Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Франция была красивой страной, в этом я убеждалась не раз. Я была в Гренобле в конце ноября, на этапе Гран-при, который, благодаря льду, завалила. Не только упала с акселя, но ещё и сильное падение с флипа, когда зубец конька просто проскальзывает, не давая даже оттолкнуться. За этот прекрасный флип я получила по нолям, хотя могло быть двенадцать быллов. Суть не в этом. Как бы я не старалась себя переубедить, Франция хорошая страна, красивая, популярная, где проводилось много соревнований. Сейчас мы летели в Монпелье, чему я возмущалась, ведь обещали Париж. Летели без юниорок. У них чемпионат мира в Италии в апреле и таскать их сюда было незачем. Они, правда, просились очень сильно, но Тарасову было не уломать – она твердо стояла на своём, потому что мелкие четырнадцатилетние микрочилдрены были лишней ответственностью и заботой. Хотя, не все юниорки просились во Францию. Алёна, которая в день вылета отмечала день рождения, с радостью просидела дома в компании родителей и Василисы, с которой они в последнее время были уж очень дружны. Алёне исполнилось пятнадцать и следующий сезон для неё – взрослый. Вчера мы прилетели ночным рейсом до Монпелье, нас довезли в отель и мы, холодные, голодные, почти заболевшие, легли спать. А сегодня нам предстояла важная задача – проверить тренировочный лёд и испытать его на том самом флипе, который не получился в ноябре. На такси я с Лизой и Юлей доехала до ледового центра, где должны проходить тренировки. Каким-то образом, тренера уже были там, ждали нас и ругались, потому что «у нас на тренировку дан час, а вы уже пятнадцать минут потеряли». Но да ладно. Пока Лиза с Юлей шнуровали коньки, я выбежала, чтобы посмотреть лёд. И каково было моё разочарование, когда этот лёд был практически водой. — Фу, господи, ну нет, — простонала я и девочки подняли на меня головы, понимая, кажется, в чем дело. — Оксана Дмитриевна, — крикнула я тренеру, стоявшей на другой стороне огромного катка. — Почему лёд опять мокрый? — Может быть потому, что это вода? — язвительно спросила женщина. — Здесь температура не позволяет поддерживать лёд в твёрдом состоянии, поэтому кататься будем так. — Вот сломаем мы себе ноги, а потом их сломают вам, потому что не уследили за учениками, — пробурчала я, выходя на лёд и вспоминая свои переломы в начале сезона. — Вит, не ной, все норм, — успокоила меня Юля, выходя на лёд резвее меня, тут же разгоняясь и поскальзываясь. Татьяна Александровна, увидев Самойлову, лежащую на мокром льду, тут же крикнула на неё и та встала. — Блин, ладно, пойду кататься. — Кто захотел проводить чемпионат мира во Франции? — все ещё возмущалась я. Мне кажется, моя правда действительно была правдой. Соревнования, проводимые на мокром льду Франции – потеря не только другим спортсменам национальных сборных, но и самим французам. Это падения, ошибки, недочёты, травмы, ушибы и прочая ересь – вот что было страшно. Любой мог на большой скорости не справиться с равновесием и просто рухнуть на лёд, а там уже можно большими буквами писать «Пропало» и ложиться в больницу с сотрясением или черепно-мозговой, а, впрочем, разница не большая. Но на арене из недочётов был только лёд. Музыка, игравшая из огромных колонок, была чёткой и громкой, под такую было приятно кататься. Камеры, установленные почти везде, конечно, смущали своим присутствием, но настолько точно они передавали снятое, что ощущать съёмки было привычно. Нам сказали, что эти кадры пойдут в нашу необъятную, а там про нас могут составить выпуск новостей и показать по телевизору не только российскому, но и французскому. Юлин тренер отправил её тренировать короткую программу от и до, а та, мучавшись над каскадом, чуть не убилась, когда упала с недокрутом. Работники катка тут же выгнали нас и начали убирать со льда всю воду, но обратно мы уже не вышли. Время, отведённое на тренировку, закончилось, и на тренировку пришли представительницы Японии и Кореи. Ничего толкового за эту тренировку у меня не вышло. Из хорошего только флип, который я измучила до такой степени, что грех ему было не получиться. Но, действительно, как кататься – я просто не представляю. Все обстоит настолько плохо, что даже признавать страшно. Никто из нас троих и понятия не имел, как в такой атмосфере кататься, если даже у самих французов есть вопросы к этому льду. Больше плохого не наблюдалось. По приходу в отель мы с девочками разобрали вещи, в которых планировали выступать послезавтра и через неделю. Тренера сказали, что командный чемпионат мира проведут здесь же, в Монпелье и совсем скоро. Чтобы не мотаться туда-сюда, с апреля соревнование сдвинули до марта и шансов на командное золото было больше. Как проводился чемпионат мира? Учавствовало пять сборных, наша уже заявлена. От каждой сборной выступает по два одиночника и одиночницы, парники и танцоры. За каждое место дают баллы, за первое – десять, за десятое – один. Та сборная, у которой баллов по сумме будет больше, становится победителем. Командник пройдёт после личного первенства, но составы ещё не известны. Оксана Дмитриевна говорит, что посмотрит по итогам индивидуальных. Чем заниматься остаток дня, из нас троих никто не знал. Чтобы не было слишком скучно, мы решили сходить в номер парней, у которых тренировка должна была быть вечером. Всем вместе будет, что обсудить, насчёт чего поговорить, заняться общим делом. Когда уже спустя двадцать минут от Левы поступило предложение сыграть в карты, почему-то все отказались. Кажется, мы все сильно изменились с начала сезона, уже не радовали банальные вещи и игры, которыми мы занимались с удовольствием раньше. Этот год нас здорово помотал, но он ещё не закончен. Оксана Дмитриевна в последнее время была сильно заторможена. Не реагировала на наши ошибки, хотя раньше готова была прибить, не ругалась, когда кто-то из нас снова недокручивал прыжки, смотрела куда-то сквозь человека. На ней нехило сказалась смерть Переваловой, Тарасова много говорила про неё, и я с Лизой узнавала про Маргариту все больше. Вместе с тренером нам становилось не по себе, но между собой мы никогда не говорили о Рите. Рассказали о ситуации мальчикам, они отнеслись весьма понимающе к этому. Сказали, что Тарасова должна все обдумать, понять, рассудить в нужную сторону, а нам придётся не мешать ей, пока женщина осмыслит все. Мы просто должны быть одновременно отдалённо, но в тоже время рядом с ней. Внезапно на телефон Лизы поступил звонок. Она повернула экран и губами одними произнесла: «Тарасова» — Здравствуйте, Оксана Дмитриевна, — вежливо сказала Лиза и нахмурилась. Между мной и Измайловой был метр, но я поняла, что тренер ругалась. — Вы ничего не говорили про жеребьёвку, — покачала головой девушка. — Ладно, мы придём. Одевать форму? Олимпийку? Поняла, скоро будем. Без её слов все поняли, что надо одеваться. Проблема нашлась быстро – Юле форму не выдавали. Она не была официальным участником Олимпиады и все, что у неё было – это белая разминочная кофта со штанами, но жеребьёвка проходила на улице и Самойлова бы просто замёрзла. Мы решили, что она возьмёт мою чёрную куртку и наденет её на форму. Так было уже лучше. К жеребьёвку мы успели. Тренера похвалили нас за собранность, за выход из ситуации с формой и мы остались ждать начала. Большая сцена, к которой с двух сторон вели ступеньки – вот, что мы увидели, поворачиваясь лицом. На уже видном асфальте были мелом начерчены границы сборных, в некоторых местах уже стояли спортсмены. Нам помахала рукой наша подруга, канадка Майя Дэлман. Мы махнули в ответ, улыбнувшись и нас начали строить. Наша сборная, как обычно, была в самой... Кхм, самом конце. Нам было практически невидно сцены, но нас троих, девочек одиночниц, поставили вперёд, потому что сначала наша жеребьёвка. Вообще, благодаря этому процессу мы и получаем стартовые номера. На областном чемпионате, правда, нас правда раскинули по алфавиту. Как проводится жеребьёвка, я думаю, вы знаете. Мы, по списку или по сборным, выходим на сцену, вытягиваем бумажку или табличку, на которой написан стартовый номер. Хуже всего если ты выступаешь последний, лёд портится и становится неровным, да и напряжения больше – вдруг, не обойдешь ближайшего соперника. Вызывали по сборным. Диктор говорил по-английски, я не сразу поняла, что была произнесена моя фамилия, пока меня не ткнули в спину. Я двинулась по направлению к сцене. По закону подлости, большинство деревянных табличек были забраны, но я вытянула ту, что с краю. Она была слегка облезлой, но почему-то мне захотелось взять именно её. «Четырнадцатая» — подумала я, поворачивая деревяшку лицевой стороной к людям. Мне нравилось это число, в эту дату мой день рождения, да и вообще оно хорошее и везучее. Юле повезло меньше, она девятая. Когда Самойлова пришла на своё место, то шёпотом поделилась о том, что обожает это число и выступать под ним будет рада. А Лиза была предпоследняя, что её не очень обрадовало. Она постаралась показать улыбку, но видно было, что ей тяжело. Тяжело сейчас и тяжело будет, потому что катать программу в последних двух людях – безумный труд и ответственность. За Измайловой была Майя, с неплохой техникой, артистизмом и компонентами, но подруга об этом не думала. Лишь о том, как бы не стрессовать в прокате и выступить чисто. У парней распределилось иначе: Лева был пятым, Слава тринадцатым, а Миша двадцать третьим. Им повезло, их в группе было почти тридцать и выступали они не последние, хоть и в разброс. Но соперничество было очень сильное – японцы и американцы сильные спортсмены, с техничными и правильными прыжками, со сложным контентом. Наши мальчики, конечно, тоже не промах, но, кажется, если сравнивать иностранных мужчин и наших, то наши однозначно уступают. Жеребьёвка прошла весьма быстро, по крайней мере быстрее, чем я ожидала. Танцовщики и пáрники прошли быстро, их было не так много, поэтому после мероприятия мы разошлись. ***** По приезду в отель, заняться было по прежнему нечем, но мы остались сидеть у себя. Сначала поговорили на различные темы, потом на касающиеся льда. Юля поделилась своей уверенностью в исполнении четверных, Лиза пожелала ей удачи, а мне наколдовали чистое исполнение трикселя. — Я отказалась от него, — сказала я в ответ Лизе, и та удивилась. — Почему? — спросила она. — А четверные? — Увидишь, — пожала я плечами, даже не думая отвечать на вопросы. Признаваться в слабости не хотелось. ***** Ближе к одиннадцати нас разогнали спать. Ну, как разогнали – пришла Анастасия Васильевна, сделала замечание и отправила в кровать, пригрозив забрать телефоны. Это нас особо не напугало, мы все-таки были увлечены разговорами, а не играми. Мы спросили у хореографа, как там Оксана Дмитриевна. Шараева, правда, толкового ничего не сказала, но упомянула, что тренер все ещё в отчаянии после смерти Маргариты. Она отойдёт, успокоили нас, только нужно ждать. Чтобы что-то случилось, нужно ждать. Если поторопить события, можно все испортить и сделать только хуже, так что в этой ситуации только ждать. 15.03.2026