Шаг навстречу

      Открытие, сделанное Ленкой после просмотра карт ударов, чуть не разрушило психику всех четверых, ибо один из ударов был нацелен на Хогвартс. Но тут Луна показала на сноску, говорившую о том, что удары наносились не ядерным оружием, полностью уничтоженным еще в семидесятые, а каким-то «оружием смещения». Что это такое, ни Ленка, ни Виктор не знали, больше информации не было, а разницу между информацией в книге и в глобалнете можно было объяснить датами выхода в печать книги и информации глобалнета. Что-то произошло в восемьдесят первом году, в результате чего изменилось абсолютно все.       — Получается, магический мир Британии был полностью уничтожен, — перед глазами Гарри вставали Невилл, сестры Патил, Лаванда, Уизли… — И взрослые, и дети…       — Получается, хотя мы не знаем, что это было за оружие, — вздохнул Виктор. — Можно попробовать сделать порт-ключ в запретный лес, действительно.       — Можно посмотреть аэрофотосъемку, — предложила Ленка, неправильно интерпретировав наличие спутниковых фотографий. — Вот смотри, здесь живут животные-мутанты, — на картинке появился обычный единорог. — То есть это — Запретный лес, значит вот здесь должен был быть Хогвартс, ну или руины, которые видят обычные люди на его месте, но…       — Просто луг, озеро и ничего, — понял, что хотела сказать Ленка лейтенант. — То есть, возможно, не убили, а… как нас?       — В другой мир, — прошептала Луна. — Значит, здесь нет Волдеморта… — при звуке этого имени головы наклонились у всех, а Ленка почувствовала, что ей надо срочно переодеться, от накатившего страха тело среагировало само. Но ничего не произошло. Не было хлопков аппарации, злобных егерей и бешенной Беллы, принесшей Ленке столько боли.       — Значит, Магической Британии нет, — задумчиво проговорил Поттер, думать ему было сложно и непривычно, но, видимо, процесс ему понравился. — Может быть магическая Франция, Германия, Швейцария, наконец, но нам туда не надо.       — Мы в безопасности, — этот вывод заставил удивиться сделавшего его Виктора. — Нам не надо больше воевать, страдать и бояться друг за друга, мы в безопасности!       — А Советский Союз здесь есть, — грустно проговорила Лена. — Но я туда не хочу, я их боюсь.       — Не уживемся мы среди коммунистов, — вздохнул товарищ лейтенант. — Уже просто не сможем. Да и узнавать, сколько он продержится, мне тоже не хочется, девяностыми наелся по горло.       — Мы в безопасности… — прошептала Луна, будто не веря самой себе, а потом увлекла Виктора в отдельную комнату. — Погладь меня, пожалуйста, — попросила она. — Или отшлепай…       — Чудо ты мое сероглазое, — обнял ее Виктор, перекладывая на кровать. Юноша понял, что Луне нужен тактильный контакт, чтобы ее психика смогла справиться с этой новостью. Девушка постоянно балансировала на грани, время от времени желая боли, такой, чтобы кричать, задыхаясь, но Виктор не хотел давать ей такую боль, поэтому кричала Луна совсем от другого. — Я тебя люблю.       — Я тебя люблю, — эхом откликнулась девушка, ощущая теплые пальцы Рона на себе, отчего ей хотелось выгнуться ему навстречу, а потом сладкая теплая волна накрыла Луну, вымывая из нее все мысли.       Подтвердив мысль о том, что хорошие идеи ходят парами, Гарри Джеймс Поттер занимался примерно тем же с Гермионой. Им было очень хорошо вдвоем, и о том, что будет, думать совсем не хотелось. На кухне пила чай Эмма Грейнджер, прислушиваясь к возне подростков. Женщина понимала, что им это действительно нужно, поражаясь при этом доверию и любви детей, запредельному доверию и сметающей все на своем пути любви. Раз за разом она понимала, что они с мужем поступили правильно, приютив этих потерянных котят, да и не могли они поступить иначе.       Марк Грейнджер все объяснил своему другу, который работал на правительство, рассказав о том, как выглядят дети, насколько им тяжело, и попросил его о помощи. Друг мистера Грейнджера очень быстро помог с документами, попросив только о возможности поговорить с детьми, пообещав при этом, что никаких лабораторий не будет, как и новых испытаний. Раз уж так получилось, пусть живут в новом для себя мире. Мистер Робертсон очень любил фантастику и объяснение с параллельными мирами принял мгновенно, понимая, правда, что его начальство вряд ли разделит с ним это понимание. Поэтому начальство было не в курсе, а на медицинские карты лег гриф «секретно».

***

      — Чего-то такого я и ожидал, — вздохнул мистер Грейнджер, глядя на томографию пацана по имени Гарри Поттер. Томография была страшной — множественные переломы, нарушения строения костей, позвоночника, не раз переломанные и неправильно сросшиеся ребра, нарушение мышечной структуры и… причина иммобилизации. — Пацана надо на стол, но вот как отреагирует Гермиона, я просто не знаю.       — Давай тогда стабилизируем девочек и займемся пацанами? — предложил ему коллега, узнавший, что детей эвакуировали из очень страшного места, да и гриф предполагал. — Психиатра они, конечно, на данном этапе к себе не подпустят, но хоть что-то…       — Давай пробовать… Оп-па, а это что? — переключив томограф в сосудистый режим, оба с ужасом наблюдали за сердцем. — Срочно в кардиохирургию, просто экстренно!       Когда Гарри забрали на операцию, причем бегом, Ленка подумала, что сейчас умрет, перед ее глазами уже все завертелось, но вокруг были врачи, которые не дали ей ускользнуть. Прошло совсем немного времени, понадобившегося на то, чтобы успокоить девушку и включить аппарат ультразвуковой диагностики, и вот ее уже бегом везут туда же, куда совсем недавно увезли ее любимого. Состояние сердца обоих было критическим, как они жили, врачам было совершенно непонятно, но сейчас две операционные спешно готовились принять молодых пациентов.       Положить Луну под томограф не удалось. Девушка просто рыдала и не отпускала от себя Витю, который отодвинул боявшегося повредить санитара, просто взял девушку на руки, чтобы отнести на исследование. Персонал, видя, как относится юноша к седоволосой девушке, и как она не отпускает его, просто переглядывался, находясь в совершеннейшем шоке. Томографию пришлось делать обоим одновременно, иначе девушка впадала в панику и демонстрировала такие симптомы, что реаниматологу становилось совсем нехорошо.       Новости, конечно, не порадовали. У рыжего подростка были сломаны, а потом срослись кости таза, демонстрируя очень сильный удар или удары; застарелый кое-как сросшийся перелом позвоночника и не так давно сломанные ребра демонстрировали, что жилось ему совсем несладко. Странным было то, что Рон об этом просто не помнил. А вот с девушкой… Повреждения говорили о действительно страшных пытках, с которыми едва справилось сердце, была обнаружена и причина иммобилизации — инсульт. Хорошая новость состояла в том, что шансы у девочки были, о чем ей сразу же и рассказали.       Персонал детской клинической больницы такого не видел никогда. Как эти подростки выжили, оставалось тайной для всех, а знавший правду мистер Грейнджер только грустно улыбался, понимая, что если бы дети не рискнули бы приехать к нему, то уже были бы мертвы, все четверо. От понимания этого факта становилось просто больно где-то внутри груди врача-педиатра. «Ничего, дети, мы справимся, — думал он. — Мы со всем справимся, дети».       Утомившаяся Луна спала на плече своего Рона, узнавшего о себе много интересного, особенно почему умер. Судя по характеру поражений мышц, который был такой же, как и у Гермионы, умер он от шока, а не от страха. Как могли пытать так, чтобы не было слышно, Виктор уже знал. У Луны впереди был долгий путь реабилитации, да и у Витьки, как оказалось, тоже. А где-то в оперблоке две бригады врачей боролись за жизнь подростков, надеясь успеть.       С трудом запустив сердца двоих седых подростков, хирурги выходили из блока, чтобы выкурить сигарету и хоть немного отдохнуть после тяжелейшей операции. В этот раз они победили, и эти двое тянущихся друг к другу даже под наркозом детей будут жить. Будут жить, ходить, учиться и радоваться жизни, потому что теперь все точно будет хорошо. А что говорили и о чем кричали эти двое под наркозом, доктора никогда и никому не расскажут. Только вот в сестринской горько плакали наслушавшиеся операционные сестры, для которых многое оказалось непредставимым. Просто невозможным… Но и они, успокоившись, никому ничего не сказали. Двое подростков были действительно вырваны из лап нелюдей, зверей в человеческом обличье, но теперь у них все будет хорошо, врачи и медсестры просто знали это, потому что сделали все возможное и невозможное для того, чтобы так было.       — Гермиона и Гарри будут жить, — сообщил Рону и его Луне доктор Грейнджер, с удовольствием наблюдая радость на лице подростков. — Лунушке адреналин от боли сделал очень-очень плохо сердцу, поэтому мы будем его лечить. И голову полечим, так что девочка наша сможет ходить, — ласковым голосом произнес Марк, зная, как остро девушка реагирует на изменение интонации, начиная плакать, лишь только заслышав намек на сердитость. — Ну и Рону мы поможем, конечно. Так что вы сегодня лежите здесь, скоро сюда и ваших друзей привезут, я останусь с вами, а завтра придет мама.       — Мама… — Луна вложила в это слово столько эмоций и интонаций, что присутствовавшая здесь же медицинская сестра всхлипнула.       — Спите, дети, — мягко произнес мистер Грейнджер. Почему-то, когда их называли детьми мистер и миссис Грейнджер, это не вызывало протеста или отторжения. Двое врачей буквально купали лишившихся всего подростков в своей родительской любви, отчего хотелось действительно расслабиться и не думать о врагах.       Вся реанимация, казалось, замерла, когда в реанимационном блоке одновременно проснулись эти двое. Сначала пошевелившись, они соприкоснулись руками, потом головы со все еще закрытыми глазами повернулись на бок, а затем открылись и глаза. И столько в них было любви и нежности… Двое проснулись после операции, чтобы больше не умирать. Чтобы быть всегда вместе, чтобы радоваться жизни, чтобы не думать о смерти.