Птицы в клетке

      Утро накрыло Лунаполис лучами света, которые, однако, не проникали в пещеру, освещённую множеством белых ламп. Семь авто распахивали двери и выпускали в прохладу пещеры приглашённых. — Г-господин барон, — Дионис, вмиг узнанный Тимом и уже, очевидно, подвыпивший с самого утра, едва двигающийся в тесном лиловатом костюме, приложился к его щеке, — я рад…        «Напился от радости», — подумал Тим и проследил взглядом за улыбающимся во все 32 совсем юношей, который выскочил с заднего сиденья и изо всех сил рванул к барону, обхватив его за шею, так просто и по-домашнему, что сам Тим в некоторым умилением следил за его дрожащими золотистыми кудряшками. Мадс, в облике зловещей мрачной птицы сидел на его плече и едва держался на нём под каждым движением хозяина. Анатоль стоял рядом, сложив руки на груди и придирчиво наблюдая за каждым. Бордовая ткань начала спадать с закрытого плеча Тима, он поправил её и вдруг дёрнулся от некоторого ощущения неприятной мощи, идущей от огромного, красноволосого и показывающего клыки мужчины, точно так же, как и Дионис, прикладывающегося к щеке барона.       Высокая, бледная и тощая женщина с видом мрачной решимости подала барону руку и опустила в пол глаза, точно так же касаясь его щёк. Мадс возмущённо клекотал на плече, нахохливаясь. — У неё волосы как солома, — зазвенел за спиной Тима тихий голос. — У кого? — он повернулся. Кудрявый юноша стоял за его спиной и улыбался. — А вон, — он кивнул в сторону женщины. Тим вгляделся. И правда. Её волосы были похожи на сухую траву, растущую на скалах Араванади. — Да… — Кстати, спорим, что Змееголовая опять скажет про то, что измучилась со своими детьми? — Кто? — Вон там. — Тебя как зовут? — Зови просто Гер. — Я Тим. — Я слышал про тебя, — парень улыбнулся, — у нас много говорят про вас.       Тим слегка усмехнулся. Он-то уже знал, как о нём говорят по всему земному шару и даже дальше. К барону подошёл невысокий человек в поношенных брюках и с огромным чехлом, похожем на гитарный, за спиной, подавая руку и протянутый полусумашедший взгляд барону. Анатоль посмотрел на него с отчаянием. Вслед за ними из машины вышла статная дама в глухо-чёрных очках и туго повязанным тюрбаном на голове. — Змееголовая, — пояснил Гер и показал крупные зубы с щелью между ними. За женщиной шагал парень, чуть откидывая назад голову, рядом с ним, на тот же манер поднимая подбородок, шла слегка ссутуленная девочка, едва ли старше самого Тима, — ну так что, спорим?       Тим пожал тёплую ладонь. Оба прислушались к быстрой речи женщины, которая едва поглядывала на своих детей. — …Здешний воздух, пойдёт им на пользу, ведь вы знаете, я так редко вывожу их сюда, но сейчас исключительный случай, да и тем более, — она понизила голос, — ваш воспитанник сумеет благотворно повлиять на них, особенно… — она кивнула в сторону девочки, мрачно глядящей на мать, — характер, конечно, сами понимаете…       Барон едва слушал её. Глаза Мадса затуманились голубоватой сонной плёнкой. — Не сказала, — Гер озабоченно почесал лоб.       Тим довольно улыбнулся. Он-то знал причину своей победы! — И самое главное, никакого сладкого! Она аллергик! — закрепила мать и, горячо поцеловав каждого ребёнка в лоб, удалилась к авто.       Барон моргнул, провожая взглядом усталую мать. Парень стоял перед ним, перебегая взглядом с ворона на голубые холодные глаза. — Два прыща это аллергия? — скрипуче-низким голосом осведомилась девочка.       Барон приподнял бровь. — Нет. — Ура, — мрачно произнесла она. — Ешь сколько хочешь, — мягко произнёс барон и положил руку на её плечо. Ту самую, на плече которой сидел Мадс. Исподлобный взгляд девочки сменился на округлённый и мягкий. — Это ваша? — спросила она вдруг тоненьким голоском, — какая красавица, пушистенькая, мягкая… — засюсюкала девочка.       Ладонь, покрытая мелкими ссадинами и пятнышками, потянулась к птице. «Красавица» мужественно терпела. Пальцы пощекотали Мадса под горлом, перешли на мягкий зоб. Вот такого он уже не терпел. Первый и пока предупредительный клевок последовал за щекоткой. Дочь Змееголовой удивлённо посмотрела на задетую и теперь сочащуюся кровью ссадину. — Мадс! — барон недовольно посмотрел на него. Птица нахохлилась и слегка отвернулась, несколько сконфуженно. — Мида, я тебе говорил, что руками трогать не надо? — зашипел парень, отводя сестру от барона который остановился возле Анатоля и покачал головой с безнадёжной улыбкой. — Да чего! — огрызнулась Мида и вытянула из кармана леденец.       Гер слегка захихикал. — Да начнется веселье! — тихо провозгласил он и направился вслед за всей толпой в тёмный переход, ведущий в райский сад…