Stalkers of Order

      — Малфой. Малфой, подъём!       — Отвали, — недовольно пробубнил он сквозь сон, переворачиваясь на другой бок.       Драко снова видел отца. Он вернулся из Министерства в Малфой-мэнор, неторопливо отряхивая мантию от каминного пепла. Как раньше. Надо было спросить у него, узнать, как всё исправить. Может, ещё получится ухватиться за остатки сна…       — Малфой, вставай! Прилетел патронус от Кингсли! — пронзительный голос настойчиво пробивался сквозь дымку утраченного сновидения, рассеивая её остатки ко всем чертям. Маленькая гриффиндорская рука грубо вцепилась пальчиками в плечо бывшего слизеринца, намереваясь непременно растормошить его сию же секунду.       — Да твою же мать, Грейнджер! Откуда в тебе столько силы? У меня сейчас плечо судорогой сведёт, — Драко перевернулся на спину и неловко приподнялся на койке, закрыв руками лицо и массируя пальцами переносицу. — Что на этот раз?       — Мунго, — Малфой взглянул на неё, резко вскинув голову. Гермиона выглядела не просто предельно обеспокоенной, она была в ужасе. Хотя, казалось, её уже ничем нельзя было удивить. Но каждая потеря больно била по сознанию из раза в раз. Особенно, когда речь шла о десятках жизней невинных людей. — Пожиратели совершили нападение на больницу. Кингсли говорит, что здание практически полностью разрушено, кое-где были устроены поджоги…       — Беллатриса, — догадался Малфой, узнав тёткин почерк. — И, судя по всему, он тоже там был. Я не слышал призыва. Значит, он отправился с ними прямо из мэнора. Не думал, что стану такой проблемой для этой твари.       — Ты о том, что Вол… Тот-Кого-Нельзя-Называть теперь призывает Пожирателей только для внеплановых собраний в твоём доме?       Малфой кивнул, игнорируя её пытливый взгляд. Лишь сейчас он обратил внимание на пустующие койки в комнате Регулуса. Неужели Драко спал настолько крепко, что не услышал, как все ушли?       — Знает, что я увижу, куда они направляются, — он инстинктивно опустил взгляд на левое предплечье, которое уже несколько дней его не тревожило. — В прошлый раз благодаря моей Метке они потерпели поражение, потому что мы успели вовремя. Думаю, без крайней надобности Волдеморт больше не станет пользоваться этим способом.       Гермиона каждый раз вздрагивала, заслышав имя врага, которое никогда не боялась произносить. Но так было раньше. Теперь Пожиратели и егеря успешно отлавливали каждого невнимательного благодаря наложенному запрету на имя Тёмного Лорда. Лишь на Пожирателей не действовало заклинание Табу, но Драко отнюдь не был рад такой сомнительной привилегии магии Метки.       — Где остальные? — он кивнул на пустующие кровати, опустив ноги на пол и натягивая грубые ботинки. Он уже и забыл, когда в последний раз нарядно одевался. На смену дорогим пиджакам и кожаным туфлям пришла практичная, удобная одежда, в которой приходилось даже спать, не переодеваясь в мягкую пижаму, чтобы быть готовым в любой момент в считанные минуты выдвинуться в путь.       — Симус и Джастин отправились на объект вместе с аврорами, — ответила Гермиона, взглянув на наручные часы. — Если всё пойдёт по плану, выживших быстро эвакуируют в безопасное место, для этого нужно как можно больше людей.       — А Уизли и Лонгботтом?       — В лазарете, на подмоге вместе с девочками, — Грейнджер многозначительно посмотрела на Малфоя, ожидая его предсказуемой реакции. Он смерил её тяжёлым взглядом, встал с кровати и схватил мантию со спинки стула. — Как ты уже понял…       — Нам придётся выполнять всю грязную работу, — закончил за неё Драко. — Как обычно. Малфой лишь для этого и годится, верно?       — Перестань, — одёрнула его Гермиона. — Ты ведь знаешь, что это временно. Я точно в таком же положении, что и ты. Кроме нас этого некому сделать.       — Ты не в точно таком же положении, Грейнджер, — он язвительно улыбнулся, направляясь к выходу из спальни, используемой в качестве казармы. — Я не идиот. Мне прекрасно известно, что в качестве труповозки я представляю наименьшую угрозу для вашего святого Ордена. Свалить под шумок не удастся, когда ко мне приставлен кто-то из вас и следит за каждым моим шагом.       — Малфой…       — Всё в порядке. Я привык, что мне не доверяют. Пойдём.       Он бросил на неё взгляд через плечо и кивнул в сторону лестницы, быстрым шагом преодолевая немногочисленные ступени. Гермиона вздохнула, покачав головой, и отправилась следом.

***

      Площадь Гриммо блестела и искрилась в свете фонарей после недавнего дождя. Тысячи янтарных капелек свисали с молодой листвы деревьев и кустов, асфальт и тротуарная плитка отражали огни спящего города длинными бесформенными лентами. Грозовые тучи рассеялись, являя угольно-чёрный небосвод с «медведицами», Андромедой, Кассиопеей, Северной Короной и многими другими его обитателями во главе с убывающей луной.       Члены Ордена Феникса давно перестали замечать звёзды, наслаждаться закатом и рассветом. Ценности мира и спокойствия были утеряны. Временами казалось, что навсегда.       Драко и Гермиона шагали улицами ночного Лондона в ожидании сообщения от аврората. Грейнджер сжимала в кармане зачарованный галлеон, что с минуты на минуту должен был нагреться, сигнализируя о новом полученном послании. До больницы святого Мунго оставалось порядка десяти минут ходьбы. Она украдкой поглядывала на Малфоя, гадая, что же хранится за его хмурым взглядом.       Он присоединился к Ордену два месяца назад. Перед смертью Снейп завещал своему подопечному бежать из мэнора и умолять Кингсли принять его в ряды борцов за свет. Битва за Хогвартс отняла жизни бравых воинов, сражавшихся за будущее без разделения на чистокровных и грязнокровок, но также трагически погибли и многие представители стороны противника.       Когда Драко узнал, что жизни Люциуса и Нарциссы оборвались на подвесном мосту, рухнувшем в пропасть, завещание Северуса приобрело самый что ни на есть важный и приоритетный смысл: его больше ничто не держит в этом аду, в котором он оказался не по своей воле, будучи жертвой обстоятельств.       Малфой пребывал в настолько глубочайшем отчаянии от случившегося горя, что переступать через гордость и высокомерие не пришлось вовсе. Увидев на пороге дома Блэков истерзанного болью и страхом истощённого юношу с тусклыми проблесками былой аристократии в чертах лица, осанке, Кингсли и Артур Уизли сошлись в безмолвном решении принять Драко в Орден, поделиться ночлегом и крышей над головой взамен на преданную службу. Но, несмотря на то, что Малфоем был дан Непреложный обет, отношение орденцев к нему было натянутое и прохладное. Однако поступок покойного профессора Снейпа, двойного шпиона и преданного друга Альбуса Дамблдора, не оставлял выбора: раз он посчитал нужным выдать Малфою местонахождение штаба Ордена Феникса, значит, он увидел в мальчишке нечто большее, чем просто избалованную, озлобленную копию его отца.       Первые недели в новом коллективе Драко дались непросто. Поначалу ему было запрещено покидать пределы поместья Блэков. Перси завалил его бумажной работой, взгромоздив на него обязанности передачи сообщений между штабами и захваченным Хогвартсом, где всё ещё находились профессора, пытающиеся наладить учебный процесс в рамках новых реалий. Все совы и камины жёстко контролировались Пожирателями, но в те редкие моменты, когда Волдеморт созывал их полным составом в Малфой-мэнор, Минерва и Гораций разрушали защитные чары камина, дабы передать послание Ордену. В такие моменты Драко оказывался не просто полезным, а буквально незаменимым человеком. Метка на руке сообщала о том, что Кэрроу и остальные покинули Хогвартс, а это значило, что в скором времени придёт послание через каминную сеть, и он всегда был на подхвате, чтобы принять сообщение в любое время суток.       Постепенно молодые участники Ордена, изначально относящиеся к Малфою с воинственным презрением, смягчились к бывшему школьному врагу, но всегда держали дистанцию. Первой «доброй душой», если так можно было выразиться, оказался Невилл, сказавший однажды: «Если бы я не провалил задание Гарри и убил змею раньше, чем Реддл заметил меч в моих руках, тебя бы здесь не было. Как и не было бы надобности продолжать воевать. А теперь, по моей вине, мы вынуждены искать способ добраться до этой ползучей твари, чтобы закончить то, что начал Гарри. Иначе он погиб напрасно».       Хуже всего обстояли дела с младшим Уизли. Он не переносил Малфоя ни в каком виде, и это было взаимно. Постепенно окрепнув после пережитого потрясения и перестроившись под новые условия существования, Драко отставил молчаливую скорбь и вернулся к старым привычкам и дурным манерам, правда, уже не получая от этого должного удовольствия. Молли Уизли вечно возникала из ниоткуда в момент зарождающегося конфликта и всякий раз угрожала Малфою наложить на него Силенцио и зашить рот соответствующим заклинанием. Он не мог сказать, что его пугали подобные страшилки, но настроение портить жизнь окружающим сиюминутно улетучивалось.       Проще всего давалось общение с Джинни Уизли, Грейнджер и остальными девчонками из Ордена. Они лишь раздавали указания и всегда находились при деле. Девушка Поттера была немногословна, плотно сжатые губы и напряжённые челюсти красноречивее любых слов выражали её бесконечный тихий траур после смерти любимого парня и старшего брата. Она безжалостно истребляла Пожирателей убивающим заклятием во время каждой вылазки, до чёртиков пугая семью и друзей неконтролируемой жестокостью, но она была одним из лучших солдат. Её сердце отвердело после пережитой скорби и невосполнимых потерь, а разум был холоден, не пропуская ни единой эмоции и даже намёка на страх. Как можно бояться смерти, если она уже наступила и крепко обосновалась внутри?..       — Пора, — произнесла Гермиона, демонстрируя нагревшийся галлеон с надписью «Закончили. Удачи». Малфой закатил глаза, фыркнув от неуместного юмора Кингсли, если он вообще шутил. Как вообще можно желать удачи в подобном? Отыскать побольше трупов? Или найти среди них под завалами корчащегося в предсмертной агонии мученика?       Грейнджер толкнула дверь заброшенного универмага «Чист и Лозоход лимитед», уверенным шагом направляясь к отвратительным манекенам, подпирающим витрину. У каждого из них, словно на подбор, были перекошены парики, сбившиеся в колтуны, отклеенные ресницы, казалось, должны были отвалиться вовсе при малейшем дуновении воздуха, но по необъяснимой причине они продолжали уныло свисать с пустых белых пластиковых глаз на протяжении долгих лет.       Драко и Гермиона подошли к самому неприметному манекену в зелёном переднике, охраняющему магический проход. Задумавшись над необходимостью называть уродливой кукле причину посещения больницы, Грейнджер лишь тяжело вздохнула и, не найдя ничего лучше первой возникшей мысли, обратилась к ней:       — Пустите нас, пожалуйста.       Манекен не шевельнулся. Гермиона с Драко переглянулись, нахмурившись. Неужели чары разрушены?       — Давай попробуем пройти, — пробормотал Малфой, шагая вперёд. — Видимо, манекен больше не зачарован, раз охранять уже нечего. Вероятно, Пожиратели вывели его из строя.       В подтверждение своего предположения он протянул руку к стеклу, и та беспрепятственно прошла насквозь. Он взял Гермиону за локоть и, скорее всего, неосознанно загораживая её спиной, ступил сквозь стекло, увлекая её за собой.       Оказавшись на территории больницы, Грейнджер тихо ахнула, судорожно осматриваясь по сторонам. Первый этаж, где находился ресепшн с привет-ведьмой, мягкие голубые диваны и магический автомат со сладостями, было совершенно не узнать. Воздух пропитан стойким запахом гари, пепел всюду кружил, словно серый снег. Он оседал на волосах и пробирался в глаза, нос, лёгкие.       — Чёрт побери, — прошептал Малфой, взмахнув палочкой, невербально очищая воздух от летающей дряни.       — Это Адское пламя? — спросила Грейнджер, настороженно оборачиваясь вокруг.       — Похоже на то, — Драко скривился, учуяв запах горелой плоти. — Блять, ненавижу возиться с костями. Может, просто оставим их здесь? Всё равно их невозможно опознать.       — Нет, — твёрдо возразила Гермиона. — Мы похороним каждого волшебника достойно. Возможно, мадам Помфри сможет подсказать нужное заклинание, когда нам удастся с ней связаться. Если же нет — отправим тела в наш подземный штаб и уже потом решим, как с ними поступить. Если единственным доступным решением окажется братская могила — что ж, так и будет. Это всё же лучше, чем бросить их здесь. К тому же, если это и правда было Адское пламя, большинство тел обратилось в прах.       Малфой пожал плечами и отправился исследовать территорию. Спорить с Грейнджер было бессмысленно, да и незачем. Он здесь лишь для того, чтобы делать, что говорят. В любом случае, он старался не пренебрегать возможностью покидать место своего заточения, даже если причина была настолько безрадостной. К виду мертвецов в разных вариантах он уже давно привык.       Этажом выше помещение меньше пострадало от огня, но утопало в плотном дыму. Драко и Гермиона натянули на лица защитные маски-респираторы, изготовленные Ксенофилиусом Лавгудом на прошлой неделе. Они были наделены магией очистки кислорода от ядовитых испарений и едкого дыма, а также очищали дыхательные пути, если человек уже успел надышаться токсинами. Кое-где остались очаги возгорания, и Малфой как раз обнаружил один из них сквозь толщу непроглядного дыма.       — Агуаменти! — практически одновременно произнесли искатели, направляя палочки на бушующий огонь. Мощные струи воды зашипели, обращаясь в пар, но, к счастью, стремительно подавляли беснующиеся языки пламени.       — Видимо, это обычное Инсендио, Адское пламя так быстро не укротить, — заключила Гермиона, перекрикивая шипение двух столкнувшихся стихий.       — Вероятно, — согласился Малфой. — Но это не отменяет того, что внизу было именно оно. Как ты могла заметить, там не было ни единого трупа.       Его догадка была вполне логичной, но от этого не менее ужасающей. Сколько же человек погибло, бесследно исчезнув? Сколько частичек чьих-то тел осело пеплом в их дыхательных путях? От этой мысли Гермионе сделалось дурно.       Когда пожар, наконец, был потушен, а воздух очищен от дыма, перед взором искателей открылась печальная, до тошноты удручающая картина. Двери всех палат были сорваны с петель, некоторые из них уничтожены огнём, как и больничные койки.       На третьем этаже вонь горелой плоти усилилась, а также к ней добавился едкий запах химикатов. По всей видимости, здесь располагалась лаборатория зельеваров-колдомедиков, которую или взорвали, или подожгли, а возможно, и то, и другое. Гермиона узнала запах слизи плотоядных слизняков, она обладает множеством целебных свойств, но при контакте с огнём источает ядовитые испарения, от которых человек может погибнуть в считанные минуты.       Однако было сложно сказать, от чего именно погибли люди, находящиеся на этом этаже, поскольку их тела полностью обгорели до кости. Все трупы в каждой палате находились у окон, которые, скорее всего, были заколдованы и не открывались. Драко снял рюкзак, бросил прямо на покрытый копотью и углями пол и извлёк из него специальный мешок. Гермиона отлевитировала в него первое тело, плотно запечатав края, а Драко взвалил жуткую ношу себе на плечо.       — Луна ждёт тебя в западном штабе, — сообщила Гермиона, выводя палочкой последнюю букву послания на галлеоне. — Я пройдусь по остальным палатам, проверю, что под завалами.       Малфой кивнул, не глядя на неё.       — Буду через минуту.       Он аппарировал. Гермиона не переставала восхищаться могуществом Кингсли Бруствера, сумевшего не полностью лишить Драко способности аппарировать, а лишь ограничить его возможности. Так, Малфой мог перемещаться лишь между штабами и обратно в ту точку, где изначально находился. А при попытке аппарировать куда-то ещё он бы просто остался на месте. Многие члены Ордена считали это бесполезной мерой предосторожности, учитывая магию Непреложного обета, но Кингсли убедил их в том, что не стоит недооценивать бывшего врага. Ведь он ценой собственной жизни всё ещё может навлечь на всех беду.        Тем временем Грейнджер продолжила поиски. Она всё думала о Невилле. У неё закралось дурное предчувствие. Оказались ли его родители среди тех, кому удалось выбраться? В любом случае, ей предстоит обойти ещё два этажа, чтобы узнать это.       Ровно через минуту Малфой вернулся. Работая в паре, они довольно быстро справились с транспортировкой погибших на этом этаже и поднялись на следующий. Четвёртый этаж практически не пострадал от огня, но был полностью разрушен. Сняв респираторы, они отлевитировали завалы, расчищая проход по коридору. Выбитые окна, обвалившийся потолок, разрушенные стены…       — Зачем они это делают? — непонимающе прошептала Грейнджер, проводя тонкими пальцами по голому камню. — Откуда столько жестокости? Это ведь… больница. Единственная больница во всей магической Британии!       — Вот ты и ответила на свой вопрос, Грейнджер, — невесело отозвался Драко. — Так Волдеморт подчиняет себе массы, показывает свою власть.       — Мне всё ещё не по себе, когда ты произносишь его имя, — упрекнула она его, на что Малфой лишь удивлённо изогнул бровь.       — Что, боишься, что по моей вине за тобой явятся Пожиратели? Как это не по-гриффиндорски, Грейнджер. Мне казалось, ты не трусиха.       — Вообще-то, я боюсь за нас обоих, — нехотя призналась она. — Тебе ведь тоже достанется, об этом ты не подумал? Сам-Знаешь-Кто расправится с предателем за секунду, и даже слова не даст тебе сказать.       Драко взглянул на свою спутницу, коварно ухмыляясь:       — Если бы я плохо тебя знал, подумал бы, что ты запала на меня.       — И не мечтай, — фыркнула Гермиона. — Мы с Рональдом вообще-то…       — Никудышная пара, — он выдержал её взгляд, исполненный возмущения, и рассмеялся. — Да брось, ты и сама это знаешь. Ваши отношения обречены на провал.       Грейнджер остановилась, повернувшись к нему, и сложила руки на груди, обиженно прищуриваясь.       — Откуда такие глубокие познания о наших с ним отношениях?       — Мне нет нужды глубоко вникать, — с насмешкой произнёс Драко, продолжая путь, не обращая внимания на стоящую позади Гермиону. — Во-первых, он недоумок, просто вылитый тролль в человеческом обличье. Ты можешь сколько угодно игнорировать этот факт, но только слепой не увидит, как тебя бесит его тупость. А во-вторых, — он заглянул в очередную палату, пол которой был залит кровью, — он совершенно тебя не возбуждает. И это тоже более чем очевидно.       Гермиона с чувством глубокого возмущения уронила челюсть, опустив руки от беспомощности. С её губ сорвался нервный смешок. Наглость Малфоя просто не знала границ. Она проследовала за ним в палату, тщательно обдумывая остроумный ответ.       — Если бы я тебя плохо знала, то подумала бы, что ты пытаешься меня отговорить с ним встречаться, — лукаво подметила Грейнджер, но, к сожалению, Малфой так и не узрел её самодовольства. Его внимание было приковано к бетонной глыбе, из-под которой виднелась пыльная и окровавленная рука.       — Помоги мне, — небрежно бросил он, делая шаг назад и направляя палочку на завал. — Вингардиум Левиоса!       Как только бетонный блок был устранён, Гермиона бросилась к телу, но, к сожалению, полученные травмы были несовместимы с жизнью. Это была незнакомая пожилая волшебница. Вторая её рука сжимала деревянные чётки.       Наверное, магглорожденная, — подумала Гермиона.       Следуя хорошо отработанной схеме, они с Малфоем быстро погрузили тело в мешок и доставили его в штаб. Всего на этаже в результате разбора завалов было обнаружено ещё трое погибших.       Последние этажи пострадали больше всего. Излюбленное Пожирателями представление — атаковать здания с неба, обратившись чёрным дымом. Учитывая, что пробраться в больницу можно только через магический проход в заброшенном универмаге, они посчитали, что для пущего эффекта не помешало бы устроить взрывное шоу.       Малфой мог проследить каждый их шаг. Вон там, в конце коридора, в стене огромная сквозная дыра — Бомбарда Долохова или, возможно, Яксли. Специально для того, чтобы взмыть в воздух и атаковать с крыши, судя по её полнейшему отсутствию. Лишь жалкие фрагменты камня и шифера по непонятной причине всё ещё торчали, угрожающе нависая над головами искателей.       Завалы в палатах были выше середины стен, где они ещё остались. Учитывая, что в некоторых местах шестой этаж практически полностью обрушился на пятый, самый быстрый и целесообразный способ разобрать груду камней — взгромоздиться сверху на ближайшую уцелевшую стену и отлевитировать завалы на улицу.       — Что ж, это будет очень громко, но другого выхода нет, — Гермиона отшагнула назад, оценивая путь аппарации до верхнего этажа.       — Грейнджер, идея — дрянь, мне не хотелось бы тащить на своём горбу ещё один труп, — предупредительным тоном сказал Малфой, но Гермиона аппарировала, едва он успел договорить. — Оно того не стоит, там же ебучая пропасть, — чуть громче произнёс он, задрав голову. — Слезай!       — Заткнись и помоги мне, — раздражённо приказала она, направив палочку на завалы. — Помнишь, что я сказала? Кроме нас некому. Мы не станем дожидаться конца войны, чтобы высвободить тела погибших. Я не прощу себе, если они сгниют под завалами из-за моего малодушия.       Я не прощу себе, если родители моего друга останутся там. Как и многие другие волшебники, не заслужившие такой страшной смерти. Они погибли неправильно. И если в моих силах помочь им достойно уйти в последний путь, я сделаю это.       — Вингардиум Левиоса!       Хоть и с помощью палочки, но поднять такую тяжесть было непросто. Увидев просвет на улицу в образовавшемся зазоре между полом и левитирующими камнями, Малфой столкнул груз с помощью Депульсо, однако с одного раза не хватило силы расчистить палату полностью. Гермиона аппарировала вниз, и уже со второго раза им удалось избавиться от остатков завалов.       — Чёрт, — выругалась она, закусив нижнюю губу. — Это же…       — Локхарт. Да.       Черты лица бывшего профессора было не различить. Лишь пышная шевелюра, которой он всегда так гордился, послужила безошибочной подсказкой.       — И ради этого ты едва не попрощалась с жизнью, — злобно процедил Малфой. — Неужели ты думаешь, что о нём будет кто-то печалиться?       — Я не хочу слышать от тебя больше ни слова, — прошипела Гермиона. — Он совершил много дурных поступков, но это не отменяет того, что он, прежде всего — человек. Если ты не можешь больше сказать чего-то стоящего — будь добр, выполни молча свою работу, ради которой мы здесь.       Драко смерил её ледяным взглядом, но так и не смог отделаться от чувства, что на этот раз он и правда перешёл некую черту. Он всегда считал гриффиндорцев храбрыми не от большого ума и искренне не понимал пользы самоотверженных поступков, если они означали прямую угрозу жизни. То, что Золотая троица родилась в рубашке, вовсе не значило, что эта «удивительная» способность никогда не исчерпает свой лимит.       Выполнив свою задачу молча, как и было сказано, он аппарировал в штаб, и Гермиона, наконец, смогла облегчённо вздохнуть. За всё время, что им доводилось работать вместе, она уже неоднократно убедилась в том, что Малфой — не плохой человек. Просто он другой. С другими ценностями. Он видел смысл в риске ради живых, но напрочь отказывался разделять взгляды напарницы в плане заботы о мёртвых. В его понимании это были тела без человека. Она же считала, что где-то есть человек, лишившийся своего тела. Будто он всё ещё может чувствовать, хоть это и невозможно.       Соседняя палата почти не пострадала. Пока Малфой не вернулся, Гермиона в одиночку управилась с немногочисленными разрушениями, обнаружив ещё трёх волшебников, которых не знала.       — Лавгуд внезапно опомнилась и передала тебе привет, — голос Малфоя раздался совсем близко и так неожиданно, что Гермиона вздрогнула. — Нервишки шалят, Грейнджер? — он криво усмехнулся, прислонившись к куску стены.       — Мерлин, что это? — в ужасе воскликнула Гермиона. — Обворожительная слизеринская улыбка?       — Я так давно тебя не доставал, — он улыбнулся ещё шире. — Кажись, целая вечность прошла.       Гермиона грустно ухмыльнулась, мимолётом вспомнив школьные годы, залитые солнцем коридоры, наполненные разговорами и смехом… а затем перевела взгляд на три трупа, безвольно лежащих в неестественной позе.       — Верно. Целая вечность.       Она прошла вглубь палаты, чтобы помочь Малфою с подготовкой к транспортировке. Погрузив первое тело в чехол и наложив на него чары невесомости, Малфой взгромоздил его на плечо и, перед тем, как исчезнуть, сказал:       — С остальными я сам разберусь. Иди проверь оставшиеся палаты. Кажется, над последней потолок всё ещё цел.       Грейнджер кивнула, провожая его взглядом. Возможно, ей показалось, но в последних словах Драко прозвучал едва уловимый намёк на надежду. Вдруг кто-то выжил?       После шестого хлопка аппарации, когда Гермиона добралась до предпоследней палаты, в желудке завязался тугой узел подбирающейся к горлу тревоги. Потолком здесь служило звёздное небо, а некогда просторное помещение превратилось в сплошную груду камней и деревянных балок.       — Давай лучше я, — предложил Малфой, с сомнением глядя на хлипкие остатки несущей стены. — Меня хоть не жалко. Орден по мне плакать не будет.       — Зато я легче, — парировала Гермиона. — Не переживай, я знаю нужное заклинание. Пока долечу до земли, успею вовремя среагировать. Мне не впервой.       Драко в этом ни на секунду не сомневался. Он был уверен, что не существовало ни одной жуткой передряги, в которой Грейнджер не посчастливилось побывать вместе со своими друзьями.       Расчистка завала в этой палате заняла не менее получаса. Гермиона выдохлась от напряжения, а каково было Малфою, учитывая множественные аппарации, оставалось лишь догадываться. Наложив последние очищающие чары, Грейнджер почувствовала, как болезненно сдавило грудь. На её плечо мягко опустилась рука.       — Мне жаль, — вполголоса произнёс Драко.       Гермиона упала на колени, беспомощно проводя рукой по окоченевшим телам. Френк и Алиса Лонгботтом лежали на полу ничком, заключив друг друга в объятия, пытаясь защититься, спрятаться от смерти.       — Вставай, Грейнджер. Им уже ничем не поможешь. Ты со своей миссией справилась, благодаря тебе их сын сможет с ними попрощаться.       Гермиона сжала руки в кулаки и крепко зажмурилась. Ей нельзя сейчас терять над собой контроль. Нельзя вспоминать о родителях, которые её не помнят, нельзя думать о Гарри, над хладным телом которого сотрясалась в рыданиях Джинни. Нельзя. Она — солдат. И пусть сейчас она не на поле боя, но внутреннюю борьбу она должна прожить достойно, одержав победу над своими эмоциями.       — Невилл ждёт вас, чтобы увидеть в последний раз, — едва слышно прошептала Гермиона, касаясь кончиками пальцев руки Алисы. — Жаль, что мы так и не познакомились с вами.       Она поднялась на ноги, встретившись взглядом с Драко, кивнула и покинула палату. Осталась последняя. И можно отправляться домой.       Пока Малфой выполнял свою работу, Гермиона попыталась сосредоточиться на насущном, отгоняя изувечивающие душу и терзающие сердце мысли. Вход в комнату был заблокирован обвалившимися потолком и стенами коридора, но крыша и правда почти не пострадала, насколько можно было судить, находясь внизу. Возможно, через неё будет легче пробраться внутрь, чтобы не тратить лишних сил на левитацию.       Приблизительно прицелившись, Гермиона аппарировала сразу после того, как услышала позади хлопок, извещавший о том, что Драко вернулся. Оказавшись на «крыше», испытывая лёгкое головокружение, Гермиона шагнула вперёд, но жестоко просчиталась. Потолок палаты лишь выглядел уцелевшим, на деле же в том месте, где она приземлилась, были ветхие прогнившие балки. Не выдержав её веса, они с надсадным треском проломились и, не успев ничего толком осознать, Гермиона потеряла равновесие и упала вниз.       — Грейнджер! — в панике закричал Малфой, сбрасывая рюкзак на пол, за секунду преодолевая расстояние до чёртовой палаты. Примерно запомнив, где прерывается целостность потолка, он аппарировал наверх, судорожно всматриваясь в зияющую дыру из торчащих досок, но увидел лишь кромешную тьму. — Гермиона! Ты слышишь меня?       — Я в порядке, — послышался слабый голос, от звука которого Драко накрыло волной облегчения. — Палочка укатилась куда-то, отправь блуждающий Люмос.       Он беспрекословно выполнил просьбу, наколдовав световой шар, что проскользнул в отверстие и осветил палату. Гермиона лежала поверх небольшого завала, схватившись рукой за голову. Когда световой шар подлетел ближе, Малфой увидел, как по её запястью стекает струйка крови.       — Ч-чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт, — причитал он, засунув палочку за пазуху и оценивая высоту, которую предстоит преодолеть без вреда для здоровья. Благодаря горе из камней и балок прыгать было невысоко. Недолго думая, он так и поступил.       С горем пополам приземлившись, Драко бросился к Гермионе, жестом подозвав шарик света. Он коснулся её окровавленной руки, а затем обхватил ладонями её голову, поворачивая в разные стороны в попытках оценить степень повреждений.       — Как ты? Что болит? Ничего не сломала? Да убери ты нахер эту руку, дай мне осмотреть твою рану…       — Малфой, всё в порядке… — пыталась уверить его Гермиона, но он не слушал.       — Тебя не тошнит? Сильно кружится голова?       Это было так странно. Гермиона могла поклясться, что никогда не видела его таким. Его страх, переживания за неё делали его настолько… живым. В этот момент он был настоящим. Не холодной тенью бывшего аристократа. Это был человек. Живой и тёплый, открытый, извлечённый из стеклянной оболочки.       — Ну скажи уже что-нибудь, наконец, Грейнджер, — потребовал он, нахмурившись. — Я вижу, что ты не умираешь, но можно немного конкретнее?       — Я всегда доверяла тебе, — вдруг проронила Гермиона, слабо улыбаясь. — С того самого дня, как ты пришёл.       Драко опешил, в недоумении склонив голову.       — Ты бредишь невпопад. Пойдём, — он взял её за руку, помогая подняться, но Гермиона не собиралась следовать за ним.       — Может, я и правда не вовремя, просто… Мне давно хотелось тебе сказать об этом. Вот.       Она потупила взгляд, неловко утирая рукавом мантии побежавшую по щеке струйку крови. Драко тяжело вздохнул, вынул палочку и, аккуратно сжав двумя пальцами подбородок Грейнджер, повернул её голову, чтобы рассмотреть рану, как следует. Пробормотав залечивающее и очищающее заклинания, он остановил кровь, однако без бадьяна здесь никак не обойтись.       — Если плохо себя чувствуешь, посиди, пока я разгребу этот бардак и всё здесь проверю, — скомандовал Малфой, отправляя шар света под потолок. — И найди свою палочку.       Гермиона раздражённо закатила глаза, поёжившись от боли. Будто её собственный организм наказал её за неподобающую реакцию на слова Драко. Она терпеть не могла, когда ей велели бездействовать. Но, в данном случае, ей всё же стоило прислушаться.       Взгляд её уставших глаз скользнул по комнате и сразу же уловил искомое: палочка лежала возле столика, на котором колдомедики обычно оставляли зелья и еду для пациентов. Приложив немало усилий, она поднялась на ноги, подошла к столику и опустилась на корточки, чтобы поднять палочку. Как вдруг до её слуха донёсся странный звук. Совсем близко. Будто кто-то очень тяжело, но тихо дышал.       — Люмос, — прошептала она, направив палочку перед собой.       Сердце Гермионы пропустило удар. Она не могла поверить своим глазам. Прямо напротив неё, под столиком, сидел маленький мальчик. Не больше шести лет. Его огромные испуганные голубые глаза взирали прямо на неё. Он был весь в пыли и копоти, а маленькие ручки прижимали к груди потрёпанного плюшевого ниффлера. Он совсем не двигался и даже не моргал, будто зачарованный. Лишь ритмичное дыхание выдавало в нём всё ещё струящуюся по венам жизнь.       — О, Боже, — пролепетала Гермиона, не в силах оторвать взгляда от неожиданной находки. — Драко! Скорее, сюда!       Малфой вздрогнул, до конца не понимая, что у него вызывало большее беспокойство: встревоженный тон Грейнджер или то, что она впервые обратилась к нему по имени. Он подбежал к ней, держа палочку наготове, хоть и понимал, что опасности никакой быть не может.       Чёрт побери. Ребёнок. Живой ребёнок. Ни единой царапины.       Он опустился на корточки рядом с Гермионой. Она растерянно воззрилась на него, не зная, как реагировать на… чудо.       — Что будем делать? — прошептала она, переводя взгляд с Малфоя на ребёнка. — Ему нужна помощь, мы должны доставить его в лазарет…       — Нет! — крикнул мальчик хриплым голосом от долгого молчания, словно сбросив оковы оцепенения. — Пожалуйста, не отправляйте меня в больницу, — и затем добавил чуть тише: — В больницах опасно.       Драко с Гермионой переглянулись, ожидая друг от друга подмоги. Они оба были единственными детьми в семье, общаться с малышами как-то не приходилось. Им раньше не доводилось чувствовать себя взрослыми. А прямо сейчас они были вынуждены принять взрослое решение. Пока Гермиона выверяла каждую мысль и каждое слово, что собирается сказать, Малфой решил взять инициативу на себя.       — Привет, приятель. Как тебя зовут? — мальчик недоверчиво изучал незнакомца, сильнее прижав игрушку к груди. — Меня зовут Драко. Это — Гермиона, — он кивнул в её сторону. — Мы, вроде как, хорошие ребята. Тебе нечего бояться.       — Я Маркус, — неуверенно пробормотал мальчик. — Мои родители умерли. Их убили плохие люди. Авроры привезли меня сюда. Меня должны были обследовать и отправить в приют.       — Мои родители тоже погибли, — с грустью в голосе произнёс Малфой. — Как давно ты здесь?       — Уже два дня.       — С тобой в палате кто-то был?       — Были ещё два мальчика и девочка, — Маркус заметно осмелел. — Когда на нас напали, сёстры вынесли других детей, а меня не успели. Пожалуйста, не отвозите меня в больницу.       Маркус с мольбой глядел на своих спасителей, едва не плача. Его губы задрожали, дыхание сбилось.       — Не будем, — твёрдо уверил его Драко. — Ты пойдёшь с нами. Думаю, в нашей лачуге найдётся для тебя местечко.       — Малфой! — воскликнула Гермиона, расширив глаза от удивления.       — Грейнджер? — с нарочитой беззаботностью переспросил он.       — Но… Так нельзя. Это же… Малфой, послушай…       — Нет, это ты послушай, мисс Всезнайка, — с суровой строгостью произнёс Драко. — Ты действительно думаешь, что во время войны имеет место долгосрочное планирование? На данный момент штаб Ордена — самое безопасное место. Ваша тётя Молли будет только рада, у неё обычная, скучная жизнь домохозяйки. Просто поверь мне, Грейнджер, — он легонько сжал её плечо. — Кроме нас некому — это ведь твои слова, не так ли?       Это была правда. На войне было глупо перекладывать ответственность на других, если сам имел возможность помочь. Больше не было разделения на бедных и богатых, своих и чужих. Война уравняла все статусы, и это было её единственное благо — напоминать людям о том, что они — люди.       Гермиона улыбнулась и взглянула на мальчика, что, будто, ожидал лишь её одобрения.       — Я думаю, Молли и правда будет рада. А нам всем будет веселей. Маркусу будет чему у нас поучиться.       Драко облегчённо выдохнул и, похлопав по-дружески напарницу по плечу, протянул руку ребёнку.       — Пошли домой, Маркус. С этой минуты ты больше никогда не будешь один. Мы обещаем тебе. И никакой больницы.       — А что, если я не понравлюсь вашим друзьям? — настороженно спросил он. — Если решат, что я не подхожу?       Малфой хмыкнул, заговорщически усмехаясь. Он взял Маркуса за руку, помогая выбраться из его импровизированного убежища.       — Поверь. Есть там один человек, который уже занял это почётное место.