Theory of lies

      Минджун откинулся на спинку дивана, глядя на закрытую дверь комнаты, заполненную дымом. Вот-вот она должна была открыться и явить перед ним само яблоко раздора. Он ненавидел этого омегу так же сильно, как и желал приручить. Заставить смотреть на себя с обожанием и беспрекословной покорностью. Было в нём что-то неизвестное, разжигающее страстные чувства у окружающих. У кого-то желание, у кого-то ненависть, у кого-то жалость. У Минджуна он вызывал острое желание приложить его виском об угол стола или вжать в кровать, и трахать, как раньше, до потери любых чувств. Юнги зашёл в комнату, брезгливо поморщившись. Как всегда с иголочки, с идеальной укладкой и презрением во взгляде. Ян облизнулся, обнажая клыки при виде его открытой шеи. Жалел, что не мог вцепиться в нее прямо сейчас. - Проходи. Или боишься? - он скользнул взглядом по его открытым запястьям, прошёлся вверх и остановился на едва видной из-под рубашки ключице. - Бояться тебя? - Юнги усмехнулся пренебрежительно, желая дёрнуть плечами, чтобы скинуть этот осязаемый взгляд. - Даже дворовые коты страшнее тебя, Минджун. - И как же ты выпросился у своего пса сюда? - Минджун проигнорировал его слова и толкнул к нему заранее подготовленный стакан с виски, когда Юнги опустился в кресло рядом. Протяни руку - и схватишь за горло. - Не твоего ума дела, - Мин пожал плечами и сделал глоток обжигающего горло напитка. Вкус так себе - Юнги никогда не понимал прелести крепкого алкоголя. Да и алкоголя в целом - ненавидел, когда что-то туманило ему разум. Сделав ещё один глоток, он подушечкой большого пальца вытер губы, отставляя стакан подальше. - Я приехал по делу. - И какое же у тебя может быть ко мне дело? Хочешь вернуться в свой клан и сделать вид жертвы? - Минджун поднялся с дивана и подошёл ближе, упираясь коленом в сидение кресла между его бедер. - Ты ведь не Глава, сам понимаешь. - Ты не можешь этого знать, ведь у тебя нет завещания, - Юнги поднял голову и улыбнулся ядовито, специально его провоцируя. - Его огласят перед остальными главами.       Мужчина озлобленно оскалился и схватил его за волосы на затылке, заставляя приподняться. Мин зашипел в его руках, но вырываться не стал, только нахмурился и плотно сжал зубы. Минджун выдохнул ему в губы. - Даже если ты Глава, то ты не вытянешь роль больше, чем подстилка. Не важно, моя или Чона.       Юнги неожиданно усмехнулся, и сам поднялся, вынуждая альфу отступить к дивану. Минджун все ещё держал руку на его затылке, но уже не сжимал волосы, потому Мин легко отпихнул ее от себя, шагая ещё ближе. - Нет, разница всё-таки есть, - омега улыбнулся и пихнул его в грудь, заставляя сесть. Скопировал его позу и уперся коленом в диван. - Быть твоей подстилкой унизительно и невыгодно, - он наклонился ниже и почти коснулся его губ своими, выдыхая так же, как делал сам альфа. - Тобой управляет лишь животное желание. - И какую же выгоду ты хочешь извлечь из отношений с Чоном? - Минджун проскользил рукой по его бедру, ягодице и остановился на пояснице. - Натравить его на свой же клан?       Юнги заглянул ему в глаза. Улыбка сошла с его лица, превращаясь в угрожающий оскал. - Скоро узнаешь. А пока что - играй свою роль исправно, Минджун.       Мин брезгливо отстранился, поправляя блузку и подхватывая его стакан со стола, чтобы сделать глоток. Допил виски залпом, даже не поморщившись, и отошёл к двери. В комнате было достаточно темно, но Юнги сразу обвёл глазами обе камеры, не разыскивая их по чёрным углам. Подмигнул в одну из них и вышел, чувствуя жгучий взгляд в спину. Добравшись до машины, он хлопнул дверью и убрал вещи на заднее сидение. Раздражённо поправил волосы, откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Пару секунд поразмышлял о произошедшем и всё же вытащил из бардачка влажные салфетки. Вытер губы. - И зачем всё же тебе понадобилось идти к Яну одному, Глава Мин? - спросил Чонгук, приподняв бровь. Юнги повернул к нему голову и пожал плечами. Коротко пояснил цель своего визита и попросил побыстрее отвезти его домой. Чон закатил глаза - и вот он снова играет в посыльного. Только теперь он был по другую сторону этой дикой горной реки проблем. На одной стороне - его клан, и Хосок, который не побрезгует добавить ему ещё один шрам через всю грудь или вовсе убьет на месте. На втором берегу - Мин Юнги с его хитрым взглядом и обещанием. И черт знает почему, но он стоял рядом с омегой и знал, что скоро на этой стороне окажутся и все остальные. - Хосок ведь узнает, что ты ездил сюда. - Узнает, потому что ты скажешь, - Юнги посмотрел на ворота дома и легко улыбнулся. - Напиши ему сразу, как я зайду домой. И предупреди охрану, чтобы в дом не заходили. У меня планы. - Если собираешься убить Хосока, то я против, - Чонгук почему-то допускал мысль о том, что такой исход возможен. Словно Юнги и не нужен был больше Глава Волков, чтобы наказать Минджуна. И даже несмотря на их отношения, Чонгук почему-то думал, что омега не вздрогнет, если придётся выстрелить кому-то из них промеж глаз. - Не придумывай глупостей. Зачем мне убивать своего мужчину? Он ещё недостаточно носил меня на руках, чтобы я от него избавлялся, - Мин усмехнулся и сжал его предплечье. - Просто хочу побыть с ним наедине. Освобожу и тебе вечер.       Чонгук кивнул. Как только Юнги скрылся за дверями дома, альфа вытащил свой телефон из кармана куртки и набрал сообщение:       "Юнги был у Минджуна. Зачем - не знаю. Тебе бы быть осторожнее."       Хосок читает сообщение и раздражённо сжимает телефон. Этот омега был невыносим в своих загадках и секретах, а теперь сам ездил к альфе, что искалечил его жизнь. Видимо, мило с ним поболтал.       Дорога домой долгая и наполненная тревожными мыслями. Что, если всё то, что происходит между ними - умелая игра на чувствах? Если Минджун вовсе не враг Юнги, а его сообщник? Хосок убьет обоих, если понадобится.       Громко хлопнув дверцей машины, альфа стремительно доходит до дома и так же раздраженно закрывает за собой дверь. Вытаскивает пистолет и, не разуваясь, проходит в гостиную.       Юнги встречает его вопросительным взглядом, держа в руках бокал с красным вином. По телевизору тихо бормочет чей-то голос, омега выглядит даже слишком расслаблено после встречи со своим "главным кошмаром".       - Ты запачкал ковёр, - говорит Юнги, поднимаясь с дивана. Подходит ближе, без каких-либо эмоций глядя ему в глаза. Хосок задаётся вопросом - убьет ли он омегу, если понадобится?       Подняв пистолет, он направляет его на Мина, заставляя того приподнять бровь. Хосок смотрит на его растрёпанные волосы, свою собственную рубашку на обнажённом теле, бокал с вином, и сжимает зубы. Чёртов омега даже ничего не делая, сводит его с ума. От злости, от желания, от непонимания.       - Рассказывай, что ты делал у Яна, - тихо и хрипло произносит Чон, глядя на его появившуюся улыбку. - Если соврёшь - я выстрелю. Хватит с меня твоих игр.       - Ты не выстрелишь, - Юнги шагнул ближе, упираясь лбом в дуло его оружия. Допивает вино и снова улыбается, мягко и нежно, совершенно обезоруживающе. - Я был там не потому что хочу навредить тебе или ещё кому-то, кроме самого Минджуна. - Тогда зачем ты туда ездил?       Юнги упорно молчит, не изменившись в лице. Хосок начинает закипать и хмурится, ещё раз повторяя свой вопрос. Ему хотелось вскрыть его голову, чтобы посмотреть на то, что там творится. Невозможно упрямый и скрытный, острый, как чили, и в то же время холодный, как арктический лёд. Чон просто не знал, как с ним справиться. Иногда от этого осознания хотелось заорать - Мин дёргал за ниточки, даже не напрягаясь.       Омега смотрит ему в глаза. Всё так же без каких-либо эмоций, ждёт. Хосок сжимает пистолет крепче, понимая, что ни одного ответа он не добьется, а потом тянется к нему свободной рукой, чтобы придвинуть к себе за шею. Он мог бы переломить её одной рукой, как и всего его - Мин казался хрупким. Казался. Он мог бы, но чувствовал, что скорее сломает себе каждую кость в руке, чем сделает ему больно.       Юнги обнимает его за шею, приникая к губам. Хосок отбрасывает пистолет на пол, прижимая к себе за пояс. Они делают два небольших шага, пока не падают на диван, разорвав поцелуй. Омега облизывает губы и снова тянет его к себе, недовольно замычав от укуса. Отодвинув его от себя, Мин вытирает кровь пальцем. - Что? - спрашивает он хрипло на немигающий взгляд Чона, горящий адским пламенем. - Думаю, как бы спокойно я жил, если бы не встретил тебя, - отвечает альфа, отнимая его руку от лица. Сам гладит по прокушенной губе и выдыхает медленно, чтобы успокоиться. - Ты вьешь из меня веревки. Я с ума схожу.       Юнги неожиданно тихо смеется и, приподнявшись, снимает с себя чужую рубашку. Гладит пальцами обнажённое плечо и задумчиво осматривает след. Признает, что испугался на секунду, когда Хосок направил на него оружие, однако, почти сразу же приходит в себя. Чон не выстрелил бы, не в него. Только не в него. - Тебе кажется нечестным, что ты зависишь от меня, а я от тебя - нет? - Юнги видит, что альфа хочет возмутиться. Сказать, что вовсе не зависит от какого-то омеги, но спотыкается на полуслове. Поэтому Мин поднимает за запястье его руку, укладывая ладонью на изгиб своей шеи. - Как только Минджун будет за решёткой, поставишь мне метку.       Толкнув его в грудь, Юнги забирается на его колени, чтобы снова поцеловать. Позволяет без пререканий сжимать свою талию до болезненных отметин, потому что знает, что альфу это успокоит. Ему нужно чувствовать, что Мин готов поддаться, готов иногда терпеть и быть оторванным от своего мира секретов. Готов быть просто его омегой, а не Главой другого клана. - Я хочу поставить метку сейчас, Юнги, - Хосок потянул его за волосы несильно, отстраняя. Мин в его руках вздрогнул от неожиданности, на секунду забывая про свой отстранённый от проблем образ. - Если остальные увидят в суде личные мотивы, они могут... - И так будет ясно, что есть личные мотивы, - прервал его Чон чуть грубее, чем следовало. Юнги на удивление смиренно замолчал и не возразил. - Я хочу поставить её сейчас, омега. На суде выпьешь подавители, да даже если и нет, что это изменит? У нас есть все доказательства против Яна. Поэтому либо я ставлю её сейчас, либо...       Юнги не даёт ему договорить, заткнув коротким поцелуем. Внутри что-то словно щёлкнуло. С ним уже было подобное в горах, когда Хосок заставил его чувствовать себя слабаком, готовым отдать свою судьбу в чужие руки. В эту минуту Мин чувствовал себя до невозможного зависимым, пусть и отрицал это минуту назад. Он был готов упасть на колени перед своим альфой и без метки, что раньше бы никогда себе не позволил. Поэтому он лишь ещё раз неуверенно поглаживает плечо, а затем кивает. - Хорошо. Поставишь сегодня.       Это было отвратительно глупое решение. Желанное, но совершенно несвоевременное. Юнги целует его, стаскивает пиджак с плеч, ворчит в поцелуй о неснятой обуви и разбитом бокале. Его эти поцелуи и самого в транс вводят. Он хотел разозлить Хосока. Разозлить, чтобы упрекнуть недоверием и добиться ещё большей власти над мужчиной. Но в итоге думал только о том, что сам недостоин этих отношений. - Хосок, - тихо зовёт Юнги, когда мужчина аккуратно касается его поясницы в нежных ласках. Тот вопросительно хмыкает, продолжая целовать его ключицы. - Я знаю, что ты устал. И знаю, чего ты хочешь. - И чего же? - Чтобы я прекратил и доверился. Чтобы прекратил прятаться от тебя и был просто твоим. Я... - Я понимаю, что не можешь. Я сам выбрал хитрого лиса, - Чон вздыхает, но Юнги мягко поднимает его голову, обхватив щеки. - Ты единственный, кому я верю. И я обещаю, что буду просто твоим. Может мы и не поженимся в каком-то неопределенном будущем, и за эту метку я буду себя проклинать всю оставшуюся жизнь, если мы разойдемся. И, наверное, никогда не смогу себе простить ложь, которая ранила тебя, пока ты пытался меня защитить, - омега мягко зачесал ему челку назад и прижался губами к его лбу, закрывая глаза. - Но я хочу быть с тобой. До самого последнего момента хочу.       Юнги и хотел бы сказать, что врёт. Врет, чтобы остаться свободным, ослабить чужую бдительность, удовлетворить. Но он не врет. Ему хотелось всем рассказать о том, что с ним творится. Но едва получилось признаться самому себе, а сейчас и Хосоку. Это не было ложью, это было его настоящим желанием.       Альфа гладит его по пояснице и целует совсем неощутимо. Если бы Юнги не видел, он бы пропустил как минимум половину его прикосновений. Они ощущаются безмолвным обещанием. Мин самостоятельно опускает его руку с поясницы на ягодицы и заглядывает в глаза.       Хосок ещё раз поцеловал его плечо и надавил пальцами на колечко мышц, вырывая из лёгких Юнги то ли вздох, то ли совсем тихий стон. Омега сам насадился, отклоняя голову в бок, чтобы предоставить ему больше места для поцелуев. Может и всё это было зря – выводить его на эмоции, пытаться сделать себе подушку безопасности и предоставлять ему новые улики. Хосок и без этого бы посадил Минджуна.       Мин мягко поцеловал чужие губы и скользнул рукой вниз, притормаживая на торсе. А потом сам плавно сполз с его коленей, устраиваясь между. Чуть приподнявшись, омега упёрся ладошкой в его бедро и приоткрыл рот, касаясь члена через ткань. Он не часто делал минет, хотя бы потому что ненавидел стоять на коленях долгое время, но сейчас атмосфера сама натолкнула его на эту мысль. Хотелось сделать мужчине приятно, и вдогонку извиниться за вытрепанные вечером нервы.       Ловко избавившись от чужой одежды, Юнги коснулся языком потемневшей головки. Услышав сверху несдержанный рваный выдох, Мин открывает рот чуть шире, опускаясь на венозную плоть. Головка упирается в щёку, и омега на мгновение замирает, прислушиваясь к ощущениям. Они, почему-то дают почувствовать себя неопытным школьником. На пробу двинув языком, омега вполне довольно выпускает член изо рта, чтобы снова обхватить губами. Отвлекает его от медленных движений только чужая рука, появившаяся на макушке. Хосок чуть давит, смотря ему в глаза потемневшим от возбуждения взглядом, и Юнги расслабляется, позволяя ему себя направлять. В конце концов, он же извинялся, а значит мог позволить альфе быть немного грубее, чем нужно.       В уголках глаз скапливаются слёзы от чересчур резких толчков, и Мин прищуривается. Сам двигает головой навстречу, иногда отстраняясь и проводя по члену языком. Берет в рот без сопротивления, прикрывая глаза, чтобы не сталкиваться взглядами. Это почему-то прошибало током и смущало до ужаса. Может, потому что на него никогда не смотрели так. Юнги думал об этом и старался активнее втягивать щёки, позволяя члену упираться в заднюю стенку горла. Расслаблялся, чтобы иногда заглатывать до упора.       Хосок сжал его волосы чуть сильнее, заставляя омегу застонать и послать приятную вибрацию по горячей плоти. Юнги почувствовал, как головка члена упёрлась в заднюю стенку, а после горячая сперма брызнула в горло, от чего Мин сморщил нос, стараясь не закашлять. Сглотнув, он выпустил член из плена влажных губ и ещё несколько раз провел по нему языком, завершая лёгкой лаской свои извинения. - Что, мне идёт быть на коленях? - спрашивает Юнги, заметив его горящий взгляд. Приятно было знать, что на кого-то он производил подобный эффект. Усмехнувшись, он снова забирается к альфе на колени и, протянув руку за спину, проталкивает в себя два пальца. Выдыхает с наслаждением. Сидя перед Хосоком на полу, он сам успел не на шутку возбудиться. Представил, к выглядит с членом за щекой, ещё раз вспомнил чужой обжигающий взгляд. Этого хватило, чтобы тугой узел возбуждения затянулся внизу живота. - Тебе идёт быть моим, - хрипло отзывается альфа, наблюдая за ним. Юнги довольно улыбается, но почти сразу закусывает губу, сдерживая неожиданный стон. Чужие пальцы заменяют его собственные, и Мин прижимается к чужой груди, напряжённо прикрыв глаза. Умелые ласки доводят его до исступления даже чересчур быстро, и омега сжимается, готовый вот-вот кончить. И стоит только фейерверку ощущений внутри распуститься, как плечо пронзает острая, почти невыносимая боль. Юнги вскрикивает, не сдерживаясь, и болезненно вцепляется Хосоку в руку, желая, чтобы тот побыстрее вытащил клыки из его нежной кожи. Однако альфа сжимает зубы чуть крепче, закрепляя свой феромон на Юнги, отчего Мин громко всхлипывает, пытаясь отодвинуться. Рука немеет, а по груди сбегают несколько капель бордовой крови. Хосок сжимает его рукой поперек талии, а второй держит за голову, не позволяя уйти от болезненной метки, и только в момент, когда Юнги всхлипывает очередной раз от жгучей боли и слабо роняет руки, он отстраняется. Проводит несколько раз по его плечу языком, понимая, что без медицинской помощи тут не обойтись, и все же опускает взгляд на омегу. - Ты как? - Это чертовски больно, - тихо отзывается Юнги, морщаясь от ощущения стекающих по руке и груди капель крови. - Хотя не больнее огнестрела, наверное.        Хосок усмехнулся на его сравнение, прикрывая глаза. Омега еще несколько минут спокойно сидел у него на коленях, а после скинул с талии чужие руки, чтобы подняться. Нахмурился, собирая пальцами кровь с плеча. Странное чувство безысходности затопило с головой, Юнги повернулся спиной к дивану, не понимая, отчего так щиплет глаза. - Я пойду обработаю метку, - коротко сообщает он и быстрым шагом удаляется наверх, запираясь в ванной. Прижимается спиной к двери, тихо сползая вниз на кафельный пол. В груди до боли сжимаются лёгкие от нехватки воздуха - неожиданная истерика обещает накрыть с головой в любую секунду, поэтому Юнги с силой зажимает ладонью рот, надавливая второй рукой на свежую метку, чтобы отвлечься на другие ощущения. Острая боль расходится по всему телу и ударяет в самую макушку.       В ванной светло и тихо. Он подскакивает с места, рывком включая воду, и с усилием трет уже подсыхающие капли крови на коже, стараясь на смотреть в зеркало. Паника стучит изнутри черепа отбойным молотком - Юнги замирает, все же поднимая взгляд к своему отражению. Плечо, испачканное кровью, пульсирует, внутри всё горит, а жизнь вокруг словно останавливается, позволяя ему перевести дыхание. - Дурак, - шепчет он себе же, сжимая пальцами раковину. - Дурак, дурак, - повторяет раз за разом, пытаясь оттереть кровь, так символично показывающую, что прошлая жизнь осталась за спиной. Врать Хосоку будет больнее, чем раньше, совесть, или ее остатки, изведут его за то время, что решаются их проблемы. Джин знать об этом не должен, он и так погряз в этом больше, чем нужно. Вслед за лучшим другом в голове возник расплывчатый образ папы. Юнги бы с удовольствием сейчас сжался в калачик у него в объятиях и разревелся. Воздуха все ещё не хватало, а чужой феромон, перестраивающий организм, терзал изнутри. Было жарко. И до невозможного погано от страха перед тем, что теперь будет. Он старался быть независимым, а теперь физически был привязан к Чону. - Юнги, у тебя всё хорошо? - раздалось из-за двери, и Мин всё же зажмурился, пытаясь выровнять голос. - Да, я в порядке, - прозвучало настолько неубедительно, что сам Юнги закусил губу, легко ущипнув себя за руку. Голос предательски дрогнул, а сердце зашлось с новой силой, заставляя прочувствовать липкий страх по позвоночнику. - И мне не стоит сейчас поискать запасной ключ, чтобы открыть дверь? - уточнили ещё раз из-за двери, пока Юнги разглядывал свое лицо в зеркале. Ему казалось, что и лучший друг, и папа сказали бы одно и то же, посоветовали хоть немного расслабиться и позволить отпустить себя хотя бы ненадолго. Иначе будет больнее, иначе не заживёт. Скажут, что нужно сдаться хотя бы ненадолго.       Шмыгнув носом, омега щёлкнул замком на двери, позволяя Хосоку войти. Тот осмотрел его мельком и обхватил щёки руками, заглядывая в глаза. Юнги сжался, прищурился и закусил нижнюю губу, честно признаваясь ещё до его вопроса: - Это очень больно, я чувствую, как меня выворачивает изнутри, и сердце бьется так, словно я марафон пробежал. Мне не нравится чувствовать себя таким уязвлённым, - бормочет Мин, позволяя обнять себя и поцеловать в макушку. Хосок кивает понимающе, тянется к халату, чтобы укутать обнаженное тело Юнги и бережно проходится пальцами по укусу. - Я уже позвонил доктору Ву, он скоро будет. Обработает плечо, даст обезбол. Попросим старика Чхве отодвинуть собрание из-за твоего недомогания.       Юнги кивает несколько раз. Забота в чужом голосе трогает, тёплые руки успокаивают. Мин вытирает лицо рукавом мягкого халата и отстраняется, благодарно прижимаясь губами к чужому плечу. Он уговаривал сам себя подождать ещё немного - его история двигалась к логическому завершению, остался лишь финальный акт, в котором все они должны были сыграть свою роль. А после он поставит жирную точку, твёрдой рукой закрыв эту книгу.

***

      В сыром подвале как всегда не хватало воздуха. Тёмные стены, казалось, сужались, но Чонгук, привыкший к этому месту, почти не обращал на это внимания. Смиренно стоя на коленях, он усмехался своим мыслям - как знал, что вскоре этим кончится. Юнги, хитрая змея, не стал скрывать, кто и зачем ему помог, как Чон и предполагал. Как и ожидал, скорее. Омега ясно дал понять, что придётся пролить кровь ради того, что он делает, и чёрт знает, зачем Чонгук на это согласился. Может потому что знал, что в шахматах, на которые была так похожа его жизнь, опасаться стоит не короля, а королеву. - Не считаешь, что это слишком большой проёб - не сказать мне? - спрашивает Хосок, наблюдая, как помощник сплёвывает на пол кровь и жмёт плечами, привыкший к боли. Они оба знали, что старший его не убьёт, но так же прекрасно вдвоём понимали, что Чонгук не отделается разговором. - Юнги просил не говорить, - отвечает младший, поднимая глаза на своего Главу. - Разве у нас не новый принцип - потакать Главе Мину, чтобы он был доволен?       Хосок хмурится, не понимая, откуда у его помощника резко взялось столько наглости перед ним. Это было как минимум непривычно, и как максимум подозрительно. Словно бы Чонгук давно поменял сторону, однако поводов сомневаться в себе до этого не давал. Старший складывает руки на груди, пытаясь в голове собрать пазл. Что между Чонгуком и Юнги происходило? Что происходит сейчас, и почему они не посвятили в это самого Хосока? - Ты убил важного свидетеля по просьбе омеги, который не имеет в этом клане никаких прав. - Ой ли? Никаких? - Чонгук усмехается и смотрит ему в глаза, прищурившись. Провоцировать Хосока не хотелось, но он начинал понимать, зачем Юнги это было нужно. Как только всё закончится, первое, что Чон сделает - возьмет отпуск и скажет главе Мину, что он должен ему огромную компенсацию за сломанные ребра. - В любом случае, спроси у ненаглядного о наёмнике. Он знает всё, что нужно. Я лишь пристрелил его по просьбе несчастного влюблённого и очень мстительного омеги. При всём уважении, глава Чон, я отлично понимаю, кто за чьи ниточки дёргает.       Хосок молча осмотрел своего помощника. Он собирался как минимум сломать ему пальцы и добавить ещё один шрам на груди, чтобы не забывал, какое место в этой пищевой цепи он занимает. Сейчас же в этом Хосок не видел никакого смысла. Вздохнув, Чон протянул руку к амбалу у двери. Тот послушно передал ему телефон Чонгука. Разблокировав смартфон, Хосок прошёлся глазами по переписке с Юнги, абсолютно бессмысленной на первый взгляд. Мин сообщал о том, где он, какой кофе будет и нужна ли ему помощь с бумагами. Лишь изредка мелькали сообщения, не относящиеся к основному диалогу. - Значит, теперь ты на стороне Юнги? - Как и ты, - Чонгук жмёт плечами, ястребом следя за тем, как Хосок пролистывает его чаты и файлы.       Хосок хмыкнул, остановившись на одном из диалогов, выделяющимся из общей массы имён и назначений. "Одуванчик", как был подписан контакт, не ответил на последние несколько сообщений, датируемых прошедшим месяцем, и ещё раньше прислал несколько фотографий. Глава Волков заинтересованно приподнял бровь и присел напротив Чонгука, показывая ему фото. Он хорошо знал своего помощника, и видел, как незаметно он напрягся при взгляде на омегу в телефоне. - Убить тебя не могу, но пригрозить вполне. Ещё один рывок с поводка, и одуванчик будет развеян по ветру. Не пытайся меня обманывать, Чонгук, ты либо на моей стороне, либо мёртв. Ты меня услышал? - Да, - чужим голосом ответил младший, смотря на фото Тэхёна перед своим лицом. Ему бы и стоило забыть про этого школьника, но парнишка и так из-за него натерпелся, а если ещё и пострадает по вине Чона... Чонгук не уверен, что сможет легко отпустить эту ситуацию. Ким просто не заслужил этого. - Юнги скажешь, что досталось на задании. Он не должен знать о том, что я в курсе его игр у меня за спиной. - Ты и не в курсе, - хмыкает Чонгук, получая несильный удар под ребра. Хосок устало вздыхает и говорит негромко ему на ухо: - Это ты так считаешь.       Чонгук почувствовал облегчение, смешанное с тревогой. Он легко отделался, зная методы Хосока, но было две причины переживать: безопасность Тэхена и планы Юнги. Мин не посвящал его в свои причины и цели, но ясно дал понять, что Хосок не должен ни о чем знать до суда.       Оставшись в подвале один на один со своими мыслями, Чонгук кинул взгляд на телефон, понимая, что должен отстраниться от Тэхена как можно сильнее и перестать следить за его жизнью, но волнение билось в горле тугим комком. Хосок бы не посмотрел на то, что они давно разошлись, и не сделал бы скидку на то, что Ким - школьник. Чонгук уже выдал свое необоснованное волнение за омегу, и Хосок запросто воплотить свою угрозу в жизнь.       Убедившись, что старший уехал из дома, Чонгук поднимается на второй этаж, останавливаясь напротив двери в его спальню. Лёгкий стук в дверь сопровождается болезненными вздохами из-за сломанных ребер, но Чон даже не пытается обращать на это внимание, сосредоточившись на более важном вопросе. - Мне нужна твоя помощь, глава Мин, - говорит альфа с порога, когда Юнги разрешает ему войти.       Сам омега отрывает взгляд от зеркала, перед которым до этого упорно пытался уложить волосы, и внимательно осматривает своего гостя. В его взгляде лишь на секунду проскакивает вопрос, Юнги даже не хмыкает, оценив его потрёпанный вид. Уходит на минуту в ванную, чтобы принести Чонгуку холодное полотенце. - Я тебя слушаю, Чон. - Я сделал все, как ты просил. И даже это, - альфа указывает на свою грудную клетку, намекая на побои. Юнги ему кивает, предлагая сесть в кресло. - Хосоку не нравится игра, которую ты ведёшь. И мне было сказано, что у меня не будет ещё одной запасной жизни. - Ты уже хорошо постарался, Чонгук, спасибо, - Мин протягивает ему таблетку и усаживается на край кровати. - До суда осталось не так долго. Пока метка подживает, Хосок не будет давить на меня, а для тебя у меня больше работы нет.       Омега складывает руки на груди и задумчиво закусывает губу, стараясь не сильно вертеть шеей. Чонгук улавливает недовольство, залегшее в складочке меж его бровей, и тоже хмурится, надеясь, что они решат его проблему без особых затрат очков доверия Хосока. - Так что ты хотел? Я постараюсь максимально тебе помочь, - вырывает его из мыслей тихий голос Юнги. Чон вздыхает тяжело, не веря, что говорит об этом. - Хосок пригрозил мне расправой над человеком, на которого мне не все равно. Я знаю, что у тебя есть возможность, ну... - он спотыкается, пытаясь подобрать слово. - Защитить его. - Тот омега? Тэхен, кажется? - Тэхен, - Чонгук кивнул, обрекая себя на принятие того факта, что школьник ему не безразличен. - Глава Мин, он безобидный, и даже ещё не закончил школу. Не хочу, чтобы он пострадал из-за того, что я заранее перешёл на сторону победителя. - Школьник, значит, - задумчиво протянул Юнги, глядя в окно. Перила балкона припорошило снегом, напоминая, что за окном была крайне неприветливая погода. Такая же неприветливая, как их ситуация. - Хорошо, я постараюсь решить этот вопрос.       Чонгук молча кивнул в благодарность и поднялся, поморщившись. Ребра нещадно ныли, голова раскалывалась. Альфа шагнул к двери и пошатнулся. - Чонгук, - Юнги окликнул его, останавливая. - Отдохни пару дней. Я поговорю с Хосоком. - Я не... - Отдохни, - с нажимом повторяет Мин, зная, как младшему необходима эта передышка. Если раньше его раны выглядели, как неприятные последствия, сейчас парень казался едва стоящим на ногах. И Юнги очень не хотел, чтобы Чон скончался на пороге их с Хосоком спальни.       Спустившись вниз, омега заглянул в столовую и гостиную, пытаясь найти Хосока. В доме было тихо, даже непривычно тихо - ни прислуги, ни людей Чона нигде не было. Юнги неуютно сжался, тут же получая разряд тока по телу от больного укуса на шее. В последнее время он слишком привык к тому, что его окружают люди, и теперь чувствовал себя некомфортно в большом и пустом доме. - Хосок? - тихо позвал Мин, заглянув в гараж. Альфа вопросительно хмыкнул из глубины, и выглянул из-за машины, показываясь. Шагнув вперёд, Юнги прикрыл за собой дверь, оставшись в тусклом свете. - Что ты тут делаешь? - Искал кое-что в машине. Не могу вспомнить, куда положил папку с документами. Ты искал меня? - Чон обошел машину и приобнял его за талию, отгибая после воротник его кофты и проверяя метку. - Как шея? - Болит. Но сейчас не об этом. Я дал Чонгуку пару дней на отдых. Видимо, ему сильно досталось, он едва стоял на ногах, - спокойно говорит Юнги, не пытаясь намекнуть, что знает, кто его так избил. - Разве ты можешь отдавать приказы моим людям? - Хосок приподнимает бровь, но из рук его не выпускает, собираясь напомнить омеге, что он, пусть и его партнёр, все ещё даже не член клана. - Нет, но я за него переживаю, как и должен переживать ты. Ценнее него у тебя нет человека. Дай парню передышку, иначе он загнётся. Это не приказ, это моя просьба, которую ты в состоянии выполнить, - Юнги поджимает губы и смотрит ему в глаза. Хосоку же кажется, что прямо в душу. И пускай Чон был уверен, что омега беспокоится не настолько сильно, как говорит, все же ощущал совсем крошечную примесь вины. Чонгук и правда был незаменимым. Но и спускать с рук подобное ему было нельзя. - Хорошо, два дня может отдыхать. Я передам ему, - сдается мужчина под упрямым взглядом Мина, и после вздыхает наигранно-разочарованно. - Я стал подкаблучником. - Спасибо, - тихо хихикнул Юнги, чмокая его в губы и выпутываясь из чужих рук. - Буду в спальне, приходи, как закончишь с делами, хочу побыть с тобой.       Хосок готов был проклинать вселенную за то, что после этих слов от омеги ему захотелось бросить все свои дела прямо сейчас.

***

- Ну как ты? - спросил Чимин обеспокоенно, когда Тэхен устало потянулся и поправил сумку на плече. Спустя месяц больничного появиться в школе оказалось труднее, чем Ким думал. На самом деле, больничный был лишь неделю, все остальное время - разговор папы с учителями. Тэ ни в какую не хотел выходить из дома, заперевшись в комнате и ругая себя за беспечность. И в итоге, после ободряющего разговора с папой, он вернулся на учебу. Хотя, это было не труднее, чем скрывать от отца то, что в свои годы он уже успел побывать на аборте. Папа пусть и прикрывал его, говоря о том, что это состояние их сына - осложнения после течки, все равно уверенности не прибавлял. Поэтому около недели назад Тэхен честно во всем признался Чимину, взяв с него клятву не говорить ни единой живой душе. Держать все в себе оказалось ещё более невыносимо. - Я в порядке, просто отвык от учебы, - Ким неловко улыбается, осматриваясь. - Ты на автобус? - Нет, меня сегодня родители забрать должны, - Пак закатывает глаза. - Мы поедем к брату отца, ему нужно помочь с ремонтом. Словно я бесплатная рабочая сила. - Тогда увидимся завтра?       Чимин обнимает его, чмокает в висок, и уходит в сторону парковки, оставляя Кима наедине с мыслями. Омега покрепче сжимает лямку сумки на плече, и идет в противоположную от остановки сторону. Домой не хотелось, поэтому решение пройтись пешком было принято почти мгновенно. Зябко поежившись, Тэхен поднял голову к небу, ловя кончиком носа редкую снежинку. Тревога никак не хотела отступать, пусть вокруг и не происходило совершенно ничего.       Ким оглянулся, пытаясь понять причины беспокойства, но ничего так и не увидел. Люди все так же спешили по своим делам, не обращая на очередного школьника никакого внимания. Только вот тревога никуда не уходила, а наоборот, обострялась. Пробежавшись покалывающей волной по спине, она заставила Тэхена резко свернуть за угол.       К его ужасу, почти сразу же за ним завернул незнакомый мужчина, клишировано напоминающий бандитов из сериалов. Он держал руки в карманах, его лицо закрывала маска и кепка, не позволяющая нормально разглядеть преследователя. Омега нервно вытащил телефон, набирая номер папы. Телефон оказался выключен - Тэхен чертыхнулся, проклиная привычку папы разряжать устройство в ноль.       Отец не ответил тоже. Гудки несколько раз подряд наткнулись на голосовую почту. Пролистав контакты, Тэхен замер на имени своей первой и неудачной любви. Он не хотел ему звонить, не хотел до дрожи в пальцах, но человек сзади заставил пересилить это гадкое чувство беспомощности. - Тэхен? - послышался знакомый голос из динамика. Омега вздрогнул, не сбавляя шаг, от воспоминаний. Они томными мурашками прошлись по внутренней стороне бедер и поднялись в шее, больно укусив предательской обидой. - Я не знал, кому ещё позвонить. Меня кто-то преследует. Он идёт за мной уже очень давно, и я не вижу его лица. Что мне делать? - голос срывается на нервный шепот. Тэхен до побеления сжимает телефон в пальцах, ссутулив плечи. Внутри все крутит от страха, а факт того, что снова приходится разговаривать с Чонгуком, долбит по черепной коробке, чуть ли не вызывая слезы обиды. - Где ты сейчас? - в голосе Чонгука слышится беспокойство. Омега слышит шорохи, словно старший начинает собираться, и Ким тешит себя мыслями о том, что он все сам себе надумал. А даже если и нет, то альфа, как по волшебству, появится рядом. Тэхену не хотелось бы признавать, что рядом с такой темной личностью, как Чонгук, ему было комфортно. По крайней мере, раньше. - Я недалеко от твоего дома. Решил пешком дойти до дома. В нескольких минутах ходьбы. - Иди ко мне, код я не менял. И дождись, пока я приеду, - Чонгук отключился, вызвав у Тэхена негодование. Неужели не знал, что в таких ситуациях лучше всего оставаться на связи?       Сунув телефон в карман, Тэхен ещё раз обернулся и замедлил шаг, оглядываясь. Преследователя не было. Ким вновь ускорился, не желая рисковать. Кто знает, передумал ли мужчина осуществлять задуманное, услышав разговор омеги по телефону, или выбрал другой, менее заметный путь. Или же вовсе его не преследовал.       Знакомый вестибюль вызвал у Тэхена странную смесь чувств: с одной стороны здесь он чувствовал себя хоть в какой-то безопасности, но с другой - воспоминание о том вечере, когда он застал Чона с другим омегой, неприятно ударилось о ребра. Решив не ждать, Ким поднялся на лифте и нехотя ввел код от чужой квартиры.       Тэхен не успел сделать даже шага, когда его грубо схватили за волосы, дёргая назад. Омега вскрикнул, чувствуя, как от страха холодеет в животе. Подавшись в сторону, Ким хватает стеклянную вазу, в которой никогда не стояли цветы, и замахивается назад, попадая по лицу мужчины. В руку впивается несколько осколков, тут же распарывая нежную кожу на ладони. - Сученыш, - прошипел незнакомец в маске, выпустив его из захвата. Омега рухнул на пол, тут же подскакивая и исчезая в глубине квартиры. Мужчина сразу же дёргается за ним, замечая, как тот ныряет за одну из дверей. - Выходи, омега, я же все равно доберусь до тебя.       Тэхен испуганно пятится от закрытой двери спальни, широко открытыми глазами смотря на замок, не предназначенный для защиты от таких ситуаций. Его взгляд нервно пробегается по комнате, пытаясь найти хоть какой-то выход, и в итоге останавливается на шкафу. Руки подрагивают, когда он вспоминает о найденном там когда-то пистолете. Однако, все сомнения сразу развеиваются, стоит мужчине с обратной стороны резко пнуть дверь.       Подскочив к шкафу, Тэхен нервно нащупывает холодный металл оружия. Одежда Чонгука впитывает его кровь, пока он нерешительно сжимает пистолет. Проклинает тот день, когда дал Чону свой телефон. Без альфы его жизнь была бы такой же спокойной и размеренной, как обычно. Никаких преследователей, незапланированных беременностей, слез ночами напролет. Он бы все так же ходил в школу, подрабатывал в кафе, был обычным подростком, в конце концов! - Не подходите, или я выстрелю, - дрожащим голосом говорит Тэхен, как только дверь с грохотом распахивается, впуская мужчину внутрь. - Правда? Выстрелишь? Сможешь жить с тем, что убил человека? - усмехается незнакомец, подходя ближе. Ким замечает порезы от вазы на его лице, и чуть морщится, представив, как это больно. - Я сказал, чтобы вы не подходили ко мне! - Тэхен щелкает предохранителем, радуясь, что отец брал его с собой в лес раньше, чтобы пострелять по банкам подальше от города. - Глупый омега, правда думаешь, что это тебя спасет? Не я, так кто-нибудь другой.       Мужчина резко подаётся вперёд, желая схватить Тэхена за руку, но Ким зажмуривается, нажимая на курок. Выстрел оглушает, омега с ужасом роняет оружие на пол, не решаясь открыть глаза. Зажимает уши руками. - Боже, я убил человека... - шепчет он, не чувствуя ничьей хватки. Распахнуть веки так и не выходит - мозг рисует перед ним картину истекающего на полу спальни незнакомца, и видеть это вживую совсем не хочется. Собственная щека теперь испачкана в крови, сердце колотится так, словно вот-вот пробьет ребра. - Тэхен, - мягко зовут его по имени, но Ким истерично качает головой, сжимаясь резко в маленький испуганный комок. - Одуванчик, это я, ну же.       Чонгук присаживается к нему, касаясь дрожащих плеч ладонями. Ким вздрагивает и открывает глаза, чтобы убедиться, что перед ним и правда Чон, а не его галлюцинация. Альфа, как никогда реальный, обеспокоенно осматривает его лицо. Тэхена снова пробивает крупная дрожь. - Я ненавижу тебя, Чон Чонгук. Ты - мой ночной кошмар, который никак не закончится. Если бы я тебя не встретил... - хрипло произносит Ким, снова прикрывая глаза, но, покачнувшись, падает в чужие объятия. - Он мертв? Я убил его? - Идём, я отвезу тебя в больницу, чтобы тебе обработали порезы, - проигнорировав его вопрос, Чонгук поднимает омегу на руки, чтобы вынести из спальни. Переступает через чужое тело, прокручивая в голове слова Тэхена. Все верно, он стал для него сплошным кошмаром, и уже не мог это исправить.