Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Утром просыпаться было тяжело:до самой полночи строила карьерные планы. Думала, может изменить какой-то элемент в программе? Допустим, четверной тулуп на четверной риттбергер. Тогда нужно оттачивать его уже сейчас, но сперва стоит договориться с Анастасией Васильевной. Вообще, раньше  такое не позволялось: менять программу после первых стартов, если после них с этой программой есть ещё выступления, но сейчас уж очень хочется, и я думаю, если хорошенько постараться, можно уговорить хореографа на замену элемента. Единственное, что может помешать – моя сломанная стопа. Она болит не так сильно, так как катание с травмой стало для меня обычным делом. Хорошо прыгаю тройные риттбергеры – почему бы не попробовать четверной? Хотя, это большой риск – и так с переломом катаюсь, сомневаюсь что тренера разрешат... Но попробовать стоит. Поэтому, успев одеться за своими мыслями, я выхожу из комнаты и иду в тренерскую. Лизы с Улей сегодня до двух не будет, в школе обе. А у меня утренняя тренировка и вечерняя, с перерывами в четыре часа. То есть, с 9 до 11 в зале, а с трёх до восьми на льду. Дойдя до кабинета я стучусь, и не дожидаясь ответа захожу. В тренерской сидит только Оксана Дмитриевна. Я уже было хотела развернуться и уйти, как за мной послышался кашель. — Витусь, ты отойти не хочешь? Не приведение, чай, сквозь тебя не пройду. О, а вот и та, ради которой я сюда пришла так рано. Я отхожу, но спрашиваю: — Анастасия Васильевна, а в произвольной программе один прыжок заменить можно? — Ой, Витка, отстань, дай пальто снять. И вообще, марш в зал, и юниорок позови. Сегодня с ними позанимаешься, — Увидев, что уходить я не собираюсь, продолжает: — Иди, иди. Мы за два часа наговоримся с тобой. Наконец, я вышла из тренерской и направилась в третий корпус, в котором, собственно, и обитали такие монстры, как ЮНИОРЫ. Вы наверняка спросите: Почему монстры? Я отвечу: Всё довольно просто, поясняю. Юниорам нашим до четырнадцати лет, в-принципе, как и у всех. Но наши сильные, как волкодавы, блин. У нас есть девочка, которая в семь лет прыгнула несколько тройных в одной программе и заняла первое место, при том с большим отрывом – 29 баллов это вам не хухры мухры! Среди них был и риттбергер, и лутц, и флип, для полноты картины акселя не хватает. Но он был, только двойной. Наши юниорки считаются самыми сильными в стране, и не просто так. На тренировках прыгают и не устают, но в зале работа для них - ад. Солидарна с ними, знаете. Взрослых фигуристок они не любили – считали выпендрежницами. Типа, много из себя строят. Меня они не любили больше всего:  первая из питерских, кто заявил четверные, несколько рекордов, сильная характером – им такое не нравилось. Всячески задевали меня, но я не обращала на них внимания. Три раза в неделю стабильно должна была заниматься в зале с ВОЛКОДАВАМИ. Они, я помню, компашкой одной, в походе волка палкой избили, представляете? Даже я до такого не додумалась... Самой сильной юниоркой сейчас считается Алёна Винницкая. Ей 14, прыгает примерно 2-3 четверных в программе, сильна в дорожках и вращениях, на совершенно не артистичная. За это теряет баллы. Захожу в первую комнату, там должно было находиться пятеро девочек. Кровати пусты. Захожу во вторую: вот они. Все десять здесь. Сидят за столом, в форме, играют в карты. На полу рядом стоит тарелка с печеньками, судя по-всему стыреная из столовой. Они испуганно поднимают голову на звук и облегченно выдыхают, увидев меня. — Фух, Витюх, напугала. Садись с нами, будешь? На печеньки играем. Я, конечно, не отказалась бы, но меня послали их в зал пнуть. Поэтому я прихожу к столу, наклоняюсь, и забираю печеньки. Мои любимые, овсяные. Такие только тётя Таня стряпает. Они живо реагируют, поднимаются, но у меня приемущество в росте. Я поднимаю тарелку над головой, и девчонки не дотягиваются. — Эй, в чем дело? Не согласна играть – вали отсюда, но тарелку отдай! — Ага, сейчас. Бегу, спотыкаюсь, волосы назад. Вас Васильевна в зале ждёт, сейчас же! Они недовольно, но послушно идут в зал. Я захожу в комнату, оставляю тарелку и иду за ними.                          ***** После тренировки в зале, я пошла первым делом в душ. Сейчас необходимо было расслабиться после прыжковой работы, через полтора часа зайдет Анастасия, мы обсудим программу. Не успели за два часа, юниорки много выеживались. Сначала не захотели делать одно, потом другое, а потом и вовсе, станок сломали. От воспоминаний того, как это было, я невольно улыбаюсь. — Лера, ногу ровнее держи, чё она у тя кривая? — Соня, не возникай. Где кривая, ну где кривая? Если с моего ракурса смотреть, то ровнее чем у тебя будет. — У меня ровнее вас всех вместе взятых, это просто станок не ровный. Мы его сейчас подровняем, помоги, а? Думаю, дальше не стоит пояснять. Через минуту Хромых стояла со сломанной вещью в руках, а Лера рядом едва сдерживала смех. Но когда обе увидели, в каком шоке была Анастасия Васильевна, их уже не смогли остановить. Я, стоящая за соседним станком, смеялась не меньше них. Да всё смеялись. Вот только девочкам стало не смешно, когда Киеву вместе с Хромых отправилили к Тарасовой. Вот тогда-то и наступила тишина. Я вышла из душа, переоделась и начала сушить волосы. Спустя секунд тридцать, пришла Шараева. — Слушай, Вит, я пораньше зашла, потом времени не будет. Давай, говори, чего хотела. Я задумалась. Как ей сказать, чтобы не добить человека окончательно? Она сегодня и так с юниорами намаялась, а тут я со своим риттбергером. Но ладно, хочешь – действуй. — А можно какой-либо элемент в программе заменить? — До тебя наконец-то дошло, что тройной аксель надо убрать? — Нет, я хотела бы тулуп четверной на риттбергер заменить... — Я надеюсь, не на четверной? — Надежда умирает последней. Убила. Она посмотрела на меня измученным взглядом, подумала над чем-то, и сказала: — Бог с тобой, меняю. Но сегодня на тренировке с тебя дорожки, вращения и риттбергеры. И двойные, и тройные, и четверной попробуешь. Но со стопой аккуратно, пожалуйста. Я не хочу лишиться самой хорошей фигуристки, поэтому побереги себя. Я кивнула. Она вышла. Облегчённый вздох. Я смогла. Я переубедила хореографа, хотя это не было сильно трудно. Она просто устала от моей упрямости, устала спорить со мной, зная с самого начала, что это бессмысленно. Всё-таки это мой дар – людей убеждать.    Время на часах двенадцать, осталось три часа до тренировки. Планируется поспать, но не знаю, получится ли? Думаю нет. Посплю сейчас – буду вялой на тренировке, плюс долго не смогу уснуть ночью. Пойду на тренировку к двум, закончу на час раньше, быстрее лягу спать.     Я встала с кровати и принялась готовить форму и собирать сумку. ***** — Ой, девки, столько всего пропустили, я не могу. Даже пересказывать лень, но только ради вас. Мы сидели у меня в комнате. После того, как я собрала вещи прошло буквально десять минут и вот они – звезды фигурного катания. — Вы берите печеньки, берите. Это я у юниорок отжала, в карты играли утром. Всмысле, они играли, а я пошла их в зал звать. Захожу, а они в карты играют, на мои любимые печеньки, прикиньте? Они сегодня на тренировке станок сломали, безрукие. — А кто сломал, если не секрет? — Не секрет. Сонька Хромых, да Лерка Киева. Ноги кривые из-за него, решили поправить. Их к Тарасовой отправили, так кстати и не рассказали, ругали их или нет. Но по-любому Оксанка возмущалась. — Когда они волка палкой били, это хотя бы самообороной посчитать можно было. А здесь – зачем, спрашивается? На льду они сегодня тоже катаются? — Не, вроде не должны. Ох, блин пятнадцать минут до тренировки, пошли, а то опять опоздаем. ***** В целом, жаловаться не на что. Попрыгали, повращались, вот и вся тренировка. Единственное, что нога болит чуть сильнее, но это не так важно, пройдёт. Медик кстати молчит, смотрит только косым взглядом. Но это временно, наверное. Ну, я так думаю. Она рано или поздно смирится с моей упрямостью. Я пришла в комнату усталая, умылась, переоделась и сразу завалилась спать. Даже времени на раздумья не оказалось. Девочки сегодня ночевали в соседней комнате. 17.12.2025