Кленовые листья на шахматной доске

***

Руфус и здесь не ошибся. Зарксис Брейк был весьма необычным слугой. Терпеть его как человека было сложно, но как слугу - практически невозможно. Чего стоили хотя бы фантики от конфет, наскоро заметенные носком сапога за гордый каменный профиль одного из предков Руфуса. Или же нецензурные записки, закладываемые меж страниц любимых книг герцога. А если Барма вспоминал об усах и пиратской повязке, пририсованных его фамильному портрету чьей-то шаловливой рукой, то его начинало мелко потрясывать от гнева. Но несмотря на всю свою проницательность, Барма не понимал одной простой вещи. Что Зарксис чувствовал себя здесь чужим. Не вписывающимся в рамки замысловатых поручений герцога, отторгаемый Домом, в котором даже ковры, казалось, должны блистать интеллектом. Он не мог показать себя, как особенного, элитного слугу дома Рейнсворт, что обладает исключительными боевыми навыками. Здесь они попросту были не нужны. Да и сам Барма не добавлял на полотно его, зарксисового здесь пребывания, ярких красок: он то оказывался слишком близко и мерил Брейка загадочным пронизывающим взглядом, то находился далеко и был холодным и нелюдимым. Бесконечно чуждый всему происходящему, Зарксис слонялся от стены к стене, от лестницы к лестнице и все более напоминал угасающего призрака. Все более чах от пыли древних томов и собственной бесполезности. Время растворялось в нем, а он растворялся во времени. Ночь. Бледный, словно смерть, альбинос перетекал тенью со стены на стену, без свечи, чураясь света. Что он искал в этих коридорах - пустое сознание молчало и не желало отвечать. Внезапно тьма его души столкнулась с огоньком света - множеством отблесков на оконном стекле - и он сонно направился на встречу с неизвестным, словно мотылек на огонь... Руфус Барма сидел за столом и перебирал бумажную отчетность. Его пальцы, испещренные тонкими мазками чернил, напоминали исписанный некой высшей силой пергамент. Листы шуршали, словно платья высокородных леди, желающих отдаться ему ради его красоты и высокого положения, но он с усмешкой отклонял их предложения. Ах, если бы можно было столь же просто отказать отчетам и отложить их в сторону... Искушение было велико... Но рыжий герцог не мог знать, что вскоре еще один соблазн попытается сбить его с пути истинного. Вот, он уже входит в кабинет, давая знать о себе негромким покашливанием. - Ну надо же, - негромкий голос заставил герцога вздрогнуть, а по телу от его звучания пробежал легкий фриссон, - Вы вновь вздумали не спать. Мягко, по-кошачьи, Зарксис потянулся. Затем затворил за собой дверь и принялся осматриваться. Процесс "осмотра" включал в себя беглые касания вещей, косые взгляды, мимолетные ухмылки... пустяки, но все это вкупе ткало незримую паутину, что переиначивала личное пространство герцога под личное пространство Брейка. Имитируя раздражение отвлекаемого от работы человека, но втайне радуясь сей возможности, герцог со вздохом убрал бумаги в сторону. - Зарксис, тебя не учили стучаться перед тем как зайти в комнату? И почему ты еще не спишь? Причин вести ночной образ жизни у тебя нет. Уж лучше тебе уйти в свою комнату и заснуть. Желательно, конечно, вечным сном, но обойдемся и обычным. Призрак уставился на него бездонным, но пустым взглядом, под глазами лежали глубокие тени. Знаете это чувство, когда перешагиваешь некую незримую грань и становится абсолютно все равно, как отреагируют на то, что ты скажешь. - Я не сплю, герцог. Уже несколько ночей как. Меня мучают мысли, много мыслей. Они кружатся, словно рой огненных пчел в голове и жужжат беспрестанно. И все они - представляете? - ВСЕ!....о вас. "Не стоило откладывать визит к доктору," - метнулась в голове Руфуса мысль встревоженной ящеркой, - "Сердце подводит...или слух." Но вслух он произнес иное. - Кхм, неужели ты мечтаешь меня убить? Прошла неделя, Зарксис. Неделю лишь я являюсь твоим герцогом, - сначала сказал, а потом осознал, как сие прозвучало, - А у тебя уже нервишки шалят. Не думал, что подобные мысли не дают тебе спать. - Это мысли иного рода, герцог. Медленно, шаг за шагом, будто пробраться сквозь желе пытаясь, он приближался к Барме. - Я хочу кое-что получить. Алый глаз прожигал отраженным пламенем свечи...или это было его собственное? - Не много ли ты просишь, Шляпник? Чтобы что-то от меня получить, следует дать нечто взамен. Сам это прекрасно знаешь, - Барма невольно сделал шаг назад. Внутри все крошилось сухою, лопающейся от старости, краской... отколупывалось и облезало. Брейк приблизился на расстояние вытянутой руки. - Я хочу получить... вас. Полностью и без остатка. Воспаленный взгляд, остро приправленный безумием, скользил по лицу герцога, сталкивался с серыми глазами, останавливался ненадолго на алых волосах, судорожно метался по полам белого плаща... - Тебе нужно отдохнуть, - это было все, что Руфус смог произнести в ответ. - Правильно, герцог... Его рука текла по огненно-рыжим волосам... а другая рывком схватила Барму за шейный платок и потянула на себя, заставив резко глотнуть вдруг ставший нужным воздух. - Это вы сделаете утром. Пнете меня, расплескаете вокруг презрение, смочите мое существование ядом... А ночь - мое время. Я не хочу больше оставаться один, в своих кошмарах... лучше я разделю их с вами... избавьте меня от них, герцог... Тонкие алебастровые пальцы коснулись щеки. В глазах плескалась отстраненная боль, на губах играла привычная шутовская улыбка, руки слегка дрожали. Барма, кажется, потерял дар речи. А Зарксис продолжал говорить. Чтобы тишина не разрывала уши. - Хуже мне уже не будет, - безумная улыбка, смертельная моральная усталость. Две руки по обеим сторонам столешницы преграждали путь к бегству. Рыжий герцог оказался в ловушке - позади деревянная поверхность, впереди - Зарксис. С убийственной нежностью, с той самой, что Кевин перерезал горло своим жертвам, Брейк то ли опрокинул, то ли опустил Барму на беспорядочно заваленную отчетами поверхность... - Интересное применение вашему столу, не находите? - шепнул альбинос на ухо рыжему, в конце цитаты слегка играючи прикусив мочку уха, - Вот посмотрите до чего вы меня довели... схожу с ума по недо-герцогу... Придерживая пытающегося вырваться Руфуса, Заркс прижался к нему всем телом, лукаво заглядывая в глаза... а затем коснулся губами презрительно поджатых губ. Страстно. В забытьи. Обретая человеческие очертания. Похоже, ледяной призрак поддался своей слабости... похоже, кровь вновь бежит как сумасшедшая по венам, струится, разнося по всему телу этот странно-приятный жар от нахождения до неприличного рядом с этим высокомерным герцогом... Шок. Руфус потерял чувство реальности происходящего. - Прошу, остановись... Что-то не давало герцогу покоя. Это сильно выходило за границы их привычной игры. Это... отличалось. - Это не приказ, - заметил Брейк, касаясь пуговиц и расстегивая их, неторопливо, но с лихорадочным блеском во взгляде. - Нет, но ты нарушил все мыслимые и немыслимые нормы! - Да к черту эти нормы, - эти слова альбинос выдохнул ему в ухо, опаляя его дыханием своим, - Хотя... вы правы, герцог. Вашей столешнице будет очень за вас стыдно. Руфус прикрыл глаза, будто бы играя в старую детскую игру "если я этого не вижу, то этого нет". - Объяснись. Что. Ты. Творишь. - Люблю вас. Последние слова прозвучали жалко и как-то совсем беззащитно. Белый плащ практически беззвучно соскользнул на пол. Краем сознания Руфус понимал, что может в любую секунду остановить Брейка. Вот только почему-то не останавливал. И сей факт он отказывался понимать. Или же боялся принять. Потому что если Брейк еще раз коснется его губ своими... он пропадет окончательно. Потеряет силу воли. Решит оставить позади последние оплоты нравственности. И на сей раз - он не сможет мысленно оправдать себя тем, что был пьян. Брейк берет его ладонь и прижимает к груди своей. - Чувствуете, герцог? У мертвеца бьется сердце. - Ты бредишь, Зарксис. - Дайте мне шанс. Альбинос прикусывает губу и по-хозяйски шарит рукою между ног герцога, пробравшись пальцами под ткань. Этот взгляд, в котором одновременно плещется пошлость игривого вина и невинность крови девственной, вспышкой отпечатывается в мозгу Бармы... Герцог делает вид, что он здесь не при чем. Но его тело говорит об обратном. Зарксис удовлетворенно выдыхает, сквозь зубы, отметив положительные для себя изменения. - Ненавижу чертову реакцию... - шепчет аловласый, но это уже не имеет значения. - Вам нравится. - Я никогда не признаюсь в чем-то подобном! И с какой это стати ты решил быть главным в этой игре? – Это не игра, герцог... я бы и рад... ничего не было, проснуться и забыть о вас... но это не игра. И с этими словами Зарксис ворвался языком в рот Бармы. Герцогу кажется, что нужно отступить от этого безумия, пока не поздно - но он отвечает. Чужие губы обжигают теплом, то обманчиво податливы, то яростно напористы... Воздух, кто забрал весь воздух из этой комнаты... Безудержно хочется дышать и герцог отстраняется, вцепившись руками в плечи Брейка. - Я хочу тебя, - эти слова срываются с губ неожиданно для него самого. Зарксис не отвечает ничего. Лишь рывками избавляет Барму от последних деталей одежды. На что тот отвечает взаимностью. Брейк хочет получить этого невыносимого умника прямо здесь и сейчас, на этом чертовом столе, услышать его стоны, почувствовать прерывистое дыхание, увидеть взлохмаченные до невозможности волосы... Белый плащ поддался неловким раздеваниям герцога и теперь встретился со своим собратом где–то под столом. – Вы же понимаете, что пути назад не будет... – Закатное солнце испытующе столкнулось с дождливым небом... Пальцы альбиноса нервно и неосознанно расцарапывали круг завершенной печати... клеймо грешника, как его когда–то назвал герцог. Эта привычка появилась у него со времен потери глаза. И если членовредительство пустой глазнице смогла прекратить госпожа Шелли, то никому не видимое терзание печати так и осталось в привычках. - Я прекрасно осознаю, что нас ждет дальше, - герцог схватил руку альбиноса, которой он расцарапывал печать, - И вот что ты делаешь, глупец? Пытаешься испортить такой прекрасный рисунок на своей груди? Зачем? Мне всегда нравилось это клеймо, - в доказательство своих слов Руфус провел языком по контуру печати, думая, что окончательно сошел с ума - Так что прекращай издеваться над своим телом, Зарксис. Язык герцога коснулся печати... Брейк вздрогнул от неожиданности, невозможности происходящего, но в следующее мгновение выгнулся навстречу, по телу пробежала приятная дрожь. Он не остался в долгу - прижал к столешнице, принялся покрывать тело поцелуями... - Я убью тебя, если ты остановишься. - Вам трудно отказать, герцог. Он прильнул губами к груди Бармы... крепко, всасывая, страстно... затем снежновласая голова отстранилась и пошло–затуманенный взгляд удовлетворенно созерцал результат – красное пятно засоса на идеальном теле. – Теперь у вас тоже есть клеймо грешника, герцог Барма... – шепнул он. - Чертов идиот. Ни один из них не мог больше терпеть. Возбуждение отдавалось в самых дальних уголках тела. Это было... нечто необыкновенное. Герцог чувствовал слабость в ногах, руки дрожали, он сгорал в объятиях этого альбиноса... Чужие пальцы вторглись к нему в рот. - Потрудитесь во благо науки, герцог. - Твою Бездну! - отплевываясь, - Какой еще науки?! - Физики. Зарксис ввел один палец. Герцог оставлял красные полосы на его спине и шипел словно рассерженный кот. - Потерпите. Черт побери, сколько раз хотелось причинить вам боль, и вот он - единственный случай, когда я, по иронии судьбы, этого не желаю... У Руфуса едва не началась истерика при мысли о том, что альбинос сейчас так спокойно шарится у него в том месте, куда он его обычно мысленно посылал... говорят же люди, что мысли материальны. Ну ладно, не конкретизировал. Именно это ему и аукнулось... "Бери - или будешь взят," - порой шутливо отзывался его отец о бизнесе. И только сейчас Руфус осознал все грани этой присказки. Подумать только, он уже почти старик, лишь внешне молод, но тело его откликалось полузабытым жаром на прикосновения альбиноса. Какого черта... герцог взвыл, вцепляясь пальцами в плечи Брейка, спустя минуту - уже тихо простонал, закусывая губы. В его взгляде, брошенном на Зарксиса, кипела гремучая смесь самых разнообразных чувств: начиная от "я-убью-тебя-засранец" и заканчивая "возьми-меня-уже-идиот". Ну а ухмылочка Брейка показала, что он все понял и повторять дважды не нужно. - Господин желает кончить? - прошептал Зарксис на ухо рыжеволосому герцогу, разводя коленом ноги. Его руки шаловливо пробежались по телу Бармы, исследуя его кончиками пальцев, лаская соски, надавливая и словно бы пересчитывая ребра. Под конец он сотворил цепочку поцелуев по внутренней стороне бедра, щекоча чувствительную кожу белесыми волосами. А затем поставил раком, заставив нагнуться и упереться руками в столешницу. Проникновение было неожиданным - герцог лишь сдавленно охнул и костяшки его пальцев побелели от напряжения. Брейк всегда был человеком-внезапностью, а тут ему еще и окончательно сорвало крышу. Больше не растрачиваясь на ласки, он вдалбливался в Руфуса снова и снова. Полумрак комнаты полнился стонами и шлепками тел. Пот, исходящий от них, смешивался в единый запах - аромат порочной и невозможной страсти. Герцог, в кои-то веки столь же огненный и горячий, как и цвет его волос, сдавливал его внутри неимоверно - так, что перед глазами полыхали темные круги; и единственное, что связывало Зарксиса с реальностью в тот момент - это желание полностью и безраздельно владеть этим капризным аристократом. Болезненное удовлетворение жалит сотней пчел. Тело подчиняется своим законам - наступает пик и извергается сперма, как жаль, ведь он не прочь бы продолжить. Завтра. И еще послезавтра. Но сейчас альбинос лишь обессилено утыкается носом в огненные волосы, прерывисто выдыхая. Пожалуй, одно такое "развлечение" с герцогом можно приравнять к поимке пятнадцати контракторов... по физической нагрузке, но не по удовольствию. Что вы. По удовольствию там все сто шестнадцать. Хочется что-то сказать, но все слова внезапно растеряли смысл.

***

Слишком долго он отказывался признавать. Отгонял на закромки сознания саму мысль о том, что его может связывать с альбиносом еще что-то помимо ... кхм... научного интереса. И сейчас, когда пришлось наконец принять - все обрушилось слишком резко. Руфус не мог понять природу собственных чувств, путаясь в противоречивых желаниях и ... страхе. Да, банальном страхе быть вновь отвергнутым. Взгляд ониксовых глаз подернулся холодком. Не иначе, как это очередная дурацкая шутка Зарксиса. Зашедшая слишком далеко. - Уходи. Альбинос замер, будто его ведром холодной воды окатили. Однако то лишь на мгновение. Знакомая холодная ярость закипала в крови, шипя и пенясь оттенками презрения и обиды. - Скажете, пьяны были? Или то была занимательная гимнастика, чтобы слегка отвлечься от работы? Ну уж нет. Слишком активное участие принимали в процессе. Или вы со всеми слугами спите? - Убирайся немедленно! - рявкнул Барма, все еще не в силах прийти в себя и выразить свои мысли и желания как-то мягче и спокойней. - Расписание небось висит где-нибудь. Ночной работы в поместье Барма. Надо посмо... - Проваливай!!! Знакомая ядовитая усмешечка появилась на губах альбиноса. - Как пожелаете. Наскоро одевшись, он скользнул к двери. Бросил взгляд на герцога, который, прикрываясь, пытался сохранять в подобном виде невозмутимость. - Какоооое зрелище, - протянул слуга, заправляя непослушными пальцами лезущую в лицо прядь за ухо, - Хотите совет, ваше лохматейшество? Все могло бы быть иначе, научись вы доверять кому-то, кроме себя. Хлопнувшая дверь поставила окончательную точку в этом разговоре... ... и многоточие в этой ночи.

***