Заметки о ПЛиО

      Кейтилин Талли — возможно, один из самых ненавистных значительной части фэндома «Песни Льда и Огня» персонажей, которую обвиняют чуть ли не в развязывании Войны Пяти Королей как таковой (властные амбиции Ланнистеров, Вариса, Бейлиша, Ренли, Тиреллов? «нет, не слышали») и просто обожают поливать грязью. В данной заметке я постараюсь посмотреть на неё в более благоприятном ключе и отметить её достоинства, а не только недостатки, как это делают её хейтеры, и рассмотрю сам хейт в адрес данного персонажа как феномен.       В самом начале «Игры Престолов» (книги, не сериала) Кейтилин беседует с Недом, говорящим жене о том, что он собирается за Стену в поход против Одичалых. Кэт говорит, что «там есть вещи пострашнее» (Одичалых), подразумевая Иных. Для сравнения, большинство персонажей Мартина (включая «умного» Тириона) в угрозу Иных вообще не верит — в то время, как южанка Кэт знает северные предания о них и осознает, что угроза Иных для Семи Королевств может быть вполне реальна. Дальше следует её диалог с Недом, где её позиция, честно говоря, выглядит убедительней, чем та, которую отстаивает её муж (хотя историю Севера Нед должен знать лучше жены):       «Нед ласково улыбнулся.       — Ты слишком часто слушаешь старую Нэн. Иные так же мертвы, как Дети Леса, они не появлялись уже восемь тысяч лет. Мейстер Лювин вообще считает, что их никогда не существовало. По крайней мере, ни один живой человек их не встречал.       — До сегодняшнего утра ни один живой человек не встречал и настоящего лютоволка, — напомнила ему Кейтлин».       Дальше Кейтилин убеждает Неда принять предложение Роберта стать его Десницей. Её за это тоже часто ругают, но она, опять же, в споре приводит вполне рациональные доводы за это решение. Во-первых, она указывает на то, что отказом Нед может Роберта прогневить; с учетом того, что у Старков есть недоброжелатели при дворе, это соображение вполне резонно (см. конфликт Неда с Робертом из-за разногласий по вопросу Дейнерис, закончившийся резкими угрозами короля другу). Во-вторых, предложение Роберта сулит ещё и выгоду для Старков как рода (а политика реального Средневековья была подчинена соображениям династизма): «Король предложил женить своего сына на нашей дочери — как это еще можно назвать? Санса станет королевой. Ее сыновья будут править всеми землями — от Стены до Дорнийских гор!». О том, что Джоффри — сказочная гнида, Кэт на тот момент не знала и знать не могла.       Более того, в дальнейшем, когда от Лизы Талли Кэт узнает об убийстве Джона Аррена, она приводит другой довод — это назначение позволит Неду обуздать Ланнистеров и наказать убийц его воспитателя: «Десница обладает огромной властью, милорд. Властью, которая позволит узнать правду о смерти лорда Аррена и представить убийц на суд короля. Властью, которая даст возможность защитить леди Аррен и ее сына, если худшие опасения подтвердятся <…> Ты сказал, что любишь Роберта как брата <…> Неужели ты готов оставить брата в окружении Ланнистеров?». Кэт рассказывает Неду о себе и своей сестре Лизе: «Мы придумали свой секретный язык, когда были детьми. Кроме нас двоих никто о нем не знает». Это, опять же, не ложится в популярный у части фэндома образ «дуры-Кэт».       Кэт не одобряет решение Неда взять детей на юг (в итоге ставшее для Сансы и Арьи роковым) — тут уже больше вопросов к Неду, рассуждающему, что, мол, «Санса выйдет замуж за Джоффри, теперь это очевидно. Мы не можем дать им ни малейшего повода для сомнений в нашей преданности. Да и Арье давно пора усвоить манеры, принятые на юге, при дворе. Ведь через несколько лет и ей предстоит замужество <…> Сэр Родрик говорил, что Робб и принц Джоффри друг друга терпеть не могут, а это небезопасно. Но Бран сможет преодолеть это отчуждение. Он добрый и смешливый, легко сходится с людьми. Пусть он растет вместе с юными принцами, пусть они станут друзьями, как мы с Робертом. Наш Дом от этого только выиграет». Если бы Нед послушал Кэт, желающую оставить детей в Винтерфелле, они бы избежали многих бед.       Кэт предупреждает Неда о том, что Брану нельзя позволять лазать по стенам: «Не разрешай ему приближаться к стенам, — наконец, сказала она твердо. — Ты же знаешь, как он любит по ним лазить». Увы, Нед это предупреждение проигнорировал — и в итоге Бран стал инвалидом. Да, сбросил его Джейме Ланнистер, но упасть Бран мог и до этого: «Все более впадая в сильнейшую панику, Бран неосторожно ослабил ноги и сорвался вниз. Ощущение падения было похоже на головокружение. С тошнотворным чувством Бран увидел, как промелькнуло мимо окно. Он вытянул руку, инстинктивно хватаясь за карниз. Рука сорвалась, но он успел ухватиться другой, и сильно ударился о стену. От удара перехватило дыхание. Бран повис над пропастью, тяжело дыша <…> Пальцы Брана стали разжиматься. Он ухватился за карниз обеими руками. Побелевшие ногти отчаянно цеплялись за твердый камень». Позднее бдительность Кэт спасла Брана от наемного убийцы, пришедшего по его душу.       Затем, отправляясь в Королевскую Гавань, чтобы выяснить, откуда взялся кинжал, с которым убийца покушался на Брана, она грамотно выбирает корабль для путешествия: «И оно же оказалось, пожалуй, самым быстроходным из всех, которые Кейтлин с сэром Родриком Касселем застали в Белой Бухте после стремительной конной скачки по берегу реки к морю. Сэр Родрик вначале предложил нанять рыболовный шлюп с Трех Сестер, чтобы избежать общения с печально известными своей алчностью тирошийцами, но Кейтлин настояла именно на галере. И, как выяснилось, приняла правильное решение. Всю дорогу дул встречный ветер, и если бы не галерные весла, они до сих пор бились бы с ветром где-нибудь возле Перстов, нисколько не приближаясь к цели своего путешествия — к Королевской Гавани«.       Теперь разберу типичные фэндомные обвинения в адрес Кэт.       Кэт не любила Джона. Это действительно очень трудно оправдать (впрочем, замечу, что на фоне «родителей года» Тайвина Ланнистера и Рендилла Тарли Кэт — просто ангел), но стоит отметить, что Нед сам же подбросил огонь в костер этой неприязни, отказавшись рассказывать Кэт что-либо об его происхождении: «Две недели Кейтлин набиралась мужества и однажды ночью, лежа с мужем в постели, потребовала от него рассказать всю правду, рассказать прямо здесь и сейчас. Это был единственный раз за всю их совместную жизнь, когда Нед по-настоящему ее напугал.       — Никогда больше не спрашивай меня о Джоне, — произнес он ледяным тоном. — В нем течет моя кровь, и больше тебе знать нечего. А теперь, моя леди, отвечай, кто тебе рассказал про эту женщину?       Кейтлин дала обещание молчать, и назвала тех, от кого об этом узнала. С того дня все сомнительные разговоры в замке полностью прекратились, а имя Ашары Дейн больше никогда не упоминалось в стенах Винтерфелла».       Я встречал мнение, что, мол, Нед не рассказал Кэт о настоящем происхождении Джона потому, что боялся, что та это разболтает. Вот только в книгах Мартина нет никаких примеров разглашения Кэт конфиденциальной информации (например, о письме Лизы она рассказала исключительно тем, кому доверяла).       Стоит отметить, что идею отправить Джона Сноу в Ночной Дозор подала не Кэт, а мейстер Лювин: «— Есть одно возможное решение, — сказал он тихим голосом. — Ваш брат Бенджен обратился ко мне по поводу Джона несколько дней назад. Ему показалось, что мальчик стремится надеть черное». Напротив, Кэт в спор Неда и Лювина на этот счёт не вмешивалась, оставляя решение за мужем: «Кейтлин промолчала. Пусть Нед сам решает, к ее словам он сейчас вряд ли прислушается».       Вольно или невольно в шедшем до этого споре Кэт и Неда речь зашла об альтернативном способе решить вопрос с Джоном — взять его в столицу, ко двору Роберта Баратеона, но почему-то Нед упёрся и отказался от этой идеи. Если он боялся, что всплывет вопрос истинного отцовства Джона — то, опять же, почему он не рассказал жене? Глядишь, та стала бы лучше к Джону относиться. Да и кто и как мог бы опознать в Джоне сына Рейгара и Лианны, даже если он действительно таковым является? ДНК-экспертизы в Семи Королевствах не существует, а на Рейгара он совершенно не похож. В общем, в этом эпизоде, на мой взгляд, отсутствует какая бы то ни было логика — он наличествует исключительно по принципу «иначе бы сюжета не было» (Мартину надо было отправить Джона Сноу на Стену — он его туда и отправил).       «Нед смотрел на жену глазами, полными муки.       — Ты же знаешь, я не смогу взять его на юг. При дворе ему нет места. Мальчик, носящий имя бастарда… ты же понимаешь, что о нем будут говорить. Его же там растопчут.       Немая мольба в глазах Неда не смогла растопить сердце Кейтлин.       — Говорят, у твоего друга Роберта целая куча бастардов.       — И никого из них никогда не видели при дворе! — закипел Нед. — Ланнистерша внимательно следит за этим. Проклятье, Кейтлин! Как ты можешь быть такой жестокой? Он всего лишь мальчик».       Другое популярное обвинение в адрес Кэт — то, что она поверила Лизе и Бейлишу. Вот только Лиза — её сестра, а Бейлиш — её друг детства; почему она не должна им верить? Кто ж виноват, что в очень «реалистичном» мире Мартина Кэт ни с Бейлишем, ни с сестрой за минувшие годы толком не общалась (хотя в реальном Средневековье Нед и Кэт периодически должны были бы общаться если не с королем, то хотя бы с Джоном Арреном и его женой как правителями соседней Долины — хотя бы по вопросам торговли между королевствами или разгула контрабандизма на Сёстрах) и не знает, во что эта парочка за минувшие годы превратилась[1]. Тут все вопросы к авторскому «реализму» — Старки и Талли у него до начала Войны Пяти Королей тоже толком не общались, даром что они ближайшие родственники, а значит должны держаться вместе.       Ещё одно обвинение — арест Тириона Ланнистера, якобы приведший к началу Войны Пяти Королей. В действительности, однако, Тайвин в любом случае напал бы на Речные Земли как союзный Северу регион после переворота в столице и ареста Неда Старка (поскольку иначе через Речные Земли прошел бы Робб, наступая на столицу с целью освобождения своего отца). В то время как арест Тириона вкупе с его доставкой к Лизе (которая и сообщила до этого Кэт об убийстве Джона Аррена Ланнистерами) могли бы помочь Кэт установить степень его виновности и узнать о планах Ланнистеров. Кроме того, если бы не зашкаливающий неадекват (и фактическое предательство) со стороны Лизы (отпустившей Тириона из Долины после его победы в Суде Поединком), пленный Тирион стал бы ценным пленником для давления на Ланнистеров.       Не стоит забывать и о том, что Кейтилин — любящая мать, очень привязанная к Брану, своему любимому сыну, ставшему калекой (для мужчины в феодальном обществе — очень тяжелый и болезненный удар); когда он находился на грани жизни и смерти, Кэт, не отходя, пребывала рядом с ним и поддерживала его. В этой ситуации её решение арестовать Тириона (которого она считала заказчиком покушения) выглядит вполне закономерно — иная мать могла бы за это с Тирионом и вовсе расправиться. Позднее, увы, Кэт совершила ту же ошибку, отпустив Джейме ради спасения своих дочерей.       Во время Войны Пяти Королей Кэт (за вычетом освобождения Джейме), опять же, показала себя не так уж плохо. От имени Робба она заключила с Уолдером Фреем очень выгодное соглашение, по которому Фрей согласился предоставить Старкам свою армию в обмен на обещание Робба в будущем устроить династический союз между Старками и Фреями (то, что Робб этот союз пролюбил в самом буквальном смысле — уже не вина Кэт, а произвол от автора). Именно Кэт убедила Робба взять себе телохранителей, что позднее спасло его от гибели в битве в Шепчущем лесу (когда Джейме пытался прорваться к Роббу и убить его): «Когда он вынудил Кейтлин принять охрану, она настояла, чтобы его охраняли тоже». После этого на переговорах Ренли и Станниса она пыталась убедить их объединиться против общего врага в лице Ланнистеров. Позднее она же отговаривала Робба от отправки Теона на Железные Острова.       Итак, мы видим, что Кэт, в целом, вполне адекватная и порядочная женщина, любящая жена и мать. Ряд её идей, высказанных Неду и Роббу, являлись вполне дельными, а Робб удачным ведением боевых действий в Речных Землях и даже выживанием обязан в том числе матери. Однозначно осудить с моральной точки зрения я могу только её отношение к Джону Сноу. Арест Тириона и освобождение Джейме — бесспорные ошибки, но тут Кэт пострадала из-за своей материнской любви к своим детям — нормального и по-человечески понятного чувства, вызывающего скорее симпатию, чем антипатию (на фоне разного рода «неоднозначных» личностей, готовых идти по головам родичей или даже мечтающих о том, чтобы их всех извести под корень).       Проблема в том, что значительная часть фэндома заражена (не без участия автора, заботливо транслирующего в головы читателей посыл в духе «одна ошибка — и ты ошибся») доморощенным ницшеанством и социал-дарвинизмом вкупе с синдромом веры в справедливый мир (подразумевающим, что если кто-то страдает, то страдает он всегда «за дело»), и потому допущенные Кэт ошибки для них становятся поводом не для сочувствия к жертве, а для ненависти к ней («юбку короткую надела») — мол, она, такая-сякая, «дура», а значит «заслужила» выпавшие на её долю страдания.       Самое интересное — даже не то, что такое мировоззрение («каждый получает то, что заслужил») является сомнительным с точки зрения морали, а то, что его приверженцы нередко даже неспособны руководствоваться им последовательно. Нежно любимый значительной частью фэндома Тирион Ланнистер сплошь и рядом влипает в неприятности даже не из-за своих положительных качеств (как Кэт, руководствующаяся материнскими чувствами), а из-за собственных пороков — похоти, хамства, непомерного властолюбия, в результате чего закономерно оказывается то в тюремной камере, то шутом на свинье. Но почему-то его обвиняют во всех бедах Семи Королевств гораздо реже, чем Кэт — хотя на это текст даёт несравненно больше оснований[2]. И ведь Тирион — ещё не худший среди тех, кому поклонники великодушно всё прощают!       И вот это лично меня пугает по-настоящему. Ещё можно смириться с существованием этического кодекса, в рамках которого добросовестная ошибка в случае наступления дурных последствий равна намеренному преступлению и заслуживает столь же сурового наказания, что и преступление. Но то, что у значительной части фэндома (и у автора оригинальных произведений) самолюбивый и неразборчивый в средствах эгоист (опять же, я сейчас далеко не только о Тирионе — есть варианты и похуже) вызывает несравненно больше сочувствия (вкупе с готовностью прощать его ошибки — и даже сознательные преступления!), чем хорошая жена и мать, движимая любовью к близким и желанием их защитить, наводит на мрачные мысли о состоянии умов многих читателей.       См. моё наблюдение о характерных чертах части фэндома из одной из предыдущих заметок, среди которых я отмечал и "обвинение более-менее порядочных людей в том, что они, видите ли, не белоснежно-идеальны и потому «ничем не лучше» откровенных мерзавцев (из серии «Кейтилин незаконно арестовала Тириона», «Нед не рассказал умирающему Роберту правду и подделал его завещание», «Робб обманул Фреев», «Станнис не рассказал Роберту и бежал из столицы», «Джон Сноу хотел нарушить присягу» и пр.), в сочетании с обелением этих мерзавцев (Ланнистеры, Фреи, Болтоны и пр.) под лозунгом «они сложные и неоднозначные» или «зато они не лицемерят и не притворяются хорошими»". В рамках этого метода при доведении его до логического конца добро и зло меняются местами — поступки положительных персонажей рассматриваются под лупой на предмет «у них есть ошибки и дурные поступки, а значит они лишь притворяются хорошими», в то время как негодяи индульгируются. [1] Из той же серии — что до Кэт так и не дошли слухи, распускаемые о них Мизинцем. [2] Достаточно упомянуть хотя бы о том, что, убив Тайвина Ланнистера, Тирион ускорил развал союза Ланнистеров и Тиреллов (что ещё больше усилило нестабильность в Семи Королевствах, приведя к переходу власти в стране к королеве-матери Серсее), а затем убедил Юного Грифа с армией Золотых Мечей вместо Миэрина отправиться в Вестерос (что усугубляет гражданскую войну, а возможно — дополнительно ещё и обрекает Семь Королевств на эпидемию Серой Хвори, которой заражен Джон Коннингтон).