Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Удивительно, но проснулась я не от кошмара, а от хлопка двери. Открыв глаза, моему взору предстала Лиза. Девушка была собрана, с коньками в руках. — Ты ещё спишь? — удивилась Измайлова. — Почему мне нельзя спать? — я встала с кровати, начиная искать спортивный костюм. — Потому что нас лишили выходного. Все благодаря нашим поездкам по Финляндии. — А, блин, — я легонько ударила себя по лбу. — Точно. А Ульяна где? — Ульяна придёт. Это я пораньше пришла, потому что знала, что ты забудешь. В общем, собирайся, жду тебя у катка. Лиза оставила меня одну. Я переоделась, взяла коньки и быстро побежала до столовой. Там мне удалось закинуть в себя питьевого йогурта, и я пошла обратно. Кроме Лизы и юниорок никого не было. Младшие точили языки, а Измайлова старательно разминалась. Где-то недалеко прыгали Винницкая и Саранская. Я подошла к Лизе. — Может ты расскажешь, что было после чемпионата? — А что было после чемпионата? — Не строй дурочку, — резко осадила меня подруга. — Ты убежала от нас раньше, но в отель пришла позже. Где ты гуляла? У тебя глаза красные были, ты плакала. Не отрицай. К моему счастью пришла Оксана Дмитриевна. Она раздала задания юниоркам, и те поехали на лёд. Двери хлопнули. В помещение зашла Абрамова. Она быстро спустилась по ступенькам к началу трибун. — Извините, Оксана Дмитриевна, на улице гололёд, ходить невозможно. — У фигуриста нет гололёда, есть тренировочный лёд. Сейчас потренируете прыжки и вращения с программ, потом покатаете короткую. — И все? — с надеждой спросила Ульяна. — Ага, сейчас. Через часика четыре–пять, там по времени посмотрим, откатаете произвольную и вот тогда свободны. Все, вперёд. Постепенно на льду оказались все. Большинство работали качественно, но двое выделялись. Хромых и Киева — продолжали разговаривать даже во время исполнения элементов. Лера искренне радовалась за Соню и её бронзовую медаль. Но одновременно и тосковала по соревнованиям. Я начала с вращений, которые получились просто замечательно. Перешла на дорожки и закончила прыжками. Как раз, когда я закончила, Оксана Дмитриевна позвала всех за пределы катка, оставив на нём Винницкую. Именно она должна была первой откатать короткую. После Алёны произошла небольшая заминка. Тренер начала объяснять помарки Винницкой, которые та «внимательно» слушала. — С таким катанием ты чемпионкой мира не станешь! — эти слова явно задели девочку, потому что она опустила глаза, закусив губу. — Это контрольный прокат, а не выступление. — И что, теперь вообще не стараться? Иди, подумай. Василиса, вперёд. Ну, в общем ушла Алёна думать. Она это умела, просто ей часто было лень этим заниматься. К Василисе придраться было не за что. Все идеально. Чего не скажешь о Соне. — София, это что такое? Ты вообще никакая. Где разгон, сила, концентрация во вращениях? Вот когда найдешь, тогда и возвращайся. Следующая была я. Выехала на лёд, включили музыку. Какова была моя радость, когда даже тройной аксель получился идеально, как и остальная часть программы. — Ну вот Виталия, можешь же когда хочешь! — порадовалась Оксана Дмитриевна. — Давайте, Лиза, Уля, идите и на перерыв. Через пятнадцать минут мы сидели у меня. Впереди четыре часа отдыха и у меня в планах поспать. Все-таки, я не доспала, меня разбудила некая Елизавета. Она сейчас довольная сидела, писала алгебру. На противоположной стороне стола расположилась Ульяна, проговаривая правила в английском языке. Для полной красоты картины мне стоило бы вручить учебник русского… Хотя, что я скрываю, мне его уже отдали. Пробовала спорить. Десятый класс — впереди ЕГЭ (алëу, Вита, через год!), и домашку стоит делать самой. Но нет. На девчонок это не подействовало. Потому я, с Ульяниным учебником, лежала на кровати. «—Докатилась… — думалось мне. — Школу закончила, а сижу с уроками. Ужас, не иначе» Волновало это только меня. Абрамова, закончив с английским, переключилась на алгебру, а Лиза все продолжала мучаться над задачей. Все четыре часа девочки занимались уроками, а я по возможности им помогала. За пятнадцать минут до начала тренировки мы собрались и пошли. В помещении прохладно. Мне всегда нравилась эта температура, все тринадцать лет, что я здесь бываю. Сначала было холодно, морозно и темно, но со временем ты ко всему привыкаешь. Иногда хочется просто гулять по этой огромной комнате, пройтись по льду, долго вдыхать запах льда. Такой запах, который есть только здесь. Если бы мне предложили перейти в другой клуб, я бы отказалась. Никогда не променяю то, что мне настолько природилось. Я к этому слишком привыкла и терять не хочу, от слова совсем. Произвольную программу катали также поочерёдно. Начали с юниорок, а закончили Абрамовой. Все мои квады получились. Есть, правда, небольшая помарка на выезде из риттбергера. Но это такой элемент, который получается у меня не всегда чисто. Главное, что получается. После тренировки я решила проводить девочек. Мы переоделись, девочки собрали вещи и вышли. Я захватила рюкзак, наушники и телефон и тоже покинула комнату. На улице сильный гололёд. Благо, ещё светло, потому идти намного легче. На разговоры сил нет, только бы дойти целыми. Это и случается. Я проводила Лизу, та зашла в подъезд и дальше мы двинулись вдвоём, с Ульяной. Абрамова жила там, где гололёда было больше. Точнее, наоборот. Гололёда было больше именно там, где жила Ульяна. Я шла по асфальту, Ульяна за мной. От Лизиного дома мы отошли уже далеко и виднелась многоэтажка Абрамовой. Сзади слышится какой-то шорох, а после резкий вскрик. Глухой удар тела об лёд и стон боли. Я оборачиваюсь и тоже чуть не поскальзываюсь. Уля лежит, прижимая к животу правую ногу. Я сажусь, спрашиваю, все-ли в порядке. — Нога, — короткого слова мне хватает. Я аккуратно поднимаюсь, осторожно беру девушку за руку. Абрамова встаёт, но только на левую ногу. — Ногу больно? — волнуюсь я. — Сейчас сдохну, — я коротко усмехаюсь и начинаю идти, подтаскивая за собой девушку. Добираемся мы через пятнадцать минут. Ульяна предлагает мне уже идти, потому что темнеет, но я отказываюсь. Абрамова вызывает лифт и мы поднимаемся на пятый этаж. Девушка открывает дверь и мы заваливаемся в квартиру. Абрамова-старшая выходит из кухни и ахает. — Ульяна! Что случилось? Девушка проходит в гостиную и уже не сдерживая слезы, плачет. С трудом я объясняю её маме, что произошло и она оголяет правую лодыжку Ульяны. Нога посинела и сильно опухла. В комнату заходит отец. Он выпучивает глаза и подходит к девушке, начиная осматривать повреждённое место. Мама Ульяны вызывает скорую. Она приезжает только через полчаса. Меня выставляют из дома, говоря, что все расскажут. За Улю беспокойно. Если она слягет, некому будет ехать на Олимпиаду, а она совсем скоро. *** Еле как я дохожу до школы. Захожу в комнату, переодеваюсь. Меня обескураживает сообщение, пришедшее с номера Ульяны. «— Разрыв связки» 22.01.2026