Кленовые листья на шахматной доске

Пыльная комната душила и обволакивала, но сидящий в ней не замечал ничего вокруг, кроме книги в руке, по строкам которой жадно бегал взор миндалевидных восточных глаз. Белый плащ разметал свои складки среди маленьких Пизанских башен, полностью состоящих из наваленных друг на друга книг. В центре его пылал алый водопад — длинные волосы герцога, яркий цвет которых был фамильной гордостью каждого члена семьи Барма. Руфус был сосредоточен и расслаблен одновременно. Он был в своем мире — мире бумажных страниц, вековой пыли и новой, еще не узнанной информации… Однако идиллия бывает легко нарушима. И есть люди, чье призвание заключается в том, чтобы нарушать покой и уединение других. Именно из такого теста, широкой улыбки и постоянного наличия конфет был слеплен никто иной, как Зарксис Брейк. Доводить герцога до одного из видов калений — белого, черного, зеленого — было его наилюбимейшим занятием. Вот и сейчас альбинос, не преминув воспользоваться эффектным способом появления через шкаф, оказался в библиотеке герцога. Через секунду мимо его уха просвистел тессен. — Мило встречаете гостей, Руфино, — замахал рукавчиками Брейк, насмешливо ухмыляясь. — Я даю тебе пять минут, чтобы объяснить, какого черта ты сюда заявился. Затем — проваливай в Бездну! — отрезал герцог. Накануне имела место неприятная сцена, из-за которой Барма был дьявольски сердит на рыцаря Дома Рейнсворт и сейчас лишь название Дома, к которому тот принадлежал, удерживало его от немедленной расправы. — Какой же вы все-таки скучный, герцог Барма… Первое место по наискучнейшести среди всех Домов должно быть отдано вам. Одно и то же: информация, информация, информация… День и ночь! Скажи мне то, расскажи мне это! Позвольте поинтересоваться, в вашу рыжую головку хоть иногда забредает что-нибудь полюбопытней слов «работа», «информация» и «библиотека»? Зарксис развернул конфетку, тут же засовывая содержимое себе за щеку, а фантик бросая в герцога. Руфус, к тому времени успевший вновь завладеть тессеном, с презрением отбил эту клоунскую атаку и раздражённо посмотрел на отправителя. — Можешь даже не пытаться чувствовать себя оригинальным в своих остротах, Шляпник… Да ты сам уже надоел со своей манией к сладкому. Только конфеты да торты ешь… У тебя от такого количества этой дряни нигде еще не слиплось, а? — Хе-хе, лохматый герцог, и не надейтесь. Мозг потребляет 80 процентов сахара — так что мои логические способности, похоже, даже лучше ваших! Пользуйтесь сей информацией, пока я добрый и наставляю вас на путь истинный. — Чтобы я послушался, да еще и тебя, наглая белая поганка?! Это ниже моего достоинства. Поскорее бы ты умер… — Ну умру — и что? Ваша жизнь от этого станет теплее и радужней? — Намного. Не надо будет менять каждый раз свои планы, когда ты влезаешь в мою партию, — Барма отвернулся, вновь возвращаясь к чтению и всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен, и Шляпнику пора бы выметаться. Иначе он выметет его отсюда своим металлическим веером. Однако Брейк не был бы Брейком, если бы проявлял чудеса тактичности. Наглый альбинос выхватил книгу прямо из рук герцога. — Что за дурацкая привычка прятаться за книгой, когда с вами разговаривают? Хотите отгородится от мира за ширмой шуршащих страниц? — Что за дурацкая привычка — появляться из ниоткуда и лезть в чужие дела! — сквозь зубы прошипел герцог, — Тебе тоже бы не мешало стать хоть чуточку образованней, может, тогда и манеры появились бы. Тебе одолжить книгу по этикету? Хотя… Я даже не знаю, умеешь ли ты читать. Ой, да ты же у нас к тому же почти слепой… Жаль. Соболезную. — Руфус откровенно издевался, а теперь властно протянул руку. — Верни книгу, Шляпник. — Как трогательно, герцог, я б расплакался, да носового платка не прихватил. Не отдам, — поддразнил он его, отводя руку с книгой куда подальше, — оглянитесь, герцог, реальный мир еще существует! Вы жить-то когда будете? Барма задумчиво наклонил голову, взгляд внезапно затуманился, перед глазами понеслись воспоминания… — Жить в этом мире? В мире, который прогнил так, что его ничто не исправит? Уж лучше закрыться от него и посвятить себя книгам. Может быть они помогут мне рано или поздно понять, как выжить в этом грешном, отвратительном месте… — Но наступает момент, когда вы отрываетесь от книг и вновь погружаете взгляд в творящийся вокруг ад. К чему-то все-таки привязалась ваша душа, что заставляет вас вновь и вновь возвращаться к этому миру? Иначе бы вы так и остались навсегда среди …ха! …бессмертной книжной пыли. — Кто знает, Шляпник, кто знает… Может быть, я и привязался к чему-нибудь… Но уж точно я тебе не скажу, к чему именно, — герцог раздраженно выдохнул. — Всё надоело… — Тоска по родине? Сомневаюсь. Утраченная юность? Для контрактора это ерунда. Значит вопрос изначально был задан неправильно. К КОМУ вы привязались, герцог? — Шляпник ехидно ухмыльнулся. — Так я бы тебе и сказал, — герцог недовольно вздохнул, посмотрев на Зарксиса. — Да и не говори, рыжий. Вот только кто с тобой еще поговорит, книжный червь? Да и птице нет резона разбалтывать рыбьи секреты. Нет выгоды, слишком они разные… Алый глаз скользил взглядом по карминовым волосам… — Уж лучше бы со мной кто-нибудь другой поговорил, нежели ты, Зарксис. Слишком ты надоедливый, аж противно! — А выбирать не приходится! К тому же со мной вы крайне красноречивы — столько лестных слов подбираете, — хихикнул Заркс. — Ради тебя стараюсь. Знаешь, мне вот всегда было любопытно — как ты умудряешься прицепляться к людям словно какой-то кровосос, и при этом тебя невозможно отодрать? Поделись секретом своего успеха, Шляпник. Будь добр. — Все просто: достаточно лишь спародировать одного рыжего герцога, что любит клянчить у всех информацию… Успех обеспечен! — он возвел к небу белые рукава. — Шляпник, а ты не думал подрабатывать шутом, м? У тебя это так хорошо получается… — В свой цирк приглашаете, иллюзионист чертов? — В Бездне есть прекрасный цирк… Так и игрушки, и даже Чеширский кот есть! Только клоуна им не хватает… — Увольте! Они не оценят мой талант так же высоко, как вы! Напускное безумие и настоящее– разные вещи, знаете ли. — О, значит заметил, как я тебя «ценю»? Безумие, говоришь? А что для тебя является безумием? — На самом деле, герцог, вы без меня уже и жить не можете… Ненависть– столь же сильное чувство, сколь и любовь, хе– хе… Безумие– это беспорядочные поступки и несоотнесенность с местом и временем. Хотя Волю Бездны можно понять… Говорить о понятии времени в Бездне вообще невозможно… — Какие красивые слова, Зарксис про безумие, любовь и ненависть. Но откуда ты знаешь, что ненависть наравне с любовью? Неужели, ты влюблялся? И кто же эта несчастная? .. — Я первый спросил, герцог, — насмешливо пропел Брейк. — Пфф, а самому догадаться слабо? По-моему, ответ очевиден… — Я хочу, чтобы вы сами это сказали, — он развернул очередную конфетку. — Шерил была, Шерил и осталась, — словно заученную фразу проговорил герцог, скрещивая руки на груди. — Теперь твоя очередь, Шляпник… — Не скажу ~ — улыбнулся Шляпник, — Я же не обещал ответить, а вас так приятно мучить неизвестностью. В сантиметре от лица Брейка прозвенел тессен. Герцогу не нравилось такое поведение. — Мразь ты, Зарксис, мразь. Меня это бесит… Еще немного и я на тебя накинусь, дабы задушить! — А все–таки ничто человеческое вам не чуждо, — заметил Брейк. — Ха? Ты только заметил? Меня никто не может терпеть. Ни один человек. И никогда такого не будет! — Ладно герцог, я вам признаюсь… — сказал он, хитро ухмыляясь и понижая голос до интимного шепота. — Мне нравятся рыжеволосые, но не какие попало: они должны быть великими герцогами, а также принадлежать к дому Барма и зваться Руфус. Вы идеально подходите под все условия, но есть одно маленькое но… — Оригинально шутишь, Зарксис, оригинально. Но шутка, увы, не удалась, — скептически сказал Барма. Верить этому хитрому лису нельзя — потом проблемы из-за него будут. — Вот видите, вы не можете знать — говорю ли я правду или нагло лгу вам в глаза, даже если я вам отвечу, — глаз цвета крепкого вина, который по иронии судьбы оказался у человека, что неспособен опьянеть, пристально смотрел на рыжего, будто находя свое продолжение в этих до безумия алых струй, струй цвета живой и играющей крови, что ниспадали по плечам герцога… — Чтобы во что-то поверить, надо увидеть доказательство… Без доказательства ничего не может быть подвержено… — герцог стал уже сомневаться насчет шутки Зарксиса. А ведь может быть… Нет, такого и быть не может. Но герцог наврал. Да, наврал. Он давно разлюбил Шерил. Теперь они лишь лучшие друзья, но ничего более. Но со Шляпником ничего и быть не может. Слишком они разные. Хотя нет. Они лишь вечно пытаются подставить друг друга, просчитать ход, обыграть. Словно это партия в карты. Запомнить выбывшие карты, просчитать ход, предположить какие карты у соперника, не забыть какие ходы не смог отыграть твой враг и какие карты он принял — всё это можно увидеть и в их партии. Но исход до сих пор не ясен. Игра, которая длится несколько лет. Игра, порой надоедающая, но нужно её закончить. Это дело чести… Заркс тихо рассмеялся. — Как только я начинаю думать, что победил вас в шахматы, вы начинаете играть в покер, козыри к которому припасли едва ли не с пеленок. Но я тоже имею право сменить игру… Отгадайте, герцог, лгу я вам или нет? Шанс выигрыша довольно высок, пятьдесят на пятьдесят. И, конечно же, я принимаю только аргументированное предположение… Согласны, м? Выдвигаем ставки! — Шахматы быстро надоедают. Надо же разнообразить нашу игру. Тогда я делаю ставку на то, что ты лжешь. Аргументы. Мы ненавидим друг друга так, что любой может позавидовать. Потом, мы с тобой мужчины. Любовь между людьми одного пола — абсурд. Это даже не обсуждается. К тому же ты только сейчас затронул эту тему. Ни намеков, ни переход на эту тему разговора я раньше не видел. И если бы ты не лгал, то что-нибудь ты бы сделал для того, чтобы доказать свои слова. Ты же меня прекрасно знаешь — я не верю недостоверной информации. Надеюсь, этого достаточно, Шляпник? — Прежде чем подтвердить или опровергнуть: спор на желание, согласны? — Согласен. — Тогда вы должны мне желание, — невозмутимо ответил Заркс. Он внезапно вплотную приблизился к герцогу. — Ты блефуешь, Зарксис… — герцог пытался понять, сказал ли Шляпник правду или нет. — Посмотрим. Но сейчас не ваш ход, герцог, будьте терпеливы! — издевательски произнес Брейк, наклоняясь к замершему средь стопок книг герцогу. Одним резким движением он отбросил волосы герцога назад — мгновение они летели в воздухе осенним листопадом… Затем он наклонился к оголившейся шее и медленно провел по ней языком. О, это изумленное лицо! Он добился, чего хотел… Брейк так же внезапно отстранился, как и начал все это. Легко поднялся и как ни в чем не бывало двинулся к шкафу, залезая в него. Перед тем, как закрыть дверцы, он обернулся. — Последуйте моему совету, герцог, ешьте побольше сладостей. Сейчас вы совершенно безвкусны. Дверца захлопнулась, послышался щелчок, схожий с щелчком секундомера в шахматной партии и означавший переход хода к сопернику… Просидев в шоке пару минут, герцог на всё поместье проорал: — Ах ты, наглый щенок! Прибью гада!