Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Победа близко и я к ней иду... Мне очень хотелось откатать чисто. Я прямо проснулась с таким светлым чувством, словно сегодня произойдёт что-то великолепное, волнующее, такое... радостное для меня. Правда, на последних соревнованиях эта радость не сулила ничего хорошего, однако после того проигрыша я осталась докатать сезон – уже достижение. Нельзя мне проиграть эту игру... В короткой программе главное – не зацикливаться на одном. Задумаешься над каскадом – упадешь с сольных прыжков, задержишь внимание на дорожке – погубишь вращения. Произвольной программой наверстать упущенное будет нелегко, а значит и выиграть тоже. На самый верх или я упаду... Что для меня важно? Пожалуй, оказаться на пьедестале. А ещё хочется повторить прошлогодний успех и занять все три ступени для нас, российских фигуристок. Здесь выбора немного – либо хорошо катаешь и уезжаешь с медалью, либо портишь все и сваливаешь из Франции ни с чем. Я знаю, будет нелегко... Конечно, на таком льду бороться очень тяжело, но и не такие мы ситуации проходили и знаем, как из них найти выход. Соперничество очень плотное, расслабляться некогда и остаётся только работать. Ещё до старта далеко... До начала прокатов короткой программы – семь с половиной часов.

*****

На утренней тренировке присутствовали только мы, потому что время у всех разное. Сама тренировка проходила в здании ледового дворца, в котором мы должны выступать. Признаться честно, здесь не так плохо. Музыка все такая же громкая, огромная арена, высокие трибуны, уходящие далеко за пределы моей видимости. Температура здесь ниже, чем на тренировочном льду, поэтому его качество лучше. Вода не растекается лужами по всей площади, её почти нет, как и ямок. Прыжки получаются от этого хорошими, центровка вращений постоянная, а хореографические шаги совсем не запинаются. При раскатке звук от катания настолько чётко выражен, что слышно его даже на фоне музыки. Короткая программа откатана очень хорошо. Двойной аксель, флип, лутц-тулуп, который я планировала заменить на риттбергер. Хотелось чего-то нового, это стандартный набор почти любой фигуристки. Но выбор небольшой – либо замена флипа, либо тулупа. С первым не вариант, почти самый дорогой прыжок, а вот тулуп, как я уже сказала, можно заменить на риттбергер. Правда, это будет большой риск если я вдруг сорву каскад, а терять короткую программу очень не хочется. Времени думать нет, заявки подаются сразу после тренировки, а значит – через пятнадцать минут. У Лизы программа шла, как всегда – чисто, изящно, идеально и не к чему придраться. Вращения только теряли центровку, но сам фон выступления сглаживал этот недочёт. Остальное было очень хорошо, казалось даже, что она выиграет короткую, пока не посмотришь программу Юли. У той было лучше чем у меня с Измайловой вместе взятых. Её чистый двойной аксель, флип на верном ребре и сложный, но красивый и правильный каскад лутц-ритт. Она двигалась под музыку бодро, но плавно, что добавляло ей грациозности. Шансов у неё было много. В целом, успехи были. Обошлось без падений, лишь незначительных, в общем, все хорошо. Контент отработали, показали, что могли. Теперь также в короткой программе.

*****

Первой выступала девушка из Бразилии. Со своей сборной она была одна, не считая женщины и мужчины из парного катания. Я ей искренне посочувствовала, особенно когда за выступление она получила лишь тридцать два балла. Возможно, для неё это было много, потому что выступала она с вращениями второго уровня, двойными прыжками и одинарным акселем, который ей не засчитали. У неё обошлось без падений, чему она радовалась. Третьей была грузинка. Она, выступая за Грузию, раньше тренировалась в Москве и даже выигрывала Гран-при. Её прокат был с тройными и двойными, идеально чистыми, и дали ей около шестидесяти восьми баллов. Я помахала ей рукой, когда Настя выезжала со льда, а она махнула в ответ. Далее выступали две японки и корейка. У них контент был сильнее и двое даже обошли Настю, сдвинув её на третье. Теперь для лидерства нужны были семьдесят два балла. До моего проката было ещё около получаса и я пошла разминаться. В разминочном зале были установлены телевизоры, через которые можно было наблюдать за выступлениями других. Когда на лёд выехала Юля, я включила музыку в наушниках на полную и села смотреть прокат. Тройной аксель в этот раз пролетел мимо Юли. Она не смогла выехать его чисто, недокрутила и сделала степ-аут. На лице подруги отразилось отчаяние, но она продолжила катать программу. Все остальные элементы в зелёной зоне. Юля замирает в финальной позе, а когда музыка заканчивается, с её губ срывается благодарное «спасибо». Я не только вижу это, но и слышу, потому что в музыке пауза. Губы Самойловой плотно сжаты, глаза печальны, а виду она все равно не подаёт – держится. Гордо подъезжает к тренеру, уже улыбаясь, а когда наклоняется к чехлам я вижу эти плотно сомкнутые глаза, как будто Юля сейчас заплачет. Губы искажает кривое подобие улыбки, но радости – ноль. Татьяна Александровна обнимает ученицу за талию, подаёт ей кофту и они уходят в КиК зону слушать оценки. Они неутешительны. Юля первая, да, но с минимальным для себя количеством баллов. Если бы не аксель, она бы откатала лучше, я уверена. Пусть она моя соперница и мне, кажется, надо радоваться, но мы – одна команда. «Потому что чьей бы ты ученицей не была, ты наша, в первую очередь, соотечественница, а только потом соперница». — Это слова Оксаны Дмитриевны после короткой программы на Олимпиаде. Они так глубоко въелись мне в душу, я каждый раз их вспоминаю. Когда до моего проката оставалось минут пятнадцать, я начала шнуровать коньки. Рядом стояла Лиза, ещё в кроссовках, она бегала вокруг тренеров, стоящих возле нас. У Оксаны Дмитриевны закружилась голова и она отправила Измайлову бегать в другое место, но взялась тщательней за мою разминку. Под её чётким взглядом пришлось делать работу качественней, чтобы не нарваться на лишние слова в свой адрес. На лёд я выезжала в спокойствии. Я была почти уверена в себе, бояться больше было нечего, ведь аксель убран. Чем мне нравилась моя короткая программа? Все её элементы идеально сочетались к музыкой, подходили к ней и смотреть на неё было приятно. Она вроде бы такая нежная, но в то же время серьёзная. Одним словом, чудесна. Исполнение акселя было чистым, и я уверена, GOE за него будут велики. Флип тоже хорош, а вот в каскаде тулуп вышел двойной. Это, конечно, неплохо, но программа и так была слаба, а ещё с таким прыжком... Но я зря переживала. По баллам я обошла Юлю, ровно на один. Мы с ней вместе сидели в зоне ожидания, разговаривая на абсолютно разные темы. Она была расстроена своей программой и первое, что я у неё спросила, было: — Зачем «спасибо»? — Увидишь, — ответила Самойлова, слабо улыбаясь, но улыбка эта счастливой даже не была. Было видно, что Юле тяжело. Морально, физически, душевно – да хоть как, только тяжесть эта чувствовалась. Я не виделась с ней с Олимпиады, но это не мешает мне замечать изменения в подруге. Она, скорее всего, набрала форму, что помешало чистому исполнению акселя. Ещё я знаю, что её не особо приняли на родном «Юбилейном». От неё ждали большего, ждали чистого выступления и внушали ей эти слова постоянно. Как можно было кататься, когда вся голова забита такой ненужной... поддержкой? Но это было странно, у Юли чистые прокаты, а то выступление заставило критиков усомниться в правильности своего решения, стоило ли разрешать Самойловой кататься. Выступала представительница Азербайджана, за ней Лиза. Измайлова выезжает на лёд, а я слышу голоса российских дикторов. Они представляют подругу как Олимпийскую чемпионку и в груди что-то защемляет, кажется, но я мало обращаю на это внимание. Музыка Лизина очень нервная, волнительная, непостоянная. Под такую когда-то каталась Перевалова, только под полную версию и произвольную программу. Наверное, Оксана Дмитриевна видит Лизу в Маргарите. Измайлова откатывает просто отлично – она первая. Лиза в очередной раз доказывает всём, что приехала сюда побеждать, а не деньги государственные проедать, как выражается Шараева. Лёд нам, как странно, не мешал. Возможно только Юле, потому что с падением только она. Хотя, возможно и Майе, потому что та спотыкается на дорожке и почти летит на лёд, если бы не импровизация. Дэлман не только не упала, но и скрасила частью программы этот недочёт. По итогу, она идёт после Юли, но отрыв – буквально несколько сотых. Мы трое – малые медалистки этого чемпионата мира, в короткой программе – Лиза, я, Юля. Нам на небольшом пьедестале вручают медали – не чемпионские, нет, лишь за лидерство в короткой программе. Они меньше по размеру, легче, но настоящие, не из пластика и не из дерева. Нас троих ведут на интервью, усаживают и все мы ждём судей. Когда они наконец приходят, нам начинают сыпаться вопросы. — Юлия, вопрос, наверное, самый интересующий всех, — начал мужчина. — «Спасибо», что значило? — Я ждала этого вопроса, — призналась Юля. — Меня после Олимпиады приняли в России не очень хорошо, я не чувствовала той поддержки, в которой нуждалась. А когда приехала сюда – здесь чувствуется поддержка ваших людей, французов, поэтому кататься было приятно и «спасибо» скорее всего за это. Спасибо за ваше понимание. Понимаю, что сейчас чувствует Юля. Я сразу сказала, что у неё все не очень хорошо, ее некому было успокоить, что бы все было в норме. Самойлова девочка маленькая, понимание ей нужно в первую очередь. — Тройной аксель вы выезжали всегда, что пошло не так в этот раз? — спросила женщина, она, я помню, занималась по большей части прыжками. — Я его недокрутила, — честно ответила Самойлова. — Прямо в воздухе чувствовала, что докрутить не получится и я, скорее всего упаду. К счастью, обошлось без падений, но значительные баллы потеряла. — Елизавета, вас вполне можно поздравить с успешным исполнением программы. Вы наверняка являетесь самой стабильной фигуристкой. — Правда, я не знаю. Скорее всего, не самая, потому что мои прокаты программ на чемпионате России и Европы заставляют сомневаться в этом. Каждая из нас троих стабильной вряд ли является, — внезапно сказала Лиза. — Вита не исполняла тройной аксель и четверные, а Юля опустила руки на Олимпиаде и сейчас. — Вы здраво рассуждаете, у вас взрослые мысли. Поделитесь ими на произвольную программу? — Все как обычно – флипы, лутц-риттбергер, да и все. Увидите. — Виталия, вы отказались от тройного акселя совсем, или временно? — На этот сезон точно. Я не вижу в нём смысла, можно выигрывать и без него, — я потрясла в воздухе медалью. — Думаю, его можно будет включать дальше, но нужно долго искать подходящую раскатку. — Как моральное состояние после Олимпиады? — спросил мужичок, и я бы сказала, что он врач. Но нет, это один из канадских судей. — Я не до конца ещё восстановилась, — неуверенно отвечаю. — Мне тяжело выступать, особенно если подумать, что я вновь могу проиграть. Многие думают, что я не умею это делать, но в юниорах я забрала все титулы, а с переходом во взрослые победы пропали. Наверное, с этим осознанием нужно бороться, чтобы не чувствовать себя загруженно. — Планы на произвольную какие? Поделитесь? Снова шесть четверных? — Нет, но вы увидите. Я считаю, что так моя программа стала даже лучше выглядеть со стороны, мы долго работали над компонентами, и надеюсь, что не зря. Одним словом, вы все увидите. Спросили ещё много чего, конференция продлилась около сорока минут. Спрашивали обо всём — начиная с Олимпиады и заканчивая теперешним моментом. Когда нас отпустили, время подходило к шести. Тренера отпустили собираться, скоро должен был подъехать трансфер и отвезти по отелям. Мне было радостно за Лизу. Отрыв от неё составлял чуть меньше пяти баллов, что для Измайловой заслуженно и для меня в том числе. Если говорить кратко, я сделала все, что смогла. Все, что было в моих силах, я показала, и притом в лучшем виде.

*****

Уже по приходе в гостиницу, мне позвонил Сергей. Складывалось ощущение, что он следит за мной, потому что звонки поступали ровно во время моего появления в комнате. — Вит, все хорошо? — сразу спросил друг, и я нахмурилась. — Должно быть плохо? — Ну ты же второй идешь, — пояснили мне. — Не напоминай, — вздохнула я. — Я на фотке хоть улыбаюсь? — Да, — неуверенно ответил Серёжа. — Но глаза все равно выдают, — признался он. — Это ничего, завтра все будет, — успокоила я парня. — Как Даниил? — Переживал за тебя, болел. Просил передать, что скучает. Он сейчас у чёрта на куличиках, умотал куда-то позавчера. Обещал, конечно, скоро приехать, но тут как получится. — К родственникам? — поинтересовалась я. — Не, у него их нет, — ответил Сергей. — Только мать с сестрой, но Лину он уже проводил, а мать на работе. Ершов поведал мне, что родни у друга действительно нет. Отец Алины, Сергей, ушел от Елены Владимировны сразу после того, как узнал о её беременности. Та, конечно, была убита, но быстро оправилась от назойливого чувства и жила дальше. При рождении маленькой Лины, отчество ей такое и дали – Сергеевна. Отец Даниила – Виталий Волков, раньше возглавлял отдел полиции. Он прожил с семьёй недолго, до того, как Дане исполнилось три, и его перевели на работу в другой город. Произошёл какой-то скандал, Сергей не стал рассказывать подробности, но семья вновь распалась. Остальное мне было уже известно – мать на работе, Алина с братом. — Ну в общем, ты там это, не горюй, — прощается Ершов. — Я скучаю, болею за тебя и желаю наилучшего выступления. Такая поддержка, конечно, была приятна. Я распрощалась с другом, поговорив ещё минуту, и легла спать. Девочки недолго складывали вещи, шебуршали пакетами, но тоже скоро улеглись. Я мысленно пожелала себе удачи и только тогда, расслабившись, уснула. 17.03.2026