предатели умирают в одиночестве

      На губах Чуи — ухмылка. В руке — бокал вина. Накахара не пожалел открыть одну из своих действительно ценных коллекционных бутылок, и именно поэтому Дазай все никак не мог снять с лица заинтригованную улыбку. Если Чуя решился разграбить свой хваленый ассортимент вин и разлить по бокалам Chateau Cheval Blanc 1974 года, повод должен быть как никогда стоящим. И едва ли десятая годовщина их с Дазаем знакомства подходила под нужный уровень значимости. Нет, тут что-то другое. Что-то куда более глубокое, что-то настолько важное, что Чуя уже изгрыз себе все губы, изо всех сил пытаясь держать маску невозмутимости. Впрочем, Дазай все равно видел его насквозь. Как и всегда.       Темно-рубиновое вино вертится в бокале и скатывается дорожками по стенке. Дазай, признаться, никогда особо не ценил подобного рода алкоголь, но это вино и правда порадовало своим насыщенным, ярким вкусом. Чуя же, стоило сделать первый глоток, блаженно прикрыл глаза, замер на пару секунд, наслаждаясь шелковистой текстурой, фруктовыми нотами и бесконечно приятным послевкусием чернослива и ванили.       — Блаженно, — неразличимо прошептал мафиози, после чего снова прильнул губами к бокалу, топя в вине слабую улыбку.       — Должен признать, весьма неплохо, — согласился Дазай, не спуская глаз со своего напарника, который только что откинулся на спинку дивана, позволяя себе расслабиться и в полной мере насладиться вином. Разумеется, не смог не вставить колкий комментарий, из-за чего Чуя моментально насупился: — Но со стаканчиком Macallan пятнадцатилетней выдержки все равно не сравнится.       — Твоя крепленная бурда и рядом не стоит с этим вином, — обиженно фыркнул Накахара. — Можешь не пить, мне больше достанется.       — Ну что ты, что ты. Если Чуя сам пригласил меня выпить с ним что-то из своей коллекции, разве я могу отказаться?       Акцентирующий тон Дазая, как и его пристальный взгляд, следящий за каждым движением рыжего, говорили сами за себя: преемник босса мафии с нетерпением ждал, когда Накахара раскроет свои карты и наконец-то признается, что именно послужило поводом для подобного добродушия. Но Чуя тянул время, словно бы издевался, играя на нетерпеливом любопытстве напарника. В тишине допив первый бокал, с неизменной лукавой ухмылкой потянулся рукой в перчатке к бутылке, но Дазай опередил его, перехватив ее первым. Рыжий цыкнул, когда Осаму обходительно наполнил его бокал, немного подкручивая бутылку под конец, чтобы остатки вина не оставались на горлышке, как и учил Чуя.       — Показушник.       — Всего-то стараюсь продемонстрировать свою хорошую сторону.       — У тебя такой нет.       — Ну... иногда она мелькает, но только для тебя.       Легкий флирт остался проигнорированным. Накахара взял в руки бокал, снова завертев алкоголь внутри, и перевел теперь уже слегка напряженный взгляд на Дазая. На этот раз ухмылялся он.       Ровно десять лет прошло с тех пор, как Чуя сбил с ног пятнадцатилетнего паренька, обмотанного бинтами с головы до ног, в черном плаще на задворках Йокогамы. Ровно десять лет с тех пор, как в каждом темном углу города со страхом зашептались о Двойном Черном — о дуэте, который стал непобедимым оружием мафии. Ровно десять лет — вот сколько времени длилась общая история Дазая и Чуи. На пальцах не сосчитать, сколько стычек они пережили за эти годы, сколько раз рисковали жизнями как ради организации, так и ради друг друга. Сколько бессонных ночей провели вместе, помогая заштопывать друг другу раны, одновременно обмениваясь как ядовитыми словечками, так и нежными заботливыми прикосновениями. Чуя извечно желал Дазаю смерти на словах, а на деле всегда спасал его жизнь, в очередной раз из петли вытаскивая и матеря всеми известными ругательствами за излишнюю тягу к суициду. Дазай — единственный в его жизни человек, которому рыжий мог доверить всего себя без остатка, потому что знал, что напарник никогда не подведет. Единственный, кого Накахара мог назвать своим человеком, и единственный, кто всегда — в этом нет сомнений — останется на его стороне, несмотря ни на что. Умрет за него, если понадобится. Что куда важнее — будет жить ради него, если Чуя попросит. Попросил. Попытки Дазая сброситься с крыши или отравиться сократились вдвое.       — Десять лет... — под впечатлением от своих мыслей тихо выдохнул Накахара, наконец-то заговорив.       Десять лет Чуя твердил о ненависти, а в душе испытывал любовь. Крепкую и нерушимую. Желание защитить и уберечь Дазая — как от всех недоброжелателей, так и от самого Осаму с его нездоровой тягой к смерти.       — Я, кажется, начинаю понимать, зачем ты позвал меня, — улыбка стала чуть более выразительной, когда Дазай заметил теплоту в голубых глазах. — Я уже было подумал, что малыш Чуя никогда не осмелится.       — Бля, замолчи, а? Ты можешь хотя бы сейчас без колкостей?       — Разумеется, нет, — тихий смех. — Не разыгрывай спектакль, я ведь знаю, что за них ты меня тоже...       — ...люблю, — закончил Накахара.       Опустевший бокал опустился на стеклянный столик у дивана.       Чуя поднял взгляд на Дазая. Тот вовсе не казался хотя бы немного удивленным. Сидел на другом конце небольшого дивана и загадочно улыбался, никак не комментируя неловкое признание. Впрочем, Накахара и не думал ошарашить напарника, хотел лишь наконец-то избавиться от недомолвок, которые преследовали Двойной Черный долгие годы. От той недосказанности, что появлялась в моменты «случайных» и будто бы незамеченных касаний губами к рыжим волосам во время редких объятий или долгих будто бы привороженных взглядов всегда и везде.       На взаимный ответ тоже не рассчитывал. Все же они уже далеко не пятнадцатилетние мальчишки, которые могли позволить себе детское ребячество. Чуя — глава исполкома мафии. Дазай — преемник босса, который когда-то возглавит организацию. Казалось, по умолчанию им не положено быть нежными и романтичными, а об отношениях и речи идти не может. Если кто-то узнает, это станет лишь еще одной огромной проблемой, слабостью, которую можно будет использовать против них. Правда... какое же счастье, что Чуя для Дазая — прямая противоположность определения «слабость». Чуя — только сила, незаменимая точка опоры и человек, который не позволит использовать себя во вред Дазаю.       — Забавно. — Глаза Осаму прикрыты, когда он снисходительно выдыхает: — Я тебя тоже.       Накахара вскинул в искреннем удивлении бровь, когда Дазай потянулся к бутылке, чтобы снова наполнить чужой бокал. Выбил из колеи не факт наличия у Дазая чувств к напарнику, а то, что Дазай это признал.       Чуя нахмурился, невольно напрягаясь. Оторвал спину от мягкой обивки дивана, распрямился, и только было открыл рот, чтобы прокомментировать произошедшее, как Дазай в одно мгновение оказался совсем рядом и застал врасплох поцелуем.       Глаза широко раскрыты, дыхание замерло, а рука, что еще мгновением ранее тянулась к бокалу, застыла. Лишь пальцы едва ли заметно подрагивали.       Дыхание Дазая горячее, обжигающее. Губы обветренные и слегка шершавые, тонкие. Чуя вздрогнул, когда Осаму придвинулся еще ближе и уверенно прижал к себе, хватаясь за талию, заставляя поддаться и немного прогнуть спину. Спустя пару секунд Чуя наконец-то взял себя в руки и, прикрыв глаза, ответил, изо всех сил пытаясь унять внутренний восторг, из-за которого волосы на затылке зашевелились.       Поцелуй вышел долгим, глубоким, чувственным и с фруктовым привкусом Chateau Cheval Blanc. Не мимолетное касание, о котором они потом предпочтут не говорить, а полноценный жест любви со всей прилагающейся страстью. Лучшего Накахара и представить не мог. Смотрел на только что отстранившегося Дазая из-под полуопущенных ресниц и ловил каждое его движение, каждый жест. Взгляд Осаму потемневший, даже мутный; губы влажные и блестящие, он облизнул их, и Чуя почувствовал, как пожар внутри только усилился.       — Кхм... а вот это уже куда вкуснее вина, — гортанно протянул Дазай, и зрачки Чуи расширились. Рыжий сам подался вперед и снова прильнул к губам, настаивая на продолжении.       И Дазай отдал ему всю страсть, на которую только был способен.       — В пятнадцать, — снова прервавшись, зашептал Осаму, — ты был таким неконтролируемым... взрывался от каждого моего слова, да так что я даже не знал, с какой стороны подойти.       — Ты о том случае, когда я сломал тебе руку за твои шутки про рост, или о том, как сбросил тебя с причала, зная, что ты не умеешь плавать? — тихо засмеялся рыжий мафиози прямо в губы. Потерся носом о щеку, млея от прикосновений чужих рук, оглаживающих спину, и так и подставлялся, надеясь получить еще больше ласки.       — Обо всем и сразу. Ты был одной сплошной головной болью, единственным в мафии, кто не считался со мной. Такой заносчивый и вспыльчивый...       — Мы сейчас старые обиды вспоминаем или как?       — Нет, — усмехнулся Дазай, прикасаясь ладонью к чужой щеке и заглядывая в голубые глаза. — Мне нравилось. Мое сердце всегда принадлежало тебе, Чуя. Хотя ты и так это знаешь.       В какой-то момент прикосновения стали более откровенными, дразнящими. Руки пробирались под одежду, под бинты, опасно спускались вниз, оглаживая выпирающее под брюками возбуждение. Чуя хотел Дазая — и он не скрывал этого. Долгие годы мог только смотреть издалека и ограничиваться одними фантазиями, а сейчас наконец-то появилась возможность позволить себе сделать что-то из ряда вон выходящее. И отказывать себе в подобном удовольствии Чуя был не намерен. Ответом Осаму же был настойчивый и даже немного грубый поцелуй в шею. Над ухом раздался судорожный вдох, когда Дазай втянул нежную бледную кожу, оставляя краснеющий след прямо рядом с пульсирующей до безумия быстро сонной артерией.       Возбуждение росло и накрывало с головой.       Накахара тихо заскулил, когда Дазай позволил себе запустить ладонь под его нижнее белье и крепко сжать налитый кровью ствол. В глазах Осаму словно бесята вытанцовывали, и Чуя, кусая губы, никак не мог отвести взгляд от темных омутов, в которых начинало проявляться что-то хищное, зловещее, так и норовящее сожрать рыжего целиком.       Впрочем, он только за.       — В спальню? — Вдруг ставший чересчур низким голос Дазая вызвал очередную волну мурашек по всему телу.       Чуя кивнул, подозревая, что, если бы он не согласился, Дазай просто бы оттрахал его прямо здесь, на диване в гостиной.       Пальцами рыжий успел зацепить за ободок свой бокал перед тем, как напарник поднял его на руки, заставляя обхватить ногами бедра. Под пристальным взглядом, сопровождаемым довольной ухмылкой, Чуя залпом допил вино, пока Осаму нес его в спальню, а затем снова втянул напарника в очередной жадный поцелуй, заигравший свежим привкусом чернослива и ванили на губах.       — Следовало сделать это уже давно, — горячо выдохнул Дазай куда-то в плечо, укладывая рыжего на кровать и принявшись расстегивать пуговицы на его рубашке. Забрал из рук Накахары пустой бокал и отставил в сторону, на прикроватную тумбочку. — Мог бы признаться на пару лет раньше.       — Или ты мог бы взять инициативу в свои руки, — фыркнул Накахара, послушно приподнявшись, чтобы облегчить задачу Осаму, когда тот начал стаскивать с него одежду.       — Что? Нет, Чибико снова сломал бы мне нос.       — Не исключено.       — Вот видишь. Так что стратегия дождаться, пока моя верная собачка сама попросит ее погладить, была единственной верной.       Чуя фыркнул.       Тонкие холодные пальцы огладили бока, после чего скользнули к застежке на брюках.       — Но, признаться, ожидание выдалось мучительным, — добавил Дазай на полтона тише.       — Бедняга. Ты же не думаешь, что я никогда не замечал твоего голодного взгляда на моем теле, когда я переодевался? — мурлыкнул Чуя, приподнимаясь на локтях. Осаму тут же прильнул к нему снова, целуя. А через секунду почувствовал, как Накахара стаскивает с него жилетку, а затем и от бинтов пытается избавиться. Дазай цыкнул недовольно, пробуя скинуть чужую руку с плеча, за что Чуя почти сразу же прикусил его нижнюю губу, недовольно зарычав. Больно, черт возьми. — Развязывай давай. Видел я все твои шрамы, суицидальное ты дерьмо.       Некоторой время Дазай щурился, все еще сомневаясь, но в итоге все же сдался. Выдохнул с долей обреченности и сам потянулся к узелку на шее, развязывая и позволяя Чуе дальше уже самому снимать их слой за слоем.       — Я глубоко оскорблен, если ты правда думаешь, что я такой тупой, что ни разу не задумался, зачем ты постоянно переодеваешься в моем кабинете.       — Расчет был на то, что ты задумаешься, — ухмылка Чуи колкая и самодовольная. Осаму закатил глаза и едва ли слышно ругнулся.       Если посудить, их чувства были очевидны чуть ли не с самого начала. Непонятным было только отсутствие какой-либо инициативы как с одной, так и с другой стороны. Любого толчка, что мог бы дать начало развитию отношений, которые рано или поздно все равно перешли бы от уровня «напарники» до «возлюбленные». В конце концов, Дазай всегда прекрасно понимал, что в итоге, если не поубивают друг друга, Двойной Черный так или иначе проснутся в одной постели. И, кажется, это время наконец-то настало.       Поцелуи рассыпались на шее, ключицах и груди. Накахара таял от прикосновений влажных губ к разгоряченной коже, а Дазай млел от его сбившегося дыхания и тихого шепота, в котором иногда мог различить свое имя. Чуя никогда не называл его «Осаму», а сейчас повторял это, тихонько постанывая от удовольствия — все это как помахать красной тряпкой у Дазая перед глазами. Такая близость, такая интимность, такое единство... хочется втянуть в еще один поцелуй и раствориться в нем, смешаться с Чуей в одно целое и больше никогда не существовать по отдельности.       У Чуи очень чувствительные бедра — Дазай понял это, когда, даже не задумавшись, провел по внутренней стороне ладонью и тут же почувствовал, с какой силой сжались на его плече чужие пальцы, впиваясь аккуратно стриженными ногтями. Это было сродни приглашению, отказаться от которого шатен просто не мог. С азартной улыбкой спустился поцелуями вниз по животу, не удержался, чтобы не прикусить кожу в том месте, где слегка выпирала тазовая косточка, а затем переметнулся еще ниже, прикасаясь губами к бедру и в ответ слыша дрожащий выдох.       Дазай подумал, что он слишком добрый, когда все же накрыл рукой отдающий жаром член Накахары после того, как услышал его жалобный скулеж. Мысленно сказал Чуе, что он должен ценить это, потому что едва ли мафиози не хотел вдоволь помучить его подольше. Ну ладно... это еще успеется.       — Хочу... — прошептал рыжий. Осаму усмехнулся, подняв взгляд на его лицо: такое чувство, что Чуя вот-вот заплачет, какая прелесть.       — Я вижу.       Оставив слабый след от укуса напоследок на бедре, Дазай поднялся, чтобы стянуть свои штаны на пару с нижним бельем. А затем снова устроился поудобнее между разведенных ног Чуи, который краснеть непонятно от чего начинал: то ли от возбуждения, то ли от смущения. Наверное, от всего сразу. Прикосновение кожи к коже, казалось, сопровождалось слабыми электрическими импульсами, когда Дазай прижался, снова одаривая ласковыми поцелуями уголки губ и щеки.       — Я люблю тебя, — повторил Чуя просто потому, что захотел еще раз произнести то, что так долго хранил в своей душе.       Во взгляде Осаму мелькнула нежность.       — Я тоже тебя люблю, Чибико. Безумно люблю.       Чуя улыбнулся в ответ, слабо кивая. Внутри разливалось тепло и, кажется, даже счастье.

***

      Утро выдалось необычным.       Не было ожидаемого похмелья после вина, которого Чуя планировал вчера выпить бутылки три, не меньше, но в итоге даже первую на двоих с Дазаем не закончили: прервались на кое-что поинтересней. Не пришлось, привычно проклиная все, что под руку попадется, пытаться вылезти из кровати, путаясь в одеяле, потому что проспал все будильники, тащиться на кухню за минералкой, пару бутылок которой всегда валялись в холодильнике. Не пришлось даже спешно собираться на работу, разыскивая по всей квартире ключи от машины, потому что Чуя — невероятно — даже не проспал, проснулся, наоборот, за полчаса до будильника.       Вместо спешки и головной боли его ждала только приветливая, добрая улыбка лежащего рядом Дазая, который проснулся раньше и не без интереса разглядывал спящее лицо рыжего напарника, и легкое смущение на пару с секундной растерянностью.       Появилось хорошее предчувствие, что теперь все наконец-то встало на свои места.       Все так, как должно быть: слегка взлохмаченный Чуя, лениво зевающий ранним утром и щурящийся от солнечного света, который уперто пробивается через задернутые занавески в комнату, и такой тихий, спокойный и умиротворенный Дазай, слабо посмеивающийся, когда у Чуи невольно выступают слезинки в уголках глаз после зевка. Все правильно: именно такими должны быть отношения Двойного Черного (были бы такими уже давно, если бы не нерешительность Чуи признаться и не банальная хотелка Дазая быть именно тем, кому признаются). Эта мысль, приятно греющая в груди, заставила рыжего улыбнуться напарнику в ответ и незаметно (только в воображении Чуи) нащупать под одеялом его ладонь, чтобы переплести пальцы — удивительно, как всего один жест может значить так много.       — Доброе утро, — голос Чуи сиплый ото сна, и Дазаю показалось, что утро правда доброе, потому что только что он услышал самый прекрасный звук из всех ему знакомых. — Я думал, ты любишь поспать подольше.       Дазай крепче сжал руку Накахары, так и не произнеся ни слова. Хмурился, сомневаясь, говорить ли.       Чуя быстро заметил неладное. Мысленно выругался, потому что что-то (или кто-то) явно грозится испортить столь хорошее начало дня.       — Что-то случилось? — мафиози искренне надеялся, что не пожалеет, что задал этот вопрос. Увы.       — Прости, мне придется уйти пораньше. Поваляешься в кровати за нас двоих, Чу-Чу?       — Что? — возмущенно ахнул Накахара. — Бля, ты издеваешься? Что уже случилось?       — Ничего страшного, — снисходительно улыбнулся Дазай, приподнявшись, опираясь на локоть. Прижался губами к виску рыжего, даря первый за сегодняшний день нежный поцелуй. Чуя загадал, чтобы он был не последним. — Мори-сан позвонил. Попросил разобраться кое с чем.       — Ебать, с самого утра, — прошипел парень, явно выказывая свое нежелание отпускать куда-то Осаму. — Это подождать не может?       — Боюсь, что нет. У меня самолет через три часа.       На этот раз Чуя не просто ахнул. Подорвавшись на месте, он резко выровнялся и с тотальным разочарованием уставился на своего напарника, который тянул виноватую улыбку и пытался хоть как-то загладить свою вину, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Накахары, которую все еще держал в своей руке.       Чуя скривился на пару секунд. Проматерился про себя и уже было хотел озвучить свои не особо цензурные мысли вслух, даже открыл рот, приготовившись, как вдруг замолчал. Все же Дазай не виноват в том, что босс отправляет его черт знает куда так внезапно. Они — мафиози, нет ничего странного, что иногда работа попадается срочная и абсолютно внезапная. Все хорошо, Накахара не будет обижаться. Просто... на какую-то минуту он правда поверил, что день сегодня выдастся спокойным, без лишней суеты, и они с Дазаем смогли бы насладиться друг другом подольше и, возможно, обговорить то, что произошло вчера. Обсудили бы, как дальше будут развивать свои отношения, стоит ли афишировать их или лучше отмалчиваться и хранить свою любовь втайне. Дазай бы, как обычно, притащил в кабинет Чуи кипу своей бумажной работы, чтобы заниматься ей вместе, и, может, Накахара сегодня даже не прогнал бы его, а согласился помочь.       Но у Дазая вдруг нарисовались срочная миссия от Мори и самолет через три часа.       Блядство.       — Чу-у-уя, — пытаясь как-то подбодрить, протянул Осаму в своей привычной шутливой манере, — неужели мой песик не сможет прожить без хозяина и пары дней?       — Ой, иди нахер. Сам псина сутулая, — ожидаемо огрызнулся в ответ Накахара. А через пару секунд вскинул бровь, с недоверием покосившись на напарника. — «Пары дней»? Это сколько?       — Всего два.       Накахара хмыкнул. Ну... не все так плохо. Два дня — не так уж и много. Ему-то подумалось, что Мори запихнет Дазая куда-то в Европу или в Среднюю Азию на месяц как минимум. Такое уже бывало пару раз, когда Осаму отправлялся налаживать контакты с мафией за границей как представитель босса Порта. Первые две недели Чуя искренне радовался, что причина его извечного невроза вдруг испарялась и больше никто не пытался прилепить жвачку к его волосам (боже, что за детский сад, Дазай?) или слить бензин с его мотоцикла, чтобы Накахара заглох в дороге в самый ответственный момент (как же ты скотина все-таки, Дазай, может, оно и к лучшему, что ты снова сваливаешь?). А потом начинал тосковать. Когда-то Мори застукал его за тем, что Чуя взломал дверь в кабинет напарника и отдыхал на его диване, наслаждаясь запахом бинтов, который витал в комнате. Оправдываться, мол, он просто искал нужные бумаги, которые Осаму обещал занести ему, пришлось долго.       — Когда я приеду, обещаю сводить тебя в лучший ресторан города, хорошо? Просто... подожди немного.       Еще примерно минуту рыжий недовольно ворчал, пока Дазай продолжал гладить его ладонь, проводя пальцами по линиям судьбы и забавно приговаривая, что предсказывает долгую и счастливую жизнь с любимым мужчиной, если только Чуя перестанет злиться.       — Вернешься хоть на день позже — я тебя прикончу, — наконец-то сдавшись, согласился рыжий.       — Разумеется, — усмехнулся Осаму. Дернул его за руку, заставляя снова лечь, и тут же утянул под одеяло, чтобы вовлечь в поцелуй. Чуя смеялся, отбивался в шутку и даже грозился нажаловаться Мори на неподобающее поведение его преемника. А потом отвечал с не меньшим желанием и счастливой улыбкой на губах.       — Так куда ты едешь? — спросил Накахара, когда Дазай все же отпустил его.       — М-м-м... Во Францию. Нужно решить кое-какие вопросы с поставками. Мори кажется, что они темнят, так что считай, что я еду с ревизией.       — Я люблю Францию, — напомнил Чуя. — И кстати, мафия там — те еще уебки. Знаю, о чем говорю. Будь осторожен.       — Как мило. Чу-Чу беспокоится обо мне. Все будет хорошо, не волнуйся. Ты главное — дождись меня, ладно?       Рыжий фыркнул и демонстративно закатил глаза.       — Да куда уж денусь.       — Обещаешь?       — Ага.       Дазай снова улыбался. И Чуя подумал о том, что таким счастливым он не видел его уже очень-очень давно. Пообещал себе, что впредь будет делать все, чтобы Осаму и дальше радовался жизни. Чтобы глаза его всегда сияли еще ярче, чем сейчас, и чтобы теплые чувства вытеснили его дурные мысли из головы, чтобы Дазай даже не задумывался о том, чтобы попытаться сделать с собой что-то еще раз. Тогда Чуя тоже будет счастлив. Главное, чтобы Дазай всегда был рядом — это самое важное.       — Пока я не ушел, — произнес Осаму, снова обращая внимание на рыжего, — могу я что-то для тебя сделать?       — Да, можешь купить еще один билет на самолет для меня, — хмыкнул мафиози. — Первым классом, пожалуйста. Терпеть не могу эконом, там так тесно, да и еда отвратная.       — Да-а? Странно, ты, вроде, не много места занимаешь, ты ведь такой... ауч! — кулак Чуи не сильно врезался под ребрами, после чего Дазай все-таки замолчал.       — По крайней мере, я башкой, блядь, ни обо что не ударяюсь. Оно и понятно, почему ты такой на голову отбитый.       — Ладно, ладно, я понял, — хохотнул Осаму в ответ на грозное фырканье. А затем продолжил уже более серьезно: — Я не могу взять тебя с собой, Чуя. Кто-то из нас должен остаться в Йокогаме в случае чего. Так что придется тебе уж потерпеть немного. Я обязательно привезу тебе сувенир, идет?       — Пара бутылок La Manufacture Chablis будет весьма кстати. Лучше ящик, — заинтересованный предложением, Накахара быстро забыл о своих обидах. Дазай с облегчением выдохнул, вспомнив, что его напарника не так уж и сложно подкупить бутылкой хорошего вина. Вот и пришли к компромиссу.       — Я запишу.       Все еще не вылезая из кровати, Чуя наблюдал за тем, как Дазай неторопливо готовится к выходу. Не без язвительных комментариев следил, как Осаму с голым задом собирает по комнате свои разбросанные вещи, периодически отвечая колкостью в ответ. От завтрака он отказался (а жаль, потому что Накахара очень надеялся заставить Дазая его приготовить), а вот от чашки кофе — нет.       По такому поводу, когда Осаму вошел в спальню уже с двумя чашками, рыжий все же оставил свою постель. Накинул на плечи халат, который Дазай любезно согласился достать для него из шкафа, и поманил напарника за собой пальцем, зашагав на балкон.       — Терпеть не могу, когда в доме накурено, — коротко кинул Накахара перед тем, как поднести край сигареты, зажатой между губ, к огню зажигалки.       Дазай понимающе кивнул, доставая из пачки еще одну. На самом деле понимания было мало, потому что в штабе мафии Чуя бывало любил выкурить сигарету-другую прямо в своем кабинете, даже окна не открывая. Коё частенько ругалась на него за это что в далекие пятнадцать, что сейчас, когда ее воспитаннику уже двадцать пять. Иногда Осаму казалось, что даже когда рыжему стукнет сорок, он все равно время от времени будет получать нагоняи от Коё, которая искренне считала его своей гордостью и своим любимцем из мафии. Иногда Чуя позволял женщине заплетать ему волосы или красить ногти интереса ради. И тогда Дазаю было до жути завидно, что это не он прикасается к огненным прядям и не он держит за руку, аккуратно наносят лак. Что же, теперь есть возможность наверстать упущенное.       — Дазай, — вдруг произнес Накахара, стоя к напарнику спиной и выдыхая сигаретный дым в окно, — когда ты приедешь, давай выклянчим у Мори пару выходных и проведем их вместе? Только ты и я.       — Разумеется, — немного удивившись таким предложением от всегда ответственного и ни разу не отлынивающего от работы Чуи, согласился Осаму. Подошел чуть поближе, не удержавшись от того, чтобы уткнуться носом в рыжие локоны и еще раз вдохнуть любимый запах. — Я буду скучать, Чу-Чу.       — Да, я тоже...       Тихий вздох затерялся в порыве ветра, сметающем пепел с тлеющей сигареты.       — Так все-таки... хочешь чего-то еще, Чуя?       — Никогда меня не отпускай.       Секундное замешательство на лице Дазая сменяется довольной улыбкой, а радужка глаз темнеет от услышанного.       — Ни за что.

***

      Уже ближе к вечеру все пошло наперекосяк.

14.04. Среда. 21:47

      Чуя смотрит на свой телефон и не может понять, что происходит. Не хочется признавать, но глубоко в душе он благодарит небеса за то, что Дазай улетел сегодня утром, потому что Накахара может разобраться с этим один. Хочет разобраться с этим один. Посвящать напарника (теперь уже возлюбленного) было бы лишним. Наверное, он сможет рассказать обо всем ему, но как-то потом... не сейчас, а... а когда? Как вообще можно скрыть такое?       Рыжий нервно грызет губы, не отрывая взгляда от только что полученной смс-ки от неизвестного номера.       «В случае чего, мне сказали обратиться по этому номеру» — раз за разом перечитывает он.       Этого быть не может. Наверняка какая-то шутка. Если это правда, почему Чуя ни о чем не знал так долго?       Звучит невероятно.       Это точно розыгрыш.       Но через секунду в подтверждение словам приходит фото. И глаза Накахары вдруг начинают слезиться. Чуя, признаться, и сам не понимает, отчего эта излишняя сентиментальность. Не может разобраться, что чувствует теперь. Не знает, что делать, как объясниться с Дазаем, как рассказать обо всем Мори. Но в одном уверен точно.        Пальцы быстро бегают по клавиатуре и набирают ответное сообщение.       «Я оплачу билет до Йокогамы»

15.04. Четверг. 18:35

      Мори смотрит на Чую и сомневается, не подвел ли его слух. Потому что такого заявления от главы исполкома он ожидал в последнюю очередь. Легче было поверить, что в один прекрасный день, когда ему все наскучит, на этот шаг решится Дазай, без колебаний отказавшись от должности наследника Порта.       Но никак не Чуя.       — Вам не послышалось, я хочу покинуть мафию.       Голос Чуи стальной, решительный. Это голос человека, который все обдумал и принял решение. И Мори глубоко вздыхает, откладывая ручку в сторону. Откидывается на спинку своего кресла и пытается собрать мысли воедино, пока перед ним стоит Накахара.       — Я был верен мафии десять лет. Я ни разу не ослушался вашего приказа, Мори-сан. Даже сейчас я не просто подался в бега, а пришел просить вашего разрешения. Меня до сих пор переполняет преданность Порту, но из-за... некоторых жизненных обстоятельств я больше не могу оставаться на своей должности. Я очень прошу, позвольте мне уйти.       Несколько минут Огай молчит. Смотрит на своего подчиненного, все никак не решаясь что-то произнести. Чуя — ценный боец, неотъемлемая часть сильнейшего дуэта мафии. Чуя — один из немногих, кому Мори, как босс, может доверять. Тот, кто ни разу не подводил, и кто скорее погибнет, чем предаст Порт. Лишившись его, мафия станет значительно слабее.       Но удерживать его здесь силой — разве вариант?       Мори предлагает рассказать о проблеме, чтобы они вместе могли подумать о возможных ее решениях, но Накахара качает головой. Извиняется и просит понять, что его «проблема» никак не относится к делам мафии, и босс вряд ли сможет что-то сделать.       Накахара вздрагивает, когда с губ мужчины наконец-то слетает тяжелый вздох.       — Я не буду уподобляться прошлому боссу, Чуя. Считай это моим признанием за долгие годы верной службы. Я отпускаю тебя. Но если когда-то ты решишься сделать то, что даже косвенно сможет навредить мафии, расправа будет неминуемой.       Глаза округляются от неожиданной радости. Чуя кланяется и благодарит, снова кланяется и благодарит еще раз.       У него есть шанс.

15.04. Четверг. 19:02

      Чуя заходит к Коё, чтобы попрощаться. Не может сдержать собственных эмоций, когда видит слезы в глазах наставницы, и крепко обнимает ее. Дрожащим голосом рассказывает о том, как благодарен женщине за то, что она сделала для него, когда Накахара, будучи пятнадцатилетним мальцом, ступил на порог мафии.       Говорит, что Коё стала для него практически матерью, и он никогда не сможет забыть ее доброту.       А затем замирает, когда в комнате раздается ожидаемый вопрос «почему ты уходишь?».       Чуе до безумия стыдно, но даже ей, даже своей наставнице, он не может рассказать всю правду.       Это слишком рискованно, она должна понять. И она понимает.       Коё желает ему легкой дороги и счастья на том пути, который ее ученик избрал.       И Чуя все-таки начинает плакать вместе с ней.

16.04. Пятница. 03:52

      Чуя лежит на своей кровати полностью одетый. Сумка с несколькими вещами на первое время, документами и наличными собрана. В голове — пустота. Он вспоминает улыбку Дазая, такую счастливую и искреннюю. Вспоминает обещание дождаться, а еще обещание, данное самому себе, сделать Осаму счастливым. Вспоминает цветочный вкус вина на чужих губах и нежные поцелуи.       На лице появляется ироничная улыбка: он теряет Дазая, только сумев обрести.       В глазах жжет от обиды, хочется подождать каких-то пару часов и встретить его, хотя бы крепко обнять напоследок.       — Нельзя, — тихо напоминает себе Чуя.       Дазай не отпустит. Сделает все, чтобы Чуя оставался рядом.       Еще одна ирония: Накахара сам его об этом попросил.       Поэтому вместо слезливого прощания рыжий всего-то оставляет короткую записку с извинениями и наилучшими пожеланиями на будущее, с которым Дазаю придется столкнуться уже в одиночку. Кладет ее на кухонный стол у себя в квартире, точно зная, что Дазай вломится сюда еще до обеда.

16.04. Пятница. 09:00

      Дазай возвращается в Йокогаму.       Мори принимает его у себя с отчетом и сообщает последние новости.       Дазай с нечитаемым выражением кидает перед боссом папку с делом о французской мафии, в которой представлены неопровержимые доказательства того, что Чуя Накахара предал Порт.

16.04. Пятница. 09:13

      Все члены мафии проинформированы о предательстве бывшего главы исполкома.       Миссия по поимке изменника начата.

16.04. Пятница. 11:27

      Облава на Чую Накахару состоялась.       Задание успешно завершено.