Золотая Лань

      Общий сбор начался давно, но проблему Хиггсбери оставили на десерт. Обсуждали житейские проблемы, например, запасы топлива, состояние огородов и др. Обсудили и то, как будут возвращать проданных членов экипажа. А ещё возможные нападения пиратов на город. Так плавно разговор перешёл на гостя.       Вигфрид казалось излишне участие самого Уилсона в разговоре, хотя и было много несогласных, но благодаря Уикерботтом Валькирия заверила, что Хиггсбери не сможет присоединиться, банально потому что он спит. Пришлось смириться с этим. Некоторым это показалось издевательством и обманом — всем безумно хотелось не только увидеть, но и поговорить со старым другом. — Ну, и как мы будем помогать ему, а? — спросил Вуди у толпы. — Мы думаем, — ответила Актриса. — Есть идеи? — Можно ли отправить его тем же ходом обратно, каким он пришёл? — предложила Винона. — Мы не знаем, каким образом он попал в наш мир, дорогуша, — ответила библиотекарша, переворачивая страницы новой книги. — Мы могли бы спросить у него, но он спит! — огрызнулся Уильям. — Прекращай! — пригрозила Вигфрид. — Нет! Это было подло! — О чем речь? — влез Уолтер в разговор. — Уикерботтом его усыпила, хотя он просил этого не делать! — Божечки! Уильям, ты сам видел его состояние, — ответила старушка. –Ему важен был отдых! Он с ног валился, дрожал, как осиновый лист! — И всё-таки это было подло, — влез в разговор сам Уилсон. Он стоял, уперевшись плечом в дверной проём, и легонько улыбался, совсем не злясь на «подлый» поступок библиотекарши. Присутвующие подскочили, встали в растерянности, с гримасой смешанного ужаса, восхищения, удивления и радости.       Они не знали, что им делать. Каждый хотел вновь увидеть это лицо, услышать этот голос, но никто не был готов к той боли от осознания, что это временно, что это не их старый друг. Никто не был готов к приливам ужасных воспоминаний смерти друга и его прощальную улыбку.       Все замерли, будто боясь спугнуть прекрасное ведение, будто боясь проснуться от ненавистно-желанного сна. Они хотели его обнять, удостовериться, что он живой, материальный, из плоти и крови, но также боялись обжечься, боялись привыкнуть, боялись, что он всё-таки исчезнет, как пустынный мираж.       Если бы хоть кто-нибудь оторвался от Хиггсбери, хоть кто-нибудь оглянулся и увидел улыбку фокусника, то бы понял, что это ни ведение, ни галлюцинация и ни призрак умершего, а живой человек, что это всё реально. Но все боялись, что их прекрасное видение исчезнет, стоит лишь моргнуть.       Уилсон сильно растерялся от такой реакции. Его альтер-друзей предупредили, что они вновь увидят мёртвого друга живым, но другим. Они все были готовы к этому, до момента самой встречи. А сам учёный ожидал примерно такой же холодной реакции, что была у Вигфрид, Уикерботтом, Венди, Абигейл и Уолтера, но все встали, даже Вольфганг, что видел Уилсона на корабле, но, видимо, благодаря первой встрече, он единственный, кто смог взять себя в руки и сесть на место. Хиггсбери замахал руками, призывая всех занять свои места, и публика послушалась, как завороженные змеи дудочкой беде. — Ты рано проснулся, дорогуша… — удивилась Уикерботтом. — На меня капало с потолка, — ответил учёный, медленно вступая в круг альтер-друзей. Уикерботтом, Вигфрид и Уильям скривились, вспоминая вскользь упомятый инцидент с водой. — Ты всё ещё выглядишь неважно. Может, лучше обратно лечь? — Нет. Этого достаточно. — Хорошо, вот он — Хиггсбери, — что теперь? — вдруг спросил Вэс. Учёный открыл рот от удивления. Заметив это, мим огрызнулся: «Что вылупился, цыплёнок?» И Уилсон схватился за голову. — В чем дело? — спросила Вигфрид. — Подождите немного, — буквально выдавил из себя учёный, — я прибываю в состоянии шока… — помолчав пару минут, собравшись с мыслями, он продолжил: «Я прошу прощения за своё поведение, просто… Мне нагрубил Вэс? Я в шоке! Мой Вэс, Вэс, которого знаю я, он славный парень, и Я никогда не слышал от него ничего грубого, как и, собственно, любую речь!» — Немой, что ли? — спросил мим. — Нет, просто… Он же мим. Он не выходит из образа. — И как вы его понимаете тогда? — Ну, он легко изъясняется жестами, а как привыкнешь, так вообще не чувствуется дискомфорт. Так вот какой у него голос… Моя жизнь не будет прежней. — Не парься, приятель, — сказал Вуди, — часто слышать его ты не будешь. Он у нас не шибко разговорчивый. — Заткнись! — Ещё и другим рты закрывает. — Вот дела… — ласково улыбнулся       Уилсон, уперевшись об стол. Вэс словно размяк, он бросил тоскливый взгляд на Хиггсбери, затем быстро сжался и отвернулся, надув губы, будто обиделся.       Вообще-то Вэс пытался не заплакать. Он скучал. Очень сильно. И все остальные тоже. Они понимали его. — Если честно, то вы все для меня чудны, — решил немного самостоятельно поговорить со своими друзьями ученый, ощущая, как тяжело им даётся общение с образом мертвеца. — Вольфганг, которого знаю я, всегда говорил о себе от третьего лица, немного узколобый, добрый и трусливый здоровяк. Знаете такое понятие «медовый мишка»? Это про него. — Боюсь крови, — признался силач, — но с этим приходится мириться. — Вигфрид всегда использовала в речи умлауты и прибывала в образе валькирии. Она Актриса, а весь мир для неё сцена. — И я такая была, — ответила девушка. — Но потом поняла, что сцена давно кончилась… — Вэс добродушный и молчаливый, парень, который был даже благодарен Максвеллу за то, что оказался в Константе, потому что он мог поддерживать и веселить нас. — Как будто слышу свои обречённые мечты — грустно прокомментировал мим. — Венди мрачная и пессимистичная девочка, мечтающая вернуть сестру, а Абигейл, увы, мертва и помогает своей сестре в образе призрака. — Наши страхи в твоих речах, — сказала девочка. — WX довольно странный робот, который очень не любит всё живое. К счастью, нам вреда он не наносит и даже помогает справиться с трудностями. — ПРОТИВОРЕЧИТ МОЕЙ ПРОГРАММЕ, — ответил робот. — Уикерботтом очень мудрая женщина, любящая книги, но не может спать. Сон никогда не берёт её. Поэтому она обычно у нас в дозоре. — Если эта Уикерботтом для тебя авторитет, то я не удивлена, что ты так яро отказываешься от сна, — пробурчала старушка. — Нет, мисс Уикерботтом, это не так. Я привык отказываться от сна в угоду делам. Есть много способов поддерживать энергию в рассудке и теле. В море, увы, для меня много было недоступно из этого, поэтому так и вымотался.       Вуди — лесоруб, у которого особые отношения к деревьям и своему топору Люси. А ещё он превращается в бобра, лося и гуся. Интересный феномен. — Почти не изменился, — хмыкнул лесоруб. — Веббер — мальчик внутри паука. Он говорит о себе во множественном числе и хорошо ладит с членистоногими, впрочем, как и со всеми выживающими. — Я — паук-мутант, — сказал неусвоенный, — вы сами так сказали! — Варли — повар-гурман. Не любит неприготовленную еду и другим не даёт есть её в сыром виде. — У меня от плохо прожаренной пищи изжога, — усмехнулся гурман. — Винона — рабочая фабрики, которая ненавидит лень и всё, что связано с высшим обществом. — Труд сделал из обезьяны человека, — уверенно сказала инженер. — Уолтер — Пионер Пайнтри. Любит природу так же, как и загадки, тайны и монстров. — Всё так! — отозвался парень. — Максвелл, –демон, который запер многих людей в Постоянстве. С ним я знатно намучался. Язвителен и циничен, но со временем его характер стал мягче. Он имеет вашу внешность, Уильям. — Мы с братом близнецы, — ответил Картер. — Я не знаю достаточно много, чтобы сказать ваш ли он прототип или вашего брата. Знаю только то, что Венди и Абигейл — его племяшки. — Значит мой. — Ох… Вы такая сильная противоположность ему.        И Уиллоу — пироманка. У неё довольно скверный характер и постоянно наровит что-то сжечь. Она хорошая и не желает зла, хотя, если её так послушать, то складывается совсем другое впечатление. Но она постоянно бежит от проблем и, чтобы они её не нагнали, она сжигает это.       Лица присутвующих сильно изменились. Любопытство сменилось горечью. — Мы как-то пытались с ней это обсудить, но она не слушала. К слову, я её здесь не вижу. Она не пришла или просто отлучилась?       Заметив грустные взгляды альтер-друзей, Уилсон насторожился. — Что с ней? — спросил он — Смерть мистера Хиггсбери на всех оказало влияние, — выдавил Уильям. — Но на неё это оказало больше всех.       Учёный сложил пальцы и прижал их к губам, задумавшись. — Уилсон, скажи, тебе хорошо там, где находятся твои друзья? — спросил вдруг Вэс. — М? Не лучше, чем здесь. Всё пытается тебя убить, постоянно приходится драться, бороться за жизнь, искать еду, — в общем, выживать. Всё было бы иначе, если бы я не послушал тупое радио. Такой балбес! Эх… Я просто хочу вернуться домой. — Ты не хотел бы остаться здесь? — спросил Уолтер. — Мы бы… защитили тебя, — смущённо пробурчал Вольфганг. — Не поймите меня неправильно… — отвечал беглец. — Вы действительно мне милы, но я не могу перестать думать о других выживающих. Несмотря на сильную разношерстность, мы хорошо ладим и заботимся друг о друге, помогаем выживать или совершать открытия. Мы вместе уже через многое прошли, и я волнуюсь за них. Уверен, что они также волнуются за меня. Я не могу их бросить.       Несмотря на отказ, присутствующие прониклись своим гостем и приняли твёрдое решение вернуть учёного к его друзьям. — Хорошо, яйцеголовый, — взяла инициативу в свои руки Винона, — у нас был вариант, как тебя вернуть, но для начала скажи, как ты попал сюда? — По Константе разбросаны порталы, многие из них сломаны и мы собрали один из них. Это был не первый наш опыт, но впервые всё пошло под откос. Это было под землёй, в руинах, и из-за нестабильности прохода всё начало трясти. Падали камни, и мы стали уходить, но я оказался слишком близко к порталу и меня унесло. –А где ты очнулся? У похоже портала или?.. — Я проснулся на корабле «Золотая лань», примерно, по окончанию абордажа. Но Капитан пытался меня убить, чтобы я не достался пиратам, так что, скорее всего, я появился в мире раньше, чем проснулся. — Это плохо. Хорошо, портал и руины. Кто-нибудь что-нибудь знает? Толпа погрязла в негромкий гул, обсуждая, пытаясь вспомнить хоть что-то подобное, предлагая варианты, но прийти к выводу не могли. — Здесь есть руины, — утвердительно раздался голос из толпы, — но где, я понятия не имею! — Уиллоу могла бы знать, — неловко выдвинул Вольфганг. — Тогда почему бы не поговорить с ней? — спросил Уилсон. Присутвующие замялись. — Боюсь, это невозможно, — ответила Вигфрид. — Почему? — Понимаешь… Она ушла от нас… — Куда?       Молчание. –Где Уиллоу? — надавил учёный на людей. –Ну, так сказать, везде… Ночью… — Она стала тенью?!       Медленный кивок. — Как такое могло произойти?! Она же любила огонь и!.. И!.. — Сожгла заживо своего жениха… Хиггсбери обомлел. — Что произошло?       Молчание. — Скажите мне, что произошло! Как умер Уилсон? Почему Уиллоу сожгла своего жениха? Скажите мне, черт возьми! Я должен понять! — Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Уильям — Я прекрасно понимаю, что вам больно, что вам неприятно вспоминать, но мне нужно понять, что произошло. Я собираюсь сделать что-то безрассудное и если эта информация поможет избежать мне гибели, то я должен знать её. — Уилсон и Уиллоу поругались, — начал Картер, поглаживая книгу. — Никто не знает из-за чего. Естественно, Уиллоу пошла сжигать всё подряд, чтобы успокоиться… а огонь непредсказуем… Лес вспыхнул, как спичка, и она оказалась в ловушке. Впервые, её пиромания вышла для неё боком. Мистер Хиггсбери без раздумий полез за ней… Он смог спасти Уиллоу, но сам… Сам не вышел… А мы ничем не могли ему помочь. Мы пытались потушить пожар, пытались добраться до него, сделать тропу, но пламя не подпускало… Мы все видели его прощальную улыбку и как огонь убивал его… На утро мы нашли его обугленное тело… Уиллоу ни на секунду не отходила от него. Рыдала. А потом начала проклинать себя, свою пироманию и огонь. Она заключила сделку с братом и стала демонессой, что убивает людей в тени. В тот день началась такая резня… Столько людей погибло лишь потому что они оказались в темноте…       Присутствующие были мрачнее тени, они еле сдерживали слезы. Они до сих пор скорбили о нём.       Уилсон глубоко вздохнул, извинился и вышел из комнаты. Никто не дёрнулся, сжатый трауром. Но Уильям подумал, что сейчас гость винит себя за то, что пришёл, что потревожил и напомнил о боли, что стал этим образом и напоминанием, и побежал за ним, чтобы вернуть или хотя бы поговорить с ним.       Нагнав Хиггсбери у выхода, Картер позвал его: — Уилсон, куда ты? — Собираюсь поговорить со своей невестой. — Стой-стой! Ты что, обезумел?! — Уильям, вот скажи мне честно, кто-нибудь из вас пытался поговорить с ней?       Фокусник молчал. — Сейчас ей больно и страшно постоянно. Рядом с ними ты никогда не будешь счастлив или спокоен. Они будут наблюдать за тобой, ждать нужного момента, доводить до безумия, а, когда разум твой перейдёт порог, они нападут. Черт его знает почему, зачем и как, но они всегда рядом и ждут, когда ты станешь уязвимым.       Если вы думаете, что они наделили Уиллоу силой и властью, то вы глубоко заблуждаетесь. Я видел, что стало с Максвеллом, который сидел на кошмарном троне, как только попал в Константу, я сам сидел на этом троне, недолго, но мне хватило. Ты не король — ты узник. — Уилсон! Она убивает людей и!.. — Она боится, Уильям! Она невольница, слуга теней. Но меня она не убила! Она узнала меня и испугалась, испугалась и ушла. С ней можно поговорить! Она сильнее теней, хотя всё ещё вынуждена слушаться их. — Я не могу позволить вам это сделать. Тогда вы точно погибнете. — Я уверен, что она этого не сделает. — Почему вы так уверены? — Не зря же она… Невеста…       Уилсон развернулся и вышел наружу, оставив Уильяма стоять у подножия лестницы.       Смеркалось. На улицах зажглись огни, и стало очевидно, что придётся уйти за пределы города, чтобы встретиться с демонессой.       Учёные сорвал траву и ветки с ближайших растений и, на ходу скручивая факел, шёл глубоко в тропический лес. Но через некоторое время его окликнули: «Мистер Хиггсбери!» — Уильям, бежал следом за Золотой Ланью. Дождавшись фокусника, Уилсон спросил: «В чем дело? Вы пытаетесь меня вновь остановить?» — Нет, — отвечал Картер, упыхавшись, — я хочу быть с вами. Не могу позволить, чтобы погиб ещё один Хиггсбери. — Вы понимаете, что я планирую оказаться полностью в темноте? — Вы что?!.. Безумно! Но останавливать вас не буду. Это бесполезно. Но я без источника света не пойду. — В таком случае, будьте неподалёку, — учёный продолжил путь. — Просто стойте. На экстренный случай подбежите ко мне. — Хорошо, но как я пойму, что это экстренный случай? — пошёл следом фокусник, зажигая лампу. — Ха, у вас сомнений не возникнет. — И всё же? — Я буду кричать… Это будет очень-очень… больно… Без сомнений, это будет больно…       Уильям нервно сглотнул.       Дальше они шли в полной тишине. Почти стемнело. Отойдя очень далеко от города, Уилсон приказал Картеру остановиться и ждать его здесь, а сам пошёл дальше, чтобы, по своему соображению, фокусник не слышал их с Уиллоу разговора, если он удастся, конечно, а если нет, то мог бы добежать до Хиггсбери перед тем, как тьма добьёт его.       Тьма быстро сгустилась, словно туман. Разглядеть что-то помимо фонарей, что с трудом освещали улицы и другого-Максвелла, было просто невозможно.       И Уилсон почувствовал, как нарастает страх. Он сел на булыжник, зажал в руках факел, готовясь зажечь его в любой момент, и закрыл глаза. По телу выступил ледяной пот. Учёный глубоко дышал, пытаясь успокоить сердцебиение, мысленно молился, как перед казнью, и ждал, когда придёт невеста в чёрном.       Послышалось шипение и нечто стремительно приближающийся. Хиггсбери сильнее зажмурился. Стремительно, словно стрела, в грудь Уилсону ударились холодные волны. Они прошлись по плечам и исчезли в воздухе. «Ах!» — растворился, как сахар в чае. Золотая Лань тот час вскочила и, не разжимая глаз, вскричал: «Уиллоу, постой! Я знаю, что это ты! Я хочу поговорить с тобой!» — Он почувствовал как что-то приблизилось к его лицу, будто что-то смотрело на него, как рассерженный филин, страстью желая вонзить когти в тело неприятеля. Под давлением невидимого существа Уилсон упал обратно на камень, вжал голову в плечи и крепче сжал факел. — Я хочу поговорить, Уиллоу, — произнёс учёный. — Мне не о чем с тобой разговаривать! — ответил искажённый женский голос. И, хотя Хиггсбери окунуло в прорубь страха, он опрянул надеждой, услышав ответ. Парень выпрямился и сказал: «Вообще-то, есть о чем». — О чем же? Мертвецы не говорят! — Я не мертвец, Уиллоу. — Это легко исправить!       Рука тени взмыла и рассекла воздух, как сабля, рука беглеца дёрнулась, но не зажгла факел, он зажался в предвкушении удара с неизвестной стороны. Но вновь лишь холодные волны, расплывшегося кошмара. — Ты меня боишься, — грустно сказала демонесса. — Не тебя — теней, — парировал Уилсон, вновь принимая непоколебимый вид. — У тебя закрыты глаза. Ты не хочешь меня видеть? — А разве я тебя увижу? — Открой глаза…       Острые и холодные, как кремни, пальцы теневой женщины прошлись по горлу и остановились на подбородке, вынуждая Хиггсбери поднять голову. Учёный нерешительно поднял веки. И обомлел от ужаса. Он увидел слабые очертания округлых глаз с длиннющими ресницами, и белый, острый и тонкий, как иголка, зрачок, резко, словно секундная стрелка часов, дергающийся из стороны в сторону. Дикая хищность и кровожадность уповали в хиггсберивском страхе. А он, будто смотрел в бездну, видел кошмар наяву, идеальный ужас, неописуемый страх. Скованный им, скованный страхом, Уилсон не мог пошевелиться, не мог дышать, замер, как каменное изваяние. Беглец уже был в плену у тьмы, в безнадёжной пустоте, но будто и у этого был бесконечный конец, и он был перед ученым, в Уиллоу.       Но Уилсон это уже видел нечто подобное, не такое страшное, не менее выстраданное, безумное и подчиняющие себе. — Мне так жаль… — прошептал Уилсон, скосившись от боли в сердце, будто в недуге Тени был виноват он. Его страх, словно отразился на демонессе. Она замерла, раскрыв шире глаза, словно увидев что-то ещё более ужасное, чем сам кошмар. Её зрачки судорожно затряслись вцепившись в глаза Хиггсбери. Уиллоу вертела головой, но глаза её всё ещё смотрели на него. — Тебе было страшно одной? Уиллоу задрожала. — Я уверен, мы можем всё исправить… — Нет! — закричала демонесса и отстранилась. Уилсон вскочил за ней. Он бросил факел и схватил за руку тень. — «Не трогай меня, фальшивка» — закричала тьма, и откинула Хиггсбери обратно. Он упал и ударился головой об камень. Но боль под воздействием адреналина совсем не ощущалось. Над ним нависло лицо тени. Вся бессмысленно пустая чернота будто схватила, сжала учёного по рукам и ногам, впечатала в землю, обездвижила, и смотрела на него, разевая клыкастую пасть, желая поглатить. Будто тьма — это тело, а её лицо — лицо Уиллоу.       Уилсона вновь сковал страха и даже сильнее прошлого раза. Единственный способ избавиться себя от кошмара он выбросил сгоряча. Фонарей не видно. Посторонних звуков нет. Чистый вакуум кошмара. — Ты — не он! Ты — не он! — гневно кричал кошмар. — Не существует никаких «мы»! Ты фальшивка! Я с тобой ничем не связана! — Так, ты всё знала с самого начала… — прошептал, еле шевеля губами, Хиггсбери. — Я всё знала! Я видела тебя, как только ты появился в этом мире! Ты спал и утопал в золоте. И когда тебя повезли на «Золотой Лани», я тебя видела! И когда к пиратам попал — видела! Я смотрела всегда за тобой по ночам! Каждую ночь приходила посмотреть на тебя… Ведь вы такие похожи… Но это не вы! Не он! Не ты! Умер! Умер в огне! Из-за!.. Из-за меня, Уилсон! Уилсон, Уилсон умер из-за меня!       Холодные, живые капли падали на ученого и тут же растворялись в темноте. Девушка громко всхлипывала и сильнее пригибалась. — Я любила его, честно! Любила! И сейчас люблю! Просто… Я снова хотела увидеть его… Снова, и снова! Мне так его не хватает!       Тьма перестала быть такой скованной, и будто превратилась в вязкую, тягучую субстанцию. И сама демонесса стала размякать, сгибаться в попытках подавить слезы. — Прости! Прости-прости-прости! Я не хочу тебя убивать! Я боюсь тебя убивать! Мне страшно! Мне всегда страшно, Уилсон! Не заходи в темноту! Будь на свету! Будь далеко от меня! Будь в безопасности!       Хиггсбери осторожно обнял Уиллоу, прижал к груди и медленно гладил по спине, липкую, тягучую тьму, пока та не успокоилась. — Тебе нужно уходить, Уилсон, — шепчет девушка. — Опять гонишь меня? — спросил учёный. — Немного. Хотелось бы остаться так навечно, но… Ты должен идти. Больше всего я хочу, чтобы ты был в безопасности, понимаешь? — Угу… — Что мои ребята придумали? — Они хотят вернуть меня через схожий портал. — Вы знаете где он? — Нет.       Уиллоу встала и взяла Уилсона за руки. Она продолжала смотреть на него, уже без угрозы, ласково и тихо, как сама ночь. — «Пойдём со мной…» — прошептала тень, уводя Хиггсбери в неизвестность…