Золотая Лань

      Пираты шли по следу Золотой Лани с раннего рассвета. «Уида» была очень быстроходным судном, но нагнать беглеца не смогла. Сама тьма препятствовала этому — в затяжные ночи сезона штормов корабль был вынужден останавливаться, чтобы не протаранить себе брюхо об скалы, пока маленькое хиггсберивское судёнко плыло и день и ночь, огибая все препятствия на своем пути. Тем не менее от морских разбойников не уходило ни одно сокровище, потому что их Капитан был сам Вудлегс Чернобородый. Хотел ли этого сам безногий мореплаватель или нет, никто не спрашивал. Только благодаря длинному языку его помощника он всё ещё был капитаном. Он должен был вести по запаху сокровища, затмевающий все драгоценности мира.       Пираты скрыли свой корабль за высокими скалами, что огородили их, как стены, от ненужных глаз. Таким образом никто из местных не заметил подозрительное судно, а альтер-друзья были отозваны, как только Хиггсбери добрался до Вигфрид. И Вудлегс, чувствовавший своё сокровище, медленно ввёл команду к нему и, с каждым шагом, приближаясь к цели, становился мрачнее грозовых туч. — Мы почти это сделали, Вудлегс… Почти… — тихо лепетал Золотая Лань у ног капитана, изливая кровавые слёзы. Врунгель с безумным удовольствием истязал беглеца на всеобщее обозрение. Больше золота он любил только пытки. — «Оставь его! Отпусти! Не трогай! Прекрати!» — истошно кричали пленники, пытаясь вырваться из пут. Но их мольбы растворялись в крике беглеца. Врунгель упивался страданиями Уилсона, слушал вопли и, когда ему казалось, что истошный крик был недостаточно громким, вырезал целый кусок из плоти. Белый песок малу по малому окрашивался в красный. Громкие крики заглушались бурлением крови в глотке. Тело, выгибающиеся, как змей, время от времени немело от шока, застывало, как каменное изваяния в причудливой позе, падало, дрожало и в судорогах пыталось сжаться.       И это еще помощник проявлял огромное снисхождение по отношению к беглецу. Помимо золотоносной жилы Хиггсбери был человеком, а в продолжительном плавании порой так не хватает телесного тепла — если вы понимаете о чем я — поэтому Врунгель позаботился о том, чтобы было с чем развлекаться в дороге.       Когда был отдан приказ собираться, Помощник Капитана решил выполнить свое старое дозволение, сделанное однажды Вудлегсом — вырезать глаз. Кривой клинок взмыл в воздухе и застыл вместе с рукой разбойника. — В чем дело, Капитан? — с язвительной улыбкой процедил сквозь зубы Врунгель. — Вы снова под влиянием демона? — В этом мире никого не стоит злить понапрасну — ни кролика, ни демона, — ответил Капитан, и пираты тот час закивали головами, соглашаясь со словами. Помощник хмыкнул и добавил: –А мы задобрим!       С палубы разбойники показали тоненькие цепочки из золота. Не понимая к чему это, пленники переглянулись. Пока желтые цепи привлекали всеобщий взгляд, один из пленников пропал — Уолтер. Венди, девочка разумно переждавшая нападение пиратов, осторожно освободила мальчика и увела его до того, как всех повели на корабль.       На середине палубы Врунгель демонстративно связал Хиггсбери цепочкой, которую на первый взгляд нетрудно порвать одним неловким движением. Но в Константе золото крепче стали, и эта тоненькая нить скорее разрежет ученого на части, чем даст ему сбежать. Громогласно помощник Капитана объявил, что ничто не может успокоить золотого дьявола кроме самого золота, и эти цепи, в доказательство тому, Уилсон никогда не порвёт. После чего Золотую Лань увели в сокровищницу, а пленников в другой трюм. — Гады! Отпустите нас иначе вам несдобровать! — вопила Вигфрид. Но ее угрозы уходили в пустоту. –Побереги силы, дорогуша, — вздохнув, сказала Уикерботтом. — Уолтер смог сбежать, так что подмога скоро будет. — Венди молодец, — со скромной улыбкой добавил Уильям. — Тихо! — шикнула Винона.       За стенкой вместе со звоном цепей пробивался тихий голос Золотой Лани: — Так это всё ради Капитанского золота? — резкий звон. — Кх! Легче! — И в какой момент ты догадался? — спросил помощник Капитана. — Когда увидел его сокровищницу. Сначала ты хотел от меня избавиться, а потом, когда мы вернулись, ты стал яро пытаться удержать меня на корабле. Если бы ты хотел Капитанское звание, то избавился от Вудлегса раньше. — Ха, а ты точно не дьявол? — А ты что, уверовал в свою собственную ложь? — Ты очень наблюдательный, Лань. Капитан был крайне мне полезен — он чувствует золото на любой глубине, на любом расстоянии, да и мне, как помощнику, перепадало больше, чем остальной команде, но настоящее состояние было только у Чернобородого. — И у тебя был план, как заполучить всё сокровище Вудлегса, но появился я и всё пошло под откос. — Да ты и сам всё прекрасно знаешь! — Да, а еще я знаю, что ты просчитался со мной. Я не знаю, где сокровищница Капитана. Туда я плыл с мешком на голове, обратную дорогу я спал. — Ты врёшь, но я заставлю тебя говорить правду. Для этого есть много способов… Голос Врунгеля стал тише и Актриса, не способная больше это терпеть, открыла рот, чтобы своим громогласным криком Валькирии отстранить негодяя. Но вместо ее оперного голоса, раздался хриплый грозный вопль: «Врунгель!» — Ах, Капитан, что вы здесь делаете? — Что ТЫ здесь делаешь? — Смотрю насколько доволен наш демон. Думаю, он хочет больше подношений. Полагаю, нам пора отплывать? — Готовь команду, но без меня якорь не поднимать. –Бегу!       Затем помощник Капитана ринулся к уху Хиггсбери: — Расскажешь ему хоть дольку нашего разговора, я убью тебя быстрее, чем ты скажешь «Наука». — Наука, — шёпотом ответил Уилсон и с злобной ухмылкой посмотрел на побагревшое лицо Врунгеля. Помощник злобно оскалился, но поспешил покинуть помещение.       Долгое затишье. Подслушивающие уже успели подумать, что все ушли, но тяжелый звон деревяшек со скрипучим полом заставил всех вздрогнуть и вновь притаить дыхание в ожидании новых откровений. Тяжелым грузом Вудлегс, упал на колени перед сокровищем, что ни на секунду не теряло своей цены. Глубоко вздохнув, он с искренней ненавистью скрутил золотые цепи в кулаках, и положив лоб на голову Хиггсбери, тихо прорычал: — Я дал тебе сбежать… Я дал тебе время уйти… почему ты до сих пор здесь? — Нам не хватило этого. Нужна была ночь новолуния. Эта ночь… — Почему ты до сих пор здесь?! — вскричал пират и цепи зазвенели. Он дернулся в сторону, в гневе размахивая руками. — Я дал достаточно времени, чтобы ты ушел! Почему ты всё ещё здесь?! — Вы могли дать больше! — вскрикнул Уилсон в ответ. — Вы могли не вести пиратов ко мне! Вы могли сказать, что потеряли меня в любое удобное время! Вы мог выгадать мне время, зная, что оказались очень близко! Вы могли это сделать!.. Но не сделали… — его голос стих. — Вы не так глупы, чтобы не додуматься до этого… Вы шли ко мне намеренно, не так ли? Зачем?       Вудлегс вновь сел перед Золотой Ланью. Снял счастливую шляпу. Вздохнул и стыдливо поднял глаза. — Почему вы это делаете? — спросил тихо Уилсон.       Капитан грустно усмехнулся, поднося ладонь к лицу пленника. Он коснулся вечно сбегающей пряди, занёс её за ухо, пригладил к другим волосам и оставил руку на чужой голове. — Трудно объяснить… Я люблю тебя, но не так как хотел бы.       Я живу одной страстью. Страстью к приключениям, к золоту, опасностям. Несмотря на крепкое и нежное желание ласкать тебя, целовать как невесту, я не могу противиться страсти. Меня нет в тихой и мирной жизни на берегу. Мне нужен шторм и запах смерти. — А ты, — голос пирата стал тише, — такая жгучая смесь всего этого! Ты доводишь меня до безумия, демон…       Я постоянно хочу тебя… Хочу убить, обнять, поцеловать или… Оох! Постоянно хочу тебя взять! В любом месте, в любой плоскости. Хочу вновь увидеть твоё обнажённое тело… Может быть в ванне, может у себя в тарелке, а может быть на куче золота, фаршированный им, как праздничная индейка. И чтобы ты стонал, кричал и молил даже морского дьявола, пока я входил вовнутрь…       Уилсон передёрнул плечами. Слова Вудлегса имели такой невообразимый вес, что Хиггсбери ощущал, будто невидимые пальцы растегивали его красный жилет, пуговицу за пуговицой, оттягивали ворот рубашки, оголяя плечи, и он пристально следил за тем, чтобы ни одна петелька не была пустой.       Когда наглые губы, расплывшиеся в ухмылке, прикоснулись к щекам, пленник дёрнулся и сжался. Капитан только более жадно потянулся к сокровищу, мысленно шепча: «Беги-беги, пугливая Лань! Старый волк голоден!» –Вудлегс!       И пират замер вместе с цепями. — Ты же понимаешь, что я бы не останавливался, если бы мне нравилось только твоё тело и личико? Всё ты понимаешь, мерзавец. Давно понял и использовал меня, плут. Это было моей ошибкой, не твоей. У волчонка есть зубки, вот он и кусается.       Ты хороший человек, Уилсон. Жертвенный, сочувственный. Даже слишком. Это приласкало меня…       Я хотел бы приласкать в ответ. Хотел бы оказать ту же услугу, но… Эта страсть…       У меня было столько шлюх, и ни одну я так не хотел, как одного противного докторишку с высокими идеалами.       Я так ненавидел врачей, а теперь жажду одного из них, как жаждет воду потерявшиеся в пустыне. Иронично, не правда ли?        Я бы хотел, чтобы ты вечно был моим врагом, вечным пленником, который вновь и вновь сбегал бы, смотрел на меня прожигающим взглядом, чтобы я мог чувствовать себя живым. Эту рану я не могу залечить, и тебя попросить об этом не могу.       Уилсон осторожно бросил взгляд на Чернобородого из-под лобья. — Потому что это значит обречь тебя на вечные страдания. А я не хочу этого. И компромисса здесь нет.       Я хотел увидеть, как ты вновь сбегаешь, в последний раз, но становишься счастливым. Боялся этого не увидеть и просто шёл…       У меня к тебе просьба, Уилсон — сбеги, пока этот корабль не стал твоей вечной тюрьмой. — Да уж, Вудлегс, у вас явно есть проблемы с тем, чтобы ваше признание не походило на пытку, — осторожно съязвил Хиггсбери, нерешительно разгибаясь. На что Капитан лишь усмехнулся, давая знать, что эта колкость его не обижает. — Мне нужно больше времени на план, а времени нет, — признался ученый. — Я тебе помогу, — сказал пират, постукивая пальцем по стенке, за которой усиленно пытались услышать диалог Винона, Вигфрид, Уильям и Уикерботтом. — Вы же подорвёте доверие команды. — Нет, они ничего не поймут. Но если и догадаются, то свою страсть к жизни я потерял, а новую нужно сохранить от них… — Вудлегс!.. — Хватит, а то передумаю, — сказал в ответ Чернобородый и покинул сокровищницу. Он привычно закрыл дверцу люка и вышел на палубу. — Поднять якорь! Мы отплываем, — скомандовал Капитан.       Судно тот час ожило. Заскрипели доски, не оправившейся от прошлого шторма «Уиды», загудели моряки, поднимающие тяжелый якорь. Вудлегс, не спешивший подниматься к штурвалу, внимательно наблюдал за всем кораблём, проходил мимо, надавливал на доски в полу.        Вот здесь расшатана доска. Один удар и ее не станет. Вон там, ближе к корабельному носу есть дыра. А ещё дальше, на бочке, конфискованные вещи Вигфрид, Виноны, Уильяма и Уикерботтом.       Чернобородый хлопнул по плечу, проходящего мимо моряка и приказал перенести бочку ближе к капитанской каюте. Пират, не думая, последовал приказу. Он поднял бочку вместе с вещами пленных и пошёл по ожидаемому маршруту, ведь в другой стороне были моряки. Он так же ожидаемо упал, провалившись в дыру в полу. И Вудлегс, делая вид, что отступил от летящей бочки, разбил ногой доску над головами пленников. — «Ты что, под ноги не смотришь, бестолочь?!» — зарычал Капитан и якобы со злости пнул книгу под ногой. Кодекс Умбра упал в ноги Мистеру Картеру. — «Уберите здесь всё, живо!» — крикнул пират и кратко бросил взгляд на испуганного парня, после чего тот час направился к штурвалу, сжав саблю в ножнах.       Он был недоволен проделанной работой. Копьё или, на худой конец, гаечный ключ более весомое оружие, чем книжонка у запуганного насмерть щенка. Если бы Вудлегс только знал, что за мощь скрывается в этой «книжонке», у него бы определённо было другое мнение и об этом «щенке». Ведь тот, кто дал ему эту книгу, хотел иметь достойного человека у своего трона, но мы сейчас не об этом.       Хиггсбери старательно прислушивался к шуму вокруг, притаив дыхание. Наука гласит — звук быстрее того, что его издаёт. Если есть звуки, значит что-то сейчас прибудет. Особенно его волновали звуки за стенкой, ведь там его друзья. — «Всё хорошо? — крикнул Уилсон — Вигфрид? Уильям? Мисс Уиии!..» — тот час осёкся он, когда теневой меч стал просачиваться сквозь доски. Учёный рефлекторно дёрнулся вперёд, но повис на цепях, что жадно впились ему в кожу.       Проникшая в помещение тень важно вытянулась, угрожающе взмахнув мечом. Лань в испуге дёрнулся в сторону, спасаясь от удара, и упал на пол, зашипев со свистом, как нагретый чайник у огня. Теневой двойник Максвелла срезал золотую цепочку, и та, словно хлыст, рассекла кожу пленника, спасавшегося от клинка. Тень тем временем разбила вторую сдерживающую нить и отступила, оставшись без цели. — «Врунгель поганец!» — рычал Уилсон, мысленно проклиная цепи, что охотно входили глубже в руки при каждой попытке расслабить путы. В добавок, пущенная кровь прилипала к металлу, из-за чего вытеснить цепь становилось проблематично. Тогда мужчина поднялся с пола и оглядел сокровищницу. Нашел какой-то скипетр. Скользя по медальонам, ученый добрался до символа власти, с большим усилием подцепил его руками, вставил его между цепями, а затем с ещё большим трудом выталкивал запутавшуюся золотую нить из узла и своей кожи. Когда несколько змеиных колец спали, Уилсон быстро высвободился от остальных.       Помощник Капитана хорошо позаботился об игрушке в дороге, не лишая себя возможности поиздеваться над ним. Поцеловать шею, помассировать грудь, раздвинуть ноги, и размять пальцами то, куда потом зайдешь быстро и резко, — это ценное удовольствие. Ценное оно потому что тело живое, оно сладко стонет и кричит, оно реагирует на тебя. А если хочешь, может приласкать и ртом. В цельности оно такое красивое. Но руки… Нет, руки определённо, красивая часть тела, но они бы мешались. Ими можно сопротивляться, и очень усердно, что страшно представить в какой момент ты окажешься на грани жизни и смерти. Особенно это страшно, когда это руки того, кто может с того света достать душу невредимой.       Смерть в этом мире была практически конечной, в отличии от привычной Константы. Души сразу покидают после смерти свое тело и уходят неведомо куда, не помня свою жизнь. Вернуть их с того света можно, но не совсем в том виде, в котором они были изначально. Именно поэтому никто не рискует этого делать.       И Уилсона боялись не просто так. Он возвращал к жизни людей сразу в тело, пока призрак не улетел. Тогда, когда в бешеном угаре, бегал от одного раненого к другому, он практически не замечал, что это делал. Воскрешать товарищей дня него не в новинку. После посещения Горнило он наловчился поднимать друзей быстро, и даже не всегда используя для этого жертвенное сердце. Всего лишь нужно быть чуть быстрее осознания смерти. Нелегкая задача, но Хиггсбери не впервой. Его учили быть быстрее смерти.       Именно поэтому рукам учёного так сильно досталось. Публично Врунгель не мог отрезать ему руки, поэтому продумал так, что если бы демон оказался слишком буйным, он сам себе их оторвал с помощью цепей.       Подозрительные звуки снаружи вдруг образовались в гам и лязг мечей. Над шумом возносился воинственный оперный голос Вигфрид. Уилсон тот час понял, что ему делать. Он рванул к выходу, но столкнулся с Врунгелем. Они встретились на лестнице, и помощник сразу кинулся с саблей на Лань, выпалив: «Я так и знал!» Ученый тот час отступил назад. Пират последовал за ним.       Небольшое помещение не давало места для маневра, а золото, что не было переплавлено на цепи, скользила под стопами, мешая предпринимать более дерзкие попытки. Уилсон был прижат к стенке. Вдруг беспричастная тень сделала резкий выпад и отразила рубящий удар моряка. Моментальная контратака поспособствовала оттеснению морского разбойника от Хиггсбери. Это позволило беглецу обойти Врунгеля, крадясь вдоль стены. Но тот не собирался отпускать Золотую Лань. Он оттолкнул от себя двойника Максвелла и замахнулся на пленника со спины. Тень не собиралась отлынивать от боя, и тот час вернулась, сбив своей атакой пирата с ног. Помощник капитана падает и утягивает с собой Хиггсбери, схватившись за его ногу. Новый замах. Ученый сжимается в ожидании удара. Но сабля замирает от крепкого противодействия теневого меча. Пират и беглец коротко переглядываются, и Золотая Лань выползает из-под лезвия. Врунгель вновь хватает Уилсона за ногу, параллельно давая отпор спрессовывающей тени. Он тянет его к себе, спускает по ступенькам. — «Не уйдёшь!» — рычит разбойник. Хиггсбери, прикусив губу, вбивает каблук в лицо помощнику Капитана, и третий удар выбивает разум из Врунгеля. Временно контуженный он покатился вниз по ступенькам словно мешок картошки, а Уилсон наконец-то выбирается наружу.       На палубе во всю шел неравный бой. Теневые двойники другого-Максвелла хорошо способствовали в драке, но отнюдь не спасали. Остальная часть пленников использовала подручные материалы, чтобы дать хоть какой-нибудь отпор. Все были заняты боем, что дало беглецу выбраться незамеченным. Один скучающий у штурвала Капитан заметил учёного и тут же расплылся в улыбке. Хиггсбери на палубе — жди зрелищ.       Тьма, опустившаяся за короткое время, превратила корабль в узкий ринг для огромной толпы. И что самое страшное, судно плыло, плыло в темноте, вдоль скалистых берегов. Призвать всех к благоразумию не представляется возможным, как и удачной идеей, ведь договориться будет невозможно. Остается только принять бой.       Учёный быстро огляделся и обнаружил бочку с вещами. Он подобрал швабру с пола и, размахивая ей, расчищал себе путь. Первым делом нужно было выручать друзей, а потом думать о побеге. Клоны другого-Максвелла были лучшим отвлекающим маневром — их резали, они исчезали и вновь появлялись, нанося пронзительные удары. Как бы не хотели пираты, но они были вынуждены смотреть в оба, чтобы не оказаться пронзенными теневыми куклами. И это мешало им ловить Золотую Лань, которая и сама, шваброй избавлялась от преследователей. Тут Уилсон заметил, что не все моряки настроены на охоту за Сокровищем, они будто нарочно пропускали его. И даже Уоллес — да, тот самый здоровяк с истинной яйцевидной формой черепа, что когда-то получил дощечкой по зубам от Хиггсбери, — пропустил его, сделав вид, что не заметил. Так беглец добрался до книги, копья и гаечного ключа.       Неожиданно дверь с грохотом распахнулась и из сокровищницы вылез Врунгель. Было очевидно, что глупый теневой двойник долго его не удержит и то, что он тот час побежит за Ланью. И побежит разительно быстро, чем мог себе кто-либо представить.       Уилсон побледнел. Он схватил копьё и выкрикнув: «Вигфрид! Лови!» швырнул в направлении друзей. Так же он и поступил с гаечным ключом, но книгу передать не успел. Сабля сверкнула над головой беглеца и он, нерасторопный, упал и выронил книгу.       И вновь лезвие не достигло сердца Золотой Лани. Другая абордажная сабля заступилась за Хиггсбери. Сабля Вудлегса. — Эта игра затянулась, Врунгель, — сказал Чернобородый, уводя Уилсона за спину. — Вы снова под властью дьявола, Капитан? — ехидно спросил помощник. — Единственный дьявол здесь — это ты! Вудлегс оттолкнул от себя Врунгеля, а вскрик пирата заставил замолкнуть весь корабль. — О чем вы? — усмехнулся моряк. — Мне надоела твоя ложь, — ответил Капитан и, театрально взмахивая руками, заговорил на всю «Уиду»: «Ты говорил нам, что демон никогда не порвет цепи, если он будет доволен. Но посмотри — он здесь». — Поэтому нужно избавиться от него немедленно! Убейте его, пока он не показал истинный облик, пока он не погубил всех нас! — Он? Погубит нас? Ты только посмотри на эту креветку! Единственное, на что он способен, это доконать вас тупыми каламбурами. — Это лишь его обманный облик! — Нет, Врунгель, нет тут никакого обмана. Всё, что ты видишь, это всё правда. Если бы ему нужна была твоя смерть, ты был бы уже мёртв. Для этого ему нужно было просто ничего не делать.       Чей совет спас нас от самого страшного зверя, морского дьявола, Крякена? Благодаря кому я хожу на двух ногах? Благодаря кому некоторые моряки сейчас ходят и на свои раны не жалуются?       Если бы этот «демон» хотел нашей смерти, он бы просто наблюдал за нашими страданиями, как сам Король Кошмаров. — Вспомните! Лань записывал наши данные, чтобы сдать нас в Визенталь! — Я посмотрел те записи, Врунгель. Не думаю, что кому-то будет полезно знать, что пора менять бинты номеру 33, 25 и 67 вечером, а 146, 5 и 45 утром.       Корабль загудел. — Да вы только послушайте его! Наш капитан безумен! — Как и весь мир. Не обольщайся. — Вы под властью демона! — Может быть. Но я и не против. Он вылечил одну из моих вечных болезней — скуку. Я наконец-то хочу жить.       Неожиданно, команда разделилась на двое: те, кто были за Капитана, и те, кто за его помощника. Рано или поздно это должно было случиться. — «Мистер Хиггсбери!» — раздался крик. Все бросили взгляд на скалы. Уолтер и Венди стояли почти на краю, а за их спинами, Вольфганг, Вуди и WX держали активированный портал, в тени стояла другая часть команды. Увидя их, Уилсон расплылся в искренней улыбке.            Спасение было рядом.       Воспользовавшись тем, что все поголовно смотрели на каменную арку на скалах, Врунгель прошмыгнул под руку Капитана и вонзил клинок в ногу ученому. — «Давно надо было отрезать тебе ноги, Лань!» — успел прошипеть напоследок пират перед тем, как был отброшен в сторону. Резкое движение разрезало ногу вдоль кости. Уилсон застонал.       Корабль вновь оживился, возобновился бой, где уже часть команды дралась за Капитана и Сокровище, а часть за Врунгеля. Возмущённые нападением на друга чуть не бросились со скалы, но вовремя остановились. Пиратское судно стремительно уплывало от них. Хиггсбери, укрываемый Вудлегсом, оторвал отрезанную часть штанины и, прикусив губу, примотал как можно плотнее болтающийся кусок плоти к остальной ноге. Ножом Помощника Капитана, оставленным им в конечности учёного, он отрезал другую часть штанины, и доделал жгут.       Заметив, что «Уида» уносится в море, Капитан закричал: «Эй! На земле! Дальше! Идите дальше по берегу!» Но его не слышали. В гуле голосов и лязге мечей его голос покрывал только корабль, с суши слов не разобрать. Но на судне была Вигфрид. Она услышала слова Вудлегса и могучим оперным голосом донесла информацию друзьям. Когда тени на берегу зашевелились. Чернобородый схватил Уилсона и понёс его к капитанскому мостику. К сожалению, к самому штурвалу было добраться невозможно. Пираты Врунгеля контролировали, чтобы «Уида» уходила дальше от злополучного места. Но вдруг стали гаснуть фонари и тьма стала поглощать часть корабля. Моряки поспешили убраться с платформы, спасая жизни. Как только мостик опустел, Тьма протянула руку Хиггсбери, и тот, не колеблясь, протянул в ответ. — Пошли, — сказал ученый и сделал шаг во тьму. — Ты что, с ума сошёл? — испугался Вудлегс и отдёрнул его назад. — Не бойся, она тебе не навредит. — Она?! — Долгая история, но у тьмы есть имя. Ее зовут Уиллоу. Она славная. У вас есть даже что-то общее. — И что же? — Ну, например, любовь к этому лицу. Уилсон неловко улыбнулся, указывая пальцем на своё лицо, а затем на нем изобразилась печаль и решительность. Он вступил во тьму и протянул руку Вудлегсу. Тень ласково обняла, словно плащ, плечо Золотой Лани и тоже протянула руку Капитану, робко, пряча несколько пальчиков под тыльной стороной ладони не-своего-жениха. И Капитан решился. Он протянул руку и, сожмурившись, позволил себя увлечь во тьму. — Не жмурься, быстрее привыкнешь к ней, — сказал Уилсон. — Ты точно не дьявол? — усмехнулся Вудлегс, осознав, что дьяволица не собирается нападать. — Нет, всё намного хуже. — Удиви меня. — «Я» из этого мира был ее женихом.       Помолчав немного, пират признался: — Удивил. — Этот Уилсон умер, а невеста обрекла себя носить только чёрное. — Так вот откуда пошло название «Невесты в чёрном». Это многое объясняет.       Вудлегс, уже привыкший к мраку, схватил за штурвал и направил «Уиду» к берегу.       Пираты, а с ними Врунгель, поднялись на Капитанский мостик с факелами, и тьма была вынуждена отступить. Чернобородый взялся за шпагу, а Уилсон за штурвал.       Удержать «Уиду» было непросто. Напрягая мышцы, учёный испытал сильную боль. Он сел и, обхватив спицы руками, повис, как замочек. Хиггсбери надеялся только не свести корабль с курса. И он с этим справился, на свою беду. Корабль прыгнул на камни, как по трамплину, и встряхнул всех на себе. Вудлегса выкинуло за борт, но он успел зацепиться за старые доски и повиснуть на них. А Лань вновь в руки пиратам, которых также растрясло по палубе.       Пираты, обрадованные уловом, начали улюлюкать и смеяться. И кто-то дерзнул тыкнуть факелом в лицо Уилсона.       На свою беду.       Невеста в черном вскрикнула. Тьма, скребя ногтями доски, мчалась во весь опор. За секунду раздалось десять криков, захлебаные в бурление крови. А потом тихий плач, спускающийся тьмы.       Когда-то вся Константа оказалась в крови вместе с началом сумерек. Страх перед ночным мраком стал ощутимым, когда Уиллоу заключила сделку с Максвеллом, с местным повелителем Кошмаров. Крик, хруст костей, кровь — столько невинных людей погибло, лишь потому что оказались во тьме в тот роковой день, когда ярый любитель огня возжелал вечного мрака.       Бедная невеста с ужасом вспоминает, что сделала в свою первую ночь. И как она наслаждалась этим. Она хотела гасить любой огонь, а не жизни. Только Максвелл знал, что для Уиллоу огонь и жизнь были однозначными понятиями.       Огонь, вспыхнувший у носа Хиггсбери, напугал Невесту в чёрном. Она убивала миллионы, но сейчас спасла одну. Девушка тихо плакала, сжимаясь, пока Лань, роняя золото, осторожно гладил ее по плечам, спине, целуя в лоб и иронично смеясь, шептал: «Ты моя героиня». Когда тьма немного успокоилась, Уилсон произнёс: «Уиллоу, у меня к тебе есть просьба. Я знаю это в твоих силах…»       Когда корабль перестало шатать, Вудлегс вскарабкался на борт. Но его уже поджидал Врунгель. Сабля коснулась бороды, и Помощник улыбнулся. — Эх, Капитан, с вами приятно было иметь дело, но вы продали душу дьяволу, только не тому, — иронично усмехнулся пират, занося лезвие над головой. — Я отправлю вас в нужные руки!       Вдруг нож вошёл в веко Врунгелю. Он закричал от боли, попытался вынуть объект из глаза, но Уилсон, напавший со спины, сильнее вдавил оружие вовнутрь, сжав волосы пирата на затылке, и прошипел: «Это называется экстирпация», после чего резким движением руки, выдернул глазное яблоко из орбиты. Глаз упал в воду. Пират истошно завизжал, сжимая пустующую глазницу. Хиггсбери повалил вместе с собой Помощника Капитана, с трудом вылез из-под него и вбил кривым клинком в доски руку моряка. — За твою ложь мне следовало отрезать тебе язык, — прорычал Уилсон, сдавив челюсть Врунгеля, чтобы он смотрел только на Золотую Лань. — Но раз мы договорились о глазе за то, что — как ты там говорил? — «ты ослепил наши взгляды», то и будешь циклопом, олень. Бросив страдать пирата, ученый заковылял помогать Вудлегсу, но тот успешно вступил на палубу и без него. Чернобородый радостно принял в объятия. — Ты не перестаёшь меня удивлять! — признался Капитан. — Лечить меня учили в университете, а убивать в Константе. Сладко не приходилось нигде, — признался учёный, облокотившись об пирата, как тот когда-то об него.       Вдруг на скале появился портал. И вновь судно плыло слишком быстро. А Вуди, Вольфганг и WX уже изрядно устали беготнёй через весь остров с тяжелым каменным кольцом. В какой-то момент и они упадут от бессилия. Хуже того, та самая ночь новолуния, что необходима для работающего портала, заканчивалась. На горизонте назревал рассвет.       Но над толпой возвысилась Мисс Уикерботтом с книгой в руке. Та самая книга, которую Уилсон не успел передать, и она летала по полу под ногами моряков. Листы демонстративно зашелестели и через секунду вода забурлила. Огромные щупальца стиснули корабль, подняли ее над морем. Но до спасительной двери всё равно было не добраться. Скала оказалась слишком высокой. –Бросай на палубу! — Закричала Винона, показывая на полупустое пространство под скалой. — Вигфрид повторила приказ, чтобы ее друзья услышали. Переглянувшись, ребята потянули портал к краю. — Уилсон, скорее сюда!       Хиггсбери тот час дёрнулся с места и Вудлегс, естественно, стал помогать ему спускаться. Веббер, спустивший пауков на палубы, чтобы они помогали, как и другие альтер-друзья, не обременные порталом или освещением для команды, бросились на корабль, уравнивать шансы на победу. А некоторые остались контролировать с воздуха, например, Уолтер со своей рогаткой слезно причитал «Это вам за Воби!», пока Абигейл таскала для него камни. — Они хотят сбросить на тебя портал? — спросил Капитан, когда довел Золотую Лань до условного белого креста. — По всей видимости, это так, — ответил учёный, отпуская свою опору.       И тут пират жестоко схватил Уилсона за волосы, опрокинул голову и поцеловал в губы. Естественно, неуспевший опомниться Хиггсбери повис, поглощённый жаром тела пленителя и его поцелуем. Вудлегс отстранился, и учёный вытянулся, изображая на своём лице непомерное удивление и испуганное смущение, когда заметил, что всё-таки не уследил за пуговицами на рубашке, и они вырвались из своих петель в момент, когда пират заставил его выгнуться под его напором. — Жаль, что я всё-таки не взял тебя там, на золоте. Теперь я вижу, что упустил, — буркнул Чернобородый, так же разглядывая раскрывшийся материал. — Что?! — пикнул Лань, и Вудлегс рассмеялся. Он раскрутил и бросил Уилсона, словно в балетном танце, туда, куда должен упасть портал, и крикнул: «Передавай невесте привет!» — У меня нет там невесты! — Это дело времени. Если Невеста в чёрном похожа на меня, то и та не устоит. — Эй!       И портал рухнул на палубу. «Уиду» выбило из щупалец и она рухнула брюхом на воду. Кольцо развалилось. Хиггсбери уже не было.       В дали вместе с солнечным светом, плылили армейские судна. Битва прекратилась. — Берите шлюпки и гребите с моего корабля, — сказал Капитан Вигфрид. — У тебя же здесь бунт, — с непониманием ответила Валькирия. — Тем не менее это мои люди, все до одного, и спасать я буду всех своих ребят, даже этого Циклоп-оленя, Врунгеля. А вот твоих людей жалеть не буду. Даю возможность убраться подобру-поздорову из уважения к одному балбесу, который до посинения однажды спасал твоих людей. — Мы могли бы замолвить за тебя словечко и тех, кто нам помогал. — У нас своя честь, у вас своя. Даю время до первого ветерка. Кто не успеет, будет прыгать с «Уиды» на ходу. Время пошло.       Вигфрид пожала плечами и приказала убраться с пиратского судна.