Theory of lies

— Непривычно уже за месяц, а? — спрашивает Чонгук, когда Хосок, поморщившись, сел в машину. Сокджин все никак не хотел отпускать его из-за швов на затылке, но альфа в итоге просто поставил Кима перед фактом, напомнив, что он ничего здесь почти не решает. Омега обиженно подписал ему бумаги и буркнул что-то вроде: «вокруг Юнги одни сволочи». Хосок отрицать не стал, потому что Сокджин все же не соврал. Вокруг Юнги и правда крутились одни только психи.       Юнги. Альфа уже знал, что Мин далеко от Кореи, и волне успел пожалеть о своем решении отправить его в горы. Он бы хотел сейчас вернуться домой и увидеть этот прищуренные хитрый взгляд. Коснуться. Услышать его голос. Но Мин был слишком далеко, и Хосок не мог ему позвонить, пока не доберется хотя бы до дома. — Что было? — Колеса твоей тачки прострелили, потом выпихнули с дороги. Юнги вытащил тебя перед тем, как она взорвалась, — коротко рассказывает Чонгук, выруливая неспешно в сторону дома Чона. — Храбрый маленький омежка удачно тебя защитил ценой своей жизни. — Как Юнги? — Он в порядке. Мелкие царапины. Уже и следов наверняка не осталось. Извини, фотки он мне не кидает. Он больше за тебя переживал, чем за свое лицо, — Чонгук ухмыляется и поворачивает голову, когда они останавливаются на светофоре. — Он напугал того омежку, посидел у тебя в палате и вышел потом тако-ой грустный, что я даже удивился на секунду. Глава Мин наверняка будет рад твоему звонку. Сходит там с ума от одиночества, наверное. — Да, я тоже хочу позвонить, — тихо отвечает Хосок, вспоминая его голос. Его лёгкую шепелявость от волнения, его тихое дыхание во сне, его розовые губы, которые Хосок хотел бы попробовать на вкус. Для него прошел лишь миг за то время, что он был в больнице, но Юнги не было в городе уже больше месяца, и Хосок чувствовал себя слегка виноватым за то, что Юнги не может вернуться. Сначала дела. Он должен быть уверен в том, что омеге ничто не навредит в городе, и что он может вернуться сюда без проблем. — Ян Минджун? — Не объявлялся. Его люди искали завещание и пробивали телефон Юнги, но на контакт ни с кем не выходили, — Чонгук смотрит на Хосока через зеркало и чуть хмурится. — Тебя пытались убрать тем же методом, что и первый раз. Сразу после того, как Минджун очнулся. Совпадение? — Думаешь, ему было до меня дело сразу после выхода из комы? — До тебя — вряд ли. А вот до омеги, на котором он помешан — возможно. Ты тоже первым делом спросил о Юнги, когда очнулся. Вы два помешанных психа, — Чонгук усмехается, получив хмурый взгляд через отражение. — Спорим, ты сразу распадёшься на атомы, как только услышишь его голос, а? — Ты за месяц, кажется, забыл совсем, что такое субординация. — Что ты, глава Чон. Я наоборот за то, чтобы глава Мин поскорее надел колечко и заделал тебе наследников. Больно он уж мне нравится. Скажи ещё, что сам не хочешь. — А мы можем просто молча доехать до дома? — с лёгкой усталостью спрашивает Хосок, прикрывая глаза. Он никогда не думал о детях, и никогда не представлял будущую жизнь, как это делают омеги, потому что всегда был готов к смерти. В его жизни — это нормально. Но сейчас умирать совершенно не хотелось. Под закрытыми веками появляется лицо Юнги. Он так солнечно ему улыбается, обнимает за пояс и мурлычет что-то тихо ему в шею. А потом гладит небольшой животик, исчезая в светлом проёме кухни. Он ведь хотел этого ребенка, верно? Он был бы счастлив, если бы у него была семья. Эти мысли чертовски его утомляли, потому что омега не был его. Он мог упорхнуть в любой момент. — Ты улыбаешься, — говорит Чонгук с беззлобной усмешкой. — Я думаю о нём, — просто отвечает Хосок, открывая глаза. — Хочу его увидеть. — Сначала дела. — Верно, поэтому поезжай быстрее, иначе я тут состарюсь, — усмехается Хосок, переводя взгляд в окно. Чем быстрее закончатся эти дела, тем быстрее он сможет увидеть Мина.       Но стоит ему только шагнуть на порог дома, как все дела из головы вылетают. Альфа поднимается в кабинет, оставив Чонгука внизу, и берется за телефон, подготовленный как раз на случай отъезда Юнги в горы. Гудки долгие, словно никто и не собирается брать трубку, но все же с другого конца наконец раздается: — Да? — голос омеги чуть сонный, тихий, но всё такой же приятный. У Хосока все тело покрывается мурашками от удовольствия, и в животе растягивается тепло, когда он представляет сонного и взъерошенного Мина там в постели. Такого уже привычного, что осознание его отсутствия в доме все ещё не приходит. Он там, в горах, один, а Хосок все ещё здесь. — Привет, Юнги, — хрипло говорит он, откидываясь на спинку кресла. На том конце слышится возня, удивлённые выдохи, а потом, тихое, словно робкое: — Хосок? — свое имя, произнесённое омегой ощущается совсем по-другому. Приятнее, звучнее, желаннее. — Да, я. — Очнулся, — Юнги поджимает губы и на секунду прикрывает глаза ладонью, пытаясь выровнять дыхание и сердечный ритм. Целый месяц он ждал хотя бы сообщения от Чонгука о том, что Хосок пришел в себя, но ни единой весточки не было. А сейчас слышать его голос было так волнительно и приятно, что омега не знал, куда себя деть. Поднялся с кровати, подходя к окну. Там за стеклом непроглядная тьма, жуткий лес и снег на много километров вперёд. Неуютно и почти страшно. Но Юнги почему-то вглядывается в нее каждый вечер, желая увидеть ответы на мучающие его вопросы. — Да, сегодня утром. Твой друг мне все нервы вытрепал, не хотел отпускать, — Хосок усмехается. Ему хочется так много сказать, что слова в голове мешаются в одно большое и простое: «Я хочу тебя увидеть». Альфа молчит, не позволяя этой фразе сорваться с языка. Сам себе сделает хуже по ощущениям, по осознанию — пытается держаться на плаву. — Да, Джинни такой… Ты в порядке? — В порядке. Спасибо, что вытащил меня. — Когда я могу вернуться? — спрашивает Юнги, подгибая ноги и обнимая колени рукой. Не хочет обсуждать аварию совершенно, предпочитая заблокировать ее в памяти. — Как только я разберусь со всем, что тебе может здесь угрожать. У тебя там… Все нормально? — Да, только… — Юнги закусывает губу и зажмуривается, пытаясь убедить себя в том, что это все у него в голове — глупости. Что ему просто тут одиноко, и ему бы сошел кто угодно за собеседника, но все это даже перед самим собой не выглядит убедительно. Он знает, что ему просто хочется поскорее встретиться с альфой. — Не хватает общения. Ничего переживу. — Я постараюсь скорее. Позвоню в конце недели, хорошо? — Хосок сжимает пальцами телефон, не желая сбрасывать вызов, но долго с ним разговаривать тоже нельзя. Кто знает, может, Минджун умнее, чем ему кажется, и уже знает про этот телефон. — Хорошо, — Юнги слышит гудки в трубке и падает набок, смотря на экран. Тихо проговаривает, глядя на знакомый номер: — Я скучаю, глава Чон.

***

— Так значит, твой друг очнулся? Это замечательно, — говорит Тэхен, водя пальцем по татуировке Чонгука. Альфа угукает, чмокая его в обнаженное плечо, и чуть отодвигает одеяло. — А тот красивый омега? Он в порядке? — Он тоже в порядке. Не много ли вопросов о чужих людях, м? — Чонгук прижался губами к его шее, сжимая поперек живота. Тэхен тихо засмеялся от щекотного дыхания. — Я просто интересуюсь твоей жизнью! Чонгук-и, мне щекотно, — омега легко вертится в его руках, и Чон подминает его под себя, коротко чмокая в губы. Тэхен приподнимается, успевая урвать ещё один поцелуй. Улыбается, закусывая губу, и пробегается пальцами по его плечам. — Может, мне не идти сегодня на уроки, а? — Не выйдет. У меня сегодня много дел, одуванчик. Только вечером смогу написать. — Снова занят? Мы так давно не были на свидании… — Тэхен деланно дует губы, на что получает лёгкий щелчок по носу. — На прошлой неделе я провел с тобой всю субботу, — напоминает альфа, убирая его челку со лба. — Мы просто весь день трахались и ели пиццу! Это ведь не то же самое, что прогулка в парке, например. — Во-первых, там холодно. Во-вторых, сейчас не лучшее время для прогулок вдвоем.       Тэхен глубоко и тяжело вздыхает, показывая свое недовольство, но ничего больше не говорит. Убирает его руку, отпихнув вбок, и поднимается с кровати, потягиваясь. Чонгук осмотрел его бедра, покрытые укусами и хмыкнул удовлетворённо, откидываясь на подушки. Протянув руку к телефону, он взглянул на сообщения. Ничего срочного не было, но он знал, что все равно через пару часов будет бегать по поручениям, потому что Хосок медленно сходил с ума. Из-за его неспособности отвлечься от мыслей о Юнги дольше, чем на пять минут, работа двигалась с черепашьей скоростью, и Чонгук уже подумывал хорошенько Хосока потрепать в спарринге, лишь бы глава вернул ясность ума. И даже с такими планами Чонгук не был уверен, что это поможет. — Ты отвезешь меня в школу? — спрашивает Тэхен, выходя из душа уже в штанах от формы. Чонгук кивает, поднимаясь, и подходит ближе, обнимая омегу со спины. Тот довольно улыбается, поворачивая голову, чтобы получить поцелуй. — Мне сегодня нельзя опаздывать, поэтому без завтрака. Перекушу на перемене. — Хорошо, одуванчик, тогда я собираюсь, — Чон направился в душ, предусмотрительно собрав волосы в хвостик, чтобы не намочить. — Найди там в шкафу мне какую-нибудь водолазку.       Тэхен угукает и с блуждающей улыбкой открывает дверцу шкафа-купе, заглядывая на полки. Зарывшись вглубь, омега натыкается пальцами на что-то твердое, любопытно вытаскивая это из-под одежды. В руках неожиданно оказался пистолет. Ким вздрогнул и испуганно положил его обратно, не моргая. Он знал, что Чонгук далеко не офисный планктон, но никогда не планировал вот так схватиться за оружие. А что, если Чонгук далеко за гранью закона? Настолько далеко, что лучше бежать от него без оглядки? К тому же, он может попасть в тюрьму или получить ранение от других. Тэхен лихорадочно потёр лоб, отгоняя эти мысли. Было очевидно, что Чонгук не раз переступал через закон, и омега просто подтвердил свои догадки фактом. Но неужели можно так спокойно хранить оружие в шкафу! — Чего застрял? — спрашивает Чонгук, оказавшись неожиданно у него за спиной. Тэхен вздрагивает и оборачивается, глядя на альфу широко открытыми глазами. Чон приподнимает бровь и переводит взгляд на пистолет, лежащий поверх его футболок. — Он специально лежал подальше от твоего любопытного носа. Взял бы любую из этих, — Чонгук указывает на водолазки, что лежат спереди и забирает оружие, кинув его на кровать. — Ты преступник? — спрашивает Тэхен негромко, на что Чонгук усмехается, натягивая водолазку. — А что, похож на полицейского? — Не похож, — Тэхен качает головой и подходит ближе. Пробегается пальцами по его пресу и закусывает губу. — Но ты же меня не обидишь? — Конечно нет, одуванчик. Что за глупости, — хмыкает Чонгук, обхватывая его тонкую талию рукой и коротко целуя в губы. Тэхен не дал ему отстраниться, требуя продолжить поцелуй. Чонгук легко укусил его за губу и отпустил, поправляя его волосы. — Тебе нельзя опаздывать, сам сказал. Все, идём.       Тэхен вышел из машины Чонгука с лёгкой улыбкой на губах. Альфа пожелал ему хорошего дня и скрылся из виду, оставляя Кима в центре очередных удивлённо-завистливых взглядов. Он поправил сумку на плече и помахал Чимину, который только-только подходил к школе. Нагнав его, Тэхен подхватил его руку. — Тебя снова привезли на шикарной тачке. Я даже завидую, — тянет Чимин оглядывая довольного друга. Тот кивает, поправляя волосы деловито. Больше в шутку, конечно. — Мой парень богат. Живёт знаешь где? Каннам. — Ого! Там же недвижимость доргущая! Хотя, по его тачке и не удивительно, — Чимин вздыхает, мечтательно закатывая глаза и надувая пухлые губы. — Вот бы и мне такого парня. — Сегодня вечером хочу сделать ему сюрприз, — говорит Тэхен негромко, заходя в класс. Шумная школьная жизнь сегодня даже не утомляет. — Приеду к нему вечером, он обычно уставший. Приготовлю ужин и сделаю ему массаж. Пусть влюбится в меня ещё сильнее. — План отличный, — Чимин кивает, хотя смотрит на друга с сомнением. — Хотя ты уверен, что он будет дома? Или что будет настроен на массаж? — Даже если нет, я приготовлю ужин, и мы ляжем спать. Ох, Чимин, я так влюблен, что мечтаю каждую свободную минуту проводить рядом с ним, — мурлыкает Тэхен, представляя, как альфа лежит у него на бедрах, засыпая, а сам Ким мягко перебирает его волосы, поглаживая. Идеальный вечер был сегодня гарантирован! Тэхен хотел прямо сейчас сорваться и вернуться обратно к Чонгуку в квартиру, но у него до самого вечера будут занятия, поэтому приходилось заставлять себя успокоиться и заняться учебой. В любом случае, вечер наступит скоро.

***

      Тэхён поздоровался с администратором жилого комплекса Чонгука с лёгкой улыбкой и прошёл к лифтам. В пакете лежали продукты для сегодняшнего ужина, и омега уже предвкушал довольное лицо Чонгука, который, как оказалось, был фанатом домашней еды. В это время обычно Чон ещё был занят, поэтому вместо того, чтобы позвонить в дверь, Тэхён без задней мысли вводит код самостоятельно и заходит внутрь, сразу взглядом натыкаясь на чужую пару обуви. Подняв глаза, он проходит чуть глубже в квартиру, следуя за приглушенными голосами, и роняет пакет на пол. Чонгук сидел на диване в обнимку с полуголым омегой, который держал в руках какие-то документы. — Тэхён? Что ты тут делаешь? — альфа чуть отодвинул Кёна, который удивлённо смотрел на омегу в школьной форме в проходе. Он спал с Чонгуком уже давно, но всё ещё не знал кода от двери. Но его интересовало даже не это, а тот удивлённый вид, с которым мальчик смотрел на них. Неужели не знал, что альфа не любит ограничиваться кем-то одним? — Хотел сделать тебе сюрприз и приготовить ужин, но, вижу, у тебя есть планы на вечер, — Ким сжал губы в тонкую полоску и зажмурился, отгоняя непрошенные слёзы. Глаза нещадно щипало, но он лишь поморщился. — Я думал, что тебя устраивают наши отношения. — Но мы не встречаемся, Тэ, — слова Чонгука, как ножом по сердцу. Или точнее пулей в висок из того самого пистолета, что он нашёл утром у него в шкафу. Так же резко и больно, громко так, что в ушах звенит. Конечно, Чонгук ведь и не предлагал ему отношения. Тэхен сам себе надумал, сам решил, что они пара, раз альфа возит его на свидания, они спят, ночуют иногда вместе. Как настоящие влюбленные. — Конечно, — бормочет Тэхен, разворачиваясь. В голове вертится лишь то, что все эти сказки про любовь и крепкие отношения — полный бред. Не существует той самой светлой и прекрасной первой любви. Она болезненная и жестокая, вмазывает тебя в асфальт и засыпает сверху.       Кён легко пихает Чонгука в плечо, мол, нужно ли что-то сделать, но Чонгук лишь жмёт плечами. — Брось, одуванчик, не делай из этого трагедию. — Не зови меня так, — доносится из коридора, а потом дверь хлопает, отрезая Тэхена от чужой квартиры и чужой жизни. Он тихо всхлипывает, вызывая лифт, а потом до боли закусывает губу, чтобы не расплакаться от обиды прямо сейчас. Чувство такое, словно его втоптали в грязь и кинули сверху пачку с салфетками, чтобы вытереться. Только тут не поможет даже полноценный душ.       Он быстро выбегает из здания, направляясь прямо к реке. Хочется закричать, но омега думает, что сам виноват. Сам придумал себе эту взаимную симпатию. Влюбился, как дурак, и сам же за это поплатился. — Пройдет, — бормочет Тэхен, усевшись на холодный песок у реки. — Всего лишь альфа, он ничего не меняет в моей жизни.

***

— Кён сказал, что вам повезло. Посмотрел отчёт по последней аварии, и Роюн глянул отчёт по баллистике. Оружие то же, по поводу аварии и так знаешь, что подстроена. Только вот не уверен, что всё было так просто, — отчитывается Чонгук Хосоку, который недовольно смотрит на поврежденную запись с регистратора. Уже который раз подряд ему кажется, что он что-то упускает, но никак не мог понять, что именно. — В каком смысле? — Словно авария была не попыткой тебя угробить, а предупреждением. Смысл было ее устраивать и оставлять тебя в живых, ещё и дать спрятать Юнги? К чему тогда это было? Ты меня слушаешь? — Чонгук раздраженно пихнул стол коленом, привлекая его внимание. Старший нахмурился ещё сильнее, поднимая голову. — Да, я тебя слушаю. Думаю просто. — Думаешь об аварии или о главе Мине? Ты не собран, никуда твой омега не денется. Давай решим проблему, иначе кто-нибудь точно скоро сдохнет, — раздражённо говорит Чонгук, на что Хосок поднимается из-за стола и тихо рычит: — Сбавь тон, если не хочешь получить по лицу. Меня не интересуют твои психи. Не вывозишь — отдай место другому. — Вот так просто, а? Я сделал для клана больше, чем любой из этих шавок, а ты говоришь мне свалить? — заводится Чонгук с полуслова. Хочется ударить Хосока как никогда раньше, и только тонкая нить самосохранения его останавливает. — Да, если не успокоишься, — холодно говорит Хосок, усаживаясь обратно в кресло. — Ещё есть что-то важное? — Да, я спраш… — Чонгук начинает говорить, когда дверь резко открывается, впуская внутрь одного из охранников. Хосок с Чонгуком переводят на него внимание, оба готовые в любую секунду сорваться. — Господин Чон, там внизу к вам господин Ян, — сообщает мужчина быстро, на что Хосок переглядываются с помощником и поднимается, снова надевая холодную маску.       Минджун и правда ждал внизу. Стоял у дивана, почему-то так и не присев. Хосок быстро осмотрел его, сжав губы. Хотелось его крови. Как никогда хотелось мучить его душу и тело, убеждаясь, что он понимает, за что. За кого. — Минджун, какой сюрприз, — говорит Хосок, прищурившись. Мужчина переводит на него взгляд прищуренных глаз, и они оба чувствуют чужое пренебрежение этим общением. Хосок видит его не первый раз в своей жизни, но никогда раньше он не смотрел на него, как на бывшего любовника омеги, что ему нравится. И никогда раньше ему не стоило таких трудов не убить кого-то просто так. А он бы убил. От одной мысли о том, что Юнги он может навредить, Чон переполнялся ненавистью. Обжигающей и всепоглощающей яростью. — Что привело тебя сюда? — Я приехал за своими вещами, — просто отвечает Минджун, засунув руки в карманы дорогих отглаженных брюк. Хосок напрягается, но внешне в лице не меняется. Он догадывался, о чём пойдёт речь. — И какие же твои вещи могут быть в моем доме? — Завещание моего отца и Мин Юнги.       Чонгук видит, как Хосок сжимает пальцы в кулак от напряжения. Был бы он омегой, уже бы свалился от такого количества давящих феромонов. Хорошо, что Юнги был далеко отсюда. Но он мог понять, почему Хосок так злился — если бы кто-то его омегу назвал вещью, он бы тоже был в ярости. — Тут нет ни завещания, ни Юнги. И он не вещь, чтобы ты мог забрать его, когда вздумается, — говорит Хосок сквозь зубы, и Минджун неожиданно усмехается ему в лицо. Чон едва держится, чтобы не ударить его. Из-за Юнги он чувствовал себя, как спичка над пороховой бочкой. Даже задумался, не будет ли проще просто убить Минджуна и забыть? Сказать Юнги, что ему больше никто и ничто не угрожает, и они могут быть вместе. Если Юнги хочет быть вместе. — Правда нет? Слышал от других, что у вас весьма близкие отношения. Не забывай, что Мин официально принадлежит к моей семье и к моему клану. У меня на него больше прав, чем у тебя.       Хосок резко хватает его за ворот, дергая к себе, и рычит ему в лицо: — У тебя нет на него никаких прав. И не будет. Так что закрой пасть, пока я не вырвал твой поганый язык. Юнги не твоя собственность, и я тебя уверяю, ты к нему больше не притронешься, — он переходит на шипение, видя, как безумно горят глаза Минджуна. Тот либо распаляется ещё сильнее от азарта, либо бесится из-за своей невозможности обладать омегой. Хосоку всё равно, потому что он уже высказал свою позицию. И если ему понадобится убить Минджуна своими руками, он с удовольствием это сделает, лишь бы Юнги было спокойно. — Будешь уверять меня в этом, когда он станет твоим. А пока что ты только и можешь гавкать, как и я. Только с разницей в том, что я его трахал, — Минджун ухмыляется зло и ядовито, и Чонгук в последнюю секунду ловит руку Хосока, которая тянется к пистолету за поясом. Чон отпихивает его резко, отчего Ян чуть не падает, но всё же возвращает равновесие. Срывающимся голосом говорит, глядя в глаза Хосоку: — Я всё равно заберу его обратно.       Как только Минджун оказывается за дверью, Хосок со злостью пинает журнальный столик, сжимая кулаки. Чонгук молчит, наблюдая за тем, как друг крушит собственную гостиную. Юнги бы наверняка его за подобное отчитал, но Чонгук не в том положении, чтобы делать это. И только когда Хосок падает на диван, закрыв глаза, спрашивает: — Успокоился? — Нет, — резко отвечает старший, но не двигается со своего места. Чонгук вздыхает. — И что будешь делать? — Полечу к нему и скажу обо всём, — хрипло говорит Хосок, отодвигая руку с глаз и поворачивая к нему голову. — О чем? — О том, что хочу быть его альфой. И буду. — Если только глава Мин не махнет пушистым хвостом у тебя под носом и не сбежит снова. Брось, друг, тебя давно уже выдрессировали. В любом случае, давай, лети, всё равно пользы от тебя никакой последнюю неделю. Так хоть успокоишься, — Чонгук вытаскивает телефон из-за пояса, проверяя ближайшее расписание дел. — Но можешь только на пару-тройку дней. И да, ему придётся вернуться с тобой. — Сам знаю, Минджун вряд ли проигнорирует моё отсутствие сразу после ссоры, — тянет Чон, чувствуя, как в животе от волнения и предвкушения стягивается узел. Ему настолько плевать сейчас на здравый смысл, что он даже не пытается приводить аргументы в пользу того, чтобы остаться. — Ты не знаешь, как это, когда в твоей голове только одна навязчивая мысль. — И знать не хочу, псих. Давай, вали собирать вещи.

***

      Юнги прислушался, нахмурившись. Издалека слышался шум мотора, и омега перевел взгляд на календарь. Всё верно, начало недели, ему привезли продукты. Выходить на холод совсем не хотелось, но Мин всё равно закутался в плед и медленно потащился к двери, открывая. На фоне болтал какой-то фильм. Юнги бросил взгляд на пульт на диване и прошел мимо, игнорируя.       Перед домом стояла машина, и было видно лишь то, что очередной телохранитель копается в багажнике, собирая пакеты с продуктами. Юнги вздрогнул от мороза, но остался на пороге, пытаясь понять, кто к нему приехал в этот раз. Конечно, разница была невелика — оба с ним почти не разговаривали, о Хосоке ничего не говорили, в целом были двумя бугаями с пресными мордами, как для себя их окрестил Юнги.       Альфа наконец закрыл багажник и вышел из-за машины. Юнги почувствовал, как у него подкашиваются ноги, а тело прошибает молнией. Почти болезненно. У машины стоял Хосок, немного раздраженный ветром, что треплет его волосы. Юнги закусил губу, чтобы позорно не выбежать на встречу, напрашиваясь на теплые объятия. Хосок подошёл ближе, останавливаясь прямо перед ним. В его глазах читалась такая же неутолимая жажда, и Мин понимал, что альфа специально ее не прячет. Хочет, чтобы Юнги чувствовал это каждой клеточной своего тела и понимал. — Юнги, — говорит он вместо приветствия, выводя его из транса. — Глава Чон, — слабо кивает омега, отходя назад и пропуская его в дом. Хосок проходит внутрь, закрывая за собой дверь и наконец оказываясь в тепле. Хотя ему почти жарко. — Ты не говорил, что приедешь. — Иначе это не было бы сюрпризом, — альфа проходит на кухню, оставляя пакеты на полу. — Ну и… как ты здесь? — Скучно, — Юнги обошёл его, чтобы убрать скоропортящиеся продукты в холодильник. — Поговорить не с кем. Твои телохранители молчуны, каких поискать.       Хосок сжал край столешницы пальцами, глядя на омегу. Оказывается, держаться и не коснуться его в разы сложнее, чем он предполагал. Юнги смотрит на него как-то иначе, но все ещё держит лицо, и Чон думает, стоит ли ему дать ещё немного поиграть в неуязвимого. — Это моя футболка? — спрашивает альфа, как только Юнги поворачивается к нему, чтобы добавить что-то про телохранителей. Мин застывает, понимая, что он действительно в ней, а после шагает ближе. Устоять не получается. — Твоя, — Юнги не юлит, отвечает сразу. Даже слегка усмехается. — А что, хочешь ее с меня снять? — Хочу, — Хосок вздыхает, обвивая его талию рукой и придвигая к себе, чтобы поцеловать. Юнги закидывает ему руки на шею и чуть приподнимается на носочки, чтобы было удобнее. Поцелуй проходится через всё тело волной долгожданного удовольствия. Хосок сильнее сжимает его талию, и Мин выдыхает почти со стоном, обнимая его. Это так приятно, что ноги отказываются держать, и омега отрывается на секунду от его губ, чтобы потянуть на несколько шагов назад и упереться в столешницу. Чон подсаживает его, чтобы Юнги оказался на гладкой поверхности и снова прижимается к его губам, прикусывая нижнюю. Мин недовольно хмыкает и отстраняется, глядя чуть сверху. — Кажется, ты отлично себя чувствуешь, — тянет он, гуляя пальчиками по его плечам. — Сейчас — да, — соглашается альфа, придвигая его ближе. Но Юнги упирается ладонями и заглядывает в глаза, играясь. У самого желание скачет на кончиках пальцев, но сдаться просто так, словно только об этом и мечтал — не в его принципах. — Ты знаешь, где спальня.       Хосок поднимает его так легко, что Юнги почти ойкает от неожиданности. Альфа даже не целует его, следя за тем, чтобы не ударить ни о какой косяк. Юнги смотрит на него сверху чуть задумчивым взглядом и думает, правильно ли поступает, отпуская себя сейчас? Неожиданный приезд Чона так затуманил его разум, что он не отдавал себе отчёт во время поцелуя.       Хосок опускает его на кровать и неторопливо, что не вязалось с его желанием, стащил с него шорты, присев на одно колено у кровати. Мин проследил за ним взглядом и чуть поджал губы, когда Хосок посмотрел ему в глаза, мягко касаясь колена губами. — Ты хочешь меня, верно? — уточняет Юнги, склонив голову к плечу. Хосок прикрывает глаза, медленно оставляя поцелуи на его икре, аккуратно поддерживая лодыжку. — Хочу, — отвечает негромко, заставляя Мина неосознанно напрячься. Но продолжает. — Хочу, чтобы ты был моим. Нет, хочу, чтобы ты был со мной, Юнги. Я защищу тебя от Минджуна и остальных. И я хочу защищать тебя, как своего омегу.       Юнги не знает, как себя вести. Он давно не подросток, но ему никогда не говорили о подобном с такой стороны. Он хочет, чтобы Юнги не просто принадлежал ему, он хочет, чтобы Юнги был с ним. По своей воле, свободным для выбора. Омега тянет к нему руку, прикасаясь к щеке. — Тогда попроси. — Будь со мной, Юнги, я хочу быть достоин тебя, — негромко говорит Хосок, поднимаясь. Нависает над ним, удивлённо провожая взглядом солёную капельку, сбежавшую по чужому виску. — Что такое? — Со мной такое впервые. Я всю свою жизнь жил под чужим управлением, пытался быть сильным рядом с тобой. А в итоге все, о чем я думал последний месяц — ты. Твой голос, твое лицо, твое тело, просто весь ты. С ума сходил, как глупый омега, — Юнги прикрыл на секунду глаза, чтобы те перестало щипать. Переизбыток эмоций слишком резко надавил на него, и в черепной коробке суетились совсем ненужные сейчас мысли. — Ты мне так нравишься, Хосок.       Чон оставляет мягкий поцелуй на его щеке, прося безмолвно открыть глаза. Омега послушался, надеясь найти в ответном взгляде хотя какие-то ответы. Границы, которые оберегут его от падения в бездонную пропасть. — Ты самый потрясающий омега в моей жизни. Ещё с первой нашей встречи я для себя решил, что мой омега должен быть таким, как ты. Даже не надеялся, что у нас что-то выйдет, — альфа бережно вытирает след от слезы рукой и улыбается. Так просто и спокойно, как Юнги ни разу ещё не видел. — Ты сокровище этой страны, просто сам ещё этого не понял.       Юнги всхлипывает, прижимаясь к его губам. Он был вдовцом одного из криминальных авторитетов Кореи, был предметом споров других глав и проблемой, как называл его Минджун. Он был новым главой своего клана и старался быть хорошим другом для Сокджина. Он был просто уставшим и надломленным омегой в зеркале. И был сокровищем для этого мужчины перед ним. Он и подумать не смел в больнице после первой аварии, что когда-нибудь услышит что-то подобное в свой адрес.       Юнги нетерпеливо проскальзывает руками под его свитер, желая снять поскорее. Обводит взглядом его татуировку на руке, а потом пальцами проходится по той, что на груди. Хочется спросить о ее значении, но Хосок отвлекает тем, как перехватывает его пальцы и целует. — Ты такой невозможно красивый, — говорит альфа тихо, не желая рушить интимную обстановку. Юнги закусывает губу в смущении и чуть разводит колени, намекая. Футболка оказывается на полу вместе с чужими джинсами. Юнги резко выдыхает, когда альфа касается губами его живота, и прикрывает глаза рукой, потому что ощущения хлещут. Хосок проходится языком до его тазовой косточки, легко прикусывает, вызывая у омеги дрожь. Всегда статный и гордый Юнги сейчас был настолько хрупким и миниатюрным в его руках, что Чон боялся ненароком оставить на нем лишние синяки.       Разведя ноги чуть сильнее, Юнги с намеком подпихивает Хосока, слушая свое тяжёлое дыхание. — Можно? — негромко спрашивает Хосок, касаясь пальцами внутренней стороны его бедра. Юнги кивает, сжимая зубы от неприятных ощущений, когда в него проталкивают два пальца. Он чуть морщит нос, но сам двигает навстречу, желая побыстрее привыкнуть. Легкая боль проходит быстро, Юнги закусывает губу и прикрывает глаза, чуть выгибаясь. Хосок внимательно следит за его лицом, ловя тяжелые вздохи губами. Мин обхватывает его рукой за шею, требуя более долгий поцелуй. Альфа проталкивает третий палец, и Мин в отместку кусает его за губу, самостоятельно слизывая проступившую капельку крови.       Хосок чувствует, как слабый, доселе незнакомый ему аромат начинает щекотать рецепторы. Лёгкий ненавязчивый феромон заставляет чуть ли не зарычать от осознания, что он принадлежит Юнги. Омега непонимающе хмыкает на его смену настроения, и Хосок поясняет на выдохе: — Ты пахнешь яблоками.       Юнги кивает, снова прикрывая глаза и в доверительном жесте обнажая шею. Хосок целует маленькую родинку где-то под челюстью, втягивая едва уловимый дразнящий аромат. Хочется укусить, но остатками самообладания альфа себя останавливает, продолжая лишь целовать тонкую шею. — Ты можешь, — шепчет Юнги, не договаривая из-за сорвавшегося стона. Бёдра проходятся очередной сладкой судорогой, и омега вздрагивает, когда пальцы покидают его тело. Хосок поддерживает его за талию и одним плавным толчком входит внутрь, срывая с его губ протяжное «ох». Юнги обхватывает его за плечи, и это выглядит в разы лучше, чем Чон себе представлял. С Юнги не получается пошло и вульгарно, как с другими омегами, с ним даже в постели всё через призму изысканности: то, как он держится за его плечи, как поправляет влажные волосы и кусает нижнюю губу. То, как он позволяет видеть себя слабым и уязвимым, как сам показывает свои слабые точки.       Несмотря на желание растянуть момент и сполна им насладиться, толчки получаются быстрые и размашистые. Юнги выгибается под ним, касаясь своих сосков и живота, прижимается к его груди, даже не пытаясь сохранить внимание на чём-то одном. Хосок целует его в висок, перехватывая рукой его член. Мин резко выдыхает, обхватывая его за лопатки, и оставляет продольные красные полосы. Царапинами не назовёшь, но саднит ощутимо. Чон хмурится, прикусывая мочку его уха, и Юнги крупно вздрагивает, пачкая его ладонь спермой.       Перед глазами яркая белая вспышка, омега закатывает глаза, чувствуя, как слезы удовольствия скатываются по вискам, а потом устало падает обратно на подушку, восстанавливая ясность ума. Хосок целует его припухшие губы, наконец осознавая, что между ними произошло. Юнги неловко дергает головой, желая привычным жестом убрать челку с лица, и Чон усмехается, помогая ему с этим. Юнги подбирается к нему ближе, приподнимаясь на локте, и укладывает ладонь на его влажную от жары в комнате грудь. Чон перехватывает ее и подносит к губам, вызывая у Юнги мурашки по коже. — Спать мы так точно не будем. В душ, — Мин тянет его за руку, вынуждая альфу обреченно простонать и дернуть его обратно. — Эй! — Пять минут, а потом снова станешь главным, окей? — Снова? — переспрашивает Юнги, послушно устраиваясь на чужой груди. Он слышит биение чужого сердца и прикрывает глаза, мысленно спрашивая себя, правильно ли он поступает. Стоят ли его чувства возможности потерять все результаты своих трудов? Хосок гладит его по пояснице, привлекая внимание. — Разве ты не заметил, что давно уже ведешь себя, как главный в моем доме? — спрашивает он с усмешкой, на что Юнги лишь хмыкает. Он вел себя так, потому что не чувствовал давления со стороны Чона, но и предположить не мог, что это выглядит именно так. — Тебя это напрягает? — Раньше напрягало, — кивает Хосок, продолжая поглаживать его по спине и ягодицам, задумчиво глядя в потолок. — Сейчас я думаю, что это правильно. Видимо, я слишком влюбился в тебя, чтобы быть недовольным этим фактом.       Юнги прикрывает глаза снова, повторяя про себя его слова. Влюблён. Да, Мин тоже влюблён, и даже если всё пойдёт прахом, неужели он не заслужил хотя бы немного побыть счастливым? Омега перекидывает через него ногу, усаживаясь сверху. — Тогда предложи мне встречаться. Скажи ещё раз, что хочешь, чтобы я был с тобой. — Будь моим омегой, глава Мин. Я скоро сойду с ума от невозможности касаться тебя, когда хочется. — А когда хочется? — с искрой веселья спрашивает Юнги, пряча за хитрой улыбкой жгучее удовольствие в груди от его слов. — Постоянно, — Хосок тянет его к себе, и Мин с удовольствием поддаётся, отвечая на поцелуй. — Так что ты скажешь? — Я уже твой, глава Чон.       По загривку проходится электрическая волна, Мин впервые ощущает себя на своём месте. Рядом с Хосоком ему спокойно, и он знает, что может быть свободным. Хосок уважал его личность, и Юнги понимал, что ещё немного, и он сам начнёт сходить с ума от переизбытка своих чувств и желаний внутри. И уже совсем не важно, пойдёт ли всё прахом, его жизнь и так не подарок. Папа, наверное, именно об этом и говорил ему в детстве, когда советовал следовать за отчаянным желанием сердца к чему-то. И пусть это было глупо, Юнги понимал, что это единственный истинно верный выбор, который он сделал за последнее время.