Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Утро встретило меня с приятным чувством непредсказуемости.   Сегодня наш большой «цыганский табор» вылетал в Канаду. Как долго я этого ждала, господи...   Сложно посчитать, сколько фигуристов едет. Двенадцать пáрников, нас трое и трое парней. Несколько запасных, куча тренеров, персонал... И другие спортсмены. Ульяна с двадцать седьмого начала кататься. Сначала неуверенно, но совсем скоро исполняя программы почти чисто. После таких прокатов на её лице вырисовывалась гримаса боли, но она никогда не отказывалась от поездки. Со мной она не общалась. Видимо, её сильно задела ситуация в больнице, и девушка решила не обращать на меня внимания, а стать отшельницей. Тренера задумывали против нас с Лизой злую шутку. Хотели поставить Абрамову в командник, но мы их (в тайне от самой Ули, разумеется) отговаривали, объясняя это тем, что она травмируется сильней. Оксана Дмитриевна кивала, соглашаясь, или делая вид. Во всяком случае, мы надеялись, что она послушала нас. Лиза от ситуации с Антоном отошла. Я рассказала ей все, что узнала от Даниила, но реакция была не такой, какую я ждала. — Ты гуляла с парнем, а я узнаю это только сейчас? — Вообще-то, это было вчера... — Ты сказала, что идешь гулять с Сергеем, точнее это встреча. Почему ты не сказала, что там будет ещё кто-то? — А зачем? И, вообще-то, я сказала... — За шкафом. Все, теперь я официально ваш шиппер. Примерно такой была реакция. Измайлова до сих пор просит их познакомить, а я отказываюсь. Думаю, она может ляпнуть лишнего, хотя повода не доверять Лиза не давала. За пять дней интересного ничего не произошло. Единственное, что меня волновало, так это отношения между мной и Даниилом. Вот это поистине интересно. За пять дней он писал мне раза два, говорил, что если я не выиграю золото, плакало наше общение, и много подобного. Пару раз в шутку высмеивал, говоря, что я в этом плане ни на что не способна. Я улыбалась на эти слова, но в глубине души сильно обижалась. Не знаю почему, но его слова сильно давят на сердце, заставляя злиться. Сегодня я проснулась за три часа до отъезда специально для того, чтобы собрать вещи. Вчера вечером на мои плечи села лень, свесив длинные ноги. Поэтому вещами придётся заняться сейчас. Что нужно было брать, написано на бумажке, которую передала мне Анастасия Васильевна. В обязательном порядке шли костюмы на короткую и произвольную программы, а также на показательный номер. Шпильки, заколки, расчёска и прочая ересь. Ну и конечно пара коньков. Я задумалась взять вторую пару, но передумала. Сложила пару футболок и кофт, спортивных штанов и джинсы. На всякий случай кроссовки сменные, да и все. На сборы ушло около сорока минут, как ко мне заглянула Анастасия Васильевна. — Ты уже проснулась? — я кивнула. — Отлично. Через два часа в холле, не забудь. Я снова кивнула, и как только хореограф вышла, начала собираться. ***** В холле, как ни странно, стояли Алена с Василисой, Лера с Соней, и Мира. — Вы чего здесь? — спросила я. Правда, не ожиданно их видеть. Сегодня учебный день, с нами они не летят, потому их появление – сюрприз. — Ну как? Думайте, каждый год мы олимпийцев провожаем? — Вы пришли проводить? — Конечно. Но взамен фотографии Канады. В здание зашла Лиза, а за ней и Ульяна. Последняя слегка хромала. — Ну и чего вы здесь? Школу прогуливаете, как не стыдно, — в шутку поругалась Измайлова. — Да брось, Лизка, — отмахнулась Мира. — Первый урок с Медузой, поэтому мы решили, что нам в школе делать нечего. — Правильно решили, она та ещё зараза, — филосовски изрекла Измайлова. — Я задачи дорешала, а она все оценку исправить не может. Водоплавающее несчастное. Поговорили мы ещё недолго. Подошли тренера, остальные фигуристы, и мы решили умолкнуть. Немного погодя, Тарасова принялась записывать присутствующих. Сначала парней, потом танцоров, а когда оглядела нас, строго поинтересовалась. — А вы что здесь делаете? — Оксана Дмитриевна обратилась к юниоркам. Пятеро дружно обернулись. — Мы проводить пришли, — за всех ответила Алёна. — Как на войну, — тихо поддакнула Василиса и получила толчок локтем от подруги. — Ой ладно, черт с вами. До школы главное потом дойдите. Так, — Тарасова вновь оглядела всех и воскликнула: — А Самойлова где? И тренера её где? Это что за... Безответственность!? — Так она же запасная, — напомнила Ульяна. — Ну и что? Среди нас раненые, вообще-то. Было решено выходить. Юлю можно было подождать снаружи. За поворотом здания корпуса стоял автобус. Всей оравой мы направились к нему, как сзади послышался быстрый бег. — Подождите! — на голос Юли Тарасова обернулась. — Быстрее, Самойлова! Здравствуйте, Татьяна Александровна, — чуть позже поздоровалась она с тренером и кивнула хореографу. Как только все загрузились в автобус, Оксана Дмитриевна разрешила ехать. Доставка из сумки папку, она начала листать её, что-то пытаясь найти. Потом вытащила из файла листы, скреплённые между собой скобой степлера. Папку отдала рядом сидящей Анастасии Васильевне, а сама кашлянула. — Значит так. Обращаю ваше внимание один раз, больше повторять не буду. Сейчас мы едем в аэропорт, проходим контроль и садимся ждать самолёта. Он летит до Оттавы. По прилету в канадский аэропорт не разбегаемся, а идём все вместе забирать чемоданы. Особенно вы четверо, — она посмотрела на нас и Юлю. — Далее ждём часа полтора-два и садимся на второй самолёт, до Ванкувера. — А зачем нам туда? — встряла Самойлова. — Здрасте приехали! — хлопнула руками Тарасова. — Юлия, не пугайте меня. У нас Олимпиада там проходит. — А почему не в Оттаве? — А это ты спросишь у тех, кто её там устроил. Так, дальше. Летим до Ванкувера, точно также получаем багаж и уходим. Там, скорее всего, на автобусе поедем. — А почему нельзя долететь на одном самолёте, зачем пересаживаться? — спросила я. — Потому что прямых рейсов нет. И потому что Оттава в одной части страны, а Ванкувер в другой. Поэтому будешь терпеть и лететь на двух самолётах. Продолжаем. Едем до Олимпийской деревни, разгружаемся, обустраиваемся и ждём в отеле, ясно? — А когда будут известны составы в командник? — опять я не удержалась. Язык мой – враг мой. — Ой, Вита, не знаю, отстань. Мы прилетим часам к девяти по нашему времени, у них только обед будет. — Опять не спать? — разочаровалась я. Ждать ещё просто не представляло возможности, хотелось поскорее уснуть. Но столько информации... — Что значит «опять»? Если не спала, будешь спать в самолёте. А решения будут, лично для тебя, сразу, как выспишься. Все, спокойной ночи, — попрощалась она и махнула рукой. Я вставила наушники и закрыла глаза. — Продолжаем. Хотя, все. Да, все. Тогда всем остальным тоже – спокойной ночи. Проспала я всю оставшуюся дорогу до аэропорта. Проснулась только когда автобус резко затормозил, и я чуть не вывалилась. — Виталия! Почему не пристегнуть ехала, штраф платить хочешь? — Нет, — испуганно ответила я. — А такое ощущение, что хочешь. — Мне нечем, — растерянно пожала плечами. В аэропорту контроль прошли довольно быстро и скоро сидели в ожидании своего самолёта. Когда я уже собиралась уйти к Морфею, в наушниках вдруг спикало. Пришло сообщение, и я поспешила прочитать. Сергей: — Ты уже в Канаде поди?

Нет, только в аэропорту. —

— Канадском?

Питерском. —

— Хах, понятно. Удачно долететь вам.

Да, спасибо. Чем занят? —

— В школе, на английском сижу. Кстати, Даниил тебе привет передаёт.

Господи, он опять с тобой? —

— Я просто с вами параллельно переписываюсь.

Ах ты зараза такая. —

Существо несчастное. —

Прорва этакая. —

— Хватит, а. — Я тебя попросить вообще-то хотел. — Сувенир мне привези.

Господи, какие сувениры, когда я ещё даже в самолёт не села? —

Кого те надо? —

— Талисман игр. Я смотрел, там какие-то медведи, суслики и ещё кто-то.

Тебе суслика надо, а, суслик? —

— Сама андатра. — Блин, училка спалила. — Вези все, кроме суслика. Я перестала переписываться, когда объявили о приглашении на посадку. Мы прошли к дверям от странной большущей трубы, через которую вскоре оказались в самолёте. Я быстро нашла своё место – у окна – и прошла к нему. Рядом села Лиза и Ульяна. Через проход Юля, и два одиночника – Слава Миронов и Миша Евдокимов. Третий из их компании, Лëва Тимченко, уместился позади. Наши парни до ужаса сильные. Весь пьедестал на чемпионате Европы заняли именно они. Славка первый как в Хельсинках, так и в Москве, Миша серебряный призёр чемпионата Европы, но бронзовый по России, а с Левой и так понятно. Второй и третий. Самое смешное, что за короткую программу чемпионата России начался «русский бунт». У всех троих было по девяносто баллов, но отрыв по две сотые. Они в недоумении закатывали глаза, смеялись над ситуацией и шутили на эту тему. Но произвольная программа все решила. До Оттавы я спала. Весь полёт я просто продремала, хотя хотела смотреть в окно на океан, над которым пролетали. В аэропорту я устало выдохнула, потому что заколебалась. От чего? Не знаю, просто устала. Самолёт до Ванкувера через два часа. Пока есть время прошвырнуться по огромному зданию. Я подхватываю для этого Лизу, предупреждаю тренера, и мы уходим. С первого этажа на эскалаторе мы поднялись сразу до третьего. И, о Боже, какая красота... Красоты, правда мало, но она видна. Небоскрёбы, упирающиеся в пасмурное небо, словно протыкали его насквозь. — Я бы хотела здесь жить, — тихо прошептала Лиза. В уголках её глаз стояли слезы. — Почему ты плачешь? — спросила я, не отрывая взгляда от панорамного окна. — Ты только представь: через два дня произойдёт событие, главное в жизни спортсмена. Олимпиада... И мы её участники... Боже мой, как это волнительно и как ответственно. Я чувствую то, что не чувствовала никогда. Трудно объяснить, что это такое. — Да... Так долго к этому шли, нельзя опозориться. Надо всех сделать, свернуть в рогалик и уйти гордо за золотом. Мы рассмеялись, чем напугали проходящую мимо старушку. Решили походить по этажам ещё, пока есть время. ***** — Обещай, что не будешь спать, — допытывалась до меня Ульяна. — Ты отобрала себе место у окна, будь добра, пользуйся им. Мимо к своему месту проходила Тарасова и услышав эту фразу, она сразу обратила на меня внимание. — Пускай спит. У неё мешки под глазами, как она выступать будет? Спи, Виталия, у нас впереди пять часов, спокойной ночи. — Все, — победно улыбнулась Ульяна. — Сиди посередине и спи, — кажется, она больше не обижалась. ***** — Ну наконец-то! — устало вздохнула я. — Все затекло, я больше никуда не поеду! — А нам ещё полтора часа до деревни ехать, — обрадовал проходящий мимо Слава. — Ну неет, ну только не это, — капризно простонала я и взяла чемодан. В автобусе я села одна и намеревалась поспать. По местному времени было только двенадцать, по нашему же — девять вечера. Ужасно хотелось спать, но слишком яркое солнце мешало. Порядка пятнадцати минут я не спала, слушая разговоры остальных. Но, догадавшись закрыть окошко шторкой, все же задремала. ***** Приехали довольно поздно, если по моим часам и московскому времени. Одиннадцать ночи. В Ванкувере было только два, но несмотря на это, зайдя в номер и скинув куртку, я первым делом улеглась спать. Морально меня сегодня измотали, физически я тоже устала, поэтому теперь заслуженный отдых. Разбудил меня хлопок двери от Юли, которая зашла в номер с чайником. Она поставила его на тумбочку, сама открыла ящичек этой тумбы и начала выбрасывать оттуда провода. — Ты чего делаешь? — сонно спросила я. — Здесь или вообще? — И здесь, и вообще. — Если ты думала, что мне выделят отдельный номер, ты не права. Поэтому вам придётся со мной дружить, чтобы потом не было «почему ты не поставила чайник?» или «почему ты забыла ключи, выходя из номера?» — пародируя мой голос передразнила Юля. — А вообще что делаешь? Разбираешь тумбочку по составу? — Я хочу чаю, а подставки под чайник нет. Этой, которая электрическая. Ты давай спи, что ночью-то делать будешь? — В шашки с тобой играть. Дверь хлопнула ещё раз. Зашли Лиза с Улей и Оксана Дмитриевна. Последняя шла с папкой и серьёзным лицом. — Доброе утро, Виталия, — Тарасова поздоровалась, увидев заспанное лохматое чудо на кровати, и я махнула ей рукой. — Так, а я к вам с новостями. Пришел протокол состава в командник, — все присутствующие животные обернулись на неё. — Значит, в мужском одиночном поставили Славу, в парном Ельховских и Дубровина, а из вас... — Оксана Дмитриевна сделала многозначительную паузу и только потом продолжила. — Абрамову. — Но почему!? — досадно воскликнула я, глянув на Ульяну. Она сидела радостная. — Как самую стабильную из вас. У неё везде золото, пускай катается в командном. — Но у неё же травма! — Так, Никитина, отставить споры. Если я сказала, что выступит Ульяна, значит выступит Ульяна. Если будет замена в произвольной, я подумаю кого ещё ставить. Я зарылась под одеяло, мысленно сказав, что обиделась. Это же неслыханно — травмированную в командное первенство! Когда Тарасова вышла, в комнате повисло молчание. — Слушайте, ну ладно, вас не поставили, Лиза, Вита, я вам говорю. У вас ещё личное первенство, там выйдете. Я же не обижаюсь. Вообще просто так приехала. — Понятно, ты не обижаешься. Ты даже не участвуешь. Невозможно два золота разделить на троих, — последнюю фразу я буквально прошептала, так обидно мне было. Схватила телефон и выбежала из номера. На улице было холодно и темно. В одной футболке и штанах я быстро замерзла, но заходить в здание не собиралась. Около отеля стояли столы, видимо для тех, кто любит перекусить на улице. Они были в снегу, но я его смахнула, и подогнув ногу, села. Что делать, я не знала. В новостях слишком скоро станут известны составы, так не хочется, чтобы их кто-то видел. По местному двенадцать ночи, в Москве девять утра. От безысходности я решила позвонить первому, кто был в «недавних». Даниила. — Да? Что-то срочное? — в трубке хлопнула дверь. — А ты занят? — голос дрогнул. Даниил вздохнул. — Уже нет. Что случилось? — Да ты занят. Я перезвоню потом. — я шмыгнула носом и собралась отключиться. — Стоять. Если ты не скажешь, в чем проблема, я спрошу у твоих, и тогда тебе придётся объяснять, почему ты не рассказала. — Они не дали мне шанса в команднике, — прошептала я и ударилась в слезы. Ветер обдувал их, было неприятно, но от этого хотелось плакать ещё сильней. — Что? В команднике? А кто, если не ты? — Абрамова, — со злостью пробурчала я. — Господи... — раздался щелчок, а после звук оповещения. Я подняла телефон с покрытого снегом стола, и передо мной появилось лицо с тёмными волосами, голубыми глазами и в белой рубашке. — Рассказывай, чудо. У вас темно там так... — Зачем? — Зачем рассказывать? — Зачем по видео? — Просто. Я своих намерений не выдаю. Рассказывай все, от полёта до теперешнего момента. И я рассказала. Рыдая, отворачиваясь, морщась от холода, но рассказала. Слезы текли не переставая, пальцы покраснели, а ноги замёрзли. Меня начало бить дрожью. — Да... Обидненько. Но ничего. Говоришь, замена будет? — Возможно. — Тебя могут поставить. — Могут. Но вряд ли. — Слышь ты, пессимистка. Ещё слово, и, — на этих словах он задумался. — В общем, я придумаю. — Ты в школе? — я только сейчас обратила внимание на вид Даниила. Он выглядел опрятней обычного, да и белая рубашка не просто так. — Ну, вообще-то да. На английском. — Или учись, дурень. Десятый класс, он прогуливает. — Ой, сама-то. Не предъявляй мне даже. — Я закончила школу. Кто английский ведёт? — Мария Владимировна. — Передай ей привет от меня. — Передам. А чего у вас темно так? — Двенадцать ночи. Холодно, ветер, теперь и снег пошёл. — Снег пошёл? У нас лужи, — тут он задумался повторно. — Холодно, говоришь? А какого ты тогда в одной футболке, а? Быстро одевайся, заболеешь же, дура! Ну или в здание бегом. — Не могу. Лавочка не отпускает. — Реально дура. Иди в тепло, Никитина. — Иди на английский, Волков, — передразнила я. — Ладно, все, иду. Тоже иди, спи. — Пока, — смеясь, попрощалась я. 31.01.2026