, как себя чувствует Хосок. Очнулся ли. Позвонит ли, сразу, как сможет? Юнги закусил губу и продолжил складывать футболки. Одна из них неожиданно выделилась среди остальных — обычная черная футболка чуть бо́льшая по размеру. Омега задумчиво склонил голову к плечу, пытаясь вспомнить, откуда у него такая, а потом округляет глаза. Это футболка альфы, никаких сомнений. Он забрал ее с дивана в гостиной какое-то время назад и хотел закинуть к Хосоку в спальню. Это было предлогом, чтобы оказаться у него в комнате и осмотреться там. Но, альфа в тот день был дома, и Юнги, видимо, забросил ее к себе в шкаф.       Отойдя к кровати, он сел поверх мягкого одеяла и снова посмотрел на футболку. Нос щекотнуло. Мин удивлённо приподнимает брови и нерешительно подносит к лицу, втягивая носом воздух. И неожиданно чувствует лёгкий аромат цитрусов. Распахнув глаза, омега ещё раз принюхивается, почти радостно подпрыгивая. Нос почти восстановился! — Кто бы знал, что он пахнет цитрусами, — бормочет Юнги, теперь понимая, почему Чонгук так на него смотрел, когда Мин в очередной раз говорил, что хочет мандаринов или апельсинов.       Взглянув на футболку последний раз, он поднялся, чтобы убрать её. Но только он начинает ее складывать, как тормозит, задумываясь. Кусает губы пару секунд, а потом возвращается к кровати, чтобы сменить свой джемпер на чужую футболку. Стянув джинсы, Юнги падает на кровать, сворачиваясь клубочком. Он не знал, как справиться с этим чувством, но надеялся, что оно само пройдет. Он тосковал.

***

— Сокджин, — Намджун окликнул омегу со спины, пока тот медленно брел по коридору. Ночная смена выдалась длинной и выматывающей, и омега едва стоял на ногах. Обернувшись, он сонно улыбнулся, кивая. — Здравствуй, глава Ким. Заходил к господину Чону? — Да, заглядывал. Обговорил кое-что с Чонгуком, — Намджун остановился напротив, а потом указал рукой в сторону кабинета омеги. Сокджин медленно пошел в указанном направлении. — Он все так же? — Да, состояние стабильное. Он и правда сильно приложился. — Как Ян Минджун? — Намекаешь, что это из-за Юнги? — Сокджин нахмурился, открывая дверь. Альфа закрыл ее следом, проходя вглубь. Доктор уселся устало на диван, прикрывая глаза. Намджун же подошёл к окну, глядя на спящий город. — Это ведь очевидно. Твой друг оказался сейчас между двух огней, — альфа развернулся и подошёл ближе, падая рядом. — С одной стороны бывший любовник, повернутый на нем, а с другой мужчина, с которым у них вроде как что-то есть. И они точно сцепятся. Вопрос только в том, кто кого убьет первым. — Это ужасно, — бормочет Сокджин, медленно съезжая головой вниз. Намджун вздрогнул, когда доктор оказался на его плече, но промолчал. Вздохнул тяжело и откинулся на спинку неудобного диванчика, разглядывая грамоты и сертификаты на стене. Видимо, Сокджин был действительно хорошим специалистом.       Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул знакомый альфа. Хекдже хмурится, глядя на представшую перед ним картину, но только открывает рот, как Намджун медленно поднимает руку, прижимая палец к губам в небрежном движении. А после отодвигает полы пиджака, обнажая кобуру. Им сжимает зубы и выходит, закрыв плотно дверь. — Ты ведь мне даже не нужен, омега, — тянет Намджун, снова откидывая голову назад. Посидит немного, ничего. Ему некуда сегодня спешить. Но уходит он лишь под утро, оставив Сокджина на том неудобном диванчике, прикрытым его пиджаком.