Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Странное чувство, вот что я ощутила, когда проснулась. Круто, я даже не проспала! Зато проснулась за час до будильника. — Зато не опоздаю, — пробурчала я, по пути в ванную. Девочки ещё спали, потому стоит быть тише. Или же... Нет, не стоит, Лиза ещё от гриппа не совсем отошла, а Ульяна меня убьёт. Вообще, я хотела облить их водой, но тогда пришлось бы менять постельное, потом убегать от разъяренной Ули, и вдобавок ко всему, объяснять Оксане Дмитриевне, мол, «Почему у Гавриловой кашель усилился? » Так что нет, извините, в следующий раз как нибудь. После душа, я начала собирать сумку, а до пробуждения осталось сорок минут. Как раз успеют волосы высохнуть. Пока я шебуршала пакетами, одеждой, сумками, проснулась Лиза, а через 15 минут и Уля. Собираться продолжили втроём. Сегодня две тренировки, одна с восьми до двух, и вторая с пяти до восьми. В перерыве сходим в столовую и, если останется время, погуляем. Хотя вряд ли, Ну ещё в душ сходить, так что лучше никуда не уходить из отеля. После сборов мы направились  в сторону ледовой арены. В который раз убеждаюсь, что зимой в Москве НЕВЕРОЯТНО красиво. Это вам не Питер. В Санкт-Петербурге зимой одни дожди, грязь, холод, слякоть... Брр! Неприятно. А здесь – ну, что сказать, столица. Сейчас на улице не больше 15°, солнечно, но морозно. Такая погода просто замечательна. Жаль, что такой классный день мы вынуждены провести в здании. Мы идём, и по возможности кидаем друг в друга снежки. Лиза не в счёт. Она ещё от гриппа не отошла, а заболевать сильней не хочется. Мы заходим в здание, проходим в раздевалку. Народу – не протолкнуться, и это только в раздевалке. Надеюсь, они всё на выход. Я переобуваюсь, переодеваюсь. Девочки повторяют мои действия и через 15 минут мы уже разминались. Вышла Оксана Дмитриевна. — Значит так, — начала она. Говорила тренер серьёзным голосом, но оно и понятно, завтра первый старт — Составили бланки номеров, под которыми вы выступаете. Оглашаю для всех! — она произнесла последнюю фразу громче, чтобы услышали и юниорки, и другие девушки, прилетевшие с нами. — Значит так, начнём с юниоров. Мы с вами в самом конце. Елена Латынина - двадцать третья, Алёна Винницкая - двадцать вторая, Валерия Киева - двадцать первая, София Хромых - двадцатая. Она помолчала, перевела дыхание и продолжила. — Запасной состав. Мира и Василиса – вас, к сожалению, пока приткнуть некуда. Так, девушки. У вас всё серьёзно. Значит, запасной состав, Третьякова и Воронова, вас некуда девать. Состав: Самойлова - двадцать седьмая, Вита - двадцать восьмая, Лиза - двадцать девятая, а Абрамова опять последняя. Поясняю сразу, вы как по местам идёте, только с последнего на первое. Как бы наоборот. Если всё понятно – покатайтесь, прогоним программы и разойдитесь до вечерки. Вечеркой у нас называлась вечерняя тренировка. Такой исход дела мне нравился, а именно поэтому я выехала тренировать каскады. Ну, и конечно, мой любимый тройной аксель. Первая часть с каскадами вроде шла неплохо, но когда начались отдельные прыжки, я думала ВСЁ, ПОМРУ, НЕ ДОЖИВУ. Серьёзно, я упала на девяти прыжках из десяти, такого не было никогда. Тренер смотрела на меня и недовольно качала головой. Я и сама понимала, что такими темпами мне чемпионат не выиграть. Но не могу я, не могу! Не могу, и всё тут. Я, послав к чертям эти прыжки, начинаю тренировать вращения. Заклон не плохой, но бильман – хуже некуда. Волчок и винт не получились вообще, и я в ярости и непонимании ухожу со льда на трибуны. Ко мне подходит Оксана Дмитриевна. — Что случилось? Почему когда остаётся один день до соревнований, у тебя всё выходит из под контроля? Что это? Ни прыжков, ни вращений, ничего! С одной дорожкой ты на первое место не выйдешь. Да ты даже в двадцатку не войдешь. Что ты творишь? Я молчу. Не потому, что обидно или нечего сказать. Просто потому, что если я скажу хоть слово, я психану. А кто знает, что будет, если на меня обрушатся всё эмоции, которые я подавляла? Там и до суицида дойти может, а кому это надо? Оксана Дмитриевна смотрит на меня пытливым взглядом и ждёт ответа. Я пожимаю плечами, всё также боясь взорваться. Она ухмыляется. — А я знаю, почему. Ты не хочешь выигрывать. Не не можешь, а не хочешь. Мотивация нужна? Так вон она, на глобусе. 45 градусов Северной широты и 75 градусов западной долготыс. Вот координаты, иди ищи. Чего ещё не хватает? Чтоб на вечерке такого не было. А так ты мне здесь больше не нужна. Сходи, приведи себя в порядок, успокойся, соберись. Может, поспи. И учти, если такое повторится – я тебе не прощу. Всё, вперёд в отель. Я не стала спорить. Забрала сумку и пошла в раздевалку. Зашла в комнатку, а там висело красивое такое зеркало. Нервы не выдержали. В этом никогда нельзя винить кого-то, только себя. И в последствиях тоже, только себя винить. Я стою, смотрю на разбитые костяшки, по которым стекает кровь. Как вы поняли, я разбила зеркало. И пока на звук не пришли, надо бежать. Хотя с моей ногой, только идти. Но желательно побыстрее. В гардеробе я накидываю чёрное пальто и выхожу из здания на улицу. Хорошо. Солнце светит ещё ярче, стало теплее. Но погодой уже не хочется любоваться, надо идти к себе, поесть, подремать. Настроение испорчено окончательно. ***** — Ногу выше, ногу! Это что за косолапость, ты фигуристка, а не медведь. Руками плавней двигай, ты не мешки тащишь. Где наслаждение от катания, покажи мне его! Что ты нежничаешь, здесь нужно жёстче, мы столько раз прогоняли, ты всё запомнить не можешь! Дождалась. Тарасова сорвала голос. Она прохрипела, чтобы я ехала к ней, и я подъехала. Уже спокойно она продолжила. — Я не хочу видеть тебя на льду. Смысла никого, это неприятно. Ты катаешься так, как будто тебя заставляют, я не должна клещами вытягивать из тебя каждое движение. Почему если катаются другие, то у них всё хорошо, а как на лёд выходишь ты — так всё, гром, молния, землетрясение. Такое фигурное катание неприятно смотреть. Вот давай просто сядем, поговорим. Садись. Она указала мне на трибуны. Я выехала со льда, одела чехлы на коньки и села на лавку. Оксана Дмитриевна долго собиралась с мыслями, но начала. — Вот скажи мне, Что такое Фигурное катание? — Это спорт. — Верно. Какой спорт? — я молчу. Ничего не сказать, слов просто нет. — Я скажу. Начнём с того, что этот спорт не для слабых. Я бы сказала, для таких, как ты. Здесь нужно уметь работать, терпеть, стараться изо всех сил, надо уметь падать и после этого вставать. Ты это умеешь, по этому пункту проходишь. Дальше. Нужны нервы. Судя по твоим перебинтованным рукам, нервы у тебя на пределе. В таком спорте надо уметь принимать поражение, это ты умеешь, ладно. Но с нервной системой у тебя не очень хорошо. Далее. Фигурное катание – это нежный и грубый спорт сразу. Где-то надо уметь показать грацию, доброту одними движениями. А где-то, жестокость и черствость. Ты так не умеешь. Тебя в артистизме спасает только взгляд. Ты пилишь взглядом судей, а как работает дальше, я не знаю. Но надо уметь показать эмоции на публику. И отрицательные, и положительные. Это тяжело, да, я знаю, но нужно. Ты же можешь. — Да, могу. Но это правда непросто. Я понимаю, что теряю свои баллы в пунктике артистизм, но ничего не могу поделать. Тяжело показать эмоции, тем более если они не настоящие. Я не умею врать эмоциями. — Это и не нужно. Ну, как, нужно, но называй это по другому. Скажем... Ложь во спасение. Ты врешь для того, чтобы спасти себя, и вывести на первую строку. Понимаешь? Надеюсь, завтра такого не будет. Говорить нам больше не о чем, поэтому я тебя отпускаю. Не проспи завтра. Встала и ушла. По-английски, так сказать. Ну и ладно, ну и не надо. Завтрашняя программа будет откатана лучше всех, поклясться готова. В раздевалке я вижу поменянное зеркало, собираю вещи и ухожу в сторону отеля. Девочки ушли минут сорок назад, поэтому идти придётся одной. Ничего, так дойдем. Иду вот, и думаю над словами Тарасовой. Артистизм действительно хромает, но это не значит, что его нет совсем. Взгляд есть, и то хорошо. Но эмоций надо побольше, и я буду стараться, чтобы вывести своё имя на первую строчку. 24.12.2025