Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Считать Юлю НЕ сумашедшей было бы глупо. Эта девушка уже битых полчаса пыталась выехать квад тулуп, который изо всех сил не хотел получаться. Перед этим она идеально выполняла сальхов в четыре оборота, он не вызывал у Юли никаких проблем. Вчера Самойлова на тренировке выполнила оба прыжка, заставила Татьяну Александровну заявить оба элемента в произвольную программу, тем самым привела в шок всех нас. Изменить уже ничего было нельзя. Юля отчаянно пыталась найти нужную скорость под тулуп, но каждый раз либо недокручивала, либо перекручивала, от того падая. С утреннего прогона осталось полчаса, за которые каждый из нас троих должен откатать свою программу. Первой решилась я. От своей произвольной программы я не отказывалась. Те моменты, когда мне говорили убрать четверные, я пропускала. Их так и осталось шесть: флип, сальхов, риттбергер, тулуп и два лутца. Смешная ситуация – при подаче заявок на произвольную программу, мужчина, принимавший документы, внимательно изучил мой. Далее его отпаивали валосердином в кабинете врача. Я, наблюдая за всём этим, немного прифигела, но от своего не отказалась. На вчерашней тренировке не только у Юли все было хорошо. Лиза идеально прокатала свою программу, сделала пару элементов вне проката, пару четверных и ушла со льда в раздевалку. У меня на прогоне получилось все, за исключением шаткого выезда на квад риттбергере. Ещё меня качнуло на тулупе, но я смогла устоять. Уходя со льда и уступая его Юле, я мимолетно спросила: — Ты выучишь два совершенно разных четверных за день? — Попробую, — тихо ответила Юля. — Нет ничего невозможного, — бодро дополнила девушка и уехала на прогон произволки. Это все происходило вчера, в среду. А сегодня четверг, на данный момент мы на утренней тренировке. Юля все ещё падала, но уже менее редко. Я наблюдала это пока, откатывала свою программу. А сейчас этим занялась Лиза, с двумя квадами и каскадом лутц-риттбергер. Я подъехала к Юле. Мне стало интересно, смогу ли я ей помочь с этим тулупом. Все-таки, я прыгнула его самой первой из наших. Я начала ей объяснять теорию, одновременно показывая на льду движения. В какую сторону осуществляется заезд, поворот корпуса, удар зубца конька об лёд и множество другого. Самойлова внимательно смотрела, вникала даже, как мне показалось, а я чувствовала на себе чужой взгляд. Поворачиваясь, как бы показывая Юле движение, я посмотрела за борта и заметила на себе пристальные взгляды трёх тренеров. Я решила не останавливаться на этом, а продолжила обучать подругу дальше. В какой-то момент Самойлова остановила меня и начала движение сама. Лиза катать уже закончила, на льду остались только мы и места было больше. Юля разогналась, развернулась, потом обратно и резко ударила левой ногой по льду, оттолкнувшись. Я считала про себя обороты и, досчитав до четырёх, увидела, как девушка приземлилась. Ровно, чётко, на нужное ребро – как я и объясняла. Сделав три квада, Юля остановилась. Она подъехала ко мне, поблагодарила и мы вместе поехали за пределы льда. — Ну что ты, Виталия, в учителя подалась? — шутя спросила Оксана Дмитриевна. Она стояла, держала в руках мою кофту, которую я в скором времени забрала. — Зато у меня получилось! — радостно ответила за меня Юля. — Наверное, я знаю, что вы сейчас скажите. — И наверное, ты будешь права, — перебила свою ученицу Татьяна Александровна. — Заниматься обучением должен только квалифицированный специалист, да и тем более такого сложного элемента. Слава богу, Вита, что ничего не случилось, — тренер бы ещё долго ругалась, но я быстро напомнила, что ещё Юля должна откатать произвольную. Тема закрылась, Юля выехала на лёд. — Мы пока в раздевалке, если что, найдешь, — Лиза предупредила Юлю, что мы ушли, сказала об этом же тренерам и удалилась вместе со мной. — Как ты думаешь, у неё есть шансы? — поинтересовалась я насчёт Юли и её квадов. — У каждого есть шанс, — спокойно ответила Лиза. — Но это конечно жёстко, за день выучить четверной. Но с другой стороны, Татьяна Александровна уже не молодая, может, не хотела, чтобы Юля учила? Ну знаешь, забота, все дела, здоровье... — Но факт остался фактом, Лиз. Она спортсменка, если тренер хочет, чтобы ученик побеждал, то надо идти на риск, — я продолжала стоять на своём. — Да я не спорю, Вит, но брать четверной – все равно серьёзно. У неё неплохой контент и без квадов, я не понимаю, что ей не понравилось. Если Юля все испортит попытками четверных, будет жаль. Очень обидно. — Почему испортит и почему попытками? — У неё же стабильности никакой. Она из своих пяти лет в международном спорте, наверное, ни разу ультра-си не прыгала. Только с этого года триксель начала, — она задумалась. — Это ты уже пять лет квады на соревнованиях исполняешь, я четвёртый год. Но мы обе триксель ещё не примирили в своих программах. Я не против её попыток, но... Вит, я не буду повторять все заново. Лишь скажу, что и без квадов все окей было. ***** Юля о нашем разговоре не узнала. Она зашла в раздевалку в тот момент, когда я хотела ответить Лизе, но резко замолчала, ибо Самойлова узнает то, что не надо. Девушка странно на меня посмотрела, но взгляд этот долго не завис. Юля улыбнулась и принялась рассказывать о удачных попытках ультра-си в прогоне программы. Она ещё раз поблагодарила меня, мы слегка поговорили на эту тему и перешли на другую. До выступления с произвольной программой оставалось пять часов. Через пять часов решится, кто станет новой Олимпийской чемпионкой 2026 года. Надеюсь, мои ожидания оправдаются. ***** Из всех фигуристов младших поколений, меня больше всего впечатляла Винницкая. Алёна, четырнадцатилетняя девочка, стабильно прыгающая четверные риттбергер и тулуп. Она первая, кто приземлил риттбергер, кстати. На её счету выигранных стартов было очень много, но все они на юниорском уровне. Во взрослые Алёна ещё не вышла, но в следующем году она уже будет соревноваться с нами на одном уровне. Она юморная. В ней сочетается детская радость, дерзость гангстерши и комик. Из всех юниорок она самая весёлая, позитивная, но было здорово, что за словом в карман она, при все при этом, не лезла. Раньше мы с ней общались очень хорошо. Потом, через какое-то время, в нашей дружбе что-то пошло не так, мы стали реже пересекаться, отмалчиваться на тренировках, не контактировали за пределами льда и школы. Следующим шагом она стала ненавидеть меня. Прям ненавидеть, это чувствовалось очень явно. Я не понимала, чем вызвала такую реакцию, и не понимаю до сих пор. Мне было жаль терять такие крепкие дружеские отношения, ведь мы горой стояли друг за друга. Наше общение приводили в пример практически везде, тогда я общалась с Лизой близко только в школе. Но Алёна кинула меня так, как будто и знакомы мы с ней не были. Она перешла в группу к Саранской и другим, начала плотно общаться с ними. Мне было обидно. Прошло два года. Отношения с Винницкой наладились только слегка и такими лучшими подругами мы с ней больше не были. У неё пропала ненависть ко мне, но нормально общаться она отказывалась. Я не требовала от неё этого, лишь ближе сошлась с Лизой. Алёна ни разу мне не писала. Никто не писал. Сообщения приходили Лизе, Ульяне, даже Юля общалась, а мой телефон молчал. Я, как и обещала, отправила с Ульяной фотографии Канады, Василиса написала, что фотки получены, просмотрены и обсмеяны по-дружески. Я жалею об окончании дружбы с Винницкой. Она классная, весёлая, младше меня, но мы смогли найти общий язык. Очень жаль, что ненадолго... — Вита, хватит спать, — Юля бесилась, видимо, от того, что я не просыпалась. Она трясла меня за плечо, рядом стояла обеспокоенная Лиза со стаканом воды. Самойлова выхватила у Измайловой стакан, обхватила мою руку, а её стакан. Я залпом выпила половину. — Все хорошо? — с волнением в голосе спросила Лиза, убирая стакан на тумбу. — Ты на пять минут прилегла, а мы ушли и забыли про тебя. А сейчас нам осталось три часа, а ещё вещи собирать... — У тебя все нормально? — перебила Лизу Юля, задавая вопрос настороженно. — Да ответь ты хоть что-то, — не выдержав, потребовала Лиза. Я перестала пялиться в одну точку, оглядела комнату и привстала с кровати. — Все хорошо, просто сон из... Так скажем, прошлого, — я начала ходить по комнате в поисках вещей на выступление, девочки подозрительно на меня глянули, но занялись тем же. До выступления с произвольной программой на Играх остаётся три часа. ***** Дойти до ледового дворца нам было уже как раз плюнуть. Мы там уже как дома, но не дома. Странная логика, но какая есть. Вообще в целом, мы могли прийти не к четырём часам, а к пяти. Потому что стоять ждать целый час других фигуристок не хотелось. Я выступала двадцать седьмая, потом канадка, Лиза и Юля последняя. Вы, наверное, уже поняли, как нас распределили. Точного время выступления ещё не было, но и без этого я поняла, что до моей очереди ещё долго. — Так что там с четверными, Юль? — от нечего делать я решила поговорить. — Ты уже десятый раз за день спрашиваешь, — осудила меня взглядом Юля, но собралась ответить. — Все хорошо, выезжаю. Но я не хочу катать последней. — Я предпоследняя, — пожала плечами Лиза. — Никогда не хотела бы катать произвольную последней, тем более на Олимпиаде. Но здесь выходит весьма интересно. — А я четвёртая с конца, мне норм, — улыбаясь, сказала я. — У нас ещё полтора часа, я пойду в зал. ***** Полтора часа прошли весьма быстро. Сейчас мы с девочками стояли у борта катка в ожидании своей разминки. На льду выступала девушка из Кореи, предпоследняя в своей группе. Она упала пару раз и на этом неудачи закончились. Но обойти ближайшую соперницу кореянка не смогла, став лишь третьей по общей сумме баллов. До моего выступления оставалось... Так, шестиминутная разминка, два человека по семь минут, минута на комментаторов... Примерно двадцать минут, чуть больше. Пока я задумалась, начали оглашать состав последней группы. Я выехала второй, за мной три человека – всего нас пятеро. Дали шесть минут повторить элементы, и я сразу уехала на четверные. Каскады с лутцем всегда получались хорошо. Выполнив их по разу я уехала на сольный тулуп, затем сальхов и флип. Последним оставался риттбергер, который получился хорошо не с первого раза. Повторила другие прыжки, пару вращений и время закончилось. Уходя со льда, я тронула Юлю, как бы прося остановиться. Задала ей вопрос, казалось бы, лёгкий, но она задумалась. — Квады получились? — Оба по два раза. Я на них больше не зацикливалась, уехала каскады пробовать. Почему-то теперь я жалею, что не тренировала их дольше, — поделилась последней мыслью она и отошла. Оставалось семь минут. ***** Без страха и волнения, как мне казалось, я выехала на середину ледовой арены. Замерла в начальной позе в ожидании музыки. Долго ждать не пришлось. Первым элементом стоял флип. Я заехала, прокрутилась – все как обычно – и выехала. Идеально, чётко, слышал апплодисменты с трибун. Дальше стоял сальхов. Чем он мне не нравился, так это тем, что выполнялся близко к борту, и я вечно боялась влететь в него. Страх присутствовал и сейчас, где-то глубоко в душе. Почти зацепила коньком борт, но все обошлось, и я выехала второй четверной. Следующим был риттбергер. При выезде меня занесло, пришлось подставить вторую ногу, чтоб не упасть. Я устояла, но уверена, что оценку мне занизят. Зашла на вращение. Дальше стоял каскад из двойного акселя и тройного тулупа. Здесь можно было слегка расслабиться. После выполнила хореографическую дорожку. Половина программы. Последние три прыжковых элемента. Каскад четверной лутц–тройной тулуп. Он вышел просто отличным, придраться было не к чему. Но вот на четверном тулупе меня здорово закрутило. Я приземлилась, но не так, из-за чего провращалась вокруг своей оси и только потом поехала дальше. Последний элемент. Каскад из трёх прыжков. Лутц-ойлер-сальхов. На нём я тоже не волновалась, но все ещё концентрировалась. Только после чистого выезда я успокоилась и заехала на вращение. Оставалось немного. Одна дорожка и вращение, на которых я выложила все свои эмоции, отдалась прокату душевно и завершила. Я сжала руку в кулак и в жесте "я смогла" вскинула её вверх. Моей радости просто не было предела. Приземлила шесть четверных прыжков, что не удавалось ещё никому из женщин. Да и мужчины на такое не шли. Я, улыбаясь, проезжала по льду кругами, все ещё радуясь за себя. И все равно мне было на этот риттбергер, на этот тулуп, главное, что не упала. Это мировой рекорд. Уезжая со льда я видела, как на глазах у тренеров слезы, надеюсь, радости. Я падаю в объятия Оксаны Дмитриевны, слушаю похвальные слова от Анастасии Васильевны, одеваю чехлы на коньки и кофту и иду выслушивать оценки. — Vitalya Nikitina, Russia. Arbitrary program. Technical elements: 106.84; Components:70, 43. Intermediate first place. 177.27 points. For a total of 251.87 points. A new world record. Vitaliya is the first figure skater in the world to perform six quadruple jumps at the official start. Я была права, это новый мировой рекорд. В голове я перевела речь диктора, надеюсь, правильно. Именно поэтому я вскочила с места и, не зная, куда себя деть, закрыла лицо руками. Оксана Дмитриевна оторвала эту руку от моего лица и подняла её наверх, помахав. В зоне ожидания стояло три кресла. Я положила вещи на центральное и присела сама. Следующей выступала канадка. Её программа была без четверных, но легкой её назвать было нельзя. Девушка идеально, без падений откатывает и на её лице также появляется улыбка. Она радуется, машет руками людям на трибунах. Видеть радость приятно. Она занимает место сразу после меня и садится на кресло справа. Отрыв между первым и вторым местом большой – более двадцати баллов. После канадки выступала Лиза. Она выезжает на лёд, замирает и слышится громкая музыка, под которую Измайлова начинает двигаться. Она идеально выполняет первый четверной флип в программе, а следом также чисто каскад четверной флип-тройной тулуп. Двойной аксель, невероятно красивая и завораживающая хореографическая дорожка и снова двойной аксель. За ним следует вращение в заклоне, и половину программы Лиза уже откатала. Далее сольный тройной флип, выполненный идеально, каскад из трёх прыжков – лутц-ойлер-сальхов. Последний прыжковый элемент – это её любимый каскад лутц-риттбергер. Измайлова выполняет его идеально и спустя десять секунд заезжает на вращение. Программа заканчивается дорожкой третьего уровня, Лиза замирает. А после улыбается настолько радостно, насколько может. Все элементы в зелёной зоне. Она единственная такая, исполнившая все двенадцать элементов чисто. И вращения, и не самые лёгкие прыжки, и дорожки. Лиза выезжает со льда все также улыбаясь, обнимается с Анастасией Васильевной и идёт в зону kiss & cry узнать оценки. Я внимательно слушаю, что огласят. Технические элементы ниже моих на семнадцать баллов. Но и в компонентах девушка меня превосходит на двадцать три. Мне кажется это очень большим числом, но за произвольную у Лизы 173,47. Я начинаю радоваться, что она меня не обошла, как вспоминаю, что оценки ещё не суммировали. Она обошла меня в короткой на шесть баллов, я отыграла в произвольной четыре, значит... Мою догадку подтверждает дикторша. Она оглашает, что Лиза пока на первом месте, а разрыв между первым и вторым ровно 2,20 балла. Поверить не могу. Я проиграла своей же подруге два балла. Мне становится не смешно и не радостно, на глаза набегают слезы и я плачу. Ухожу с этой зоны вообще, направляясь в сторону мягких бортов, находящихся совсем рядом. Слезы не останавливаются и я плачу уже в голос. В голове нет ничего, абсолютная пустота, но я не могу осознать совершенно ничего. Я так и не могу понять, где допустила ошибку и почему исполнив шесть четверных проиграла. Анастасия Васильевна пробует успокаивать меня, но я все плачу. Так плохо мне не было ещё никогда. Чтобы до такой степени расстроиться, чтобы ругаться и плакать, так не было ещё ни разу. Юля откатывается плохо. Просто отвратительно, не постесняюсь этого слова. Она падает с обоих квадов, рушит секвенцию флип-аксель и делает грубую ошибку на вращении. Самойлова заканчивает программу и на её лице самое читаемое отчаяние. Она чуть не плачет, когда узнаёт, что по произвольной программе лишь пятая, а по итогу вообще четвёртая. Ей обидно до жути, Юлю пробирают слезы, она уходит в угол, где тихо плачет. Её успокаивает тренер и люди на трибунах, но эта обида не пройдёт ещё долго. Олимпийской чемпионкой стала Лиза. Она порадовалась этому, но было видно, что не в полную силу. Измайлова смотрела на истерики двух близких ей людей и радоваться просто не могла. Когда стали собирать нас троих – Лизу, меня и канадку – на церемонию награждения, я выходить отказывалась. Все также редко плача, я еле согласилась. Потекшая от слез тушь легла на ресницы заново, помада смылась совсем. Медалей не вручили. Только дали по символу Олимпиады – Мига, тот, который наполовину медведь, наполовину касатка. Сделали общее фото, я даже постаралась улыбнуться, потом с флагом. Юля наблюдала за всем этим, стоя рядом с тренерами. Апплодировала вместе со всеми, улыбалась, что-то отвечала Татьяне Александровне. Моя обида не уменьшалась. Я пыталась все также отчаянно найти момент, когда все пошло вниз по наклонной. Мимо меня только что прошло звание Олимпийской чемпионки. Я не знала, что в далёкой от Канады России, в родном мне Санкт-Петербурге, в одной квартире сидят два парня, один из которых весь слезах, а второй успокаивает первого. Я понятия не имела, что они посмотрели всю трансляцию, прочувствовали все эмоции и сейчас им было также плохо, как и мне. А в другой квартире перед телевизором сидела семья. Папа, мама, маленькая девочка, мечтающая быть как её сестра. Девочка тоже сидела в слезах, она такая маленькая, но понимает, что её сестре плохо, больно, обидно, девочка плачет вместе с родным для неё человеком. Родители девочки неверяще смотрят в экран, в их голове мысли перемешались – их дочь вице-чемпионка Олимпийских игр и России, а также бронзовый призёр чемпионата Европы. Кажется, к ним приходит осознание происходящего, отчего они плачут вместе с девочкой. В одной из городских больниц Питера в коридоре сидит девушка. Рядом с ней стоит женщина, вытирая слезы платком. Девушка плачет, смотря на своих подруг, с надеждой смотрит в экран, как будто что-то изменится. Но уже ничего не поменяется, все места уже распределены. От осознания этого обеим становится плохо, но они держатся, плача лишь сильнее, когда на награждении оглашают первые два места. Девушка встаёт, с трудом делает шаг и скрывается в палате. Смотреть на это невозможно, также, как и чувствовать. Женщина понимает, что им хуже. Хуже тем, кого опустили на четвёртое и второе места, ведь они самые обидные. Она выключает телевизор, кладёт пульт в карман. Пожелав ушедшей девушке спокойной ночи, женщина уходит на ночное дежурство, хотя время – семь утра. "Все хорошо"... Это та фраза, которую мне произносили чаще всего. Та фраза, от которой я меньше всего ожидала подставы. И, наконец, это та фраза, которая сделала больно лишь одним воспоминанием. Эта боль не утихнет ещё долго. И я плачу. И в раздевалке, переодеваясь в нормальную одежду, и пока иду по улице к автобусной остановке, и в автобусе, пока еду в отель. Молчат все. Тишина давит, но нарушить её никто не решается. Самой смелой оказывается Оксана Дмитриевна, убивая тишину и говоря так, чтобы мы трое слышали. — Вы все молодцы, — она ободряюще берёт мою и Юлину ладонь. — Девочки, не расстраивайтесь. Хотя это не те слова, вы вправе плакать, потому что эти соревнования самые важные в жизни спортсмена. У вас они первые, вы ещё слишком юны, чтобы осознавать всю боль от проигрыша, но этому легко научиться, стоит только уступить первому месту, — тренер отпустила ладонь Юли и взяла Лизину. — Вы молодцы, я горжусь вами. Скажу больше, вами вся Россия гордится. Я бы объяснила вам все ошибки, допущенные на прокатах, но вы поймете все сами. Лиза, — Оксана Дмитриевна обратилась к Измайловой. — Ты выдала единственный совершенно чистый прокат. Я считаю, что твоя победа полностью заслуженная. Думаю, все со мной согласятся. Вита, — теперь обращались ко мне. Я нехотя отвернулась от окна и посмотрела красными от слез глазами на женщину. — Ты тоже молодец. Твоё имя в который раз вписывается в книгу рекордов, это полностью твоя заслуга. Но я думаю, тебе стоило определиться – хочешь ты чисто катать или рекорды. Можно все сразу, но должен быть опыт, которого у тебя недостаточно. Но шесть четверных это безумно много и сильно, то, что ты их приземлила, это невероятное достижение в мировом спорте. Этот рекорд побьют нескоро, если побьют вообще. Твоё серебро значит очень много. Юля, — Юля усталым взглядом глянула на Оксану Дмитриевну. — Тебе сегодня досталось. Мы надеялись на твой чистый прокат и медаль, но сдать все позиции... Это было неожиданно, но если бы четверные ты начала учить раньше, все бы получилось лучше. Ты много потеряла. И секвенцию, и вращение и сами квады. Это не твоё поражение. И не ваше, девочки. Вы сами знаете, из-за чего каждый проиграл. Обдумайте все. Эта длинная речь заняла почти всю поездку до отеля. Придя в номер, все молчали. Я убрала сумку подальше в шкаф, сняла куртку и обувь, сменив её на тапочки. Из рюкзака достала Мигу, того милого мишку, который не казался уже таким. Взяв телефон, я вышла на балкон и разместилась на кресле. Подождав секунду, телефон зазвонил, на экране высветилось уже знакомое мне имя и лицо. Серёжа. Тот, кто знает, в какой момент нужно позвонить, поддержать и помочь. Я смахнула зелёный символ и переключила на видеосвязь. — Вита, привет, — радостно ответил Сергей. Я не разделяла его радости. — Я не знаю, с чем тебя поздравить, представляешь? Мы с Даниилом все посмотрели, поревели, поорали, но я не знаю, как правильно сказать. — С проигрышем, — печально ответила я и посмотрела на звезды. Было совсем не радостно. — Ну зачем ты так, — на экране показалось лицо Даниила, заспанное, уставшее и с красными глазами. — Ты проиграла золото, но не медаль. Где она, кстати? — На медальной церемонии вручат, — все таким же тоном ответила я. — Сейчас есть только Мига, — я показала зверька в камеру, слегка улыбнувшись. — Ну вот и не расстраивайся. Это, конечно, весомая причина на слезы, но мы тоже ревели, как крокодилы. И мама тоже, наверное, она спала, правда, — быстро отмазался Сергей. — Сколько лет ты уже творишь историю? — спросил Даниил, а я удивлённо глянула на него. — А что ты на меня так смотришь? Как я должен сказать по другому? Сколько лет ты исполняешь четверные прыжки, выигрываешь юниорские чемпионаты мира? Серый, сколько ей лет? — Даниил обратился к Ершову, но я не дала ему ответить. — Я второй год во взрослых выступаю, плюс два года в юниорах. И того, четвёртый год. — Вот видишь, четвёртый год квады шпаришь. На твоём счету два золота чемпионата мира среди юниоров, потом ещё два выигранных первенства России, тоже юниорских, и Гран-при ты выигрывала много раз, тут уже и взрослые и юниорские. Я не знаю, какие есть ещё у вас мероприятия, но уверен, их много. — Много, но это не значит, что я их все выиграла. Они ничто, по сравнению с Олимпиадой, которую я завалила целиком и полностью. — Что значит завалила? Если бы ты на пьедестал вообще не попала, я бы понял, — встрял Сергей. — Но у тебя серебро, а это уже хорошо. Я не занимаюсь ничем вообще, Даня тоже, для нас это неимоверно сложно. То, что творишь ты, не может никто. Вот скажи мне, на чемпионате мира ты уже выступала. Что лучше – золото чемпионата мира или серебро Олимпиады? — Ну, я не знаю, — я замялась с ответом, потому что не знала, что выбрать. У меня нет золота чемпионата мира и сравнивать не с чем. — Наверное, серебро Олимпиады. — Объясни, почему? — потребовал друг. — Ну, у меня чемпионат мира не выигран, там бронза и сравнивать не с чем. А Олимпиада, там есть серебро, это более крупное мероприятие, оно реже проводится, а от того и ценность медали выше. — Вот видишь, ты же умная, сама все знаешь. Я к чему веду, Вит. Не важно, какая у тебя медаль, не важно, как ты выступила. Ты есть, и это главное. Гордись тем, что ты это умеешь делать, ведь больше половины людей на планете этим не занимаются. Ты имеешь ценность без золота, потому что важно не какая медаль у тебя на шее, а то, что у тебя в голове и душе. У тебя есть навык, есть способности и умения, есть желание, а с этим можно уйти далеко. Не получилось сейчас – получится позже. В марте чемпионат мира, съездишь, поучаствуешь. Я надеюсь, что ты поняла меня, мне это важно, — я слушала мнение своего лучшего друга, на глаза в который раз набегали слезы, на душе стало легко. Я начала переживать, как бы слезы не застыли на морозе, ведь было довольно холодно. — Вы хоть спали? — Да, — успокоил меня Серёжа. Я не особо поверила. — Ага, по Даниилу не скажешь, — съязвила я. Он тут же появился. — Я, вообще-то, в полночь к Сергею шёл, а потом мы с ним не спали. Если бы не пришёл, он бы со скуки умер. А меня еле отпустили, тем более ночью. — Мда, а мне никто ничего не запрещает, — я с грустью вспомнила родителей и заревела с новой силой. Кажется, все свои проблемы я решила продумать сразу, добить себя морально, не жалея. — Хватит, Вита, не гони на себя, — Сергей устало, но пресёк мои попытки на саморазрушение. — Ты в этом не виновата даже, ты свободный человек, с документом, опознающим личность, тобишь паспортом, ты вправе выбирать, что делать. Ты выбрала спорт, ушла из школы, хорошо её закончив, родители сами не смогли смириться с этим, — Даниил, чье лицо было в камере, медленно начинал понимать, что происходит. Он хотел что-то спросить, но Сергей ущипнул его за руку, намекая, что лучше молчать. Молчали все. — Ты обратно летишь когда? — тихо спросил Сергей. — Двадцать восьмого. Твоя мама может встретить? Просто обратно автобус не везёт, а ты знаешь ситуацию... — Конечно! Мы встретим. Ты только время напиши, а то просидишь в аэропорту. Вы снова с пересадками? — мягко говорил Серёжа. — Да, в Оттаве, потом в Хельсинки и до Питера. В этот раз от Канады до Питера прямых нет, поэтому через Финляндию. — Я понял, — тихо согласился Серёжа. — Мы встретим. С мамой, Даниилом, если хочешь, Нику возьмём. Хочешь? — Очень хочу, — я мечтательно перевела взгляд на звезды. Слезы больше не текли, они застыли мокрыми следами по щекам, неприятно стягивая кожу. — Я хотела подарить ей талисман. И тебе подарю, и Даниилу. — Ты говорила с ней с момента переезда? — Сергей старался отвлечь меня от темы, это я поняла только сейчас. — Я заходила к ней под Новый год. Мы сходили на каток, в кофейню, хорошо провели вечер, — я спокойно рассказывала другу о проведённом предновогоднем вечере, а он внимательно слушал меня, неперебивая. — Я подарила ей подарок, она заплакала, что не увидит меня. Родители запретили ей мне звонить, забирали телефон и мы с ней не общались. А тут мне повезло, что их не было. Мы говорили ещё долго. Пока Юля не зашла ко мне и не позвала в комнату. Было холодно, причём сильно, я начала замерзать, поэтому попрощалась и отключилась. — Мы думали, ты замёрзла, — пошутила Юля. — Не замёрзла, все окей, — успокоила я девушку. — Ты, — начала Лиза, но остановилась. Я внимательно посмотрела на неё. — Ты молодец. Я сочувствую твоему проигрышу, это реально обидно. Накатать такой контент за четыре года с травмами – надо уметь. Ты это сделала, я рада за тебя, прям горжусь тобой. — Ты тоже молодец, — я перебила Лизу. — Сначала я думала, что твоя программа легче, но нифига. Я обиделась на тебя изначально, даже немного все ещё обижаюсь, но твоя победа заслуженная, — мы с ней обнялись. — Юлька, — я махнула рукой, зовя Юлю к нам в объятия. Девушка к нам подошла, но не сразу. — Ты тоже молодец. — Да чего я, — Юля замолчала с задумчивым лицом. Кажется, мы никогда не узнаем, что все падения были специальными. Самойлова, в желании уступить нам, потерпела неудачу нарочно, надеясь, в случае чего, на бронзу. Но идея с падениями зашла слишком далеко, Юля четвёртая. Этим она сделала хуже только себе. Но об этом нам остаётся только догадываться, Самойлова никому об этом не скажет. Но она отказалась от своей мечты ради нас – этот поступок стоит уважения. За день мы сильно устали как физически, так и эмоционально. Поговорив немного и все обсудив, мы собрались спать. Послезавтра медальная церемония, а через два дня после неё – двадцать третьего – показательные выступления. Единственное только, что на них не попадает Юля. Она улетит раньше, потому что ее не приглашали. Самойлову это тронуло, конечно, но она была рада вернуться домой. Юля много натерпелась на этих Играх, безумно хотела домой, чего мы ей и желали. Двадцатого с тренером улетают. Больше за день мы ни о чем не задумывались. 17.02.2026. День, изменивший все.