Резня по-американски

— Ах, сегодня к нам придёт Диего на чай вечером. Постарайся вести себя хорошо. — прекрасное настроение немного подпортилось, но Альфред лишь смиренно кивнул, сразу же постаравшись переключиться на мысли о том, что ему следует ещё раз помыть бензопилу из гаража на всякий случай. Диего - мужчина со смуглой кожей и вьющимися волосами в хвостике, с загадочной полуулыбкой на губах вкупе с проницательным взглядом мятных глаз. Он имел кровные узы с Антонио, одним из друзей Кёрлекенда, благодаря которому португалец и познакомился с Артуром ещё во времена старшей школы. Вообще, Альфреду он не сильно нравился по большей части из-за его тесной дружеской связи с британцем, как бы если бы Диего существовал отдельно, то Джонс мог бы спокойно считать его хорошим знакомым, но именно его общение с Артуром всё меняло. Конечно, Альфред не сомневался в верности британца, ему просто не очень были приятны столь хоть и платонические, но довольно близкие взаимоотношения его супруга с португальцем. У них был свой физический язык жестов, Диего мог ловить взгляд британца и понимать его с полуслова, мог в непритязательной дружеской манере приобнять за плечо, попутно улыбаясь с прежним спокойствием. Он и Артур были старыми друзьями, которые имели хоть и неочевидную, но существующую связь между друг другом. И конечно, это не нравилось собственническим наклонностям американца, который всякий раз после их совместных встреч мог демонстративно обиженно посопеть в присутствии англичанина или же не перегибая особо палку испустить колкость. В этот раз всё должно было произойти точно также и предвкушая своё плохое настроение, Альфред вскоре взглянул в светло-зелёные глаза шатена и хмыкнул, затем переведя взгляд на включённый телевизор. Начались новости и заголовок гласил вновь об проблеме участившихся убийств в подворотнях. Английская ведущая с дежурной улыбкой и приглашённым следователем на пару сидели за тошнотворно белым лакированным столом, с аккуратно разложенными стопочками бумаг вокруг. Мужчина сорока лет плавно поправил ободок своих очков и повернувшись к ведущей, он вскоре испустил короткий выдох, в его едва напряжённых плечах проглядывала усталость. — В последние три недели состоялось около десяти вооружённых нападений на так называемую одну из проблем и гнилей общества, а именно на воров и насильников, орудующих в темное время суток по старых переулкам Лондона, — Артур хмыкнул, садясь поблизости с кружечкой чая в ладони. Он не замечал блеска в глазах супруга и не замечал, насколько расслабленной была его улыбка, как будто тот смотрел новости о пингвинах. Он не замечал, но взгляд других мятных глаз пару секунд скользнул по лицу американца, однако не задержался и вновь устремился на экран ящика, — Расследование предполагает, что скорее всего это может действовать секта, либо же группировка, ибо оружие убийства часто меняется, точно также как и характер преступления. Убийцы как правило используют без последовательности то охотничий тесак, то жертва была застрелена из пистолета судя по калибру пули и пороховым остаткам на теле жертвы. То пуще всего этого, несколько жертв были найдены разпиленными бензопилой! — Бензопилой? — ведущая наигранно удивилась, дабы следователь покачал головой в знак согласия. — Да, самой обычной, которая есть чуть ли не у каждого жителя Англии частного дома с участком. В пустынной и отдалённой подворотне несколько дней назад разворотили мужчину, который ранее был судим за изнасилование. — Следствие предполагает мотив данных убийств, которые совершают эти люди? — Мы предполагаем, это либо одна большая месть людей склонных на убийства, у которых скорее всего их близкие серьёзно или же летально пострадали от нападения насильника. Потому что эти ничем не связанные между собой люди убиваются именно за то, чем они занимаются в подворотнях ночного Лондона. — Воу, какой-то особо жестокий мститель завёлся в Лондоне, кошмар. — Диего слегка усмехнулся, между прочим делая глоток из данной ему ранее кружки и переводя взгляд на британца. Артур же по всей видимости ненадолго задумался о чём-то своём во время просмотра репортажа и возвратиться в реальный мир ему поспособствовал голос друга. — Насилие порождает насилие, однако я не думаю, что от мести этим убийцам станет легче. Убивая людей, какими бы они ни были, эти парни вершат чужую судьбу, на которую возможно им не давалось права. Конечно я могу понять, насколько больно принять факт надругательства, но у человека, решившегося на почве этого не на одно и не два преступления, а гораздо больше — просто явно какие-то проблемы с головой. — вздыхая, португалец с прежним спокойным выражением лица продолжает говорить, наблюдая как действие на экране сменяется прогнозом погоды. Ожидая ответов на свою реплику, Диего кидает взгляд то на англичанина, то на безразличное лицо Альфреда, который очевидно не особо оценил высказывание шатена. Втайне он хотел, чтобы Артур с ним не согласился. Это была беспристрастная и осуждающая констатация фактов. Джонс прожигал взглядом журнальный столик, внутренне кипя в ожидании голоса супруга. — Немного жутко конечно… Я, я да, тоже могу понять, как трудно принять факт надругательства. Я просто ощущаю грусть за всех этих людей. Это довольно печально. — Кёрлекенд выдохнул и с лёгкой растерянностью витиевато отвечая другу, он вскоре ощущает лёгкое приобнятие себя за плечо. Видя успокаивающую полуулыбку португальца, блондин немного расслабляется, вместе с этим не замечая ревнивого взгляда американца. — Арти, у тебя сейчас сгорит пирог. — вскоре сухо осведомился Джонс, дабы супруг вскочил на ноги и разорвал контакт. — Ах, да! Сейчас! — встрепенувшись, блондин тут же метнулся в сторону кухни, где в духовку на страх и риск была поставлена запекаться шарлотка. Мужчины остались наедине и усмехнувшись очевидной ревностной вспышке Альфреда, Диего перевёл взгляд на непривычно хмурое выражение лица обычно оптимистичного американца. Цыкнув и едва раздражённо проведя ладонью вдоль волос, янки также обратил внимание на португальца. — Чё вылупился? — Альфред постарался состряпать привычную улыбку, ибо ему не хотелось ощущать на себе изучающий взгляд проницательных зелёных глаз в эти минуты разговора. — Да ничего. Просто хотел услышать твоё мнение насчёт этого репортажа. Скучно и пока нет Артура, мы могли бы разговором занять брешь в этой нише ожидания. — Ясно. Мне нечего сказать. — Совсем нечего сказать? — едва удивившись такой незаинтересованности в ответе, португалец всё ещё не сводил взгляда с Джонса, вернее с его сгорбившейся осанки. — Да. Но я не имею что-то против, дела насильников и воров нас явно не касаются. Убили их или же нет, какая разница? Кому они нужны? Наоборот, в городе даже станет гораздо безопаснее, — Альфред смотрел куда-то в сторону, в тот момент сцепляя вместе ладони в замочек, — Ты… так легко говоришь о том, что трудно принять факт надругательства над близким человеком. Но ты хотя бы можешь представить, каково это ощущать? Каково видеть твоего любимого человека, задыхающегося в слезах и боли от произошедшего, видеть как тот теряет сознание от бессилия? — Звучишь так, как будто ты знаешь, каково это. — следом отозвался Диего, который откинулся спиной на подушки дивана и вздохнул. Где-то на улице взвизгнули тормоза автомобиля, а на кухне слышалась возня британца. Из телевизора всё ещё доносились приглушённые голоса телепередачи, однако шатен ощутил лёгкую настороженность ситуации. От чего то ему было неуютно и мужчина пытался понять почему. Голос Альфреда звучал на октаву ниже, а взгляд пронзительных голубых глаз казался неимоверно колким. Джонс нервно переминал костяшки пальцев на руках, ввиду чего иногда слышался тихий хруст фаланг пальцев. Вскоре американец в ответ лишь фыркнул, после чего уже он перевёл взор на лицо шатена с неким вызовом. — Не пытайся запудрить мне мозги разговором про этот никчёмный выпуск. Не смей катить шары к Артуру. — Эй, о чём ты? Я ничего такого не делаю! Мы друзья уже столько лет и столько же времени ты постоянно ревнуешь Артура ко мне. Может у тебя какие-то проблемы? — Диего едва удивлённо вскинул брови, однако следом он хмыкнул, на его смуглом лице отразилась смесь эмоций недопонимания и недовольства обвинением. Вспышки Альфреда его иной раз изрядно утомляли. — На что ты намекаешь, а? — Джонс оскалился, в то время как его глаза недобро блеснули. — О проблемах твоей ревности и зачатках эгоцентричности. Я не хочу разжигать конфликт, однако мы взрослые люди и я давно наблюдаю за подобным аспектом в тебе, поэтому я хочу быть с тобой откровенным, и не юлить. Ты всегда таким был, ты всегда был очень собственно настроенным в адрес Артура. И иногда это меня настораживало, как друга, который желает своему другу только хорошего. Я… — То есть ты хочешь сказать, что я не подхожу под твои стандарты «только хорошего»? — Альфред перебил Диего и хмурясь, он явно всём своим видом источал раздражение и отблеск злости. Его, Альфреда, который для Артура делал и мог сделать буквально всё сейчас ставят под сомнение! Ещё в такой раздражающей манере речи, будто бы португалец всё понимает и знает. — Нет, дослушай же меня! Почему ты считаешь правой только свою точку зрения? Я говорю именно об этих твоих качествах, которые ты только что продемонстрировал, тем самым подтверждая их наличие. Мне просто кажется, что это не есть хорошо, Альфред. — Диего сдержанно выдохнул, однако также он едва хмурил брови и внимательно смотрел в лицо разъярённого блондина. На виске собеседника будто бы вздулась венка от напряжения, а ранее здоровый цвет лица янки побледнел на пол тона. — Я не вижу во всём этом проблемы и не собираюсь исправляться только потому, что какой-то особенный друг Артура ткнул мне в это. Мы в браке с Арти не первый год и всех всё устраивает. Поэтому… — внезапно Джонс вскочил на ноги и всего за шаг оказавшись возле Диего, он резко, бесцеремонно схватил одной рукой за воротник рубашки шатена. Португалец ожидал удара, однако потерявший здоровое лицо Альфред не собирался его бить. Он лишь притянул чуть ближе к себе лицо мужчины и заглянул с невероятным холодом в глазах в чужие очи. Широко раскрытые, с сузившимся зрачком глаза и тенью на лице, Джонс действительно стал выглядеть пугающе с абсолютно пустым выражением лика, — …не лезь. У нас и у меня нет проблем, ясно? Я не трону тебя только из-за того, что ты друг Арти, не смей думать, что ты можешь меня чему-то поучать. А теперь, отвали и сделай вид, что всё нормально, чтобы Артур не переживал лишний раз. — тихим угрожающим тоном голоса процеживая каждое слово, Джонс следом с пренебрежением отпустил притихшего португальца, который в свою очередь затем лишь сглотнул и отдёрнул одежду, ничего не ответив. — Эй, придурки, о чём вы там спорите? Пирог готов! — секундное затишье прервал голос Кёрлекенда, послышайшийся с кухни и Диего мог из тени волос чёлки наблюдать, как пугающее выражение лица Альфреда тут же сменяется добродушной улыбкой. — Милый, неужели, он даже не сгорел? — легко посмеявшись, Джонсу не потребовалось много времени чтобы вернуться к привычному улыбчивому состоянию, с которым он следом обогнул диван и направился в сторону кухни. — Ой, Альфред, потеряйся. Во время чаепития с пирогом Диего действительно сделал вид, что ничего не произошло. Он явно не хотел больше сталкиваться с другой стороной медали Альфреда, поэтому вновь улыбнувшись другу, португалец сказал на вопрос об громких голосах из гостиной что они просто поспорили по поводу прогноза погоды. Джонс охотно подтвердил эту версию и спустя полчаса оживлённой болтовни он неожиданно вышел в гостиную. Вернулся он уже спустя минуту и разыграл на лице удивление. — Ох, меня срочно вызывают на работу, там у них что-то случилось и мне нужно отлучиться. Мне очень жаль! Посидите же без меня, верно? — Альфред бросил быстрый холодно предостерегающий взгляд на португальца, после чего он уже прощально целовал британца. Артур с лёгким волнением за ситуацию согласно кивнул и следом проводил супруга до прихожей с привычным пожеланием быть аккуратным на дороге. Вскоре хлопнула входная дверь забора, послышался визг тормозов вкупе со звуками соприкосновения шины и асфальта. На кухне воцарилась минутная тишина, которую первым прервал англичанин. — Вы серьёзно поспорили по поводу прогноза погоды? Я знаю тебя как облупленного, Диего, ты бы не отреагировал спором на подобную чепуху. Что-то случилось? — возвратившийся на своё прежнее место блондин вскоре хмыкнул, устремляя взгляд на шатена, который в свою очередь немного рассеянно смотрел на остатки своего куска пирога. — Ты знаешь, что Альфред меня не сильно жалует. — Да, но он просто немного ревнивец. Я думал, ты к этому уже привык. Вы из-за этого на самом деле повздорили? — Кёрлекенд улыбался уголками губ, он был спокоен, лениво размешивая чайной ложечкой сахар в своём напитке. Мятные глаза Диего внимательно всмотрелись в лицо англичанина, будто бы пытаясь для себя открыть какую-то истину. Всё казалось совершенно нормальным, но фибрами своей души он чувствовал, что что-то всё-таки произошло без его ведома. — Ну отчасти да, отчасти из-за репортажа об убийствах в подворотне, однако есть ещё кое-что, что я хотел бы спросить у тебя, Артур. — глаза британца вспыхнули интересом и он кивнул в знак того, что готов выслушать вопрос. На самом деле Альфреда никто не вызывал на работу, ему нужен был предлог, чтобы уйти из дома и выпустить пар. Конечно его ревность увеличивалась в сто крат, зная, что Артур остался наедине с этим португальцем, однако Джонсу просто было необходимо выместить на ком-то свою злость. Вспышку жгучего гнева, комом застрявшего в горле, который вовсе никуда не делся, а лишь временно захоронился под напускной улыбкой и громкой бравадой. Это был холодный вечер, люди оживлённо галдели друг с другом, а город всё ещё функционировал и лишь только постепенно начинал погружаться в сон, ибо некоторые магазины поблизости уже собирались закрываться. Горел свет в окнах домов и кафешек, где-то недалеко беззаботно смеялись дети. Прохожие проходили мимо светловолосого американца и никто даже подумать бы не смог, что именно о нём говорили в сегодняшнем репортаже, что именно в нём сейчас бурлит жажда настоящего убийцы — жажда крови. По началу Альфред хотел просто наплевать на свои принципы и напасть на любого прохожего, лишь бы поскорее выпустить свои эмоции, вновь ощутить лёгкость и желанное умиротворение. Но Джонс вовремя себя отговорил, нет, он же не какой-то там бездумный придурок, которому всё равно, кого убивать. Он же трудился ради Артура, ради своего возлюбленного. Он трудился во имя мести за него, поэтому Альфреду следовало найти именно насильника, либо же подлого ночного вора. Найти и некоторое время проглатывать свой ком ярости, от которой чесались руки, ныли мышцы в предверии скорого рукоприкладства. И загулялся Джонс надолго, аж чуть ли не до ночи. По началу успокаивался, но после снова раздражался и шёл искать дальше. Дело в том, что за последние три недели некоторые преступники действительно насторожились. Хоть и не все, но какая то четверть точно была благоразумна, и залегла на дно, ведь если верить одной из версий следствия, то орудовал не один человек, а целая группа людей. За время своей прогулки Альфред уже успел надеть чёрную маску на нижнюю часть лица, поправить перчатки и забрести в тёмный старый переулок, где в некоторых местах облезла краска и валялись обломки кирпичей. За прошедшее время на улицах уже зажглись фонари, но Джонс стоял в тени, его не было ни видно ни слышно поблизости. Взор пронзительных голубых глаз скользил по редко проходящим поблизости людям, чуть ли не прожигая в них дырку от раздражения, которое подпитывалось его привычным нетерпением. Стук каблуков, эхом разнёсшийся по опустевшей округе и вдруг! Наконец-то, оно. На поздно возвращавшуюся домой студентку напал парень. Высокий, неприметно одетый в чёрную лёгкую куртку с тонкими белыми полосами, даже с похожей горбинкой на носу, которую янки заметил краем глаза. У Альфреда пересохло горло и пока он бесшумно скользнул из места своего наблюдения, он жаждал увидеть лицо нападавшего. Неужели он? Уёбок, который напал на Арти? За два прыжка американец оказался позади парня и не успел тот шелохнуться, как Джонс всадил ему в спину нож, попутно резко повернув его лицом на себя. Не тот. От досады Альфред фыркнул, наблюдая за тем, как вор неуклюже махает руками и пытается оттолкнуть от себя цепкий захват блондина, лишь бы сбежать и выжить, скорее убежать, сохранить жизнь. Неожиданно послышался звук приближающегося автомобиля и Альфред машинально обернулся на этот звук, вдруг кто-то вызвал полицию? Да хотя бы та уже убежавшая студентка, которая возможно решила проявить мужество и помочь своему спасителю. Незнакомый парень, упустивший жертву и получивший нож в спину за эту минуту из последних сил успел выпрыгнуть из рук отвлёкшегося маньяка, и следом пустился стремглав дальше вглубь переулка. — Ах ты, сука! — с рокочущим в горле гневом прорычав, Джонс сругнулся за свою оплошность и пустился бежать вслед за преступником. В руках не было ножа, он остался в спине парня, однако Джонс не сомневался в том, что добьет свою жертву и голыми руками. Вору, окрылённому тем, что он смог бежать от особо опасного маньяка, недолго оставалось радоваться фортуне. Убийца его догнал. Джонс был сильным и даже несмотря на любовь к фастфуду не отказывался от тренировок и всегда держал себя в форме, особенно тогда, когда началась его криминальная деятельность. Здоровое тело и крепкие ноги были явно сильнее ослабшей жертвы с ножом в спине. Он не должен упустить его, блять, не должен! Это свидетель, а он может помочь следствию найти маньяка! Альфред не мог этого допустить, допустить проблем для Артура и себя, он же ещё не нашёл и не отомстил!... Янки подобрал во время бега с земли осколок кирпича и, приближаясь к вору, запустил его в беглеца. Кирпич прилетел тому в повреждённую спину. Жертва охнула оттого что ноги подкосились, тем самым обрубая путь к дальнейшему спасению. Блондин напрыгнул на него и оглушил сильным ударом кулака по голове. — Уёбок. Ублюдок, мать твою. Ебливая сука. Козёл. Дрянь, сукин сын! — с уст янки срывались приглушённые хриплые ругательства всякий раз, когда он снова и снова кромсал ножом уже умершего парня. Лезвие с хлюпающим звуком брызжащей в стороны крови вонзалось в ещё не остывшую плоть, но Джонсу было мало. Он был зол, раздражён и в ярости. Ему нужно было изувечить, раскрошить, растерзать, оставить после себя кровавое месиво за то, что вор попытался избежать своей кары. Попытался уйти из своих преступлений безнаказанным, ха-ха! Никто не сможет уйти от Альфреда. Никто. — Присмотрись к Альфреду. — голос Диего серьёзен, точно также, как и были серьёзны его глаза. Артур лишь нахмурился. Что португалец имел ввиду? — То есть ты просто хочешь повесить эти убийства на Ала? Ты спятил? Я не... — Нет, я не утверждаю, но не исключаю вероятности того, что он может сделать в целом много вещей. Кёрлекенд совсем недавно распрощался с другом и даже после его ухода британец всё ещё размышлял, между делом в очередной раз набирая номер телефона супруга. Гудки и голос автоответчика уже начинал набивать приличную оскомину, вызывая тем самым задатки раздражения. Где Альфред? Почему он снова задерживается и сейчас упорно не отвечает на звонки? Дело в том, что за последние три недели Альфред стал задерживаться на работе в дни, когда у Артура был выходной, либо же он был неполным рабочим днём с утра до обеда. Мол то берёт дополнительную работу, то кто-то накосячил из новеньких и ему приходится исправлять, то он кому-то помогает, и так далее. Несмотря на свою внешнюю беспечность, Джонс был действительно довольно упорным и трудоспособным работником, поэтому Артур не придавал этому значения - он доверял мужу. Вскоре бросив попытки дозвониться до Альфреда, Кёрлекенд решил набрать одного из коллег журналиста. Сначала он хотел спросить у Мэттью, как никак родной брат Джонса. Но он был недоступен, поэтому англичанин стал звонить до другого коллеги американца, хорошего знакомого, с которым супружеская пара вместе дружила, а именно китайцу Яо. Конечно, не в стиле Артура, как джентельмена, было названивать людям чуть ли не ночью, чему и удивился в последствии Ван, но у британца не было выбора. Ему повезло, что Яо взял трубку, следом с волнением спрашивая причину звонка. — Сегодня не было никаких чрезвычайных происшествий, день прошёл как обычно, ты наверное что-то путаешь, ару. Я сегодня проработал весь день и могу подтвердить, что никто не вызывал Альфреда, ару. Артур был в недоумении. Получается, Альфред ему солгал, но зачем? Зачем ему нужно было тогда выйти из дома? — Вот же… ситуация. Ах, кстати, Яо, можно я задам ещё один вопрос? Альфред задерживался на работе в последние, м-м… условно три недели? — Дай подумать, — мужчина задумался, из трубки послышалось задумчивое хмыканье, — Крайне редко. В основном он всё также уходил по графику, когда кончались часы его работы, ару. Иногда даже уходил даже чуть раньше, на полчаса или на минут пятнадцать-десять в определённые дни. А зачем тебе, ару? — Да, просто уточнял. Спасибо за информацию и ещё раз прости, что потревожил в такое позднее время! Хорошие знакомые вскоре тепло распрощались и Артур вновь остался наедине с самим собой. Вопросов стало только больше, британец был просто огорошен этим событием. Почему и зачем американец так делал? Если верить Яо, а тот точно бы не стал врать британцу, при таком раскладе событий конечно на ум первой приходила мысль о любовнице, либо же любовнике, для Джонса пол не имел значения. В горле ощутимо запершило и даже физически стало тошно от такой мысли, Кёрлекенд громко сглотнул, пока наворачивал круги с телефоном в руках по гостиной. Альфред. Его любящий и заботливый супруг, лучик солнца с яркими голубыми глазами, посмотрев в которые сразу же хотелось жить дальше. Парень с песочными волосами и широкой улыбкой, которая приносила свет в жизнь Кёрлекенда ещё со школьных времён и которая заставляла англичанина чувствовать себя лучше в ужасные моменты своей жизни, в том числе, и в недавний неприятный эпизод. То есть, его слова были ложью? То есть он утешал меня, рвал и метался после моего изнасилования чтобы после вечером уйти к кому-то на стороне? Артур не был тем, кто предавался панике и отчаянию, пока ещё ничего не узнав, поэтому с трудом, но всё же отгоняя грызущие неприятные мысли об измене, блондин снова продолжил рассуждать. Может, Альфред связался с чём-то нехорошим? На него напали? Или же он готовил какой-то сюрприз? Однажды американец в тайне выучил танго для того, чтобы на одной из вечеринок Гилберта сразить Артура наповал своим умением. Это был такой же случай? Чёртов американец был полон неожиданностей и британец иной раз действительно не знал, что от него ждать, особенно в такие стрессовые моменты. А может он и есть один из тех самых убийц, которые убивают в подворотнях? Бр-р. Но если так подумать, то у Джонса действительно есть мотив, однако Артур не мог в это так сразу поверить, не мог обвинить супруга в этих зверствах, поэтому он тут же отмёл эту версию. Альфред не мог кого-то убивать, нет. Однако самым главным вопросом всё ещё оставался факт того, где же сейчас находится американец? Спустя где-то ещё полчаса самобичеваний и раздумий Артур наконец услышал то, как открывается входная дверь. С именем мужа на губах и с чувством праведного гнева британец тут же ломанулся в прихожую, наткнувшись там на непривычно тихого янки. — Идиот! Ты где был?! Где тебя черти носили так долго и почему не брал трубку? Так был занят на «работе», трахаясь с любовницей, что не слышал?! — с языка сорвалась язвительность, ибо в порыве эмоций на ум Артуру пришла именно дискомфортная мысль о том, что американец ему изменяет, тем самым вводя самого Джонса в ступор. — Ч-что? Что ты несёшь, какая к чёрту любовница? — накопленная усталость и раздражение из-за недавнего инцидента, а также обида на слова супруга сыграли с эмоциями Альфреда злую шутку, он разозлился, пронзая холодным взглядом лицо такого же разьярённого мужа. — Такая, блять! Из-за которой ты якобы задерживаешься на работе, на которую к слову тебя вообще никто сегодня не вызывал! Какого чёрта ты лжёшь мне, самым наглым образом строя глазки и лыбясь?! — повышая тон голоса и не менее злобно смотря на едва побледневшее лицо янки, Артур больно тыкнул блондина указательным пальцем в широкую грудь, не скрытую грубой тканью куртки-бомбера. — Чёрт, нет у меня никакой любовницы, Артур! И я не лгу тебе никаким совершенно образом! Откуда ты вообще знаешь об этом? И вообще, я же не ору на тебя с порога тогда, когда ты цацкаешься со своим португальцем! — на виске Джонса едва вздулась венка от напряжения, а ничем не прикрытая злость плясала в некогда ясных глазах американца. Лицо Альфреда перекосило от гнева, его любимый супруг, за которого он не единожды обмывал руки кровью в том числе и сегодня, заподозрил янки с мелочной измене! Опустим, конечно, факт того, что Артур не знал об кровавой мести мужа, но всё равно! Джонс был дико любящим супругом и он буквально очень сильно любил британца. Чистый кровавый гнев и какое-то животное дикое чувство беснующихся в глазах американца заставили англичанина невольно напрячься. Альфреда было трудно довести до такого искреннего гнева и Кёрлекенду ранее пару раз удавалось его видеть в подобном настрое духа, однако сейчас это состояние янки было направлено на британца, тем самым сильно раня его. Да и в целом, сам вид Джонса почему то заставлял нервничать. Едва всклокоченные волосы, искусанные губы, прямая осанка и звериный огонь в глазах, а также железная, цепкая хватка его рук на плечах британца. Чувствуя жжение на уголках глаз, Артур искренне недоумевал, почему Джонс так раздражён. — Я звонил Яо! Ты думаешь я совершенно ни о чем не буду переживать, когда не обнаружу своего идиота-супруга дома в такой поздний час?! Который ещё и трубки не берёт! И причём тут сука Диего, отвечай, где ты был, блять! Супруги ещё некоторое время ругались, вернее кричали друг на друга до тех пор, пока Кёрлекенд, тщетно пытавшийся сморгнуть слезинки с глаз, пихнул американца в плечо и убежал наверх в спальню. В доме воцарилась тишина и американец мог чувствовать, как сердце отбивает свой ритм казалось в самом горле, а пульс грохочет где-то в висках. Сглатывая, Джонс поспешно переодел уличную обувь на тапочки и, скинув куртку, следом прошëл в ванную. С холодной водой на лице, которой ранее он умылся, к мужчине стало накатывать понимание, что он поступил плохо. Конечно, слышать то, как Артур кричит на него из-за несуществующей измены, было действительно обидно, но Джонс не имел права на него кричать в ответ. Он всё делал ради супруга, сегодня янки снова пролил кровь с мыслями о нём для того, чтобы прийти домой и наорать на Кёрлекенда? Особенно после того, что с ним не так давно было? Конечно, хоть и прошло почти два месяца с рокового дня, но англичанина всё ещё периодически мучали кошмары и после сегодняшнего он явно не будет чувствовать себя лучше. Как бы он не был раздражён из-за того же самого Диего, либо же из-за воров с насильниками, Артур совершенно не был в этом виноват. Совсем скоро Джонс пришёл к двери их общей спальни с англичанином и выслушав череду приглушённых безобидных оскорблений, мужчина совсем скоро уже оказался внутри помещения, тут же незамедлительно мягко обняв сидящего на кровати Кёрлекенда. Шмыгнув носом и протирая глаза кулаком, Артур вскоре забрался к мужу на колени, и уткнулся тому в плечо, вместе с этим также крепко обняв того. — Прости меня, я вспылил. Я люблю тебя и я-я не должен был кричать на тебя, Арти, тем более доводить до слёз… — с искренней виной в негромком тоне голоса говоря, Альфред попутно оставил лёгкий поцелуй на лбу, задевая вместе с ним едва всклокоченные светло-блондинистые пряди волос мужа, который в свою очередь затем положил ладони на щеки Джонса и с тихим ворчанием заглянул тому в лицо. — Я тоже не должен был тебя обвинять в измене, прости меня. Просто я так распереживался, столько часов прошло, а тебя всё не было и… на звонки ты не отвечал, я уж начал думать, что на тебя тоже напали, — тихим, едва дрожащим шепотом отвечая, Артур мягко оглаживает лицо мужчины, с нежностью проводит большими пальцами вдоль скул и щёк, —… где же ты всё-таки был, милый? Сгорая от любви к своему безумно прекрасному мужу, Альфред касается губами покраснений под глазами британца, при этом чуть ли не мурлыкая от нежности чужих прикосновений. О, боги, Артур, я так люблю тебя, люблю, люблю, Артур, я найду и убью их, Артур, утоплю в крови за тебя, Артур. Выражая сожаление на лице, у Джонса даже возникла мысль признаться Кёрлекенду во всём, он бы его возможно понял, однако было одно железобетонное «но». Альфред боялся, что Артур посчитает его просто убийцей, в духе того, как сегодня поверхностно высказался Диего. Что он его осудит, не поймёт героической идеологии и спрячется от Джонса. Именно поэтому американец сейчас прикусил на этот счёт язык и раскрыл рот для того, чтобы оправдаться. Было больно врать Кёрлекенду, но у янки не было выбора. — Ах, знаешь… Такая ситуация, что… — понурив голову и заметно начав выглядеть довольно подавленно, американец начал рассказ о том, что да, он соврал Артуру для того, чтобы тот о нём не волновался. Альфред сказал, что ему позвонил Мэттью с какой-то неприятной новостью об их разведённых родителях и чтобы брат срочно поехал до него. Джонс задержался у канадца и уже возвращаясь поздно вечером, он услышал женские крики и следом обнаружил, что на неё напал насильник. — Понимаешь, я вообще не мог пройти мимо, особенно… Особенно после того, что случилось с тобой, когда я не смог этого предотвратить. Я помню, ты говорил мне больше не упоминать об этой теме, однако… Возможно хоть как-то для себя я смог искупить четверть своей вины хотя бы перед собой и тобой, Арти. Я обезвредил насильника и отвёл девушку в безопасное место, откуда потом вызвал ей скорую. Конечно, это заняло время, пока ехала помощь и так далее, поэтому я ещё и не слышал твои звонки. — негромкий тон голоса с искренним сожалением и грустные сапфировые глаза американца, после которых Артур тут же крепко обнял супруга, попутно сдерживая ещё один прилив слёз. Их причиной была лёгкая злость на себя за глупые мысли об измене вкупе с переживанием за Джонса и приливом безграничной любви к нему же. — А и мне кажется, Яо что-то напутал. Спроси потом у Мэттью, я задерживался на работе именно с ним с его новой сенсации и проблемами по поводу статей. — изворотливый, но любящий американец с готовностью ответил на крепкие объятия, совсем скоро и вовсе беря супруга на руки. Артур просто кивнул, следом зевая и позволяя Джонсу поставить себя на ноги. — Хорошо, я зайду к тебе завтра на работу в обед, не против? — Конечно не против. Ну, а сейчас давай уже укладываться. Сегодня был трудный день, нам пора спать. Честно говоря, Мэттью всегда немного напрягал Альфред. Конечно обычно он его напрягал своим извечным шумом и умением беспечно забывать про своего брата-близнеца, но было ещё кое-что, из-за чего канадец не смог отказать Джонсу в его настоятельной просьбе. Конечно янки не был тираном, он не терроризировал брата в детстве и не избивал его, однако было в наклонностях американца то, что настораживало мягкого, добросердечного Уильямса. Альфред не был сторонником драк, но если в детстве дело до этого всё же доходило, то в ясных голубых глазах можно было отчётливо заметить огонёк азарта, удовольствия. Срывая кожу с костяшек, оставляя синяки на чужом теле мальчишки, усомнившегося в героизме Джонса, тот действительно выглядел довольным. Точно такой же блеск в глазах брата Мэттью видел тогда, когда тот в очередной раз ссорился и выигрывал спор с принципиальной матерью, и застагнировавшемся на самом себе отце, он видел, как нервно впроцессе Джонс перебирает костяшки одной из рук другой, как тот поджимает губы с искажённым от гнева лицом, а следом озаряется простодушной улыбкой. Даже когда те развелись, эта маниакальность в глазах и улыбке Альфреда становилась только ярче. Иногда у канадца даже мелькала мысль о том, что если Альфред убьёт их родителей, то он не будет удивлён. Мэттью был бы подавлен, но не удивлён. Поэтому в детстве Уильямс если и не боялся Джонса, но точно не хотел бы попасть под горячую руку временами довольно вспыльчивого янки. Вот и тогда, глядя в ясные глаза Альфреда с беснующимся настораживающим огоньком, Мэттью с готовностью просто кивнул в ответ на чужую просьбу. Он даже особо не расспрашивал Джонса о том, например зачем тому это было нужно и насколько долго, просто согласился. Как оправдался Альфред, он вновь хотел сделать для своего супруга какой-то сюрприз и якобы задерживался на работе именно с этой целью. Данного объяснения канадцу хватило. — Хорошо, я обеспечу перед Артуром твоё алиби. Это всё? — Да! Спасибо, Мэтти! Спасибо, что выручаешь, братишка. — американец одобрительно похлопал парня по плечу и подарив тому одну из своих широких улыбок, Джонс вскоре отлучился, чтобы встретить самого Артура. И вот уже стоя перед Артуром, Мэттью с присущей ему мягкостью и вежливостью кратко сообщил супругу своего брата, что да, тот задерживался с ним. Артур знал Мэттью также хорошо, как и Альфреда. Даже несмотря на то, что он тоже имел за собой грешок иногда забывать про канадца, но так или иначе он всё равно обращал на того внимание, чему втайне Уильямс был более чем рад, потому он уважал Артура. Кёрлекенд спокойно различал братьев, никогда не путал их имена и не исключал канадца из своего круга общения, отмечая его как мягкую личность, которая не привыкла свободно врать. Вернее, Мэттью мог слегка о чём-то то приврать, но проницательный Артур всегда это замечал. Всё потому, что Уильямс мог ненароком после своего вранья отвести взгляд и едва поджать губы, это зависело от тяжести лжи, либо же от того, кому он врёт. Вот и сейчас, британец видел, как лиловые глаза собеседника нашли кружку на столе изрядно привлекательной, а едва пухловатые губы смялись в линию. Однако не подавая виду, Кёрлекенд в ответ просто кивнул головой и выдохнул. Он решил не разбираться в причине беглого взгляда, а просто с облегчением клюнуть на это, ибо британцу более чем не хотелось снова подозревать в чём-то Альфреда. Даже Яо, когда к тому снова обратился Артур после общения с Мэттью просто пожал плечами, мол возможно он действительно что-то напутал и Альфред правда задерживался со своим братом. Однако как бы Артуру не хотелось просто отпустить данный инцидент и спокойно жить дальше, совсем скоро он снова и снова начал замечать некоторые странности по поводу супруга, подтверждающие отнюдь не версию с любовницей, а именно ту, от которой Кёрлекенд так старательно отмахивался. Делом «уличной банды», убивающей в основном конкретно насильников, всё ещё занималась полиция и по истечению следующих месяцев у них были подозреваемые. Разные, от профессионалов стрелкового дела, до обычных карманников, которые были знакомы с ножом. И пока следствие их допрашивало, опровергало их вину, а некоторых и садило за иные преступления, прошло довольно много времени. Как например, благодаря поимке одного насильника вскрылась целая банда, распространяющая наркотики в Лондоне. Но ничто из этого не привело следствие к поиске настоящего убийцы, который умел своевременно залегать на дно и появляться вновь из ниоткуда. Число жертв росло и следствие рьяно искало свидетелей, хоть кого то, кто мог бы пролить свет на очень хитрого и изворотливого маньяка. Не было отпечатков и даже несмотря на то, что находились люди, которые слышали рёв бензопилы, они не могли дать точного ответа на вопрос о лице убийцы. Единственное, что было на тот момент у полиции, это брошенные маньяком орудия убийства, которые были отняты у других криминальных личностей из подворотней без отпечатков самого убийцы и показания свидетелей, которые описывали высокого молодого человека в грязно-оранжевого цвета плаще и пластиковой хоккейной маской нашумевшего по фильму маньяка из "Пятницы 13-того". Маньяк — фанючка фильмов про убийц? Звучало глупо. Какое-то время всё ещё рассматривалась версия о банде, однако после показаний свидетелей о том, что появлялся один и тот же высокий сильный парень, утвердился окончательный факт того, что маньяк всё-таки один. Артур пролистывал каналы и прочитывал заголовки в газетах об неуловимом убийце вечерами после работы и в выходные, когда Альфред вновь мог где-то задержаться. Опять. Это становилось даже до подозрения смешно. За окном слышалась городская суета, а солнечные лучи всё реже стали пробиваться через ткань светло-зелёных штор. Вероятно собирался дождь, ибо на улице заметно потемнело, а солнце в очередной раз запряталось за завесу сизых туч. Где-то вдалеке были слышны трели птиц, которые совсем скоро стихли из-за надвигающегося дождя. Ступая по ещё пока сухой земле, Артур пробегается взглядом по своим розам, которые уже начали постепенно увядать. Ему следовало бы найти садовые ножницы, чтобы подрезать увядшие листья и бутоны перед дождём. Попутно британец думал о том, куда подевалось мутно-оранжевое пальто с зелёными разводами на полах вещи, которое раньше покоилось в старом чемодане на чердаке. Не так давно Кёрлекенд проводил уборку и к своему удивлению не обнаружил этого пальто. Скрипнув дверью гаража и зайдя внутрь, британец почувствовал смесь неприглядных запахов, ввиду чего тут же поморщился. Пахло бензином, краской и чем-то железно-затхлым, блондин не мог даже понять что именно вызывало такой запах. Вероятно, Альфред давно не убирался здесь, а раз Артур сам по себе редко посещал гараж, то американец свободно отлынивал от уборки. Пробегаясь взглядом вокруг в поиске садовых ножниц, Артур вскоре находит ладонью включатель и даёт свету из нескольких лампочек осветить пространство вокруг. Шаг, ещё шаг. Борясь с симбиозом неприятных запахов, мужчина хмурясь пошарил на полке до тех пор, пока у него не выпадает связка ключей из кармана. Цыкая, Артуру приходиться присесть и нашарить на полу ключи, однако его взгляд следом зацепляется на нечто тёмное на полу. Всякие звуки и вещи вокруг в момент потеряли смысл тогда, когда англичанин распознал большие багряные пятна крови, засохшие и забытые в дальнем углу гаража, где как раз таки он и шарился у полки. Как будто с чего-то стекала багряная жидкость и позже пятна были забыты на давно немытом жестяном полу. Сглатывая, Артур старается думать, что это пятна от краски или же грязи, так ведь? Но разве он не распознаёт тошнотворный железный запах, присущий крови? Да и к тому же, у них в гараже не было такого ржавого оттенка краски. Но почему пахнет так затхло, как будто здесь также долгое время лежал некий окровавленный предмет? Взгляд невольно падает на небольшую бензопилу поблизости, чьи острые зубья угрожающе поблёскивали в свету лампочки. Она была хорошо вымыта, даже слишком и совершенно не подходила под то место, где давно не убирались. Кёрлекенд поспешил выйти из гаража и раскрыть нарастапашку его ворота, чтобы помещение проветрилось. На ум лезли отрывки фраз из уже пару месячной давности репортажа, где ведущий упоминал об том, что убийцы могут орудовать бензопилой. Однако британец старательно мотал головой, нет, как он мог подозревать Альфреда? Он же придурок, самый настоящий. Да ему ума не хват… — Нет, хватит. Ему сполна хватит ума на всё что угодно. — удручённо бормоча себе под нос и вскоре вздрогнув от ощущения того, как в макушку тюкает несколько крупных капель дождя, Артур спешит обратно в дом. Кёрлекенд как было упомянуто выше, давно знал Альфреда. Действительно давно, ещё со средней школы. Шумный и невероятно энергичный американец всегда безумно злил принципиального, и раздражительного британца, Артуру было приятно вспоминать те дни. Вспоминать дни, когда их крепкая дружба переросла сначала в романтические чувства и как позже подростковая интрига стала большой любовью с бракосочетанием. Дни, когда они были ещё неопытными школьниками, не знающими как подступиться к объекту своей симпатии, как пригласить на выпускной бал и как незаметно подложить в шкафчик письмо с пылким признанием в любви. Возможно Артур старел, предаваясь ныне воспоминаниям и размышлениями о прошлом, но скорее всего Кёрлекенд пытался понять, способен ли Альфред на убийство в целом. Каким бы самым беспечным и жизнерадостным идиотом не казался бы Джонс, британец как никто другой знал, что на самом деле американец может просто им прикидываться. Альфред умный и общительный, американец всегда знал, как располагать к себе людей, да и в целом он знал, как заставить кого-нибудь сделать то, что ему нужно, он вполне мог спокойно под свою беспечную болтовню завести кого-нибудь в тёмный переулок. Артур не по наслышке помнил, что у Альфреда были не очень хорошие отношения с семьёй, особенно после того, как те развелись и янки остался воспитываться отцом. Мать забрала Мэттью, уехала в Канаду и позже вышла замуж за другого мужчину. Конечно, Кёрлекенд не знал, не из-за Джонса-младшего ли сейчас у отца семейства очень плохое здоровье, он просто не спрашивал. Сейчас же, когда второй супруг матери близнецов умер, они могут собираться на семейные ужины с другими родственниками, как бы пытаясь поддерживать иллюзию хорошей крепкой семьи, но Альфред прекрасно знал, что это лишь один большой блеф, что изрядно его расстраивал. Хоть семья и приняла выбор янки по отношению пола его партнёра, с которым он вступает в брак, так как даже мать под старость лет немного подобрела, но это не мешало испускать язвительные шутки отцу близнецов на данный счёт, которые янки просто терпеть не мог. После этих семейных вечером мужчина возвращался домой с плохим настроением и несколько дней подряд проводил не отрываясь от Артура, как бы восполняя свой душевный баланс. Кёрлекенд привык поддерживать Джонса в подобные моменты, ибо ему становилось до безумия грустно от того факта, как из-за такой семейной обстановки и прошлого характер Альфреда дальше обрастал терновыми кустами. Именно поэтому Артур всегда отмахивался от намёков Диего по поводу той или иной настораживающей черты характера янки, британец просто знал причину возникновения и не хотел её тревожить. Кёрлекенд не хотел защищать или же как то менять супруга, он просто хотел заботиться о нём и любить, таким каким является нынешний Джонс. Альфред любит его, он любит американца, вот и всё. Однако если возвращаться к прежнему насущному вопросу, то Артур перестал быть уверенным тогда, когда всерьёз задумался. Были ли моменты, когда он мог насторожиться поведением Альфреда? Они определённо были. Будь то в какой-либо серьёзной ситуации, либо же в повседневной жизни. Например британец мог выделить яркий случай, произошедший на втором курсе колледжа, когда Джонс заступался за Кёрлекенда перед местными задирами. Те ещё даже не успели нанести Артуру какой-нибудь травмы, как американец просто сорвался с цепи. Он в равной степени оставил двум парням побои, а третьему и вовсе сломал руку с ребром. Раз за разом нанося точные удары, на нём совершенно не было лица. Пропала извечная улыбка, исчез живой огонёк из глаз, оставив место животрепещущей пустоте с щепоткой маниакальности. В красивых сапфировых глазах юноши плескалась особая, ядовитая жизнь, которая отличалась от обычного выражения его глаз, как бы Артур не хотел в них тогда смотреть, он не мог отвести взгляда от происходящего. Джонс остановился только тогда, когда кто-то из студентов позвал на помощь и его оттащили. Подняв взор на британца, Альфред простодушно улыбнулся, когда убедился, что с Артуром всё более менее нормально. В его взоре зажглось чистейшее счастье. Его любимый Альфред, солнечный мальчик с чужой кровью на разбитых костяшках и искренней яркой улыбкой. «—… не так давно в больницу доставили пострадавшего мужчину, который смог выжить после режущего ранения в грудь… » «—…пострадавший утверждает, что был ранен во время потасовки тем самым неуловимым маньяком, терроризирующим гниль общества в последние месяца…» «—… судя по показаниям, которые он дал, маньяк напал и убил гражданина, который помышлял насильственным грабежом в вечернее время… » «—… убийца решил убрать его, так как он был свидетелем. Также, исходя из слов выжившего, маньяк носит на лице хоккейную маску поверх обычной чёрной на пол лица и грязно-оранжевое пальто, имеет блондинистые волосы… » «—… пострадавший назвал неуловимого убийцу из подворотней человеком с счастливыми глазами… » — Мёртв. — вскоре негромко пробормотал сидящий поблизости португалец тогда, когда уже англичанин сидел в гостях у друга. Поблизости слышались негромкие голоса из телепередачи, которую в пол уха слушали друзья ввиду происходящего диалога между ними. — Что? — следом переспросил британец, обратив внимание на приятеля. — Тот парень, который пострадал от этого маньячилы. Он был свидетелем, который выжил, однако спустя пару дней после того, как он дал показания, медсестра нашла его мёртвым в палате. Ему была введена смертельная доза какого-то препарата и спустя пару минут после укола он умер. — Диего вздохнул, не переводя взгляда с экрана телевизора. Новости об политике и убийствах сменились более безобидными новостями о заповеднике. — Это же рушит идеологию этого убийцы, он же убивает исключительно «гниль общества», нападающую в подворотнях на людей. Получает убийца не хочет… чтобы его нашли? — Вероятно не хочет проблем. На камеры больницы он не попался, да и пришёл в медицинской маске. Никому на глаза также особо не попал, да и плюсом из ресепшена работники ушли на обед в момент его прибытия. Лишь одна медсестра с ним столкнулась, но не запомнила ничего, кроме цвета пиджака, так как не сочла нужным. Он представился ей журналистом, но следователи предполагают, что это был блеф, — португалец мельком замечает, как после его слов выражение лица англичанина меняется на более изумлённое, — Всё в порядке? — Да, в порядке. Какого цвета был пиджак? — Песочного. Позже, держа песочного оттенка пиджак Альфреда в руках и осматривая его, Артур чувствовал слабый запах хлорки. Британец не мог понять, что он вообще ищет, разглядывая эту вещь. Скорее пытается убедиться, не этот ли пиджак видела медсестра? Но он был чист. Колюще-режущим оружием в нём явно не убивали. — Эй, Арти, ты чего завис в ванной? — махинации с пиджаком блондина беспечно прерывает плод его рассуждений. Хмыкая и бросая вещь в стирку, мужчина совсем скоро выходит из ванной комнаты с привычной скептичной миной на лице. — Очевидно, я занимался сортировкой вещей для стирки. Твоих вещей очень мало, в последнее время ты сам часто начал их стирать. Что сподвигло тебя к этому подвигу? — усмехнувшись, Артур нашёл супруга в гостиной, который сидел на диване и с сосредоточенным видом и ручкой на ухе смотрел в толстую тетрадь. Возле американца сидели два пушистых комка, один большой, довольный с тёмным пушистым воротником на шее и большим такого же цвета хвостом, а второй вислоухий скоттиш в пятнах, с принципиальным видом мордочки спящий на коленях Джонса. Животные в равной степени любили своих хозяев, но сейчас оба кота отдали предпочтение расположившемуся на диване уже в течении некоторого времени янки. Картина умиляла, ввиду чего Кёрлекенд отвлёкся от своих мрачных размышлениях. — Я просто облегчаю тебе жизнь, любимый. — с улыбкой ответил Джонс, ненадолго прервавшись и подняв взгляд на англичанина. Вытянув руки вперёд и ухватив Кёрлекенда за бока, американец с явным удовольствием притянул мужа поближе к себе. — Ладно, хороший ответ, — признал британец, между прочим не сопротивляясь и с охотой приближаясь к мужчине. Альфред прислонился щекой к животу супруга и глубоко выдыхая, он прикрывая веками глаза устремляет взор куда-то в сторону, — Альфред? Где ты будешь завтра? — Я завтра буду с Мэтти составлять репортаж об этом маньячиле, бе-е-е. Но я приду вовремя домой. — Джонс слегка скуксился, на что британец усмехнулся, попутно положив ладонь на блондинистую макушку. — Хорошо, я понял. Но зато я завтра не приду вовремя, меня задерживают. — говоря, Артур вскоре натыкается на обеспокоенное выражение лица американца. — Эй, что-то случилось? Я тебя встречу, давай? — Всё хорошо, не переживай. И да, я буду не против, если ты меня встретишь. Запоминая время, к которому ему нужно будет всё успеть сделать и встретить Артура, Альфред на следующий день пораньше заканчивает репортаж по иронии судьбы о самом себе и паркуясь по привычке недалеко от старого неприглядного переулка, Джонс хмурится, так как он находился недалеко от того, в котором напали на Кёрлекенда. Сморгнув неприятные воспоминания, которые лишь подпитали желание Джонса свершить в очередной раз своё неприглядное дело, ввиду чего он с большим энтузиазмом побрёл дальше. Вечерело, облака налились предзакатным светом, который ложился оранжевым маревом на них словно на мягкий пух. Дул лёгкий ветерок, который растрепал блондинистые пряди и вечно торчащую прядку, а где-то на соседней улице играла популярная музыка и стихали голоса, так как американец заходил внутрь дворика, окружённого кирпичными постройками. По пути надевая чёрную маску на нижнюю часть лица, Джонс ввиду этого не заметил мимо проходящего человека и ощутимо столкнулся с ним плечом. — Чё слепой что-ли, не видишь куда идёт? Нахуя ты тогда очки носишь, придурок. — послышался грубый хриплый голос и Джонса как будто прожгло током. Голос. Артур говорил, что у парня, которому он зарядил в нос был хриплый, грубый и глубокий голос, какой-то даже уникальный. Возможно он раньше пел, либо же всё ещё поёт. Тут же Джонс обернулся на нахального человека и обомлел, когда разглядел его. Он. Парень лет 20-25, бледная кожа, растрёпанные волосы тёмного цвета, проколотое левое ухо и зашитый тунель на правом. Та же куртка, та же хромоватая походка и глаза, раскосые болотного оттенка, Артур запомнил даже глаза и на допросе американец запомнил дословно каждое слово из его описания и составленные фотороботы. Американец быстрым шагом вскоре стремительно нагнал большое расстояние между ним и парнем, его тело двигалось само по себе. В голове пропали все мысли до единой, уступая место звенящей пустоте лишь с одной едкой, из раза в раз повторяющейся фразой на грани бреда. Он, он, он, он, догнать, убить, разворотить до состояния каши, он, догнать, убить. Рассчитав в метрах нужное ему пространство, чтобы парень ничего не заподозрил, Альфред совсем скоро дошёл до одноэтажного домика в конце улицы, сделав даже своеобразный небольшой круг, ибо его машина была неподалёку. Оглядевшись вокруг и удостоверившись, что старинная улочка опустела, мужчина сжав рукоятку тесака во внутреннем кармане пальто и двинулся за своей будущей жертвой прямо к двери его дома. Услышав шаги тогда, когда была открыта дверь ключом, тот естественно обернулся и намеревался уже повысить голос, однако он не успел, ибо получил яростный удар кулаком по лицу. Потеряв координацию, парень не заметил, как его затолкали в собственный дом и следом бесцеремонно бросили на пол в коридоре. Мельком осматривая дом на наличие кого-либо, на глаза Джонса попадается офисный чемоданчик и американец перестал сомневаться в действительности того, что именно этот парень изнасиловал его Артура. Воспалённый мозг сразу же узнал и цвет, и потрескавшуюся кожанную обивку, да что там гадать, на ручках чемоданчика была повязана светло-зелёная атласная лента, которую при Джонсе же и повязал британец ради симпатичности полгода назад. Альфред не помнил, сколько времени у него ушло на то, чтобы оставить на месте того парня одно сплошное месиво. Расчётливый ударами было покрыто практически всё тело жертвы, его кровью были улиты стены с потускневшими обоями, старый паркет, да и чего греха таить, сам Джонс. Ранее надетое в машине оранжевое пальто было убрызгано алой кровью, у янки едва тряслись руки, а лицо было буквально перекошено от ярости, однако он был доволен результатом. И если по началу Альфред кромсал просто без каких-либо слов, а с одним прерывистым дыханием, то потом мужчина позволил себе тихие усмешки, дабы хоть как то себя уравновесить. Совсем скоро послышался стук в дверь и вставая на ноги, американец посмотрел в глазок. Второй. Его Джонс тоже узнал, по всей видимости отморозки были друзьями и по дружески они изнасиловали Артура, возможно не только его. Открыв двери и одним сильным движением втолкнув второго парня прямо на тело его уже мёртвого дружка, американец вновь быстро закрывает двери, и поворачивается всем телом обратно со сверкающим на свету окровавленным лезвием. — Блять, да кто ты нахуй такой?! — в ужасе закричал парень, на что Альфред неожиданно просто громко, надрывно рассмеялся, его смех отображался от узких стен коридора, он клокотал и застревал звоном в ушах, после чего янки всадил нож тому в грудину. — А я тот парень, которому не понравилось, что вы трахнули моего супруга! Прости, ничего личного! — снова взмах и обои покрылись вторым слоем фонтана крови. Прошло много времени с тех пор, как мужчина начал своё отомщение и когда Альфред в экстазе от произошедшего посмотрел на время, он понял, что ему нужно скорее ехать до дома, если он хотел спокойно успеть забрать Кёрлекенда с работы. Джонс расчитал, что у него в запасе ещё час, поэтому скинув с плеч окровавленную вещь, а также убедившись, что его лицо вновь закрыто маской, Джонс пользуясь вечерними сумерками вскоре незаметно вышел из дома и так же незаметно по тени переулка дошёл до своей машины. Уже будучи во дворе своего дома, он торопился. Припарковав машину и громко звякнув дверью гаража при открытии, Альфред не заметил, что свет в доме был включён. Кидая на жестяной пол пропитанную кровью вещь, а именно многострадальное потускневшее от времени оранжевое пальто, а следом и вынимая из машины нож с чемоданчиком, Джонс не слышит из-за собственных приступов беспорядочного смеха с выдохами открытия входной двери дома и тихих шагов, направляющихся по каменной дорожке к гаражу. Даже если Артур и долго думал о том, сможет ли Альфред кого-то убить, то сейчас британец понял, что не был готов увидеть что-то подобное. Ранее он отмахивался от подобных мыслей, старался оправдывать янки в первую очередь перед самим собой. И сейчас, покрытый кровью, даже с разводами брызг багряной жидкости на лице, с ножом в руках и улыбкой на лице, Кёрлекенд видел своего супруга со знакомым ему счастьем в сапфировых ярких глазах. Убийца с счасливыми глазами. Его муж, Альфред Джонс, чьи истерические посмеивания тут же прекратились, когда его взгляд наткнулся на стоящего при входе в гараж британца. Некоторое время супруги просто смотрели друг на друга в гробовом молчании. Альфред видел изумление, лёгкий шок и непроницаемость на лице англичанина, то, как он просто не мигая смотрел на американца, смотрел ему в лицо, при этом застыв каменной статуей. Артур не кричал, не ругался. Он просто смотрел. Долго и муторно, пытаясь что-то понять и сопоставить увиденное с реальностью. Да хотя бы банально поверить в то, что перед ним стоит именно его муж. — Артур, я… — нарушая тишину, ранее прерываемую лишь дуновениями ветра, Альфред роняет из рук нож и офисный портфель, предметы при падении издают глухой звук, который эхом отскакивает от стен, —… Артур, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Я понимаю, ты определённо не ожидал этого увидеть, почему ты был дома, разве ты не на рабо… — Ты счастлив? — вскоре негромким тоном голоса Кёрлекенд перебивает американца и едва склонив голову вбок, он глубоко выдыхает и прячет руки за спину. Жест напряжения, Джонс хорошо знал его. — Что? В каком смысле? Что ты имеешь ввиду? — Альфред не знал, что он него добивается Артур, не знал и нервничал, дико переживал об дальнейшей реакции возлюбленного и ответа блондина, боялся. Он впервые за последнее время чувствовал себя пристыженным под пристальным взглядом Артура. — Ты был счастлив всё это время? Это ведь… ты убивал последние месяца? Сколько… сколько их прошло? — негромким тоном голоса произнося, англичанин пытливо смотрел в лицо американца и когда тот согласно, хоть и понуро кивнул, Кёрлекенд прикрыл ладонью рот. Альфред хотел было что-то сказать, дабы объснить растерянному потоку слов супруга, но он видел, что британец ещё не закончил. Артур отомкнул ладонь ото рта и продолжил в лёгкой растерянности говорить дальше, —... я сбился со счёта того, сколько было убито. Около сорока пяти, верно? И это только подтверждённые, Альфред. Я просто даже... не знаю, что сказать. Честно. Может раньше я действительно думал о том, сможешь ли ты быть убийцей, но я совершенно не думал о том, что скажу тебе, если это окажется правдой. Артур сделал паузу, в которую снова вернул взор на непривычно серьёзное выражение лица Альфреда и его напряжённую осанку, после чего он едва сгорбясь приобнял себя руками за плечи. Джонс на эмоциях сделал внезапный шаг вперёд к супругу, на что тот от неожиданности отпрянул назад, тем самым заметно раня янки. — Артур, пожалуйста... выслушай меня. Пожалуйста, не убегай, умоляю, не плачь, не кричи, Артур, я... — Полагаю, я должен. Я не убегу, Альфред. Конечно, я буду с тобой честным, но думаю самое время поговорить об этом открыто. Даже если ты убьёшь меня, я не буду плакать и кричать, только... только ответь мне. Не подумай, что я на стороне этих убитых, просто сам факт... — в словах Артура даже была какая-то покорность, он прикрыл веками взгляд и глубоко выдохнул, казалось его сердце отбивает свой ритм в самом горле. Он волновался, он насторожился и видя это, Альфред едва ли не заплакал. Выражение лица американца сменилось из серьезного на искренне сожалеющее, взгляд синих глаз вновь заискрился, но уже сдерживаемыми слезами. — Артур, любовь моя! Я никогда бы не тронул тебя. Я никогда бы не подумал о том, чтобы убить тебя! Никогда, никогда, никогда! Ты был и есть всё для меня, я сделаю ради тебя буквально всё, что угодно! Да, я убивал эти месяца. Да, их было больше сорока пяти, но всего лишь на одного или два, плевать. Никто из них не заслуживал жизни. Это было как ... отсеивание плохих зёрен кофе от хороших. Ублюдки, твари, не достойные ходить по земле. Я так решил. Такие люди не заслуживает жизни! Я действительно их ненавижу. Я ненавижу их всех! — срывающимся тоном голоса отвечая, Альфред плотно сомкнул губы меж собой и следом в знак своих слов сжал кулаки, но следом тут же разжал. — Это было причиной? Ты ненавидишь таких людей и сортировал плохие зёрна от хороших? Ты же... просто убийца, верно? — следом тише отозвался Артур, наблюдая, как по мере своих слов Джонс делает небольшие шаги в его сторону. — Нет. Артур, я начал убивать, надеясь, что среди них я найду тех, кто тронул тебя. А заодно и избавлю Лондон от большего количества ублюдков, которые ранят чужие судьбы, от которых люди потом также страдают, как и ты. Артур, я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю. Я не мог вынести мысли о том, что ты постоянно смиряешься со своей болью, я видел, как ты просыпаешься от кошмаров, я всё ещё помню твой затравленный взгляд со времён школы. Я всегда дико переживал за тебя, я... я хотел найти и отомстить. Я не бездумный убийца, я не тиран, Артур, я герой. Твой герой, который сделает ради тебя абсолютно всё, — маленькими шажками доходя до Кёрлекенда, который остался стоять на месте, американец следом предельно мягко кладёт ладони на плечи супруга. Он заглядывает в глубокий омут зелёных глаз, смотрит с искренним обожанием. Янки обожал британца. Он был всецело влюблён до самой корки всего сознания Альфреда, Артур это видел. Не сопротивляясь и раскрыв шире глаза, Кёрлекенд поглощал слова супруга с более осознанным и спокойным выражением лица, внимал нежности, сочащийся из слов, и взора мужчины, — ... я люблю тебя. Я убивал с мыслью, что мщу за тебя, за то, что эти бляди сделали с тобой. За то, что они тронули тебя, посмели дотронуться до того, что я люблю и что моё. Ты моё сокровище, Арти. Я не мог мириться с мыслью, что ты так долго страдал и твои обидчики остались безнаказанными. Вот и всё. — под конец своей речи Альфред совладал с собой, его голос был уверенным и твёрдым, он действительно имел ввиду всё, о чём говорил. Джонс был надломлен и его привязанность была далеко не самой здоровой, но неимоверно искренней. Каким бы маниакальным, жестоким и изворотливым он ни был, он любил Артура. — Ты же... не уйдёшь от меня? Хотя с твоей стороны это было бы действительно разумно, я... если говорить так, как говорил Диего, просто убийца. Ты боишься меня, да? Арти, ты больше не будешь меня любить? Я виноват перед тобой, правда. Ты не должен был видеть меня таким, Артур... — однако вскоре голос янки вновь стал надломленным и все эмоции, которые он испытывал, были как на ладони. Единственное чего мужчина действительно сильно боялся — ухода британца после вскрытия факта того, что Джонс убийца. Милый, добродушный журналист, которого все любили и уважали, на деле являлся жестоким маньяком, который беспощадно окроплял асфальт чужой кровью. Дико наивные и доверчивые глаза янки всё также по-прежнему с обожанием и болью от произнесённым им же вопросов смотрели на британца, который следом прервал американца от его дальнейших надломленных фраз. — Придурок. Придурок, не смей. Не смей говорить, что я уйду от тебя. Не смей, ясно? Не смей. — срывающимся шёпотом проговаривая, Артур вовлекает супруга в крепкие объятия. Он тесно прижимает к себе большего мужчину, он мог слышать гулко бьющееся сердце в широкой груди, точно также, как мог ощущать сквозь ткань одежды и сам Альфред. Пару секунд в изумлении замерев, Джонс следом с охотой также крепко обнял англичанина, чувствуя как напряжение в нём постепенно рассасывается. Однако спустя минуту молчаливых объятий до слуха блондина доносится всхлип, который тут же проглатывается самим британцем. — Арти, ты... плачешь? Арти, милый! — не отпуская британца из объятий, мужчина лишь немного отстранился, дабы заглянуть в лицо Кёрлекенда, однако тот сам поспешно отвернул голову и уткнулся лицом в плечо супруга, лишь бы тот не видел его лицо. Ужасно. Кёрлекенд вновь чувствовал себя безумно грустно, зная и видя край Альфреда, ту точку, после которой тот перешагнул чёрту дозволенного. — Умоляю, нет... нет, Альфред, пожалуйста не говори об этом. Я виноват перед тобой, я... это же всё из-за меня. Если я тогда банально взял такси, Альфред... я виноват. Множество проблем происходящие в моей жизни из-за меня. Из-за меня, пожалуйста... прости меня, дорогой. Этого бы не случилось, если бы не я. Так было всегда, всегда что-то случалось, если это касалось меня. Из-за меня начала распадаться моя семья, из-за меня... ты пошёл на убийство. Ты не виноват. Это я. Тон голоса Артура был ровным, даже несмотря на звенящую горечь со слезами, британец старался говорить чётко, он крепко стискивал в руках ткань рубашки супруга. Объятия Джонса вскоре стали мягче и вскоре нежно беря в ладонь овал лица Кёрлекенда, Альфред встречает чужие губы своими, после чего англичанин с выдохом отпускает свои невзгоды и отдаётся на попечение сильных рук. Уже вскоре будучи дома, британец в первую очередь заставил Альфреда бросить свои вещи в стирку, ибо от них сильно несло кровью. Было понятно, что им ещё предстоит много о чём поговорить, в том числе и о посещении психиатра американцем, но Альфред не чувствовал напряжения по этому поводу. Казалось, что особо ничего и не поменялось, супруги совсем скоро как и обычно стали готовиться ко сну даже несмотря на небольшую неловкость, однако Альфред чувствовал себя гораздо более окрылённым, чем раньше. Да что уж там, он и впрямь ощущал себя самым счастливым человеком, зная, что возлюбленный его не отверг после такого действительно шокирующего события, а наоборот просто принял, ну или по крайней мере стал принимать. Джонс ранее думал, что Кёрлекенд попросит сегодня спать по отдельности, но нет, англичанин наоборот будучи уже лёжа в кровати обвил руками голову янки и прижал к своей груди. «—... я виноват, ах, виноват я, чёрт, а Альфред просто психически нестабилен. Может, мне стоит уйти?» — мельком проскочившие мысли в голове оставили противное послевкусие, Артур едва слышно сглотнул и на секунду зажмурил глаза. Он не хотел думать об этом и не хотел уходить от Альфреда, да и это было бы очевидно довольно плохим решением. Артур любил Альфреда, а факт убийств он смог бы переварить. — Эй, ты ведь не виноват ни в чём, понял? Я сам всё это начал делать, меня никто не заставлял, я делал всё это по своей воле. Если бы ты тогда взял такси, позже мог произойти ещё какой-нибудь другой случай, толкнувший бы меня на убийство. Я... — Я понял, ты сказал это ещё в гараже, милый. Давай разберёмся с этим завтра, хорошо? Всё ещё переваривая, Артур так или иначе всё равно держался стойко: похоже события прошлого настолько оставили на нём след, что в казалось бы напряжённой ситуации он вёл себя спокойно, даже как-то грубо говоря похуистично. За завтраком он настоятельно попросил Альфреда остепениться и под пристальным взглядом зелёных глаз Артура янки сдался, согласившись на это. Кёрлекенд даже не спрашивал, нашёл ли Джонс тех, кто над ним надругался, но судя по тому, как совершенно счастливо выглядел Альфред, тот всё же нашёл их и был доволен отмщением, честно говоря британцу откровенно не было их жаль. —... Меня отпустили пораньше, даже несмотря на предполагаемую задержку и вернувшись домой, я тебя не обнаружил. Ввиду чего я позвонил Мэттью, так как судя по твоим словам вы готовили репортаж вместе и слыша его заминку, я попросил его просто сказать мне правду. Он вздохнул и рассказал, что банально не знает где ты, рассказал, что месяцами ранее ты просил его сделать алиби передо мной. — скрестив руки на груди и перекинув ногу на ногу, Кёрлекенд довольствовался виноватым видом супруга перед собой, — Я конечно всё ещё привыкаю к информации, что мой собственный супруг оказался опасным убийцей, однако пока мне будет достаточно, если ты для начала извинишься за свою ложь, идиотина. — Прости, что лгал тебе! Да, я просил Мэтта, чтобы тот сказал тебе об этой билибирде, что я задерживаюсь по делам с ним. Твоя первая версия с изменой была довольно обидной, поэтому я хотел подстраховаться на этот счёт, но мне стыдно! За моё враньё перед тобой. — сложив ладони в примирительном жесте, Джонс опустил голову и уткнувшись лбом в поверхность лакированного стола, американец продолжил бурчать из-за подобного положения извинения, — Эм, я так-то даже хотел рассказать об этом, мне было больно врать тебе. — Я подумаю, посмотрю на твоё поведение. Бонус за то, что ты всё-таки не хотел вечно мне врать по поводу своих задержек. — британец усмехнулся, вместе с этим улыбнувшись уголками губ и вскоре видя это, Альфред просветлел. Если Артур шутил, это значило, что он начинал приходить в норму. После своей усмешки британец ловит на себе влюблённый взгляд Джонса и вскоре ощущая чужие тёплые руки на своих, он просто с улыбкой глубоко выдыхает. Спустя время, Кёрлекенд действительно это принял, даже быстрее, чем предполагал Альфред. Артур просто делал также, как и до этого момента, он принял и продолжил любить Джонса таким, какой он есть. Конечно британец никогда не расскажет об этом Диего, а Джонс не признается Мэттью, где же на самом деле он пропадал, однако мир от этого банально не рухнул. Вскоре, из-за того, что маньяк залёг на дно дело о нём провисело около года, но позже было убрано в архив из-за долгой неактивности убийцы. Предположили, что он свершил своё отмщение и успокоился, а ради гнили общества мало кто стремился из органов дальше рьяно искать маньяка, ведь были дела и поважнее.