Заметки о ПЛиО

      Нет, даже не в том, что это селф-инсерт Джорджа Мартина — Мартин этого, собственно, и не скрывает. В Тирионе Ланнистера главное — это вовсе не то, что он селф-инсерт Мартина и даже не то, что ему фантастически везёт (какой-нибудь Сэмвелл Тарли тоже селф-инсерт Мартина, да ещё с зашкаливающим везением — но, в отличие от Тириона, он хотя бы нормальный человек; о Сэмвелле в контексте Тириона я в данной заметке ещё поговорю), а то, какие именно психологические потребности автора (и потенциального читателя) данный образ призван удовлетворить.       Селф-инсерты часто представляют из себя реализацию автора в фантазиях. Ничего плохого в этом самом по себе нет — «что естественно, то не безобразно», а эскапизм — обычная человеческая черта. Весь вопрос в том, реализации каких именно фантазий автора служит Тирион. Самый очевидный слой — то, что Тирион остроумен, образован, себе на уме, находчив, своего не упустит, находится в гуще событий и т.д. и т.п. В какой степени он действительно такой, а в какой степени это «заявленная способность» — уже другой вопрос, но на вышеописанный образ спрос будет во все времена.       Проблема в том, что если копнуть глубже, то оказывается, что те фантазии, за реализацию которых у автора и части читателей отвечает образ Тириона, уже несколько менее здоровые. Я уже приводил в другом исследовании эту цитату, но считаю необходимым привести снова — настолько хорошо она вскрывает суть Тириона как персонажа и психологических потребностей, стоящих за его образом:       «Тирион — это портрет современного человека, каким он хочет себя видеть. Обиженный, гонимый, никем не оцененный, с кучей комплексов (если взять книжный вариант). С ним каждый может себя идентифицировать. У каждого найдется что вспомнить по части обиды на родителей, учителей, сверстников, многие считают, что их обходят по службе, не ценят их таланты, у многих не складываются отношения с женщинами и вообще жизнь к ним несправедлива без всякой вины с их стороны. Тут ключевой элемент в том, что Тирион карлик и не любят его, по его мнению, именно за это, а не за его поступки и черты характера, то есть в его бедах виноват не он сам, а что-то внешнее, над чем у него нет контроля»[1].       Тирион концептуально — попытка съесть один и тот же пирог дважды. Он одновременно «ни в чем не виноватый», у которого жизнь проходит под знаком принципа «не мы такие — жизнь такая» (отличается мерзким характером? так это враждебное окружение его заставило озлобиться! участвовал в групповом изнасиловании собственной жены? отец заставил! организовал убийство человека и продажу его трупа на мясо? так тот сам виноват, нечего было его шантажировать!) — но при этом, конечно же, всем своим достижениям (которые окружающие, гады такие, НЕ ЦЕНЯТ), он обязан исключительно своим уму и сообразительности. Сцена истерики на суде в духе «это потому что я карлик!!! 1111111111» и навязчивый рефрен, который Мартин вкладывает в уста самых разных персонажей, что, мол, «Тирион выше чем кажется!!! 111111111» — квинтэссенция соответствующего подхода.       Возьмём, например, сцену суда над Тирионом, который автором изображается, а значительной частью читателей воспринимается чуть ли не как торжество кривосудия. Между тем, Тириона судила комиссия аж из трёх человек (в которую, помимо Тайвина и Мейса, входил дружественный Тириону Оберин Мартелл), суд шел на протяжении нескольких дней, находящемуся под стражей Тириону позволяли общаться с посетителями (дядей Киваном и Оберином) и предлагали найти своих свидетелей, заслушивались показания множества свидетелей (причем некоторые из них, такие как Бейлон Сванн, заступались за Тириона), показания значительной части которых соответствовали истине (Тирион действительно неоднократно угрожал королю и королеве-матери, Джоффри действительно убили ядом, скорее всего — «душителем»). В откровенный фарс суд превратили лишь показания Шаи, настрополённой Серсеей — но даже в такой ситуации Тириону позволили прибегнуть к Суду Поединком, и если бы не ошибка его чемпиона (Оберина Мартелла) — был бы Тирион оправдан.       Для сравнения, сам Тирион, когда Варис принёс ему донос на Оленьих Людях, обвиняя их в том, что они намерены сдать город Станнису — тут же приговорил их, и позднее их в битве при Черноводной выстрелили из катапульт в сторону Станниса, предварительно приколотив к их головам оленьи рога (и Тирион этому не помешал). То есть уж кому-кому, но точно не ему возмущаться тем, что его как-то несправедливо судят — в бытность исполняющим обязанности Десницы он расправился с множеством людей вообще без суда (то есть даже такая специфическая личность, как Тайвин, процесс над ним провёл более справедливо). На протяжении всего своего десничества он только и делал, что наживал себе врагов при дворе. Не говоря уж о том, что Джоффри, может быть, он не убивал, но уже в первой же книге «Песни Льда и Огня» он появляется мечтающим о смерти отца и сестры — из-за чего его последующие возмущения в духе «как же так, меня несправедливо судят» выглядят буквально как воплощение в жизнь анекдота про «а нас-то за что?».       Ещё одна характерная черта Тириона (к вопросу о самореализации в фантазиях через селф-инсерта) — то, что он хамит чуть ли не всем подряд, включая тех людей, от которых он непосредственно зависит, таких как Иллирио Мопатис или собственный отец, Тайвин. Причем сам же Тирион на примере Тиши знает, что его отец страшен в гневе — но, конечно же, он Тайвину прилюдно дерзит и, конечно же, ему за это ничего не будет (как ничего не было — до отравления Джоффри — ему и за многочисленные угрозы королю). В «детском» мультсериале «Аватар: Легенда об Аанге» Владыка Огня Озай (такой же тиран-самодур, как Тайвин или его друг юности Эйрис) за такие фокусы своего сына Зуко жестоко наказал (хотя тот даже не знал, что план, которому он оппонировал на военном совете, это план его отца) — а в рамках «сурового реализма» Мартина Тириону, конечно же, за такое поведение ничего не будет.       В свое время я порекомендовал одному своему другу ознакомиться с «Песнью Льда и Огня». Он отметил примечательную деталь — ненавидя свою семью (и особенно отца), Тирион постоянно апеллирует к ней в любой ситуации, когда у него возникают какие-либо проблемы. Что выглядит (в сочетании с тем, что обещаниям Тириона в духе «Ланнистеры платят свои долги» сплошь и рядом доверяют) местами даже не слишком достоверно. Ведь Тирион, по сути, юродивый; живет он на деньги семьи только потому, что Тайвин не хочет совсем бросать сына из соображений престижа. С чего бы другим людям верить обещаниям Тириона, что он их невероятно вознаградит? Тайвин не захочет — и не вознаградит, или вознаградит весьма умеренно. У Ланнистеров репутация так себе — Серсея известна как стерва и одновременно нелюбимая жена короля, Джейме называют «Цареубийцей» что при нем, что при сестре-королеве, Тайвин известен как отморозок — кто вообще захочет с ними связываться?       Но этот факт примечателен даже не с точки зрения (не)реалистичности, а с точки зрения идеи, стоящей за ним — что Тирион одновременно может ненавидеть свою семью, мечтая отправить на тот свет значительную часть её представителей, и при этом на «законном» основании притязать на её наследство (даже после отцеубийства). Для оправдания этого факта, разумеется, автор сочинил, помимо многочисленных описаний того, как Тириона в детстве обижали и не ценили, откровенно трешовую историю брака Тириона с Тишей, выглядящую с точки зрения реалистичности откровенно недостоверно — взять хоть юную красотку, влюбляющуюся в карлика, хоть Тайвина, вместо банального убийства Тиши и/или объявления брака недействительным устраивающего идиотское шоу с изнасилованием (хотя тут, конечно, Мартин, видимо, ещё и свои кинки почесал). Но из текста первой же книги мы знаем, что о смерти своих отца и сестры в драконьем пламени Тирион мечтал ещё в детстве, до всякой истории с Тишей.       Критически настроенный читатель, конечно, может меня спросить — что значит «для оправдания» и «сочинил» применительно к истории с Тишей? В конце концов, Мартин — автор, что хочет — то и сочиняет. Так-то оно так — вот только у нас в той же «Песни Льда и Огня» есть пример Сэмвелла Тарли, с которым его отец, Рендилл, обошелся не лучше, а то и хуже; тут и многочисленные унижения в детстве, и лишение всех прав с отправкой на верную смерть в Ночном Дозоре (то, что Сэмвелл там вообще выжил — следствие невероятного везения). Вот только Сэм не стал маньяком с влажными фантазиями в духе «как хорошо было бы убить отца с сестрой и хапнуть их наследство». В случае же с Тирионом все эти рассказы про «тяжелое детство, деревянные игрушки», включая историю Тиши (где нереалистичность зашкаливает на уровне фантастической физиологии — вроде того, что Тиша вообще осталась жива после группового изнасилования, а у Тириона после этого всего на неё, извиняюсь, встал член), служит исключительно одному — подведению читателя к мысли, что он «право имеет» одновременно существовать за счёт своей семьи, ненавидеть её и мечтать убить (а позднее и вовсе начать соответствующие мечты притворять в жизнь).       Проще говоря, за образом Тириона, если приглядеться, стоят даже не (только) фантазии в духе «каким бы я мог быть крутым, будь у меня богатство и власть» (хотя и это тоже — но это само по себе ещё не приговор) и даже не комплексы «как меня обижают и не ценят» (в конце концов, бывают люди, к которым окружающие несправедливы, несмотря на их таланты), а куда более пугающие идеи. Возьмем, скажем, феерическую сцену из первой книги, где Тирион делится с Джоном Сноу своими фантазиями о отце- и сестроубийстве, а зачем начинает Джону втирать, что тот-де мечтает о том же самом в отношении собственной семьи[2]. В реальности нормальный человек (каковым является Джон) просто сказал бы Тириону «иди нахрен, больной ублюдок», или даже дал бы ему по морде — но у Мартина, конечно же, Джон начинает жалко оправдываться[3] (а позднее автор топит педаль в пол, описывая сон Джона, где он убивает Робба — хотя в реальности у него с большинством детей Неда нормальные тёплые отношения), а его взгляд на Тириона, разумеется, выражает «ужас и восхищение», а не просто закономерное и законное омерзение в духе «ну и семейка уродов эти Ланнистеры». То есть в восприятии Мартина убить родичей и хапнуть их наследство — это нормальный, с позволения сказать, «путь героя». Привет его открытому восхищению «порочным принцем» Деймоном, действовавшим в этом духе.       И ведь даже это не окончательный диагноз Тириону как селф-инсерту и фансервисному персонажу — окончательный диагноз это то, что сам Тирион — персонаж асоциально-андерграундный (чем предлагается чуть ли не восхищаться — в сериале с «богом титек и вина» это подсветили), у которого столь ценимые Мартином «радости жизни» в значительной степени сводятся к попойкам и сексу с женщинами, которые в силу тех или иных причин не могут сказать ему «нет» (вроде проституток или наложницы Иллирио Мопатиса), с которыми он нередко ещё и скверно обращается (Шаю бьёт, наложницу Иллирио запугивает). Но при этом, по автору, даже в этом виноват не Тирион, а Тайвин, который-де историей с Тишей убедил Тириона, что полюбить его может только шлюха. Хотя, казалось бы, связываясь с проститутками, он подвергает их опасности со стороны отца — но это его волнует гораздо меньше, чем те Ужасные Душевные Страдания, которые история с Тишей причинила ему самому. Та же история с Тишей, по большому счёту, для сюжета не слишком нужна — Тирион ненавидел свою семью и без неё — и появляется для того, чтобы оправдать разом и отцеубийство, и отвратительные пристрастия Тириона в личной жизни.       И это даже не говоря о том, как сделан сам Тирион как персонаж. Сьюха ли Тирион — вопрос спорный (хотя бы потому, что критерии самого понятия «Мэри / Марти Сью» нечёткие), но некий флёр сьюшности над ним, безусловно, витает. Даже не говоря о его фантастическом везении — тут и постоянные фразочки со стороны самых разных персонажей цикла (некоторые из которых познакомились с Тирионом буквально только что — и это при том, что Тирион не самая приятная внешне и в общении личность, чтобы им так восторгаться) о том, что «Тирион — истинный гигант», и слова Дженны Ланнистер о том, что-де «Тирион, а не Джейме — истинный сын Тайвина» (которые выглядят крайне иронично с учётом того, что на момент её беседы с Джейме, где эта фраза звучит, Тирион — беглый преступник, буквально потерявший всё, кроме жизни[4]), и то, что Тирион, будучи, по сути дела, инвалидом, раз за разом ухитряется неплохо сражаться (при отсутствии военного опыта). Не говоря уж о том, что у Тириона нулевой опыт в управлении чем бы то ни было, кроме канализационной системы, но, конечно же, Тайвин назначает Десницей именно его, а не опытного и верного Кивана.       У Тириона есть ещё один верный признак сьюхи: сьюха творит чудеса, додумываясь до того, до чего не додумался бы никто иной (даже когда само решение лежит на поверхности). Например, раньше никто не додумывался использовать Дикий Огонь на воде так, как это сделал Тирион (хотя те же Таргариены, у которых Дикий Огонь был, воевали и с Триархией, и с железнорождёнными) — а Тирион додумался. Раньше никто не додумывался до фокуса с цепью (хотя он напрашивался, исходя из географических особенностей залива) — а Тирион додумался. Никто не додумался до идеи договориться о браке Джоффри с Маргери Тирелл (хотя это — очевидный ход, а Мейс Тирелл спит и видит сделать дочь королевой) — а Тирион додумался. Не говоря уж о том, что Тирион договорился с горцами Долины и завербовал их себе на службу (и они были ему верны), хотя до этого они на протяжении многих тысяч лет (ох уж этот мартиновский «реализм»!), похоже, существовали в полной политической изоляции от остальных Семи Королевств (и, конечно же, никто из контрабандистов не додумался снабдить их железным оружием, а с Тирионом они повелись на одно лишь обещание).       «Приподнять» Тириона автор умеет лишь дав ему откровенно ничтожных или неспособных за себя постоять противников — в случае его десничества в Королевской Гавани это личности вроде Яноса Слинта, Джоффри Баратеона или мейстера Пицеля, а в случае «морской» составляющей битвы на Черноводной это Имри Флорент, даже не являющийся моряком (!) и назначенный командовать флотом Станниса Баратеона исключительно в силу откровенного непотизма, поскольку он королевский шурин. То есть работать в ином формате, кроме «избиения младенцев», Тирион не может в принципе — даже несмотря на фокусы с Диким Огнём и цепью, а также откровенный идиотизм (на грани полной профнепригодности) командного состава армии Станниса, если бы не появление армии Тайвина и Тиреллов — он бы проиграл.       Причем, что характерно, без сюжетной брони от автора Тирион абсолютно некомпетентен (скажем, в записях Бейлиша он так и не смог разобраться). Более того, тут у него обнаруживается ещё один признак сьюхи: если посмотреть на него без розовых очков, то все его решения это сплошная цепочка фейлов. В бытность Десницей он, по сути, пляшет под дудку Вариса и Бейлиша; о ненадёжности последнего он уже знает, но не только не избавляется от Бейлиша сам (напротив, поручает ему переговоры с Тиреллами — следствием чего становится отравление Джоффри), но и Тайвину после его прибытия в Королевскую Гавань о его ненадёжности ничего не сообщает. Другие его политические решения — вроде отправки Мирцеллы в Дорн, предоставления Мартеллам места в Малом Совете или уничтожения собственного флота в битве на Черноводной[5] — также в долгосрочной обернулись катастрофой (не говоря уж о том, что на проводах Мирцеллы мятежная толпа едва не изнасиловала Сансу Старк, то есть невесту короля). Позднее Тирион даёт Юному Грифу совет, в перспективе вредящий делу таргариенских претендентов на Железный Трон — плыть не в Залив, а в Семь Королевств, поскольку он разъединяет силы Таргариенов и может привести к войне Дейнерис и Юного Грифа (в случае захвата трона последним). Тирион тут и себе повредил — если бы Юный Гриф отплыл в Миэрин, Тирион был бы советником при нём, а не шутом на свинье. Но при этом ПОВы Тириона написаны Мартином так, что у части читателей складывается впечатление о Тирионе как о чуть ли не управленце от Бога.       Из-за этого Тирион начинает откровенно напоминать крошку Цахеса по прозванию Циннобер из одноимённого рассказа Гофмана, которого все любят вопреки его недостаткам и бесполезности. В сериальной экранизации это сходство проявляется до степени «педаль в пол», когда Тирион становится Десницей Дейнерис Таргариен — на службе у неё он проваливает буквально всё, что Дейнерис ему поручает, его предложения (вроде плана окружения Королевской Гавани или путешествия за Стену за мертвецом) раз за разом приводят к поражениям Дейнерис, но та до самого последнего момента не думает его смещать. После этого смерть Дейнерис от «ножа в печень» выглядит как глубоко закономерный результат — даже безотносительно сожжения ею столицы. Но даже после этого Тирион ухитряется, находясь у Безупречных в плену (!), пролоббировать избрание устраивающего его короля (!!!), убедить сторонников Дейнерис мирно уплыть (!!!) и стать при новом короле Десницей (!!!) — хотя после серии провалов на службе у Дейнерис любой король отправил бы его в отставку. После чего Тирион, разумеется, начинает лоббировать строительство в столице сети борделей. Как говорил в том же сериале Бран, «а иначе зачем я проделал этот путь?».       Есть у Тириона как персонажа и ещё одно качество, характерное для сьюх (которое маркирует сьюху гораздо лучше, чем, к примеру, уникальные способности или невероятная удача) — попытка усесться на все стулья разом, внутренне несогласованный характер в духе потуг в «сочетание стервозности и милоты». Тирион может быть одновременно беспощадно жестоким, когда надо посмаковать, какой он «крутой» (см. судьбу Саймона Серебряного Языка или Шаи) — и при этом выступать в амплуа «друга и защитника сирых и убогих», когда надо привлечь к нему читательское сочувствие (см. его взаимодействие с Джоном Сноу, Браном Старком и Сансой). Хотя на самом деле — как показывает судьба что Оленьих Людей, что моряков его флота — на человеческие страдания он плевать хотел. То же самое во взаимоотношениях со своей семьёй — он то мечтает убить всех родичей, то бравирует тем, что он-де Ланнистер (в особенно клинических случаях он ухитряется делать это одновременно).       Но дело даже не в том, сьюха Тирион или не сьюха (я считаю, что сьюха, но я тут субъективен, да и само понятие сьюхи во многом размыто). Проблема в том, что Джордж Мартин, чтобы читатель, не дай Бог, не подумал, о ужас, что Тирион сьюха, прибег к любимому ходу Молодых Талантливых Авторов, то есть сделал его типичным Анти-Сью, которого то и дело шпыняют. Конечно, мотивы «героя, которого в детстве обижали» и «токсичных родственников» у Мартина вообще сквозные. Но в случае с Тирионом Мартин одной лишь историей с Тишей утопил педаль в пол — однако не остановился даже на этом, и вставил истории вроде того, как Серсея его во младенчестве щипала за разные части тела, или как отец поставил его заведовать канализацией. В книгах Тириона тоже регулярно унижают — то Джоффри (на свадьбе Тириона и на своей собственной), то Шая (рассказав на суде над Тирионом urbi et orbi о его сексуальных комплексах). Это даже не говоря о его последующем катании на свинье.       Проще говоря — мало того, что сам образ Тириона призван воплотить в жизнь и узаконить авторские фантазии весьма сомнительного свойства (в духе «чтоб у нас всё было и чтобы нам ничего за это не было»), так этот образ ещё и сделан откровенно криво и косо, с постоянными попытками прикрыть одну несообразность другой. Закономерно, что скверная идея получила не менее скверное исполнение. [1] https://ficbook.net/readfic/8831519/22561628?show_comments=1#com78173026 [2] «— Знаешь, ведь и уродливый горбатый коротышка может увидеть мир, если сядет на спину дракона. — Тирион откинул в сторону медвежью шкуру и поднялся на ноги. — Я начал разводить огонь в недрах Бобрового утеса и часами смотрел на пламя, воображая, что это драконий огонь. Иногда мне представлялось, что в нем горит мой отец. Иногда — моя сестра… Джон снова поглядел на него, взгляд его выражал в равной мере ужас и восхищение. Тирион фыркнул: — Не надо смотреть на меня такими глазами, бастард. Я знаю твой секрет. Тебе снятся такие же сны». [3] «— Нет! вскрикнул в ужасе Джон Сноу. — Я бы не… — Как? Никогда? — Тирион приподнял бровь. — Ну что ж, тогда, вне сомнения, Старки были жутко добры к тебе. И леди Старк обращалась с тобой, словно с родным сыном. Ну а братец Робб всегда был ласков, а почему бы и нет? Он ведь получает Винтерфелл, а ты — Стену. Твой отец… должно быть, у него были веские причины отправить тебя в Ночной Дозор. — Прекрати, — скривил губы Джон Сноу, потемнев от гнева». [4] Из-за чего сама эта фраза против воли Мартина нисколько не возвышает Тириона — скорее уж ставит под сомнение политические качества Тайвина, после позорной смерти которого власть Ланнистеров незамедлительно посыпалась. [5] Этот момент, к слову, тоже чисто фансервисный, из серии «персонаж принял Непростое Решение, которое, однако, было продуктивно Суровой Необходимостью», что в целом укладывается во всю ту же линию морального (само)индульгирования.