Кленовые листья на шахматной доске

Миттельшпиль - середина игры, следующая за дебютом стадия партии, в которой, как правило, развиваются основные события в шахматной борьбе — атака и защита, позиционное маневрирование, комбинации и жертвы. *** Пропускать между пальцев белесые волосы, а через душу - тихую поступь весны. Вот, что желанно. Но ты же падок на паутины иллюзий и запутанных ходов, надменный герцог, куда уж тебе поступить "просто"? Лишь идти по краю, быстро меняя фигуры вальса, стремительно, за ветром, за желанием... За своим новообретенным наркотиком. Заполучить, прижать к простыням и отыграться. Задетая гордость? Или чувства? Кто знает, что скрывается в прищуре сердоликовых глаз. Ты сторонишься ЕГО после той ночи, которая, разумеется, ничего не значит. Ты столь же спокойно, как и раньше, роняешь строки на пергамент, составляя договоры и иные важные бумаги. Шуршит фантик. Конфета отправляется в рот. И с ошеломляющей ясностью осознаешь, что ... проигрываешь. Не из-за дурацкой слабости к сладости. А из-за бури чувств, что разразилась в душе. Тебе нужен Шляпник. К счастью, есть сердобольная подруга, что всегда о-хо-хотно помогает в проблемах с отношениями. Кроме тех, что возникают по ее вине, разумеется. *** Скрипит отворяемая дверь. - И как сие понимать? - Шляпник тянет гласные, как обычно, но видно, что он раздражен. Герцог Барма смеряет его отточенным недовольным взглядом, хотя сердце отзывается протяжным стоном. Ничего, тренировки перед зеркалом пошли на пользу. - Действительно, я решительно отказываюсь понимать, что ты забыл в моем кабинете в рабочее время, - спокойно отвечает Руфус. - Прошу прощения, что прерываю ваш... - взгляд упал на небрежно брошенный фантик и брови альбиноса на мгновение удивленно дрогнули, - ...обед и диалоги с самим собой. Наверняка, чрезвычайно увлекательное занятие. Но мне все же хотелось иметь скромность... - Имеешь ты скромность, как же... - Поинтересоваться! Какого подвыпившего контрактора меня назначили прислугой...вам? Руфус свел кончики пальцев вместе. Вид возмущенного Брейка был зрелищем, достойным запечатления на отдельном портрете с золотой рамочкой. - Времена ныне тяжелые. - Настолько, что Дом Барма уже не может позволить себе нанять пару-тройку слуг?! - Ты не просто слуга. Слова сорвались с губ внезапно и неосознанно. Веер,что прикрывал половину лица и с толикой презрительного кокетства обычно скрадывал эмоции и звуки, на сей раз оказался бесполезен - он пытался удержать эти слова, но не смог. Конечно, можно было бы списать на усталость или на неожиданную похвалу силам контрактора очень необычной цепи. Но тон, глубокий и столь непохожий на привычный высокомерный, тон с нотками страстного желания, выдал герцога с головой. Я бы даже сказал - с хохолком. Брейк застыл на месте. Затем - облизал губы. Его белые рукава колыхнулись, и он шагнул навстречу герцогу. Холодные пальцы алоглазого коснулись щеки Бармы, а тот не пытался отстраниться, словно бы интересуясь, что же будет дальше. После той ночи Брейк впервые оказался столь близко. - Хорошо, - негромкий голос, но обжигающий сердце, - я подчинюсь этому приказу. Но...- тут он наклонился ближе и влажность губ коснулась уха, - помните, Руфус Барма, что вы должны мне одно желание. Неожиданно герцог усмехнулся в ответ, чуть отстранился и кончиком веера заставил наглеца приподнять подбородок. - Самая интересная часть игры только предстоит нам, Зарксис. Ты же не бросишь ее на полпути, не сбежишь, как это обычно любишь делать? - Будьте уверены, что нет, - манерно, одним пальчиком, отводит веер в сторону, - Волею судьбы я стал весьма азартным игроком и желаю сорвать куш. - Как и я, Зарксис. Как и я. ***