Золотая Лань

      Освободительное от террора тьмы солнце давно вышло из-за горизонта. С его первыми лучами было обнаружено исчезновение глупого или до боли храброго ученого. Мистер Картер терпеливо и трепетно ожидал и хороших и плохих вестей от Мистера Хиггсбери всю ночь. Молился он только за благополучные известия, и отсутствие крика, о котором предупреждал беглец, говорило о том, что всё идет гладко, но разговор явно затянулся и это не могло не напрягать. С рассветом Уильям помчался на место, где Уилсон должен был находиться, но обнаружив один полураздробленный, окровавленный булыжник, и более никаких следов Золотой Лани, очень испугался и тот час отправился рассказывать всё своим товарищам.       Через полчаса тропический лес был заполнен альтер-друзьями. Всюду слышались крики, зазывающие пропавшего. Эхом проносились эти вопли. Кажется, даже низы портового города слышали: «Уилсон! Мистер Хиггсбери! Где вы?» — непоследнее имя в этом мире, между прочим.       Не только его имя было на слуху — каждый член команды, даже дети, были почитаемыми и уважаемыми людьми. Конечно, не за просто так, а за заслуги. Но Хиггсбери этого мира выделялся ещё тем, что был непровозглашенным лидером этой известной группы. Друзья его очень любили. Сильнее их любила только Уиллоу. Его смерть оказала сильное влияние на каждого.       Помимо потерявшей разум в горе невесте, сильно досталось именно Вигфрид. Она претерпела сразу две потери.       Нынешний лидер больше всех скорбел о смерти хорошего друга, который хоть и не выделялся боевым духом, что так уважает актриса, но обладал удивительно успокаивающей аурой. В минуты страха или непреодолимой ярости присутствие покойного Уилсона возвращало девушке самообладание. Любая проблема становилась будто тот час разрешимой. Да, стоит почесать этому зануде подбородок, слегка нахмурить брови, и вот он выдвигает гениальный план, но, когда надо, учёный просто клал руку на плечо и с ликующей улыбкой говорил: «Вигфрид, в этом деле нет никого лучше тебя! Ты это сделаешь! Я в тебя верю!» — этих подбадривающих слов сейчас больше всего не хватает Валькирии… Когда Хиггсбери не стало, кто-то должен был взять бремя правления на себя. Но никто не мог принять ее. Решение занять место друга актрисе далось с трудом. Как и все остальные, она считала, что никто и никогда не сможет заменить его. Но нужно было вылезать из глубокого уныния, нужно было жить дальше, нужно было что-то делать. Это вызвало раздор в компании. С ней были так же согласны, как и нет. Не могли они видеть никого другого на его месте. Никого другого. И Вигфрид пришлось применить местами силу, чтобы вытащить друзей из пучины скорби. Она добилась своего, но это послужило сильным ожесточением всех друг к другу.       Второй потерей, сравнимой по боли со смертью ближнего, был уход ее лучшей подруги.       Уиллоу. Эта девушка была ее первым боевым товарищем, первым другом в мире отверженных, первым человеком, которому она могла безбоязненно рассказать все свои тайны. Огонь был не только ее страстью, но и душой. Она могла быть бушующим пламенем, сметая всё на своем пути, могла быть ужасающим огнем под медным быком, терпеливо пытая неприятеля, могла быть горячим костром, согревая в холодные ночи, могла быть нежным огоньком в керосиновой лампе, освещая в темные времена, или маленькой спичкой, с которой начнется всё. Отважная девушка с сердцем воина. Вигфрид очень уважала и любила свою подругу. С ней она могла быть уверена, что не погибнет в бою, что не будет одна. Одна… Да, Уиллоу была ее опорой в любом деле. Она смело могла вверить ей свою жизнь. В отличие от Хиггсбери, Мисс Пламя обладала боевым духом, она была готова встать спиной к спине актрисы, встать вровень с ней и биться до конца, не сделав ни шагу назад. И именно ее спины не хватает сейчас Валькирии…       Вигфрид так же была готова ради нее порвать любого в клочья, даже ученого, если он, не дай боже, хоть чем-то ее обидит. Хотя это казалось всегда излишним — Уиллоу всё-таки очень любила Уилсона.       Ее любовь, казалось росла быстро, но постепенно, как пожар, возникший из-за неудачно выброшенного окурка. Она вспыхивала рядом с ним, становилась то раздражительной, то слишком неловкой, глупой, заикающей. Она медленно тлела от его улыбки.       С тоскливой радостью подруга вспоминала, как в одних из вечерних посиделок, расстроенная пироманка призналась по секрету, что влюбилась в этого зануду. И как актриса тогда смеялась. Только Уиллоу не видела, что ее возлюбленный таял, как воск, рядом с ней.       Вигфрид с такой же нежностью вспоминала рассказы ее подруги о том, как с такой же нелепой глупостью, запинками и прочим, что так мучали девочку-пламя рядом с ее другом сердца, Уилсон признавался ей в чувствах. А потом спустя год-полтора, ее волнение по поводу того, что ее парень похолодел к ней, что он стал от нее что-то скрывать. И как актриса приходила к Хиггсбери в комнату, чтобы разобраться в чем дело — она была готова разорвать даже его на куски за свою подругу — а он спал в груде хлама и пыли, прикрывая ладонями самодельное кольцо из черного золота, переходящее в языки пламени желтого золота, обвивающий кровавый пироп.       Вигфрид очень хорошо помнит тот день, когда они объявили о помолвке. Рука невесты, украшенная великолепным кольцом, приходившая в полном спокойствии в руке жениха, говорило о том, насколько эта девушка любила этого парня. Актриса была искренне рада за их счастье, даже сильнее, чем своему.       Если была бы хоть какая-то возможность узнать причину той ссоры… Это казалось таким невозможным. Но это явно не было пустяком — Уиллоу со злости бросила кольцо в ноги своему жениху. Тем больнее было получать его обратно… В потери подруги Вигфрид видела свою вину, будто самолично проткнула ей сердце. Она не подошла к ней, не утешила, когда невеста в этом больше всего нуждалась. Валькирия испугалась. Она боялась подойти к обезумевшей от горя Уиллоу. Девушка кидалась на любого, кто пытался подойти к телу, в котором нельзя было различить самого Хиггсбери, только расплавившиеся карманные часы ученого подтверждали его личность. Пламя жадно пожрало его, оставив лишь грубое очертание, напоминающее человека. И Актриса лишь молча наблюдала, как ее подруга, надрывно кричала, сжимая в руках кольцо, подаренное ее женихом. Когда взволнованный Уильям прибежал и рассказал, что Уилсон попытался поговорить с Уиллоу и пропал, Вигфрид чуть не разревелась на месте. Ей было слишком трудно от мысли, что эта двойная потеря повторяется, хоть и иным образом.       Девушка шла по лесу и, хотя обладала самым звонким голосом, почти не звала Уилсона, хотя и очень сильно хотела найти его, потому что боялась, что кто-то услышит, как дрожит ее голос. Она была отличной актрисой и могла удерживать свой образ даже в самых сложных ситуациях, но сейчас ей это с трудом удавалось.       Ближе к середине дня, откуда-то из очень дремучих дебрей раздался отклик: «Э-эй! Я здесь!»       Перешагивая огромные корни, Хиггсбери махал рукой и повторял «Я здесь». Быстрой цепочкой, словно эхо, переносилось среди поисковой группы «Он здесь» и толпа быстро собралась вокруг ученого.       Первым подлетел другой-Максвелл, сбив Лань с ног. — Вы в порядке?! — затряс его Уильям. Уилсон растерянно закивал головой, жестом призывая успокоиться. — Слава богам!       Следом за ним все товарищи вздохнули, взволновано задавая вопросы и обвиняя в безрассудстве. Увидев Золотую Лань, Вигфрид, по щелчку, потеряла всё свое самообладание. Она прорвалась сквозь толпу, схватила беглеца за волосы и руку и впечатала в стоящее позади него дерево, а затем закричала: «Ты что, идиот?! Ты вообще не соображаешь?! Морская вода вымыла тебе мозг или как?! О чем ты думал, когда шел за ней?!» — компания оробела. Неконтролируемый гнев лидера заставил всех прирасти к земле, как вековое дерево, даже ученый лишь растерянно глядел на свою другую-подругу, терпя боль, причиняймую ею. Внутренняя боль, страхи, напряжение вылились в бездумную злость. Где-то на поверхности накопившихся переживаний плавал разум, который твердил: «Дурная, отпусти его! Ты делаешь то, чего боялась всё это время увидеть вновь!» Но девушка не то, что не слышала, она будто бы самолично пыталась убить свою печаль наяву. Ее гнев был настолько силен, что она не могла расжать свои руки, чтобы схватиться за горло Хиггсбери. Будь у Актрисы лишняя пара рук она бы точно это сделала. — Вигфрид!.. — раздался наконец чей-то растерянный крик из толпы. — Заткнись-заткнись-заткнись! — прорычала та. — Иначе я тебя убью! Но вдруг Уилсон втянул сквозь зубы воздух, как можно ласковее погладил Боевую Валькирию по плечу и сказал: — А они тебя и вправду слушаются. Ты хорошо справляешься, Вигфрид!.. Рука лидера дрогнула, она ослабла и скользнула вперёд. Девушка испуганно уставилась на кривую усмешку, наслаждающиуюся своим успехов в игре на струнах души. На секунду она забыла, что ее друг мёртв, а это лишь лицо, напоминающие о нем, и сильнее испугалась. Но очнувшись, воительница вновь окрепла и бросилась в бой — она схватила учёного за руки и еле слышно прошипела: «Ты ничего не знаешь!» — и хотела оттолкнуть его, но почувствовала отпор. Это не были поддталивые руки женишка Уиллоу — эти руки знали, что такое бой. В сгибе мышцы вытесняли хват Валькирии, напоминая лидерше — беглецу приходилось выживать. Хиггсбери ответно схватил Вигфрид за локти, подтянул к себе и прошептал: «Я знаю всё. От неё». В этот момент крепость пала: по щека побежали слезы, тело задрожало и неповоротливый язык выталкивал: «Ты с ней говорил? Ты говорил с ней?!» На лице Уилсона вновь изобразилась растерянность, но с нотками горечи полного сожаления. — «Я говорил с ней», — подтвердил он. Дрожь и волнение пробежалось по толпе, и кто-то выкрикнул: «Она злится на нас?» — Нет-нет-нет! — спохватился учёный. — Она ничуть не злиться на вас! Ей очень жаль, что так произошло. Ей трудно себя контролировать. — Почему тогда она тебя не убила? — раздраженно спросил Вэс, но, вглядываясь в лицо Хиггсбери, сам находил ответ. Возник другой вопрос: «Почему она поверила фальшивке?» Беглец молча приложил палец к щеке. Причина всё та же. Демонесса очень любила своего жениха. Вэс задрожал. Уилсон вздохнул: — Уиллоу очень жаль, что так произошло. Максвелл надавил на самое больное, когда умер… ее жених. И она сломалась. В первое время она не думала, что делает, просто наслаждалась тьмой, возможностью гасить уничтожающее пламя, а когда поняла, было уже поздно.       Единственный, на кого она была зла, это она сама. — Это я виновата… — шмыгнула повисшая на руках Лани Вигфрид. — Я не была рядом, когда она так нуждалась в поддержке. — МЫ ТОЖЕ ВИНОВАТЫ, — отозвался робот. — НИ ОДИН ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ И РОБОТ НЕ НАХОДИЛСЯ ПОСЛЕ ГИБЕЛИ ОБЪЕКТА: УИЛСОН ПЕРСИВАЛЬ ХИГГСБЕРИ — РЯДОМ С НЕЙ. — WX прав. Мы оставили ее одну, когда она нуждалась в каждом, — сказала Винона. — Вина лежит на каждом из нас, Вигфрид, даже перед тобой.       Глаза Валькирии округлились. Она бросилась взгляд на Золотую Лань и увидела ласковую, но очень самодовольную улыбку. Мужчина, освободив одну руку из мертвой хватки актрисы, вынул сложенную в четверо листок бумаги и, протянув ее Уикерботтом, сказал: «Эту проблему можно решить только вместе».       Библиотекарша торопливо открыла записку и ахнула: «Это подчерк Уиллоу!» — все тот час столпились около старушки и затребовали показать письмо, прочесть. А в письме было написано: «Пора залечить старые раны. Помогите ему в этом!» — Она слишком осязаема для тьмы, — неловко продолжал Уилсон, почёсывая разбитый затылок. — Она может брать в руки предметы… В общем, вы можете поддерживать с ней связь с помощью письма. Предлагает использовать ее комнату для этого. Затемнить всё помещение и оставить записку под дверью.       Друзья дружно разговорились. Будто наконец-то спал их вечный траур. Даже Вигфрид перестала ощущать тяготеющий ее груз. Она в первые за долгое время смогла поговорить с ними без приказного тона, как раньше, как друзья.       Неожиданно в воздухе появилось парочка золотых дублонов, глухо исчезнувшие в траве, кроме одной — она была поймана Золотой Ланью, и разговор затих. Уилсон мрачно посмотрел на монету и сказал: «Нужно поторопиться, пока пираты не пришли за своим сокровищем…» — Где путь, а? — быстро отреагировал Вуди. — Следуете за мной, — ответил Хиггсбери и повёл всех в глубь леса.       По дороге вновь возобновился разговор — спрашивали друг у друга что-то маленькое, несерьёзное, бытовое, получали ответ, обсуждали, шутили, смеялись. Словно были давно знакомы, давно не виделись и вновь встретились. Маленькое, дружеское путешествие. Вскоре компания вышла, даже не на развалины, а на кучку камней. Среди зарослей и уцелевших колонн стоял полукругый, такой же изничтоженный, как и сами развалины, портал. Внешне он напоминал огромную каменную лупу только без линзы, а ещё без половины рамы, и полностью облепленный растительностью. — Как эту штуку заставить работать, а? — спросил Вуди. — Ну, для начала нужно его очистить, — сказал Уилсон и потянул кусок лианы, сросшиеся с порталом. — Затем нужно восстановить каркас и… Сегодня новолуние? Если так, то нужно поспешить. Портал откроется только в новолуние и в определённом месте, а оно… — Хиггсбери подобрал доску, валяющиеся неподалёку, насадил его на суки между деревьев, огляделся, взял уголь и стал выводить какие-то расчёты, которые на тёмной древесине почти не было видно. — Как в старые добрые времена, — усмехнулась Винона, выдернула уголь из рук учёного и вручила ему кусок мела. — Командуй, бригадир!       Уилсон улыбнулся. — Для начала нужно подготовить рабочее место — очистить всё от растительности, от лишнего мусора и установить источники света. Займитесь пока этим. А я пропишу всё необходимое и выясню, где должен находиться портал.       Так и приступили: убрали заросли, содрали лозы, вымели полы, установили прожектора, и притащили нормальную классную доску, на которой учёный уже прописал список того, что нужно сделать и вытекающие из этого: восстановить каменный каркас — добыча камня, — восстановить тулицитовое обрамление, — добыча тулицита, — приготовление топлива — добыча топлива ужаса, костей змеелиска, кровь любая — и т.п. Сколько нужно было материала для восстановления даже на глаз определить нельзя, — при восстановлении регулярно разрушалось то, что до этого оставалось уцелевшим, поэтому за некоторыми ресурсами приходилось заходить несколько раз. Это было так же отражено на доске, в том числе, кто занимался какими делами, в случае выполнения своих обязанностей, те приступали помогать другим.       Вдруг Вигфрид отозвала к себе ученого и увела чуть дальше от всех. — Что-то случилось? — поинтересовался Уилсон. — Не совсем, — сказала актриса. — Я хотела поблагодарить тебя. — Да я же!.. — Дослушай! Прошло, наверное, больше года со дня происшествия, и я ни разу не могла поговорить с друзьями без приказов и прочей лидерской фигни… А еще… Меня очень успокоило, что Уиллоу не злиться на меня за то, что я оказалась плохой подругой. Ты безрассудный идиот! Но я по гроб жизни тебе обязана. Спасибо, и прости за грубость.       Мужчина молча покачал головой, невольно задумавшись о своих товарищах.       Не был учёный так уверен, что о нем бы плакали, если б он погиб. Его это огорчало ровно столько же сколько и радовало. Ведь в их группе не было лидера. А значит никогда не будет вопросов о замене главного лица. А значит и ссор тоже. Вёл тот, кто что-то знал или понимал лучше остальных, и всё равно этот вопрос обсуждался в той или иной мере, в зависимости от ситуации. Да и каждый мог за себя постоять. Они все выживали в одиночку, никто ни за кем не бегал. Единственный Хиггсбери переключился с одного себя на всех. Это раздражало многих, ведь свои поведением он ставил под сомнение самодостаточность каждого. А порой считали его слабым по этой же причине — ведь он бегал за всеми, как собачка. Но это мнение бытовало до тех пор пока Уилсон не показал, что один он может существовать, а в команде работать проще и безопаснее, ведь всегда есть тот, кто сможет вытащить даже с того света. Перемена мнения в сторону Лани, переменило мнение к каждому выживающему. — И ещё кое-что, — вырвала Вигфрид из раздумья ученого — Ты как-то упоминал про корабль «Золотая Лань» и я вспомнила про это письмо, — она вытащила бумагу и отдала ее беглецу.       Уилсон развернул письмо и молча прочитал:       «Здравствуйте, Госпожа Вигфрид!       Не знаю, как скоро дойдёт до вас и ваших друзей это письмо, но я спешу сообщить вам кое-какие известия. Недавно в районе 3.66.987.35. произошла аномалия — резкое сокращение двух пространств и объединение их в точке на вершине острова 33 этого района. Как положено «Об изучении аномальных мест и мест с повышенной активностью» только спустя три дня была отправлена группа исследователей. На точке были обнаружены: разломанный древний портал (реставрации не подлежит) и живой человек, лежащий в куче золотых дублонов (на данный момент времени так и не очнулся). Мы были очень удивлены, узнав его. Но пока, для вас это останется секретом. Мы отвезли его в госпиталь и обнаружили, что этот человек сам создает золото. Из-за того, что данный феномен видели несколько пациентов и сами врачи, поползли слухи, которые быстро дошли до ушей наших властей. Естественно, они этим заинтересовались. Чтобы обезопасить этого человека мы выдумали легенду про сокровище, создающие золото. Завтра он на «Золотой Лани» будет отправлен к вам на остров. Не хочу раскрывать всех таин раньше времени, но вам обязательно понравится наш подарок. Я уверяю вас, вы удивитесь.       С уважением, ваш В.» — Молодец… Он действительно меня удивил. — сказала Вигфрид, забрав письмо обратно.– Ты изначально шел к нам. Видимо, это судьба. — Да уж. Пираты напали на корабль, надеясь обнаружить золотонесущий предмет. То есть из-за лживых слухов я и оказался в плену… — Наш Уилсон был непоследним человеком здесь. Он и разработал правила, методы изучения аномалий, их классификаций и т.п. и т.п. А с властями, на территории которых ты оказался, у нас были тёрки… Так что, если бы они увидели твое лицо, ты бы никогда не добрался до сюда.       Хиггсбери покривил лицо, слегка озлобленный, что копия смогла обскакать его по всем фронтам. Какими знаниями обладал он? В этот момент воспылал неукротимый научный интерес. Ему захотелось остаться и провести парочку исследований, экспериментов, получить знания, что тут есть. И ученый улыбнулся. Это значило, что он вновь чувствует себя увереннее, значит, что сейчас он в безопасности. Его душа требовала знаний тогда, когда он был готов к неприятностям, готов изучать. Конечно, в Константе невозможно быть в абсолютной безопасности, но с большим рвением в пещеру ты опустишься, если у тебя будет хороший долговременный источник света и парочку припасов для непредвиденных ситуаций.       Это говорило о том, что Уилсон теперь полностью доверяет своим друзьям. Но, как было сказано раннее, в Константе невозможно быть в абсолютной безопасности, и беглец уставился на море. — В чем дело? — спросила Вигфрид. — Пираты, — ответил коротко Хиггсбери. — От них ни слуху ни духу, а времени прошло предостаточно. — Может они наконец решили оставить тебя в покое? — Это маловероятно. Я их добыча.       Будто в подтверждение этих слов золотой дублон упал в ноги Валькирии. Отражение в желтом блеске будто вопрошало: «А ты бы упустила такую Лань, охотница?» — Значит, нужна разведка, — актриса встала и махнула рукой. — Пошли, нужно рассказать об этом всем.       Объяснив ситуацию, без приказа, Вигфрид попросила большую часть команды разбрестись по острову и занять основные точки обзора, но быть крайне аккуратными на случай, если пираты были уже здесь. Все согласились с таким решением, ведь большая часть дела сделано, а значит, что и оставшиеся люди успешно закончат дело к сумеркам.       Так и случилось. Довольные собой, оставшиеся участники — Уилсон, Вигфрид, Винона, Уикерботтом, Уильям и Венди– рассматривали доску с пометкой о выполненной работе. Осталось только запитать портал и на этом приключение Золотой Лани окончатся. Товарищи переглядывались, улыбались и хвалили друг друга за проделанную работу. Множество ресурсов крайне сложно добыть, но они это сделали. Множество факторов, мешающие закончить портал в срок были преодолены. Всё это воспринималось, как дружеский творческий проект, на который решили выложиться все ради одного человека, который даже не заметил этого, поглощённый самим процессом коллективной работы. Все получили от этого удовольствие, даже те, что были вынуждены уйти высматривать пиратов, — они по-прежнему чувствовали себя важными частями этого механизма. О них не забыли, актриса попросила Венди позвать всех, чтобы выпроводить ученого к своим друзьям. Ей как раз бы хватило времени для того, чтобы собрать всех в одном месте.       Но вдруг Уилсон схватился за горло, упал и, словно птичка в зубах хищника, забился в попытка высвободиться, пока неведомая сила волокла его. Доведя свою жертву до нужного места, верёвка освободила шею, впустила желанный воздух в грудь и заткнула рот. Не давая учёному опомниться, верёвка крепко обмотала руки и замерла, как остывший металл после плавки, в мертвом узле. Затем его подняли за шкирку, встряхнули, как половик, и посадили на пятую точку у чьих-то ног.       Всё произошло очень быстро, никто не успел понять, а Хиггсбери, лишённый грубым способом кислорода, не мог в себя прийти, жадно вглатывая комья воздуха. Затем знакомый жест — пальцы, заносящие выпирающую прядь за ухо, — и Уилсон забывает о дыхании. — «Время вышло, золотце», — говорит холодный голос над его ухом. Ледяные капли пота упали на землю.       Вигфрид взяла копьё в руки, Винона — гаечный ключ, Уикерботтом и Уильям– книгу, Венди скрылась в кустах и оттуда решила наблюдать за всем. — Мы его поймали, — отзывается вдруг пират и выводит вперёд Уолтера. При виде своих товарищей мальчик оправдывающие замычал сквозь тряпку, затыкающую рот. — Чуть не выдал нас.       Воби яро лаяла, рычала и кусала разбойника, пленившего ее хозяина. Бедную собаку пинали, пытаясь отогнать, но та, уже сильно побитая, скулила, вставала и вновь кидалась на обидчика. Затем выстрел. Предсмертный скулёж и тишина. Пионер истошно заревел, замотал ногами, пытаясь бежать по воздуху к умирающей подруге. Уилсон вспыхнул от злости и попытался вырваться да проучить негодяя, но Капитан свернул натянутый, как гитарная струна, канат, стягивающий голову и руки, и Хиггсбери выгнулся до хруста. Вудлегс склонился над его лицом, прислушиваясь к негодующему мямлинию, что только и могло проскочить из-под верёвки. Затем второй выстрел, когда Уильям попытался подбежать к собаке, и из толпы вышел Врунгель, пряча за пояс мушкетон. — Скотина! — чётко насколько смог выкрикнул учёный, проследив за помощником краем глаза. — Урод! Отпусти их! — зарычала Валькирия, наставив копьё на пиратов. — Без глупостей, — холодно ответил Вудлегс, доставая саблю и поднося к хиггсберивскому горлу. Пират, державший Уолтера, повторил за своим капитаном. — Бросайте оружие или они погибнут.       Стиснув зубы, Вигфрид с рыком бросила копьё под ноги и с досадой подняла руки. Остальные последовали её примеру. — Связать, — скомандовал Капитан.