Шаг навстречу

      Лейтенант медленно полз к лежавшим. По его мнению, нужно было осмотреть девушку и парня, ассоциировавшимся в голове Виктора с именем Гарри Поттер. Что он делает среди англичан, да и вообще, что происходит, можно было решить и потом, сейчас перед ним были люди… фактически дети, которым нужна была помощь. Первым, до кого дополз товарищ лейтенант, оказался именно парень. Приподнявшись на коленях, Виктор ощупал пацана, отозвавшегося стоном на то, что с ним делал военный.       — Гарри, ответь, — через силу произнес Виктор, понимая, что говорит по-английски. — Ответь, мне нужно знать, в сознании ли ты.       — Я живой, Рон, — сквозь зубы ответил юноша, на котором из одежды были только остатки чего-то, напоминавшего рубашку. — Сейчас встану…       — Лежи пока, — произнес товарищ лейтенант, направляясь все также на карачках к девушке, что просто смотрела в небо и ни на что не реагировала. Результаты первичного осмотра не порадовали — девушка мелко дрожала всем телом, что могло быть после поражения электрическим током, а судя по состоянию промежности… — М-да, досталось тебе, девонька, — забывшись, по-русски, хоть и со страшным акцентом, произнес Виктор, думая, чем бы прикрыть девушку, промежность которой будто бы жгли огнем. По крайней мере вместе со следами насилия присутствовали и ожоги.       — Ты русский? — тихо спросила девушка, она говорила практически шепотом, а обнаружившийся на плечах какой-то плащ, который память называла «мантия», юноша сдернул с плеч, чтобы укутать в него девушку.       — Я русский, был по крайней мере, — так же тихо ответил ей Виктор. — Что произошло, и что я здесь делаю — потом разберемся, согласна? — девушка со спутанными седыми волосами кивнула. — Сначала надо разобраться со всеми, а потом в безопасное место.       — Хорошо, — согласилась девушка, пошевелившись и вскрикнув от невыразимой боли, будто сконцентрировавшейся внизу ее живота. Виктор погладил девушку, которую память называла Гермиона, попросив полежать спокойно, и пополз к хрипящей уже абсолютно голой девушке, волосы которой седели буквально на глазах. Сдернув с себя рубашку, лейтенант прикрыл той, кого память звала «Луна Лавгуд», что смог — то есть в основном область паха, отметив, что девушка явно только что сходила под себя, поэтому офицер перетащил ни на что не реагировавшую, а только хрипевшую «Луну» на сухое место.       Сильно устав, Виктор уселся на землю, стараясь продышаться и прийти в себя. «Итак, товарищ лейтенант», — подумал он. — «У нас на руках трое, двое после очень серьезных пыток и одна, видимо, в кататонии. Мы находимся в Британии, и что делать, неизвестно». Немного придя в себя, Виктор решил покопаться в памяти, обнаружив в штанах какую-то палку. Судя по памяти, здесь его звали Рональд Уизли и человеком он был мерзким, по мнению лейтенанта.       Просматривая память пацана, лейтенант не мог не ругаться, такой подлой натуры увидеть он не ожидал, ведь с Гарри и Гермионой все случилось, в том числе и по вине этого самого Рона Уизли. В этот момент память подкинула ему еще одну информацию. Юноша заторопился к девушке Гермионе, на которой болтались носки, где-то в районе живота обнаружилась и юбка, свидетельствовавшая о том, что девушку сначала пытали, потом насиловали, а потом, видимо, продолжили пытки. Сдернув носки с девушки, Виктор обнаружил в одном из них очень маленькую, почти с ноготь, сумочку, которую сумел увеличить своей палкой. Из сумки на свет появилось нечто, похожее на палатку.       К счастью, в этом бреду самому ставить палатку нужды не было, нужно было взмахнуть палкой и произнести слово-активатор, что товарищ лейтенант и сделал. Внутри палатка выглядела двухкомнатной квартирой, одной из комнат которой почему-то совсем не пользовались, кухней и чем-то похожим на душ. Туалета, ожидаемо, не было, что заставило Виктора хихикнуть.       Следующий час он по одному втаскивал подростков в палатку, совершенно выбившись из сил. Но этого было мало, надо было как-то обработать раны Гарри, хоть как помыть Гермиону, да и Луну тоже было бы неплохо, а сил уже почти совсем не оставалось. Впрочем, Виктор помнил, что является врачом, офицером, поэтому просто должен. Что там произошло, можно будет узнать и потом, а сейчас у него пациенты.

***

      Память девушки была какой-то странной, что неудивительно, учитывая пытки, но вот как она сама стала Гермионой Грейнджер, Лена так и не поняла. Решив, что лучше жить в галлюцинации, чем возвращаться в подвал гестапо, Лена начала осознавать мир вокруг. У нее болела каждая клеточка организма, сильно трясло, но самая сильная боль сконцентрировалась внизу, она была такой, как будто девушку сажали на кол, или…       Рыжий парень, воспринимавшийся Леной, как Рональд Уизли, втащил ее в неизвестно откуда взявшуюся квартиру, юноше самому было очень трудно передвигаться, из чего женщина… точнее, девушка, судя по возрасту и осмотру, сделала вывод, что пытали всех, а это, в свою очередь, означало абсолютную беспомощность… Среди врагов, что было очень страшно. Психика военного врача пыталась приспособиться к изменившимся условиям. Двигаться Лена пока была неспособна, но вот то, что в Роне кроется коллега, поняла сразу же, это было заметно. Едва шевелящийся пацан, затащив их всех в комнату, уселся в попытках перевести дух. Зрелище, конечно, было то еще: двое лежащих там, куда положили, и качающаяся из стороны в сторону Луна, при этом все, кроме рыжего — седые. Страшное, на самом деле, зрелище.       Видимо, передохнув, рыжий поволок Лену в другую комнату, приспособленную, насколько ей подсказывала память, под душевую. Сняв «мантию», как идентифицировала то, во что ее завернули, девушка, Рон потянулся к ее истерзанной блузке, но остановился на полпути. Лена вполне представляла себе, почему, и хотела юношу уже попросить, когда он заговорил.       — Не знаю, откуда ты знаешь русский, — произнес лейтенант, решив ничего не скрывать. — Но тебе расскажу. Хозяин этого тела личностью был так себе, но его больше нет, а я русский лейтенант, врач. Мне нужно тебя раздеть, чтобы вымыть, это необходимо, чтобы не было заражения.       — Меня… Что? — шепотом спросила его Лена, желавшая знать, что сделали с телом, хотя предполагавшая это.       — Тебя насиловали, но кровотечения нет, зато есть ожоги, мелкие разрезы там, где вижу, еще сзади надо осмотреть, учитывая, что ты под себя ходила, — честно ответил ей лейтенант.       — Тогда раздевай, — попросила девушка. — После всего, что с телом делали, уже неважно.       — Хорошо, — Виктор раздевал девушку очень мягкими движениями, чтобы не потревожить раны, если какие-нибудь найдутся. — Смена белья нашлась в твоей сумочке, да и зелья, так что боль снять, наверное, сможем…       — А буду ли ходить — неизвестно, — закончила за него Лена, решив открыться. — Меня зовут Лена Лифанова, я военврач третьего ранга.       Услышав звание, Виктор понял, что девушка Гермиона, скорей всего, скончалась во время пыток, а сейчас в ней оказалась, как и он в своем нынешнем теле, женщина из чуть ли не сорок первого года. А вот это было уже совсем плохо, ибо от смещения эпох Лена могла просто сойти с ума. Но, оставив размышления на потом, Виктор избавил девушку от остатков одежды, обмыв водой, затем, обнаружив мыло, вымыл уже по-человечески. К подмыванию его рукой девушка отнеслась равнодушно, анус оказался интактным, то есть в него ничего не засовывали, а на спину смотреть без слез было невозможно. Натянув на девушку свежее белье, нашедшееся в ее сумочке, глубина которой Виктора уже не удивляла, он нацепил на нее мантию, убедившись, что кровь нигде не выступила. Споив ей найденное болеутоляющее, лейтенант подумал немного, и полил бадьяном промежность Гермионы, то есть Лены, порадовавшись, что она носит вполне обычные трусы, а не эти девчоночьи «чтобы быть красивой».       — Я тебя сейчас верну обратно в комнату и займусь Гарри, — объяснил Лене лейтенант, — у него ран больше, поэтому бадьян нужен, как воздух, а у нас его мало.       — Ты прав, — согласилась доктор Лифанова, о сортировке раненых знавшая не понаслышке. — Ожоги у меня полил?       — Там еще разрыв был небольшой, — объяснил Виктор. — Потом поговорим предметно, хорошо? А то у меня еще двое, а ты пока недвижимая.       — Договорились, — кивнула Лена, с трудом поднимая руку. — Да, беда…       Вернув девушку в комнату, с трудом подняв ее на какую-то узкую кровать, Виктор занялся Поттером, из которого уже натекло. Поэтому пацана следовало вымыть и подлечить этими странными зельями, чем Виктор и занялся. Сняв с Гарри остатки одежды, Виктор аккуратно смыл грязь и кровь, принявшись обрабатывать бадьяном, на что юноша только шипел сквозь зубы.       — А я думал, ты сволочь, — признался ему Гарри, когда процедура подходила к концу.       — Был, — кивнул Виктор, обрабатывая продолжавшие кровоточить длинные тонкие раны. — Но подох и стал нормальным.       — Убили? — удивился Поттер. — Вот почему я твоих криков не слышал… Прости, дружище.       — Да ладно, что было, то прошло, — вздохнул товарищ лейтенант. — Так, я тебя рядом с Гермионой положу, нормально будет?       — Ты знаешь? — удивился Гарри Поттер. — Мы не хотели тебе говорить…       — Что вы пара? — до Виктора дошло, что хотел сказать зеленоглазый юноша. — Да это не увидеть было сложно, так что положу вас рядом, но ей пока заниматься размножением нельзя, усек?       — Эм… Чем? — удивился Гарри, на что лейтенант только вздохнул.       — Потом расскажу, — произнес он, представляя, как будет читать лекцию о пестиках и тычинке измученным подросткам. — Мне еще Луной заниматься. Хорошо бы, чтобы она с ума не сошла…