Конец — это лишь часть путешествия.

Третий год

апрель 2020

      Когда умерли Мэри и Ричард Паркеры, Питер ничего не понял. В шесть лет понимание смерти немного… иное, чем во взрослом возрасте. Это воспринималось ребёнком как результат его случайных желаний или гневных, необдуманных слов, что нередко приводило к сильному чувству вины, или как наказание за какой-либо плохой поступок. Он материализовывал смерть, чтобы легче справиться с повышением тревоги, относясь к смерти как к некоторому существу с чувствами — представлял себе старуху с косой, скелета или Бога Смерти в виде худющего, высокого мужчины с пустым и равнодушным взглядом, держащего в руках маленький лаконичный планшет со всей информацией об осужденном — от даты рождения до тройки его самых ужасающих проступков.       В таком возрасте понятие «навсегда» слегка размыто. Он понимал, что смерть — это «насовсем», но при этом верил, что с ней можно «договориться». Годом ранее Питер спокойно отреагировал на смерть своего дедушки. Он был старым, а старые люди умирают — это то, что ему было хорошо известно, поэтому кончина деда его не напугала, совсем наоборот — это было нормально, закономерно. Мальчик признавал смертность стариков, но в силу возраста отрицал и не до конца понимал возможность гибели молодого поколения. Поэтому внезапный уход его родителей, которым было едва ли за тридцать лет, стал для него… неожиданностью, наверное. Тем, что он своим детским мозгом никак не мог воспринять и осмыслить.       Питер смотрел, как их тела опускают в гробы, но не чувствовал ни скорби, ни боли, ни сожалений, лишь недоумение и лёгкое ожидание того, что будет дальше. Он цеплялся за своих тётю и дядю, и те сквозь слёзы попеременно повторяли одну и ту же фразу: «Всё будет хорошо».       И мальчик верил.       В четырнадцать и пятнадцать лет, когда с разницей в год умерли Бен и Мэй, его эмоциональный диапазон был гораздо обширнее — он был уже подростком, переживающим переходный возраст и кризис личности, чувствуя при этом всё и сразу — боль от их потери, злость на них за то, что они ушли, ярость и гнев на мир за то, что он забрал у него ещё двух дорогих людей, утрату смысла жизни и непонимание, что делать дальше.       Питер с ничего не выражающим лицом смотрел, как крышка гроба отделяет его последних биологических родственников от него, как тела его тёти и дяди опускали в землю. Он в последний раз изучал их лица, выражающие мирское спокойствие, глядел на скрещенные на груди молочно-белые руки, на умиротворенную, едва заметную улыбку на их губах, и ощущал лишь опустошение. Дыру в том месте его сердца, где он хранил свою любовь к ним. Человек Паук погибал изнутри, потихоньку замерзая из-за образовавшегося пустого пространства, которое теперь ничто не согревало.       Но рядом были Тони и Пеппер, неизменно держащиеся рядом с ним, твёрдо, но нежно обнимающие его за плечи, вновь и вновь повторяющие: «Мы справимся с этим вместе».       И парень верил.       В семнадцать лет, когда умерли Старки, Питер чувствовал пожирающее его одиночество и нестерпимую боль, которую нельзя было ни с чем сравнить. Их смерть принесла ощущение разбитого хрустального шара, где были собраны воедино все счастливые моменты его жизни и все самые яркие испытанные эмоции. Непереносимое горе словно чёрная краска въелась в его осколки, очерняя и уничтожая всё, что там было. Каждое воспоминание стало словно нож в сердце.       Парень чувствовал, как кто-то лопнул наполовину сдувшийся от уже пережитых потерь воздушный шар, сохраняющий остатки его детства. Он порвался, с громким хлопком выпуская наружу всю его беззаботность, невинность и доверчивость. Питер вдруг почувствовал себя не семнадцатилетним мальчиком, а восьмидесятилетним одиноким стариком, не имеющим ни жены, ни детей, ни внуков, зато целый склад трупов уже умерших от старости друзей и родственников. Из дел у него только ежедневный просмотр того странного, но затягивающего криминального сериальчика, что почему-то делает его жизнь ещё более жалкой.       Однако это уже не исправить. Ничего больше нельзя сделать, ведь время невозможно повернуть вспять, устранить ошибки, поменять свою жизнь, сделав её более достойной. Остаётся лишь выживать, ждать своей участи в полном одиночестве и мечтая обрести долгожданный покой, где не будет ни боли, ни страданий.       Парень вновь оказался на кладбище, наблюдая за пустыми гробами, опускаемыми в недра земли. Но рядом больше не было тех, кто мог обнимать его за плечи и шептать на ухо слова поддержки. Лишь Мстители, стоящие где-то позади, но им самим бы кто помог…       Самый переломный момент был не тогда, когда Тони разлетелся на атомы и молекулы, даже не в то мгновение, когда он узнал, что тоже самое случилось с Пеппер, а после и с Недом и Эм-Джей, а в тот момент, когда он понял, что их действительно… действительно больше никогда не будет рядом.       Вся его жизнь стала чёртовым флешбеком, жестокой насмешкой над ним. Каждая вещь в их доме, каждое слово были напоминанием о них. Питер входил в лабораторию и видел отца, брал в руки бумажки и слышал строгий голос матери, видел в холодильнике заботливо приготовленный Наташей суп с овощами, и на глаза накатывали слёзы тоски по Пеппер, просыпался от невыносимых и леденящих душу кошмаров и бился в истерике, до безумия скучая по мозолистым рукам Тони и его ласковому «Карапуз».       После долгого рабочего дня в компании парень доползал до их семейного этажа, выходил из лифта, но никто его больше не встречал. Мама не бежала с таким удивительно домашним видом, одетая в какие-то пижамные штаны и странный рождественский свитер, с кухни, где она готовила для них ужин, чтобы нежно поцеловать его в щёку и спросить про его день, папа не вылезал из своей излюбленной лаборатории ради того, чтобы любовно взъерошить его кудрявые волосы и обнять за плечи, беззлобно прикалываясь над изможденным видом сына.       Больше никаких объятий, поцелуев, семейных вечеров, марафонов Звёздных Войн и совместно проведённого времени в лаборатории. Никаких детских протоколов со странными названиями вроде «Подгузники» или комендантских часов, из-за которых он всё время ворчал, но сейчас отдал бы всё, чтобы кто-нибудь установил их для него.       Питер опускался на пол, утыкался лицом в ладони и чувствовал, как дрожали его плечи от беззвучных рыданий. Дом, что раньше был крепостью, защищающей его от жестокого мира, стал пустой коробкой без двух этих замечательных людей в нём. Это реальность, в которой Питеру и Морган пришлось бы расти дальше.       Однако судьба — штука очень странная.       Никогда не знаешь, куда тебя приведёт жизнь или кого она приведёт к тебе, что позволит обрести, что даст взамен той боли, что уже причинила. Питер был семнадцатилетним мальчишкой, потерявшим весь смысл жизни: без родителей, без друзей, без твердой почвы под ногами. Как сейчас он помнит свои пустые, безэмоциональные глаза, смотрящие на него в зеркале ванной. Но вот, кто он сейчас — почти двадцатилетний мужчина, снова познавший её ценность.       Гений. Миллиардер. Отец. Филантроп.       Глава компании Старк Индастриз. Всеми любимый супергерой, именующий себя Человеком Пауком. Парень Алой Ведьмы. Собрат Чёрной Вдовы. Племянник Воителя. Друг Капитана Америки, Соколиного Глаза и Халка.       Ему девятнадцать, и он стоит в собственном лифте с быстро заживающей раной на бедре, боясь войти на свой этаж, но не из-за страха мгновенно накрывающего его одиночества, а из-за своей девушки, реакцию которой он предугадать не может, гадая, будет ли она плакать или погонится за ним со сковородкой в руках.       Механический голос Пятницы приветствует его, когда лифт останавливается, и Человек Паук, чуть прихрамывая, входит в комнату. В гостиной горит чуть приглушённый, но всё ещё яркий для его усиленного зрения свет; на полу, на удивление, не валяется ни одной игрушки, хотя Морган так часто их разбрасывает, что они с Вандой не успевают их собирать; подушки в идеальном порядке лежат на диванах, будто к ним должен кто-то прийти фоткать интерьер для обложки журнала о внутреннем убранстве домов знаменитостей; на полках — идеальная симметрия стоящих там разных декоративных мелочей. Ему даже кажется, что он видит, как блестит ламинатное покрытие, в котором, если сильно захотеть, можно увидеть своё собственное отражение.       Максимофф, беспокойно снующая между диваном и креслом, как-то слишком яростно протирала там пыль, давая Питеру подсказку о том, кто же виноват в таком абсолютно нетворческом жутком порядке, но, как только двери лифта полностью приоткрылись, она, видимо, ощутила его присутствие, его эмоции или мысли и быстро повернулась к нему. Их взгляды встретились, и девушка, кинув тряпку на приставной столик у одного из кресел, побежала к нему на встречу.       Она не плакала, не всхлипывала, но Старк ощущал её дрожь, когда она крепко обняла его. Её нос уткнулся ему в шею, а его любимый шоколадный аромат заполонил всё вокруг. Питер несколько раз успокаивающими движениями погладил её по пояснице, целомудренно целуя в висок.       Слабое красное свечение вдруг стало исходить от её тела, и прежде, чем парень осознал это, он почувствовал, как её беспокойство и одновременно облегчение будто проникают в него. Эмоции, которые она позволяла ему ощущать, всегда были тёплыми и какими-то родными, легко текущими по его венам. Это было чем-то очень интимным, так как всякий раз он чувствовал усиливающуюся связь с ней, что не пропадала даже после того, как Ванда вновь запирала свою силу в себе.       После потери Вижна ей внезапно стало не на шутку сложно контролировать себя. Проявление даже капли эмоций влекло за собой вдребезги разбивающиеся вещи, находящиеся рядом с ней, или неосторожное, причиняющее боль влияние на разум людей вокруг себя. Это было похоже на кашель: как только она забудется, тот прорывался, раздирал её грудь и остановиться можно было только полностью прокашлявшись.       Питер очень помог ей в этом, каждый раз ощущая, когда ей становилось слишком тяжело сдерживать его. Он сжимал её руку, позволял использовать свои телепатические способности на нём, а потому дар Алой Ведьмы образовал между ними особую связь, как мостик между двумя мирами. Его эмоции и чувства для неё были гораздо ярче и сильнее, чем у других людей, а сознание — чем-то совершенно иным.       Это было ново. Мысли её брата-близнеца Пьетро всегда были беспорядочными и частенько бессвязными, не сосредотачивающимися на важных вещах. Он любил думать о разных пустяках или шутить у себя в голове, мысленно обругивая солдат Гидры, рассуждая о том, как провернуть ту или иную шалость, как напугать сестру так, чтобы она не узнала об этом прежде, чем всё произойдёт.       Мысли Вижна были далеки от человеческих — нередко они сопровождались точными математическими расчётами, теориями вероятности совершения каких-либо инцидентов с почти полным отсутствием неуверенности и сомнений, так характерных для мозга всех живых существ. Они напоминали компьютерные вычисления алгоритмических циклов и последовательностей своей роботизированностью; порой они причиняли девушке, пытающейся залезть в его голову, некоторый дискомфорт — мыслительный процесс андроида был похож на провода электропередачи, по которым с каждым его новым размышлением или идеей возникал импульс, создавая электрический ток.       Мысли Питера были не похожи на мысли Пьетро, Вижна или других Мстителей. Они были спокойными, словно вода в озере в тихий безоблачный день, преисполненными любовью к друзьям и семье, сочувствием и душевной добротой ко всем людям в этом мире. Его мысли были мирными, спокойными, часто в них проскальзывали образы счастливой малышки Морган, мягко улыбающейся Ванды, озорной ухмылки Наташи, строгого, но заботливого Стива, израненного Клинта и всех остальных членов его команды. Они были почти что тёплыми и ласковыми, будто бы обнимающими и защищающими от всех невзгод. В них легко можно было потеряться, утопая в той идиллии, где он хранил всю свою необъятную человечность и невероятную чистоту души. Порой мыслительные процессы парня скакали от одной проблемы к другой, сквозили сложными умственными соображениями, но, вопреки мыслям Вижна, создавали приятную, покалывающую энергию человеческого разума с часто проскальзывающими саркастическими и шутливыми комментариями и лёгким сарказмом. Не было ни капли жестокости, цинизма и имперских амбиций, лишь неподдельное беззлобие и мягкость. Своей невинностью они напоминали ей мысли детей, что тоже из-за своей возрастной категории были лишены таких качеств, как безжалостность и бессердечность. Ванда с уверенностью могла заявить, что это единственный взрослый человек, которого она повстречала за свои двадцать два года, с настолько светлыми помыслами.       Со Старком она могла позволить себе расслабиться. Тот был единственным, кто абсолютно не был против чтения мыслей, зная, что это помогает ей, облегчает борьбу с прорывающимися возможностями. Иногда это было даже приятно, словно что-то прохладное текло по извилинам его мозга, нежно охлаждая его и будто бы устраивая там генеральную уборку, распутывая тот клубок мыслей, что формировался на протяжении всего дня, разгребая весь хлам, собранный из документов компании, нотаций Стива и лепетаний Морган о новом мультике. — Морган?.. — Спит в нашей спальне.       Ванда слегка отстранилась от него, но всё так же стоя в его объятиях, и положила ледяную руку ему на щёку. Её глаза были красными, а под ними залегали тёмные мешки, создавая ощущение синяков. Рыжие волосы небрежно собраны в пучок, который к этому времени успел полностью растрепаться. С лица сошла вся кровь, исчез привычный розовый румянец, а веснушки на носу будто потускнели. На ней не было ни капли макияжа, и этот домашний образ затронул Питера до глубины души.       Это была идеалистическая картина из самых сюрреалистических его фантазий. После смерти родителей он и не думал, что когда-нибудь он будет так рад возвращаться к себе домой, встречаемый семьёй. Его не ждала пустая квартира и холодные простыни, вечер, наполненный дошираком и футболом или утреннее похмелье, после того как он решит утопить горе в алкоголе.       Его ждали дома, пока он спасал мир; ждали и надеялись, что он вернётся целым и невредимым. Питер ляжет спать на уже согретую кровать с Вандой на его груди, слыша мягкое сопение ребёнка за стенкой, проснётся от запаха готовящегося омлета и уже сделанного Алой Ведьмой кофе или из-за Морган, которую настигнет внезапный прилив энергии, заставивший её вскочить с кровати раньше полудня.       И несмотря на всю ту боль, что он уже испытал от потери близких, он не готов отказаться от тех, чьи смерти могут причинить её еще больше. Он не может завернуться в кокон, отгораживаясь ото всего остального мира, чтобы не обречь себя на горе. Старк не ждал такого подарка — снова полюбить кого-то так, как он полюбил Ванду, или обрести своё собственное личное солнышко, сияющее лишь для него, в лице маленькой девочки, найти лучшего друга в Наташе или снова познать, какого это — иметь дядю. То, чего он никак не ожидал, стало для него самым дорогим. Тем, ради чего он мир перевернёт и насмерть загрызёт врага.       Просто однажды весёлый смех Морган и нежная улыбка Ванды определили его судьбу. — Идиот, — шепчет Максимофф, качая головой, но Питер слышит, как в её голосе проскальзывает нежность. — Ты хоть представляешь, как ты меня напугал, когда по новостям показывали тебя, выходящего из здания в крови?       Старк хмыкнул, обхватывая её лицо между ладонями и легко целуя в уголки губ, надеясь, что это успокоит девушку. Однако через мгновение, когда его взгляд случайно зацепляется за висящую на стене детскую фоторамку, он чувствует, будто его окатывают ледяной водой прямо из ведра. — Морган видела это?       Ванда морщится, нахмурив брови, и её лицо приняло возмущенное выражение. — Думаешь, я настолько глупа, чтобы смотреть новости при ней? — обвиняюще произносит она, и Питер едва слышно выдыхает.       Старк знает, что значит страх за собственную семью. Последнее, что он хочет — чтобы Морган с детства сидела в ожидании, когда ей позвонят и сообщат, что её отец скончался, или чтобы её мучили кошмары с ним, с ног до головы покрытого горячей свежей кровью, в главной роли. Парень хочет продлить её детство как можно дольше, сделать его счастливым, наполненным радостью, безудержным весельем и семейных тёплых объятий. Чтобы она выросла, не зная, что такое горе и потеря близких. — Она не знала, что происходит, постоянно тебя искала. Пришлось сказать, что ты улетел по работе в другую страну, — начала объяснять Ванда, потянув его за руку в сторону кухонной зоны. — Я уже думала сходить к Брюсу за каким-нибудь детским успокоительным, потому что Морган наотрез отказывалась идти в кровать без поцелуя на ночь от «папочки». Мне удалось уложить её только пару часов назад, когда предложила ей спать вместе в нашей с тобой спальне.       Они вошли на кухню, и девушка толкнула его к стулу, молчаливо приказывая сесть, а сама отправилась к холодильнику, открывая его и ища что-нибудь поесть.       Вина пронзила Питера, как острый заточенный нож. Конечно, он и раньше пропадал в офисе, оставляя девочку на кого-нибудь из её многочисленных нянек в лице Мстителей, но, тем не менее, вечерами он всегда был с ней, укладывая спать, читая сказку перед сном и обязательно целуя на ночь. Без последнего Морган никогда не могла обойтись, начиная капризничать и ни за что не позволяя кому-либо отвести её в кровать, пока её отец не вернётся, чтобы исполнить свой священный долг перед ней.       Прямо перед ним на столе лежала глубокая тарелка, полная любимого кокосового печенья Морган, которое Ванда готовила каждые выходные. Нахмурившись, он попытался вспомнить, какой сейчас день недели, но даже и без этого точно знал, что далеко не выходные. Максимофф, несомненно, любила баловать малышку, но это печенье было своего рода традицией для субботы и воскресенья — специально, чтобы Морган ценила это, а не относилась, как к должному. Она всегда приступала к нему после их совместного завтрака и в самом конце, прямо перед тем, как отправить его в духовку, звала девочку, чтобы та обсыпала их кокосовой стружкой, которую та никогда не жалела и тратила за раз всю пачку. — Я думала, что это как-то угомонит её и порадует, — объяснила Алая Ведьма, когда на секунду отвернулась от холодильника к своему парню и увидела его недоуменный взгляд, направленный на печенье. — Но она даже не прикоснулась к нему. Закатила мне истерику, сказав, что мы должны их есть только втроём.       Она вновь повернулась к домашней фабрике холода и, наконец, отыскав то, что было нужно, достала тарелку с холодным омлетом. Ванда сняла с неё пищевую плёнку и отправила греться к микроволновку, двигаясь к кухонному шкафу, чтобы достать необходимые столовые приборы.       В это время Питер рассматривал холодильник. К нему, как и всегда, были приделаны специальные плюшевые мини-животные на магнитах в области лапок, которые просто обожал их ребёнок, разноцветные буковки, на которых они тренировали Морган читать, маленькие стикеры со случайными каракулями девочки, пара очень важных отчётов Старка для его компании и одна напоминалка Ванды в самом верху с надписью «Не забыть сводить Морган к стоматологу!» и жирным восклицательным знаком.       Однако, пока его не было, на холодильнике появился новый бумажный листик, полностью изрисованный детскими каракулями. Питер медленно встал, подходя к холодильнику, чтобы лучше рассмотреть рисунок. Дрожащими руками он убрал магнит и взял в руки иллюстрацию.       На ней было три фигуры — человечек в черной футболке, который, очевидно, был Питером, силуэт чуть пониже с ярко-выраженными красными волосами (видимо, то, что Морган находила в Ванде самым примечательным и запоминающимся) и самая маленькая, почти втрое ниже двух других, персона — сам автор рисунка, одетый в розовое платьице, с четко нарисованными двумя топорщащимися хвостиками. В них не было ничего особенного, выдающего в ней гениального художника, ведь ей было едва ли два года, это были просто человечки из прямых палок с легкими намеками на индивидуальность благодаря некоторым подробностям в их внешнем виде — как, например, цвет волос Ванды или любимая футболка Питера, которую он постоянно таскал дома, то есть то, к чему она особенно привыкла, что первое приходило ей в голову, когда она представляла их.       Однако больше всего умилила Старка надпись, расположенная на верху прямо по центру.       С Е М Ь Я       Питер почувствовал, как руки Ванды обвивают его тело сзади. Она положила свой подбородок ему на плечо, и краем глаза он увидел её улыбку, что уже расцвела и на его лице. — Вау, — не в силах сдержать изумление, тихо прошептал он, прижимаясь щекой к её виску.       На мгновение на кухню снизошла тишина, нарушаемая только звуками микроволновки, греющей ему ужин, который больше был похож на завтрак, так как он даже не помнил, когда в последний раз ел.       Это невероятно. Это потрясающе. Это больше, чем Питер когда-либо смел надеяться. Однако он не может избавиться от мысли, что на этом рисунке должны быть не они с Вандой, а Тони и Пеппер. Он чувствует себя паразитом, занимающим не своё место в пищевой цепи, но он так счастлив — и это делает ситуацию ещё ужасней. — Да, — согласилась девушка, прекрасно понимая его эмоции. Она повернула голову и поцеловала его в шею, улыбаясь в ответ на мурашки, прошедшие по его коже. — Я чуть не расплакалась, когда Морри вручила мне это. Потом ещё час сидела в полном трансе, не зная, что мне теперь с этим делать.       Писк микроволновки вдруг нарушил всю идиллию. Максимофф расцепила руки, что были сжаты в районе его живота, и направилась к электроприбору. Питер бережно и аккуратно снова примагнитил рисунок прямо в центре холодильника и, ещё раз тоскливо улыбнувшись, отошёл от него, идя к столу, куда Ванда уже поставила тарелку с едой и вилку.       Старк буквально напал на еду, проглатывая так быстро, что даже не чувствовал его вкуса. Девушка села прямо на против него, просто молча наблюдая за тем, как он поглощает омлет, не жуя. Она мягко улыбнулась, немного неодобрительно качая головой, как бы говоря «Что бы ты без меня делал».       Питер доел всё, что было в тарелке, буквально за три минуты. Он откинулся на спинку стула, чуть прикрывая глаза от блаженства, вызванного ощущением наполненного желудка, и чуть улыбнулся Ванде, всё ещё смотрящей на него. Одна её рука лежала на коленях, а другая — на столе, тихонько ковыряя длинными бежевыми ногтями стол, даже не замечая этого. Супергерой протянул ладонь и взял её руку в свою, поглаживая большим пальцем острые костяшки.       Они сидели так пару минут, просто глядя друг другу в глаза, наслаждаясь комфортной тишиной и присутствием друг друга. — Ну и где же мы будем спать? — нарушил тишину Питер, игриво ухмыльнувшись. — Как будем выковыривать монстра из нашей кровати?       Ванда тихо рассмеялась, доставая из-под стола другую руку, чтобы накрыть ею тёплую ладонь Питера, зажимая её между своими двумя холодными ладошками. — Придётся спать на диване, — пожимает она плечами, задорно, но устало улыбаясь и чуть пошевелилась на стуле, намекая, что собирается вставать. — Я пока пойду расправлю его и найду постельные принадлежности, а ты иди к своему Мангусту.       Старк с немым благоговением посмотрел на неё, молча благодаря за понимание. Ванда всегда предугадывала его первые инстинкты и дальнейшие действия, вот и сейчас она знала, что ему жизненно необходимо поцеловать на ночь Морган, даже если та уже спала.       Они сидят на стульях ещё несколько мгновений, растягивая этот момент, а после движутся. Максимофф убирает со стола грязную посуду, ставя её в раковину, и идёт в кладовую, пока Питер пересекает коридор, идя к их спальне.       Дверь в спальню приоткрыта — девочка никогда не спит в закрытом помещении, свет выключен, но он видит на тумбе возле ложа принесённый из её комнаты ночник в виде нежно-розового кролика, что тускло освещает всю комнату. Как и многие дети, она побаивалась темноты, поэтому, когда малышка только-только обрела свои собственные четыре угла, им пришлось купить для неё небольшой источник света, который они теперь каждый раз включают ей перед сном.       Морган лежит прямо в центре кровати, сбросив на пол одеяло и почти все подушки, кроме той, что отброшена к самому краю. Она свернулась калачиком, сжимая в руках Паучка, её тёмные волосы растрепались, и некоторые прядки, лезущие ей в лицо, чуть вздымаются вверх при выдохах. Её детская пухлая рожица, что обычно даже во сне сверкает улыбкой от счастливых снов о каких-нибудь единорогах, сейчас выражает беспокойство. Она похожа на брошенного всеми котёнка в холодном переулке, свернувшегося в клубок и пытающегося защитить себя от сурового внешнего мира.       Питер на носочках крадется в сторону кровати и поднимает с пола одеяло. Аккуратно ступая между игрушек и подушек, валяющихся на полу, он опирается одним коленом на спальное место и осторожно укрывает девочку. Она слегка пошевелилась, заставив отца мгновенно застыть с кончиками одеяла, зажатыми между пальцами, но после вновь засопела, чуть крепче обнимая любимую игрушку и во сне фыркая от лезущих в лицо прядок непослушных каштановых волос. — Спокойной ночи, личинка, — едва слышно шепчет он, целуя её в макушку и невесомо дотрагивается до личика дочери, убирая с него своенравные локоны. Её черты разгладились, стали более спокойными и умиротворенными.       Старк вышел из комнаты, ещё раз окинув взглядом спящий на их кровати комочек, и слегка прикрыл дверь. Пятница без каких-либо подсказок включила освещение коридора прямо по направлению к кухне и гостиной. Этот коридор был длиной в несколько метров и вёл к большой студии (примечание автора: кто не знает — так называется совмещение кухонной зоны и гостинной); спальне Тони и Пеппер, в которую он не заходил уже больше двух лет, лишь топтался на пороге каждый раз, когда пытался перебороть себя; бывшей спальне Питера, что была почти такой же, как и до Войны Бесконечности, но он не спешил там всё убирать — она была тёплым, прекрасным напоминанием о минувших днях, наполненных спасением котят и помощь старушкам в преодолении дороги, маминых воскресных панкейков и лабораторного времени с отцом; огромной кладовой, где хранилось множество игрушек Морган, будущих подарков, разных заготовок от матери дяди Роуди и прочего хлама; спальне Питера и Ванда, которую сейчас оккупировал малолетний монстр, лишая его возможности отоспаться на любимой мягкой кроватке; маленькой спальне самой девочки, из которой они в скором времени уже хотят её выселить и переселить в более просторную; единственной пустующей комнате, что и являлась будущими апартаментами Морган, над интерьером которой Максимофф уже работала вместе с командой дизайнеров, чтобы к трём годам та была уже готова; а также небольшому кабинету с двумя рабочими зонами. Ванных комнат было три — в одну можно было попасть через гостинную зону, две другие были в спальнях Питера и Ванды, и Морган. Дополнительная, куда никто не входил вот уже более пары лет, находилась в комнате Тони и Пеппер.       Идя вдоль коридора, Питер заприметил новые фотографии, вставленные в стильные светлые рамки — они с Вандой на свадьбе Джеймса и Кэрол, где их тайком сфотографировала Наташа; первые шаги Морган, которые она сделала по направлению к названному отцу, что также запечатлела Романофф; второе день Рождение девочки, где изображен сам ребёнок, тянущий ручки к торту по мотивам её любимого мультика; Максимофф в процессе выпечки печенья с кокосовой стружкой, контрастом выделяющаяся на фоне огненных волос, с лицом, усыпанным мукой; Питер и Наташа в своих костюмах на тренировочной площадке, женщина обнимает его за плечи и что-то говорит уставшему парню, с лица которого тонкими струйками стекает пот, но, тем не менее, с сияющей улыбкой; свадьба Тони и Пеппер; Пит с отцом в лаборатории, разрабатывающие новый прототип костюма Железного Человека.       Грустная улыбка застывает на его лице, когда он видит две последние. Прошло уже два года, но такое чувство, будто это было только вчера. Он всё ещё помнит каждую деталь свадебного костюма матери, ослепительную улыбку на лице отца, которую он отчаянно, но безуспешно пытался скрыть или хотя бы чуть унять, ласковые руки Тони, ерошившие волосы сына и его весёлый смех. Кажется, что они вот-вот выйдут из-за угла, готовые ругать его за очередную травму на патруле или за недостаточное количество сна.       Он поднимает дрожащую руку и подушечками пальцев обводит лица родителей, вновь отчётливо чувствуя пустоту прямо в сердце, которую он так и не смог ничем заполнить. Это похоже на многоквартирный дом в вечернее время. Каждый раз, когда Человек Паук кого-то теряет, свет в окошке квартиры — места, что этот человек занимал в его сердце — погасает, словно лампочка перегорает, а заменить её уже некому. Со временем появляется всё больше и больше тёмных окон, всё больше пустых, безжизненных мест в его груди. И вот, дом уже заселён лишь наполовину. В апартаментах Мэри, Ричарда, Бена, Мэй, Тони, Пеппер, Эм-Джей и Нэда нет ни души, видно лишь их вещи, которые он не может просто выкинуть, а потому тешит себя воспоминаниями о днях, когда они находились там, наполняя помещения своим смехом и теплом. Квартиры Морган, Ванды, Наташи, Роуди, Хэппи, Клинта, Стива, Натаниэля и Брюса всё ещё дышат жизнью. Через окна видно, как они ходят туда-сюда, чем-то занимаются и словно даже кричат ему, стоящему на улице и нерешительно пялящегося на наполовину заселенный дом, зайти к ним на чашечку чая и объятия.       Питер качает головой, отгоняя грустные мысли, и идёт в студию, где Ванда уже застилала автоматически разложенный Пятницей диван. Забегает в ванную, чтобы быстро умыться и переодеться в ночную одежду, что всегда предусмотрительно лежит в одном из ящичков, перевязывает чуть окровавленные бинты на бедре и мазью, предусмотрительно выложенной на видное место его девушкой, обрабатывает небольшие раны на руках.       Зеркало показывает ему взъерошенного парня с чуть покрасневшими глазами, лишенного всякого намека на румянец. Его щёки снова впали, напоминая тот период, когда они с Небулой три недели находились в космосе с ограниченным количеством кислорода и средств пропитания. Лёгкие, уже почти едва заметные царапины украшают его левую сторону лица в околоушно-жевательной области. Под глазами залегают синюшные мешки. Да и в принципе он словно представляет собой человека, снова пережившего Вторую Мировую войну.       Усмехаясь своим мыслям, Питер вытер влажные руки о чистое белоснежное полотенце рядом с дверью и вышел из ванной комнаты. Ванда, переодевшаяся в пижаму, состоящую из серо-бардовых клетчатых свободных штанов и красной футболки с изображением паучьих сетей и двумя глазами, которую парень подарил ей на первое апреля несколькими неделями ранее, уже завернулась в одеяло, из-под которого торчат только руки, сжимающие телефон и подсвечивало её лицо в полной темноте комнаты.       Старк, несмотря на изможденность, не мог сдержать свой неутомимый и динамичный характер. Хитро улыбнувшись, он бесшумно подкрадывается к дивану, намереваясь прыгнуть и напугать девушку, однако как только он приготовился прыгать, Ванда машинально, не отрывая взгляд от телефона, на котором что-то строчила правой рукой, отодвинула одеяло с его стороны, давая ему место. С напускным обиженным взглядом он приземлился на ложе, но лёг не как нормальный человек, а чуть свернулся, положив голову девушке на живот, краем глаза приметив открытый чат с Наташей Романофф.       Максимофф, привыкшая к подобным выкрутасам от людей, носящих фамилию Старк, которая говорит сама за себя, лишь закатила глаза. Она плохо знала Тони, имела к нему, как минимум, неприязнь, вызванную его действиями во время Гражданской Войны, однако с его двумя детьми девушка проводила время буквально двадцать четыре на семь. Утро — в безбожный час, когда спит Морган, и они могут уделить время друг другу — и ночь с Питером, а после его ухода на работу и до самого вечера — с младшей Старк. Эти двое были силой, с которой в будущем придётся считаться, единым фронтом гениальных глупостей и неожиданных сюрпризов, однако со временем Ванда настолько примирилась с этим, что теперь её не удивляет ни её парень, просыпающийся ночью и ползущий по потолку к холодильнику на кухню, чтобы сделать себе сплющенный сэндвич с солёными огурцами, ни малышка, которой в голову внезапно взбрело научиться летать, как феечки из того мультика, что ей как-то включил Клинт.       Поэтому Максимофф спокойно, без капли удивления убрала в сторону телефон и протянула руку к кудрям своего парня, мягко почёсывая его голову, тем самым показывая, что она готова к тому, что тот присядет ей на уши.       Игнорируя усталость, Питер взахлёб начал рассказывать всякую мелочь и каждую деталь их миссии. Он в подробностях заливался о тонкостях подготовки; как они с Клинтом пробирались к дочери президента, двигаясь, по его словам, медленнее, чем ленивец в самые вялые его дни; о Кейт Бишоп и понижении Китнисс с первого на второе место в «Топ самых снайперских снайперов»; о Миллисент Росс, которую он представлял богатенькой папиной девочкой, но та на самом деле оказалась милым и застенчивым ребёнком, а после мудро изрёк «Нельзя судить детей по их родителям». — Представь себе, Вив: заходим мы с Орлом в комнату, готовые выручать принцессу в башне, а её уже давным давно спас огнедышащий дракон, — в красках метафорически описывал он, жмурясь от приятных прикосновений тонких изящных пальцев своей девушки.       Ванда вновь нежно закатила глаза. Всякий раз, когда Питер излишне увлекался пересказом событий, он начинал перескакивать с темы на тему, вспоминая во время пересказа истории то, что забыл рассказать о предыдущей, при этом никогда не упоминал реальных имён. Порой она поражалась, сколько прозвищ он может придумать одному человеку — только у Морган их было гораздо больше двадцати штук. Для каждого у него была своя «погоняла», которые он использовал так часто, что иногда девушка задумывалась, а не забыл ли он их настоящие имена.       Эта привычка Питера была прямиком унаследована им от отца, что прекрасно понимали все Мстители, поэтому на каждое такое прозвище они все с грустью переглядывались, вспоминая Тони. Никто не был против — подобные сокращения не были издевательствами и жестокими насмешками, а своего рода выражение привязанности, доверия, показатель наличия тесных взаимоотношений. Оба Старка обладали такой невероятной способность делать эти клички чем-то особенным, что приживалось, намертво пришивалось так, что имена больше не звучали — чего только стоили «Пеппер», «Роуди» и «Старки», как с подачи Питера стала называть Морган большая часть мужской команды Мстителей.       Ванда уже и не помнит, когда в последний раз она слышала своё полное имя из уст Старка, и произносил ли он его когда-нибудь вообще: обычно, когда он к ней обращается, звучат такие псевдонимы как «Вэндс» и «Вив»; летом да и когда она становится настолько бледной, что видны оранжевые пятнышки на её носу, частенько проскальзывает «Веснушка»; когда Питер разыгрывает её или шутит — «Блум» или «Сабрина», а, подлизываясь, он всегда зовёт её в честь Венеры — Богини красоты.       Она просто смирилась с этим и вскоре, не задумываясь, сразу понимала, о ком идёт речь в очередной его истории, где фигурировали Мерида (Клинт), Фруктовый Лёд или Тиранозавр (Стив), Немезида (Наташа) и Господин Хлорофилл (Брюс), тогда как для других это всё звучало как бред сумасшедшего.       В ответ Алая Ведьма рассказала о том, что делали они с Морган и Натаниэлем всё то время их отсутствия. Она поведала ему о плохом поведении девочки; её новых великолепных рисунках, помимо того шедевра, что уже висит на холодильнике; о том, как она собрала пазлы Нейта, состоящие из двенадцати деталей, что было абсолютно невероятно и заставило Питера в шоке поднять голову и переспросить их количество; как двое детей пытались играть в мяч, что было немного неуклюже со стороны малышки Старк, но всё же и это считалось успехом. Ванда даже заверила его, что записала всё на видео, когда Пит расстроился из-за того, что пропустил такую веху в её развитии. — Не волнуйся, — сказала она, зевая и убирая одну руку от его кудряшек, чтобы прикрыть рот, игнорируя его разочарованный стон. — Впереди ещё столько всего: велосипед, школа, выпускной, первый поцелуй с мальчиком…       Максимофф пискнула, когда парень неожиданно вскочил, садясь на диване и поворачивая голову к ней так быстро, что она удивилась, как он её не свернул. — Мальчики?! — едва ли не взвизгнул парень — таким высоким стал его голос. — Какие мальчики? Не нужны нам никакие мальчики!       Ванда рассмеялась, игнорируя его ошарашенный взгляд. Питер смотрел на неё с таким испугом и шоком, будто сама мысль об этом была подобна грому среди ясного неба. Девушка за руку потянула его лечь обратно, вновь начиная чесать волосы, улыбаясь, когда он едва ли не замурчал от удовольствия, и думая, нормально ли это — радоваться тому, что она знает его слабые места?       Вскоре, когда уютное молчание затянулось и Питер успокоился, явно закончив своё повествование, они начали засыпать. Едва слышимые звуки за окном и какой-то грохот с нижнего этажа становились всё дальше и дальше, а в уши словно напихали вату. Девушка была уже в нескольких секундах от того, чтобы заснуть, как раздался сонный голос её парня: — Сходим на свидание? — пролепетал он. Его язык слегка заплетался, будто он по глупости выпил целую бутылку Асгардского эля, об алкогольных свойствах которого Тор чуть ли не басни слагал.       Сил Алой Ведьмы хватило лишь на то, чтобы слабо угукнуть, никак больше не отреагировав. Сон заманивал её в свои глубины, тянул ко дну, но Питер, который почему-то всё никак не сдавался и выплывал наверх, не позволял ей уснуть. — Я не хочу, чтобы она взрослела, — почти жалобно шепнул Старк, крепче обнимая Ванду и утыкаясь носом, словно слепой котёнок, в её живот, чуть открытый из-за приподнявшейся футболки. Его дыхание приятно щекотнуло кожу, по которой тут же побежали мурашки. Про себя она беззлобно подумала, что ему бы самому ещё вырасти, учитывая, что он тот товарищ, который выехал со станции «Детство», но до пункта назначения «Зрелость» так и не доехал, сколько бы они с Наташей не подталкивали его к ней. — Я знаю. — Надо запретить ей это. — Ты не можешь, — вяло возразила девушка, несколько раз погладив его по волосам и положив свою руку в область его лба. — Дети взрослеют, с этим ничего не поделаешь. Ты можешь только принять в этом участие и наблюдать за этим со стороны. Но, Пит, даже через несколько десятков лет она всё равно будет твоим маленьким монстриком. Нашим маленьким монстриком.       Старк слабо пожал плечами, но заметно расслабился. Пару раз он слегка поёрзал, прежде чем принял удобное положение и, наконец, заснул.

***

      Утро, начавшееся для них в восьмом часу утра, наступило не из-за того, что приятные тёплые лучи солнца, пробившие сквозь окно, скользнули по их лицам и заставили разлепить глаза, и не из-за энергии, забурлившей по их венам благодаря качественному сну, а из-за активного двухлетнего энерджайзера, с радостным визгом прыгнувшего на диван.       Морган запрыгнула прямо на Питера, обвивая его шею пухлыми детскими ручками и больно ударяя своей ножкой прямо в его больное бедро. Старк, которому прямо в этот момент снился очередной кошмар минувших дней с застреленной Вандой в главной роли и бассейном её крови, что теперь регулярно мучил его, не давая нормально выспаться, был слегка дезориентирован. Он приподнял голову от живота своей девушки, вздрогнув, и чуть испуганно заозирался по сторонам, не сразу поняв, что это не удар Стервятника, который сбежал из тюрьмы и решил убить врага во сне, а всего лишь ребёнок, который считал себя выше такой абсурдной человеческой потребности, как сон.       Над его ухом Ванда едва слышно протестующе застонала, понимая, что всё — лавочка закрылась, халява кончилась и спать дальше им не позволят. Она медленно села в кровати, морщась от громких, практически оглушающих визгов Морган, и, не сдержавшись, зевает. Её рыжие волосы сильно растрепались и торчали в разные стороны так, словно её несколько раз били током, лицо слегка помято с видимыми следами от подушки и одеяла. Она была похожа на взъерошенную лису, что спокойно спала в лесу в своей норке, пока туда не забрался буйный и суетливый грызун.       Увидев его перекошенное лицо, Ванда, казалось, сразу поняла, что он только что смотрел повторяющийся эпизод не самого удачного своего сериала. Она сочувствующе улыбнулась ему и протянула руки к девочке, пытаясь переманить ту на свою сторону. — Морри, — проворковала она, подзывая её к себе. Морган слегка нахмурилась, но прекратила визжать, сдвигаясь поближе к девушке и отпускаю шею отца, однако глаза её всё ещё следили за ним. — Давай чу-у-уть потише, хорошо? Папочка устал после работы, давай приготовим ему завтрак и ты расскажешь ему все-все новости, согласна?       Мордашка малышки просветлела и она сверкнула своей зубастой улыбкой, кивая и тут же спрыгивая с дивана. Она схватила за руку Ванду и едва ли не потащила её за собой на кухню, прежде чем та переправила её к ванной комнате на утренние процедуры.       Питеру удалось полежать ещё несколько минут, прежде чем он успокоил своё бешеное сердце и тяжелое дыхание. Он протёр глаза и улыбнулся, слыша, как Морган и Ванда смеются в кухонной зоне. Девочка лепетала так быстро, что нормальный человек не понял бы то, что она говорит, но они уже привыкли к особому языку ребёнка, поэтому чаще всего проблем не возникало. С каждым днём социальные навыки малышки улучшались и ей всё интереснее становилось играть с кем-то, кто не далеко ушёл от её возраста — с Нейтом. Тот не ходил в детский сад, проводя всё своё время в Башне Старка, изредка выбираясь на прогулку с отцом, поэтому Человек Паук никак не мог решить, отдавать ли туда своего ребёнка. С одной стороны, именно там он проходит первый этап социализации, учится общаться со сверстниками, развивается в физическом и эмоциональном плане, с другой — она не совсем обычный ребёнок, если брать в расчет то, что она дочь супергероя Земли, или даже уровень её не совсем стандартный уровень развития. — Папа, — взвизгнула Морган, увидев его в проходе после того, как тот умылся и переоделся в домашнюю одежду — старые, чуть потёртые джинсы и одну из своих футболок с научными каламбурами, которые часто обсмеивал Тони, с надписью «Думай как протон. Будь всегда позитивным».       Девочка немного неуклюже понеслась к нему, вскидывая вверх обе ручки, чтобы тот подхватил её на руки. Она радостно завизжала, когда Питер шутливо подбросил её вверх, смеясь вместе с ним и Вандой, что с улыбкой смотрела на эту картину, так и застыв с двумя яйцами в руке и открытым холодильником. — Что у нас на завтрак, повар Моргуна? — сильно искажая голос к большому удовольствию дочери, спросил он, игриво прищурив глаза.       Старк поставил её на пол, и ребёнок тут же начал подпрыгивать вверх-вниз, размахивая руками, не в силах устоять на месте. — Кокосовое печенье, — заявила Морган, и её голова тут же метнулась за подтверждением к Ванде, которая в это время доставала из холодильника молоко, но остановилась, услышав слова девочки.       Максимофф немного нахмурилась и осторожно покачала головой. — Мы не едим печенье на завтрак, Морри.       Малышка ощетинилась, надувая губки и смешно пытаясь сложить руки на груди, как это часто делает её отец. Эта её привычка повторять за ним очень веселила Стива и вызывала умиление Наташи, которая тут же начинала ворковать и непроизвольно тянуться к девочке, щекоча её или щипая за пухлые, как у хомяка, щёчки. — Да, как же наша традиция омлетного начала дня? — поддержал Ванду Питер, надеясь избежать приближающейся, словно грозовой тучи, надвигающейся среди ясного неба, истерики. — Я хочу кокосовое печенье, — Морган топнула ножкой, сразу покачнувшись от этого движения, но устояла на ногах благодаря поддерживающей руке Старка сзади. — Хорошо, — спокойно протянула Максимофф, ставя молоко обратно в холодильник, пока Человек Паук, опустившись на корточки перед дочерью, пытался уболтать её. — Давайте тогда сделаем кокосовые сырники?       Это возымело должный эффект. Питера всегда удивляло, как эмоции детей могут так быстро меняться, будто кто-то стоит рядом с переключателем и каждые пять минут дёргает его. Морган могла быть самым счастливым ребёнком на планете, но как только кто-нибудь попробует отобрать у неё Паучка — всё, жди беды. Из милой девочки она тут же превратится в грозную химеру, через некоторое время станет Плаксой Миртл, после — один в один Грю из любимого мультика Натаниэля «Гадкий Я», чтобы потом вернутся к первоначальному варианту и начать круг заново.       Пока Морган рассказывала Питеру всё, чем занималась эти дни, лепеча на своём языке, Ванда начала готовить завтрак, иногда вклиниваясь в разговор. Старк не особенно любил длительные миссии, на которые Мстителям приходилось выдвигаться, однако после них всегда были самые великолепные выходные дни. Спокойные завтраки, когда они никуда не спешили и могли позволить себе размеренно поболтать и подольше повозиться с приготовлением пищи, уютные вечера со всей остальной командой за просмотром очередного фильма, когда можно было лечь во втором часу ночи, просто потому, что они могли себе это позволить после трудных миссий.       Это утро было именно таким: медленным, ленивым, полным смеха и пустой болтовни. Морган крутилась вокруг взрослых, мешаясь под ногами, пока Питер не схватил её и не усадил к себе на плечи под удивлённый, но довольный визг. Он ходил с ней по кухне, тут и там помогая Максимофф с готовкой, в основном выполняя функцию «принеси-подай», а девочка с огромными ошеломленными глазами рассматривала всё с непривычной для неё высоты. Ванда в привычной восторженной манере комментировала новую прочитанную книгу — вторую часть саги Сьюзен Коллинз «Голодные Игры: И Вспыхнет Пламя», которая до безумия ей понравилась. Она лепила сырники, придавая им форму на столешнице, усыпанной мукой, и, как-то незаметно переняв привычку парня не дышать во время своего рассказа, тараторила о своём непомерном восторге и зачем-то пересказывала ему, и так уже прочитавшему все части, сюжет. — Это просто не-ве-ро-ят-но! — восклицала Алая Ведьма, наверное, уже в пятый раз, кладя очередную творожно-кокосовую шайбу на сковородку и делая всплеск руками, как бы выражая свой восторг. Глаза её сияли ярче любой лампочки, а восхищенная до предела улыбка растянулась едва ли не до ушей. Видеть её такой увлекшейся и очарованной было сродни выброса в его кровь серотонина, вызывавшего его счастье за счёт её упоения. — Я прочитала уже немало книг о жутковатых реалиях далекого прошлого, вроде колизеев и гладиаторских боёв, но эта антиутопия… Она просто выходит на новый уровень за счёт романтизированной подачи таких кровавых бойнь на аренах. Это же надо — додуматься до такого! Причём, сделать продолжение ещё лучше первоначальной истории. — Первая часть гораздо лучше, — возразил Питер, чуть подкинув Морган вверх, вызывая у неё бурный восторг и неловкие аплодисменты. Ей было до фонаря на книжную дилемму взрослых, лишь бы те раз в несколько минут удостаивали безраздельным вниманием и не забывали побрасывать развлечение. Она забыла даже про то, что безумно хотела есть и желательно что-то, содержащее хотя бы один процент кокоса, упиваясь своим величием, будучи самой высокой на этом этаже и даже, скорее всего, во всей башне. — Серьёзно, я не спорю, Китнисс очень сильно отличается от той же Беллы из всеми известной мыльной подростковой драмы, вот она-то действительно сильная и волевая личность, но этот её любовный треугольник с Питом и Гейбом и самокопания стали надоедать с первых же строк. Металась между ними, как при выборе салата в ресторане. Вроде бы хочет и Цезарь с креветками, но в то же время соскучилась по Крабу Луи.       Он усмехнулся, глядя на краснеющее от возмущения лицо девушки, что даже отвернулась от сковородки, чтобы высказать свою точку зрения. — Ну, знаешь, — всплеснула она руками, с которых на пол тут же посыпалась мука. Морган, увидев это, испытала почти что щенячий восторг, будто бы кто-то в этот момент предложил ей конфету размером с Юпитер. Она несколько раз полупила Питера по голове и указала ручкой на устряпанное кафельное черное покрытие, которое теперь приобрело окрас далматинца из-за образовавшихся белых пятен. Ванда стояла, чуть приоткрыв рот и подбирая слова, которыми она могла бы оправдать полюбившеюся ей главную героиня романа. — Смысл-то далеко не в этом! Она была готова пожертвовать жизнью ради Пита… — Как-то быстро она перешла от «Я его не люблю» к «Я умру за него». — Ты был готов при любой возможной смертельной опасности закрыть меня собой, да и всех остальных в команде, через день после нашей встречи.       Старк открыл рот, помолчал секунд пять и закрыл его, невозмутимо пожав плечами. Сказать на это было нечего. — В любом случае, этот треугольник всё испортил. Книга из захватывающей и поражающей сознание фантастики стала походить на унылую и тягостную сумеречную историю любви: волшебная мрачная девочка и два парня — один таинственный одиночка, которого она встретила почти буквально несколько дней назад и тот тут же её увлёк своей загадочностью и изолированностью от всего остального стада; другой был другом детства, что влюблён в неё Бог знает сколько лет и, словно какая-нибудь овчарка, прощает ей поцелуи на камеру с соседскими голубоглазыми хасками и прочую ерундистику. Ещё и президент ей личную устраивает, аналогично вампирскому королю из Сумерек или кем он там был… — Ты где таких сравнений понабрался? С пьяным Клинтом посидел больше получаса что ли? — Переводишь тему, — заметил Питер, надменно улыбаясь, двигая бровями и явно наслаждаясь раздражением Ванды. — Неужели кончились аргументы? Всё потому, что я прав!       Такие споры между ними уже давно стали чем-то привычным и обыденным в их семье. Они не были растворителем, разжижающим всю их любовь и привязанность друг к другу, скорее, наоборот, действовали как клей, скрепляющий воедино два разных характера, создающий связь и доказывающий ценность этих отношений. На счёт каждой книги и каждого фильма у них были абсолютно противоположные мнения, которые превращались в длительные дискуссии и чуть ли не защиту дипломных работ на тему «Почему именно этот персонаж достоин звания самого классного героя трилогии».       Это не было похоже на остервенелые конфликты между одноклассниками, а больше напоминали дебаты супружеской пары, спорящей из-за выбора цвета для штор в гостиной. Вся команда наблюдала за этим чуть ли не с попкорном в руках, со смехом слушая торжественные чопорные монологи двух супергероев, доказывающих их точку зрения. И это никогда не настораживало никого из них, не создавало разрыв из-за несоответствия взглядов, а доставляло им удовольствие от того, что кто-то настолько же поглощён содержанием и способен поддержать обсуждение, оценить сюжет и провести анализ поступков всех действующих лиц. Для этого и создаются группы по мотивам всевозможных сериалов в социальных сетях — не для того, чтобы один человек написал своё мнение, а все подхватили с одними и теми же однобокими фразами по типу «Я тоже так думаю!» или «Я согласен», а чтобы услышать другую точку зрения и посмотреть на это с другой стороны, открыть для себя совсем другие реалии.       Однако чаще всего это заканчивалось тем, что Ванда, во время очередного комментария от Питера в середине фильма, с силой била его любым доступным ей предметом, тем самым инициируя бой вроде битвы подушками, или же пуляла в него покорном, в результате чего уже через пятнадцать минут весь пол оказывался усыпанным им. Она словно кидала искорку в спичечный коробок, одна из которых загоралась и зажигала все остальные, потому что оставшиеся Мстители никогда не игнорировали начавшуюся шуточную борьбу.       Наташа, что из сестринской и одновременно паучьей солидарности, тут же вставала на защиту Старка, утягивая за собой Клинта, что из вредности и своей привязанности к Максимофф переходил на другую сторону. Роуди чаще просто смеялся, выкрикивая слова поддержки племяннику и обещая дотащить его потом на себе в больничное крыло, Брюс лишь ошарашенно на них смотрел, пока его не утягивали на свою злодейскую Землю, вынуждая принять участие в своем безумии. И только Стив мог около пятнадцати минут своим строгим капитанским голосом и высокоморальным взглядом пытаться заставить их вести себя как взрослые люди, пока все не объединялись против него, в результате чего ему приходилось отбиваться и убегать от компании пятерых ненормальных детей, которые почему-то подгузники не носили вот уже больше тридцати лет, а иногда — примерно пару раз в год — и вовсе способны соображать как зрелые люди. Правда потом именно Роджерс оказывался тем, кто без устали преследовал их до середины ночи с пистолетиком, наполненным липким апельсиновым соком, и не щадил их даже после сотни извинений.       Вот и сейчас в ответ на иронию своего парня Ванда, озорно улыбнувшись, сосредоточилась на контролируемом использовании своей магии, чувствуя, как она горячими струйками бежит по её венам, радуясь возможности выбраться наружу. Заслонив обзор для Питера, девушка наблюдала, как мука из рядом стоящего пакета маленькими оживленными крупицами вздымается ввысь и формируется в вибрирующий комок, размером со снежок. Максимофф чуть прикрыла глаза, сосредоточившись на том, чтобы не переборщить с силой броска, а после левитировала его прямиков в грудь парня, чуть пониже ключицы.       Белоснежный комочек вмиг рассыпался, стоило ему коснуться твёрдой поверхности, и пыль полетела во все стороны, мгновенно пачкая всю кухню, однако Алая Ведьма ни на секунду об этом не пожалела, ведь это стоило того выражения лица, что сейчас было у её парня. Его смех мгновенно стих, как и повизгивания Морган. Их идентичные шоколадные глаза стали размером с пятирублёвую монету, рот у обоих приоткрылся в немом шоке, и девушка ещё никогда так не жалела, что её камера была так далеко.       Прямо сейчас она будто оказалась в семейном юмористическом сериале с нормальными людьми на счастливой Земле, содержащей более семи миллиардов людей, чей мир не раскололся в дребезги в одночасье из-за фанатичного существа из другой Вселенной. Ванда в нём — молодая замужняя женщина и новоиспечённая мать, готовящая самым обыкновенным утром рутинный завтрак своей семье. Её супруг является бизнесменом, унаследовавшим небольшую фирму своего покойного отца, которому она завязывает галстук перед его уходом на работу, сидит зимними вечерами у окна, ожидая его возвращения, обсуждает возможную поездку на юг на пару недель и урезание их совместных трат ради такого события, а дочка — самая прекрасная в мире малышка, что абсолютно не отличается умственным развитием от других детей, с которой она сидит в декрете, отдыхая от своей работы дизайнера интерьеров, и которую они скоро отдадут в садик. Они нормальная среднестатистическая семья без каких-либо мутаций в геноме, без глобальных мировых проблем, которые они должны решать, а их семья состоит из родителей, бабушек и дедушек, братьев и сестёр, а не из улучшенного суперсолдата, шпиона, радиоактивного эксперимента и лучника.       Ещё год назад Ванда, наверное, всё бы отдала за такую жизнь, но сейчас уже не понимает, зачем нужна ей эта нормальность, когда рядом с ней стоит парень, имеющий трёхпроцентную ДНК паука, и его младшая сестра, которая называет их родителями. И Максимофф счастлива здесь, с ними.       Она смотрит на двух самых дорогих ей людей, ради которых она встаёт ранними утрами, чтобы приготовить им завтрак и помешать самовольно уйти голодными, ради которых не спит ночами, благодаря которым справляется со всем горем и страданиями, которые дали ей смысл жизни, подарили стимул проживать день за днём, чтобы однажды пойти в белом свадебном платье по проходу к алтарю, чтобы увидеть, как взрослеет ребёнок, отметить вместе всевозможные праздники. Скорбь всё ещё там, внутри неё, высеченная в сердце рана, которую до конца ничто и никогда не сможет закрыть, но всякий раз, когда она смотрит на двух задорно улыбающихся Старков, Максимофф чувствует, будто на её повреждение наносят прохладный Стелланин (примечание автора: средство для заживления ран), притупляющий и избавляющий её от боли, предотвращающий любое ухудшение.       Питер отмирает прежде, чем Ванда успевает это понять, осторожно, чтобы не уронить с плеч ребёнка, но стремительно двигаясь поближе к жёлтому пакету на столешнице недалеко от неё, ныряя в него обеими руками. Она вскрикивает и пытается отбежать как можно дальше от сковородки, однако было уже поздно. Старк кидает два тут же расформировавшихся белоснежных комка в неё, отчего на всю кухню наседает пыль.       Морган заливисто смеётся, громко хлопая в ладоши. Её домашний костюмчик покрыт пылью, благо, не до такой степени, как у её отца, но достаточно, чтобы вызывать у неё чихи от плавающей в воздухе вокруг неё белых частиц. Однако это нисколько не убавляет её радости — шоколадные глаза сияют от восторга и ликования, а рот раскрыт в чистом изумлении от всего происходящего.       Глаза Максимофф слезятся от попавшей в них муки так, что она даже открыть их не может, несмотря на все попытки протереть их. Она, как слепой котёнок, движется по кухне, вытянув руки вперёд, чтобы ни на что не наткнуться, реагируя только на тепловые сигнатуры двух Старков, что смеются слева от неё. Питер смеётся настолько сильно, что в какой-то момент Алая Ведьма слышит, как он был вынужден схватиться за края столешницы, чтобы не упасть.       Ванда, игнорируя боль в глазах ради их веселья, хитро, по-дьявольски улыбается, сжимает руки в кулаки и чувствует, как магия вновь заструилась, готовясь к выбросу. Она ничего не видит, но прекрасно понимает, когда вся имеющаяся у них мука оказывается на голове у её парня и теле ребёнка. Их визги, должно быть, было слышно на первом этаже, потому что даже она, не имея суперслуха, на мгновение испугалась, что её барабанные перепонки сейчас попросту лопнут от громкости криков Питера и Морган.       И правда — уже через несколько секунд на их этаж поднимается лифт, издавая противный быстрый звук, прежде чем открыть двери. Ванда замерла, поняв, кто это, благодаря своим телепатическим чувствам, и Питер сделал то же самое. Его усиленные чувства всегда помогали определять членов команды по дыханию, шагам или каким-то особенным движениям. Лишь Морган всё так же что-то ворковала о чём-то своём.       Два супергероя выпрямились, едва ли не встав по стойке смирно. В кухонную зону на детский лепет направлялась Чёрная Вдова. Её разум был большим таинственным сундуком, на глубины которого она обычно заталкивала все свои неподобающие для шпиона эмоции и свойственные обычному человеку, но никак не ей чувства, он всегда излучал необычное поддельное спокойствие и железный контроль. Шаги женщины были едва слышимыми, даже для суперслуха, и обладали некоторыми особенностями, в виде привычной размеренности и равномерности даже в те моменты, когда она паниковала, а также осторожными, словно она ступает не по паркету в коридоре, а по горячим камням.       Наташа с нечитаемым лицом вошла в кухонную зону. Спина прямая, глаза выражают лишь полное спокойствие, а руки параллельно прижаты к туловищу. Увидев трёх обитателей данного этажа с ног до головы усеянных тем, что вообще никак не должно было оказаться на поверхности их тел, она лишь выгнула правую бровь, остановив свой пронзительный взгляд на своём собрате. Питер поджал губы, мимолетно взглянув на свою девушку, которая строила из себя статую, специально выкованную с закрытыми очами, приподнял голову на Морган, которая с нетерпением ждала, что же будет дальше, а после просто пожал плечами. — Порой меня настораживает то, — тихо начала Романофф, по-матерински горестно качая головой. Тело Ванды чуть развернулось к ней при звуке её голоса. — Что подобные ситуации меня уже нисколько не удивляют.       Из Питера тут же вырвался истерический смешок, который он пытался замаскировать под кашель, зато Морган с Вандой, нисколько не смущаясь, хихикали во весь голос. Последняя пыталась слепо определить путь к раковине, чтобы промыть глаза и снова стать зрячей, но сразу наткнулась на одну из игрушек девочки, валяющейся на полу, из-за чего споткнулась, поэтому Старк несильно схватил её за руку и направил в нужную сторону. — Я пришла забрать ребёнка, — невозмутимо продолжила Романофф, подмигивая радующейся её присутствию девочке. Питер вопросительно на неё посмотрел, снимая ребёнка с плеч, чтобы подхватить под ягодицы и прижать к груди. — Зачем это?       Однако ответить Романофф не дала повернувшаяся к ним Ванда, чьи глаза сильно покраснели от раздражения из-за попавшей в них муки, а после и промывки водой. По её лицу тонкими струйками текла вода, а с передних потемневших из-за намокания прядей капала полупрозрачная, с белыми примесями жидкость. — Кто вчера обещал мне свидание? — она выразительно взглянула на парня, раздражение очень хорошо виднелось на её лице. — В кинотеатре идёт показ «Интерстеллар», на который я пыталась попасть ещё с прошлого года, поэтому я написала Нат и попросила её посидеть с Морган, пока мы отдыхаем от вечных мировых проблем и всяких там карапузов.       Она улыбнулась младшей Старк, показав ей язык, что та тут же скопировала, смешно выпучивая глаза. Питер переводил взгляд с Ванды на Наташу, гадая, когда они успели всё это провернуть и обо всём договориться. Две супергероини продолжили беседу, пока Человек Паук отпустил Морган, которой порядком надоело сидеть на руках, на пол, и та тут же куда-то унеслась, прихватив с собой игрушку. Он включил выдвижной потолочный телевизор, переключая с детского канала на канал новостей, желая узнать, что там говорят о них.       Женщина-брюнетка, чьи глаза практически незаметно бегали по закадровому тексту, профессиональным монотонным голосом пересказывала события. То и дело мелькали изображения что-то обсуждающего с разведывательной группой Стива или общающегося с репортёрами Питера. Были прикреплены несколько видео, на которых Наташа и Роуди выводят преступников из здания, скрепляя их руки за спиной или держа на прицеле. Диктор вещала о мужестве и героизме, что проявили Человек Паук и Соколиный Глаз, отправившие вытаскивать дочь президента, которая попала в объектив в тот момент, когда первый вынес её из школы на руках, и ещё одну девочку, про которую, как сообщала женщина, «информация была недоступна». — Как там девчачья мини-версия Леголаса? — опомнился Питер, когда высокая фигура Кейт промелькнула на экране. Позади него Максимофф замолчала, и он почувствовал её вопросительный взгляд на своей спине. Наташа подошла чуть ближе к нему, тоже обращая своё внимание на телевизор, где как раз в этот момент показывали её в полном вооружении, стоящей перед зданием в боевой позе. — Мы поместили её в бывшую комнату Ванды, — растягивая каждое слово, будто раздумывая, правильно ли они поступили, сказала Романофф. — Её полное имя — Кэтрин Элеонор Бишоп, пятнадцать лет. Отец умер при нападении читаури в две тысячи двенадцатом году, а мать была одной из жертв пятидесяти процентов, родных братьев и сестёр нет, единственная тётя так же распылилась, а помимо неё родственников у девочки нет. На её счету огромное состояние, пусть бизнес их семьи теперь уже разрушен, поэтому она смогла выжить сама и остаться в этой высасывающей весь родительский бюджет школе. Имеет множество наград по разным видам спорта, в том числе фехтование и стрельба из лука, что объясняет то, что вы видели тогда в школе. Я не смогла найти никакой информации о её дружбе с дочерью президента, но, похоже, у них достаточно тёплые отношения. Она спрашивала о ней сегодня, и это было единственное, что она мне сказала за всё время её нахождения у нас.       Питер кивнул, тщательно обдумывая всю информацию. Половину из того, что она сказала, он уже знал, так что Старк предположил, что полная история была преподнесена для недоумевающей Алой Ведьмы. — Подождите секунду, — медленно выдавила она за их спинами. — Вы хотите сказать, одну из тех девочек, что вы вчера спасли, вы притащили сюда?       Два паучьих обитателя этажа ей не ответили, слишком увлеченные процессом просмотра интервью Росса, что в конце благодарил «Мистера Старка» за спасение его дочери, отчего глаза Питера чуть на лоб не полезли. Он знал, что президент очень ему благодарен, но не думал, что это дойдет до публичного признания его заслуг перед семьей Росс.       Однако молчание было громче любых слов. — Вы совсем спятили? Вы хоть представляете, что с нами будет, когда об этом пронюхают СМИ?       Питер с Наташей переглянулись, в глубинах шоколадных и синих глаз струилось идентичное беспокойство из-за сложившейся ситуации. Вероятно, это был далеко не самый умный ход с их стороны, это понимала вся команда, участвующая в спецоперации по освобождению школы. Но с другой стороны — что им ещё было делать? Бросить девочку на произвол судьбы? Отправить в пустой дом, где нет ни родителей, ни старших братьев и сестер? Скинуть на социальные органы, которые могут упустить проворного ребёнка и даже не станут беспокоиться из-за этого, лишь порадовавшись из-за уменьшения рабочих обязанностей?       В их время это не было такой уж дикой ситуацией, как раньше. Пятнадцатилетний ребёнок самостоятельно жил вот уже больше двух лет, ходил в школу, обеспечивал себя, не вызывая подозрений у взрослых, таких как учителей в школе или продавщице из того магазинчика, в котором она частично помогала. Комиссия по делам несовершеннолетних, ювенальная юстиция и прочие кадры из социального обеспечения работали как минимум очень слабо, не в силах справиться с таким потоком осиротевших детей. И, как бы Питер не был зол на них за подобные ситуации, логически он понимал, что им очень сложно и он не имеет права судить их за такое. Однако это не отменяет того факта, что дети теперь вынуждены выживать сами по себе без чьей-либо помощи, и никто это даже не контролирует.       Кэтрин вырывалась из рук любого подходившего к ним взрослого и пару раз пыталась сбежать, на чём её подлавливал Клинт — единственный, помимо, пожалуй, Питера, которому она хоть как-то доверяла. Пока он сидел рядом, она позволяла врачам работать над ней, проверять состояние, но стоило только ему отойти, как девочки и след простыл. Человек Паук видел этот странный, полный горя взгляд Бартона, когда он впервые увидел Бишоп в глубине комнаты на готовности с луком в руках и знал, что за ним что-то стоит. Он смотрел на неё как на призрака, вернувшегося в этот мир, чтобы разорвать швы на его бездонных ранах. Соколиный Глаз видел эту девочку впервые, но то, как он, казалось бы, защищал её, каждый раз чуть ли не шипя на медсестру, делающую Кейт больно, было чем-то невероятным.       Будучи отцом, он всегда был более чувствительным и беспокойным, когда дело касалось детей, которых им приходилось спасать. Питер понимал это, потому что теперь и сам носил этот титул, а потому подобные ситуации стали совсем иными, раскрывшимися с совершенно другого ракурса, чем-то личным, задевающим и их. Однако Клинт никогда не подходил к детям особенно близко, старался не привязываться к ним, не приближаться, поэтому сам факт того, что он прикипел к Кейт, удивил всех, кроме, конечно, Наташи, что тут же всё поняла, стоило только ей увидеть ребёнка. Её грустная улыбка, которую она даже не пыталась скрыть, обещала стоящую за этим длинную историю. Историю, которую навряд ли узнает кто-либо ещё, кроме этих двух шпионов.       Когда дело дошло до решения, куда теперь деть ребёнка, Бартона не устроил вариант просто сдать её властям. Взгляд, который он бросил на Стива, Питер больше никогда не захочет увидеть. Он подозревал, если бы они продолжили настаивать на том, чтобы оставить девочку там, Клинт не постеснялся бы наброситься на них, зубами и ногтями вырывая Кейт из не такой уж и крепкой хватки социального работника. Если понадобилось бы, мужчина сцапал своего сына и покинул башню вместе с маленькой лучницей, поэтому всё, что им оставалось, это взять её с собой, чтобы позже всей командой решить, что с ней делать.       Весь путь до Башни она была буквально приклеена к боку Соколиного Глаза. Голубые глаза почти невидящим взглядом изучали пол, брови нахмурены, а ногти вжались в ладони, явственно оставляя следы полумесяцев. Старк применял свою беспроигрышную тактику, болтая без умолку и о чём-что шутя, но та улыбнулась лишь раз, после чего тут же вновь нацепила бесстрастную маску, чем очень напомнила ему Клинта и Наташу, закладывая в его голову несерьезные сомнения о том, не была ли она их тайной дочерью. Эту шутку он мысленно отложил в своей голове в дальний ящик, чтобы поднять чуть позже, когда все не будут взвинчены до предела.       Они решили поместить её в комнату Ванды, которая вроде бы и не стала её официальной бывшей комнатой, но уже и не была её настоящей. Некоторые вещи всё ещё находились там — в основном, мелочи, вроде некоторых не самых интересных книг или старых вещей, которые она уже не носит. Старк уже и не помнит, когда Максимофф последний раз спала там, в какой-то момент она просто стала ночевать у него на постоянной основе, что было хорошо, ведь Морган нужно было привыкать к этому. несколько раз она спрашивала, почему та спит то на их уровне, то на своём, поэтому девушка безмолвно перетащила большую часть своих вещей к нему, чему Питер был рад.       После того случая в больнице малышка не стала называть Алую Ведьму мамой всё время. Это было от случая к случаю. Бывало, она что-то увлечённо говорила, пересказывала девушке историю очередной картины, и в одном предложении встречалась и «Ванда» и «Мама». Последнее проскальзывало всё чаще и всякий раз заставляло Максимофф блистать ярче Сириуса в небе. День, когда она окончательно и бесповоротно признает её своей матерью, был ещё далек, но процесс неумолимо продвигался, причём на удивление без каких-либо казусов и проблем. Морган легко принимала её и сама требовала присутствия, что только подначивало Человека Паука забрать купленное им обручальное кольцо у Хэппи и сделать, наконец-то, предложение. — Удивительно, что звонки Росса ещё не разрывают мой телефон, — задумчиво произнёс он, когда Наташа закончила объяснять Ванде всю ситуацию. — Либо он ещё не в курсе, что очень маловероятно, либо решил дать нам денёк отдыха и поорать на меня завтра, что, если подумать, ещё более сомнительно. — Ну и что мы собираемся с ней делать? — устало спросила Максимофф, подняв глаза к потолку, из-за чего становилось неясно, к кому конкретно она обращалась — к ним или к высшим силам. — Не подумайте, что я хочу её вышвырнуть на улицу, но вы ведь понимаете, что с нами сделает Росс, учитывая его к нам отношение? Сомневаюсь, что он возьмёт и пожалеет девочку, поздравит нас с новым приобретением и спокойно положит трубку, напомнив перед этим про ваше с ним собрание, о котором я, кстати говоря, ещё ничего толком и не знаю. — Какое ему вообще до этого дело? Пусть занимается своими бумажками и прикрывает дружков-коррупционеров. — Давай, так ему и скажи это в следующий раз. Уверена, он это оценит.       Одновременно с осуждающим комментарием Ванды, говорить начала Наташа, чей голос как всегда был голосом разума в их команде. — Пит, ты лицо Мстителей — мировой организации, которую Росс пытался контролировать ещё со времён, когда твой отец только-только стал Железным Человеком. Именно на тебя направлено всё внимание прессы — осиротевшего мальчика-мутанта, что в свои семнадцать лет возглавил самую величайшую технологическую компанию, а вместе с ней и Инициативу Мстителей. Люди восхищаются тобой, что только злит Росса. Помимо этого ты ещё и сын Тони, и ты сам знаешь, какие у них были отношения. Тебе нужно быть осторожнее — то, что ты спас его дочь, навряд ли станет отправной точкой вашей внезапной дружбы. — Я на это и не надеялся, — громко фыркнул Питер, на мгновение представив себя и Таддеуса, тепло обнимающих друг друга и присылающие друг другу мемы в инстаграмме. Подобный исход был маловероятнее, чем дельфин, внезапно научившийся пархать в воздухе. — Однако это может помочь мне через несколько дней на нашей встрече.       Увидев внезапно оживившийся взгляд своей девушки, направленный на него, он вздохнул и начал объяснять их со Стивом недавнюю идею. — Мы думали о создании аналога ЩИТа, но более… — Передовым, — подсказала Наташа, когда он не мог подобрать нужное слово. — Да. Мы все вошли бы туда, но нас мало — ситуация в школе показала это. Нужны люди, но, опять же, мутантов осталось немного, поэтому можно обучить обычных людей, как в случае с Наташей и Клинтом. Это будет что-то вроде нашего спецподразделения, которое будут вызывать, когда ситуация выходит на мировой уровень. Курсы стратегического образования, фехтования, альпинизма, стрельбы из лука, акробатики, боевых искусств, различных языков — всё, что может понадобиться. На это потребуется время, но в будущем мы можем быть подготовленными буквально ко всему.       Ванда спокойно кивнула, но Старк видел, как её глаза загорелись от признания данной затеи. Это было абсолютное новаторство, и голова Питера взрывалась от того количества идей, что крутились у него в голове. Встреча, которую они с Роджерсом попросили у президента Соединённых Штатов, должна была состояться через несколько дней, поэтому все необходимые бумаги с изложенными фактами и подсчетами уже были готовы благодаря незаменимой помощи Романофф, но чем ближе становился этот день, тем больше они нервничали. Это не то же самое, что открыть свой бизнес цветочных магазинов, такая организация в будущем стала бы огромной силой, которой Государству пришлось бы научиться управлять и сдерживать. — Я могу обеспечить техническое оборудование, оружие и костюмы, — задумчиво произнёс он, рассуждая вслух. — Но последнее слово всё равно за Россом. Мы никак не сможем провернуть всё это без него. — Это отличная идея, — ласково улыбнулась Максимофф и, подойдя поближе к нему, невесомо поцеловала в район скулы, чувствуя его нервное беспокойство. — Как вы хотите это назвать?       Наташа и Питер переглянулись, обмениваясь улыбками, прежде чем последний прокашлялся и торжественно объявил: — МОМ — Международная Организация Мстителей.       Если всё получится, это станет самым невероятным, что он делал за всю свою жизнь. Мировая сверхдержава, во главе которой встанут супергерои, обеспечив себе законную роль в стране. Это потребует немалых затрат, поиска инвесторов, новых действенных законов и соглашений, разработанных специально для них, финансовой системы для участников и определения их заработной платы. Им придётся работать день и ночь, но Старк более, чем готов пойти на такое ради безопасности своей страны, своей семьи, Ванды и Морган. — Интригующее название. — О, ты ещё не слышала всего остального.       Завтрак был наполнен непрекращающейся болтовней Питера, раскрывающего всю концепцию их идеи, и разумными вставками Наташи, присоединившейся к ним. Морган тихо сидела вместе с ними, но уже через пять минут перестала обращать на них внимание и полностью сосредоточила его на своём любимом мультике, который для неё на StarkPad включил отец. Ванда с изумлением слушала, порой забывая жевать, и в основном молчала, однако Старк знал, что позже, прямо перед самой встречей, она тщательно промоет ему мозги о том, как надо говорить с Россом. В силу своей ранее незаинтересованности, она знала о политике меньше, чем Питер или Наташа, но была телепатом, уже однажды лазившим в голове тогда еще госсекретаря, поэтому лучше всех понимала, как можно достучаться до него и на что нужно давить.       После завтрака Наташа подхватила на руки Морган, намереваясь забрать её с собой и отправиться на этаж Клинта, дабы проверить, не проснулся ли Натаниэль, услышав имя которого девочка чуть ли не умерла от радости предоставленной возможности безудержно играть с самого утра. «Ничего не понимающие взрослые» лишь рассмеялись в ответ на её энтузиазм, собираясь припомнить ей этот момент лет через десять, когда она будет готова убивать ради возможности поспать лишний часик. — Ты еще, случайно, не поселилась на этаже у Бартонов? — заговорщически спросил у подруги Питер, когда та уже собиралась уходить. — Ты там бываешь чаще, чем на своём собственном, даже Пятница это подтвердит.       Механический голос Искусственного Интеллекта выразил монотонное согласие.       Наташа, стоя рядом с ним и протягивая в этот момент левую верхнюю конечность Морган, раздражённо зыркнула на него, из чего Ванда поняла, что этот вопрос поднимался между этими двумя уже не раз. Романофф подняла правую руку на уровень глаз Старка и встряхнула пальцами прямо перед его лицом, отчего на него каплями полетела вся жидкость с её рук вследствие недавнего споласкивания использованной тарелки. Питер фыркнул, потряхивая головой словно овчарка, вылезшая из реки, и в ответ дунул на свои подставленные поближе ко рту руки, что до сих пор были частично в муке. Немного светлых крупинок полетели прямо на неё, но вопреки обычному поведению, агент лишь рассмеялась.       Наблюдать за Питером и Наташей всегда было забавно. Раньше, когда Ванда ещё не была так близка с парнем, она часто с интересом следила за их взаимодействиями исподтишка. Девушка никак не могла понять, что их связывает, чем определяются их отношения. Романофф не пыталась вести себя как мать и управлять им, в то же время, была слишком властной и контролирующей, чтобы претендовать на должность просто сестры или подруги. У этих двоих была особая связующая нить, которую она навряд ли когда-нибудь познает.       У них были свои секреты и вещи, которые понимали только они. Во время совместных командных вечеров они частенько обменивались загадочными взглядами и наклонялись друг к другу, чтобы тихо что-то шепнуть, чем порой напоминали Ванде двух шушукающихся лучших подружек в старшей школе, сплетничающих о новом мальчике в их классе и ужасном вкусе их одноклассниц. Она знает Наташу куда дольше, чем Питер, но она не разделяла с ней подобной связи, позволяющей ей безо всяких раздумий и предпосылок крепко обнимать женщину. Максимофф, как и все остальные, всегда осторожно спрашивала, можно ли ей это сделать, в то время как её парень просто набрасывался на агента, зажимая в объятиях. Вдова на это сначала лишь прятала улыбку, но на сегодняшний день уже открыто улыбалась, нежно взлохмачивая его каштановые кудряшки.       Она ни в коем случае не ревновала Питера к Наташе — ведь это всё равно, что ревновать его к его собственной сестре, но порой она завидовала таким близким отношениям между ними. Умом понимала, что для Старка было место в сердце каждого члена их команды. Он был самым младшим Мстителем, присоединившись позже всех, но умудрился полюбиться всем практически сразу, однако, помимо Алой Ведьмы, самым близким к нему человеком была именно Романофф.       Ванда с улыбкой смотрела на их дурачества, в конце концов выгнав женщину только спустя пятнадцать минут их паучьих препирательств. Глянув на время, она быстро отправила чумазого парня в душ и пошла собираться сама. Сходить на свидание им удавалось крайне редко из-за того, насколько был занят Питер с его компанией, делами Мстителей и собственным ребёнком, оттого подобные дни были на вес золота.       Кинотеатр был их любимым местом, учитывая общую приверженность к субкультуре. Они бронировали частные сеансы, потому что Старк любил комментировать действие каждого персонажа, вслух отрицая логичность их поведения и ворчания о устаревшей технике. Максимофф демонстративно недовольно тыкала его в бок, но втайне нежно закатывала на это глаза, привыкшая к этой его схожей с отцом черте. Она любила облокачиваться на него, кладя голову ему на плечо, пока он одной рукой гладил её по плечу, увлекшись просмотром, а потому и не замечая этого. Такие дни были одними из немногих нормальностей, которые они могли себе позволить, когда они не задумывались о расколе мировых держав и насущных проблем их семьи. — Что ты думаешь насчёт Клинта и Наташи? — спросил её Питер, когда они шли по мосту Роберта Ф. Кеннеди, именуемый мостом Трайборо, соединяющего района Квинса, Манхэттена и Бронкса, по которому они раньше любили ходить с Мэй вечерами в редкие воскресные дни, когда она не работала. Его рука притягивала Ванду к себе за плечи, в то время как она обвила его за талию, прижимаясь поближе к его тёплому телу. Они размеренно шли вдоль пешеходной зоны, сытые после обедо-ужина в тихой уютной кафешке недалеко отсюда.       Максимофф удивлённо взглянула на него, кажется, осознавая, откуда пошла та шуточка на их кухне в адрес рыжеволосой женщины и лучника. — Ну, я бы сказала, что они… довольно близки, — задумчиво произнесла она, не слишком осведомлённая о глубине отношений этих двоих. — То, как он смотрит на неё, порой напоминает мне твой взгляд на меня, но я не то, чтобы уверена. Я стараюсь особо не лезть в это.       Последняя фраза была сказана особым тоном и шла как упрёк в его сторону, но парень полностью проигнорировал её. — Они любят друг друга, — уверенно заявил Питер, растирая её плечо, когда почувствовал, как она съёжилась от прохладного весеннего ветерка. — Клинт всегда следит за ней, на любой миссии. Так было всегда, но теперь его внимание особенно заострено на ней. Самое обидное, что они навряд ли когда-нибудь обретут счастье друг с другом. — С чего ты взял? — Что ты знаешь о его жене? — поинтересовался Старк и, дождавшись тихого «Практически ничего», продолжил. — Лора Бартон и Наташа были едва ли не сёстрами. Пусть Лора и мертва, Нат никогда в жизни не позволит себе остепениться с её мужем. — Ты тоже был другом Вижна, — возразила Ванда, её голос чуть дрогнул на имени своего бывшего мёртвого парня, которое она не произносила с самого момента его смерти. — Но вот мы здесь.       Старк категорично покачал головой, облизывая губы и печально смотря вдаль на бескрайние воды Ист-Ривер. — Это другое, — практически прошептал он. — Мы с Вижном не были так близки. Натаниэль был назван в честь Наташи, и она была тётей для Купера и Лайлы. Они были её семьей. Она будет думать, что так она предаёт Лору, поэтому ни за что не допустит, чтобы кто-то узнал о её чувствах.       Ванда тормознула, безмолвно говоря ему остановить, и потянула его к перилам моста. — Так раскрой ей глаза. Если кто-то и может это сделать, то только ты.       Питер вздохнул, никак больше не выражая своё мнение. Ванда обняла его обеими руками, положив голову в район ключицы и млея от его лёгких поглаживаний по её спине. Людей практически не было, только изредка проезжали машины, отчего было тихо и спокойно. Несмотря на невероятно проведённый день, внезапно почему-то стало очень тоскливо. Максимофф не была из тех людей-экстравертов, для которых день, проведённый без толп и внешних связей, днём и не считался, но она скучала по шумному, многолюдному, практически забитому Нью-Йорку, где жизнь кипела даже ночью. Теперь всякий раз, когда они выбирались в город, создавалось впечатление, будто они переехали жить в какую-нибудь деревню Гасадалур на Фарерских островах, где даже зданий было больше, чем людей. Это было жестоким напоминанием, что ничего уже не будет как прежде, что они больше не живут в том времени, когда заголовки по меньшей мере половины экологических сайтов кричали о перенаселении, а «Почему перенаселение может привести к гибели человечества» всё чаще выбирали как актуальную тему для школьных проектов.       Старк, который сам будто становился телепатом, когда дело касалось его девушки, словно почувствовал её склоняющиеся к грусти мысли и пощекотал её бок, наслаждаясь лёгкой возвращающейся улыбкой. Его присутствие рядом было утешающим напоминанием, что несмотря на мировой раскол, они всё ещё живут дальше.       Война Бесконечности понесла за собой немыслимые потери, как и любая война до неё. Однако именно она стала особенной, изменившей очень многие жизни. И, кажется, впервые Ванда была готова сказать ей «спасибо» за то, что она не унесла в забвение и её. Потому что умереть может любой, но найти в себе мужество продолжать жить далеко не каждый. Но они все нашли. Они все живут дальше, и с каждым днём дышать всё легче, с каждым днём они смеются всё чаще и улыбаются всё искреннее. Длинный ряд промелькнувших дней изменил очень многое для их команды, и Максимофф не могла не задаться вопросом, были бы они такой крепкой семьёй, если бы не Война Бесконечности.