Мой синдром

Ноги пошло раскинуты на кровати, руки прикованы к изголовью наручниками, которые неприятно врезаются в нежную кожу, дыхание сбито неконтролируемым страхом медленно перерастающим в панику. Я прихожу в себя и чем больше осознаю свое положение тем страшнее становится. Пытаюсь пошевелить хоть чем-то, но каждая часть тела зафиксирована. Градус паники быстро достигает пика и я начинаю сильно дергать руками, что приводит лишь к повреждению кожи на моих запястьях. Теперь я в ловушке. Голая и беспомощная. Единственная моя защита это одеяло, но мысль, что эта чокнутая видела мое обнаженное тело и снимала с него одежду лично, сводит меня с ума. А вот и та, благодаря которой мое бренное тело утопает в безысходности. — Ну наконец-то я вижу тебя такой потерянной. Ты впервые не знаешь что делать, не так ли? — Самодовольная, уверенная в себе садистка, которая вот-вот заполучит, ту, что так долго пыталась поймать. И спасет меня только чудо. Или… Или удача. И тут я слышу стук в дверь. Даже не стук, а громкие нетерпеливые удары о дверь чьих-то кулаков. Директриса раздраженно закатывает глаза и идет открывать, а я наступая на свое атеистическое мировоззрение начинаю молить бога о спасении. И слышу таки знакомый голос наполненный для меня надеждой. — Александра Сергеевна, у Ани какой-то припадок! Она упала и бьется в конвульсиях! Мы не знаем, что делать! — Это голос Мэри. Не смотря на то, что я была в опасности, первая мысль все равно была: «Что произошло с Аней?». Директриса вышла, кажется даже позабыв обо мне, а я и подумать не могла, что это и есть мое спасение. Тем временем Мэри, убедившись, что Вейт занята Аней и ее мнимыми конвульсиями, направилась прямиком в комнату, где я отчаянно пыталась выбраться из оков. Мэри навела достаточно паники и на закрытие двери в комнату у директрисы не было времени. Пока Аня мастерски изображала из себя больную эпилепсией или просто сумасшедшую, что было совсем не важно, Мэри залетела в комнату и остолбенела от того в каком положении я находилась. Девочки провели здесь достаточно времени и сразу поняли, что если меня нет в комнате вечером, значит единственное место где я могу быть это обитель мук и страха — комната Вейт. — Мэри, боже, это ты! — Я не могла поверить своим глазам. — Что с Аней? Что происходит?! А Мэри будто и не слышала меня. Она обшарила стол, нашла маленький ключик, освободила меня от наручников, развязала крепления для ног, помогла одеться, найдя мою одежду на полу у кровати. И все это за считанные секунды и в полной тишине. Я и сама уже не смела задавать вопросов прибывая в сильнейшем чувстве благодарности и боясь, что мы не успеем так просто уйти. Как только я встала на ноги тут же вспомнила о недавнем происшествии на дороге и своей ране. Нога болела не столь сильно, но идти твердо я все еще не могла. — На. Быстрей глотай и пошли. — Мэри сунула мне цветную таблетку в ладонь. Такую же я приняла перед тем как оказалась здесь. — Нет! Ты что мне подсунула? Ты знаешь, что я здесь из-за этого? — Ведь если бы я не была под этим долбанным кайфом я бы и не вела себя как припадочная и не оказалась бы в этой ситуации. По крайней мере сейчас. — Я уже поняла, что тоже виновата в этом, но если ты не выпьешь сейчас же, то она вернется и убьет нас обеих! — Этого аргумента было достаточно и я взяла таблетку. Поломала ее пополам и выпила одну из частей. Другую часть я протянула Мэри. — Нога не так сильно болит. Если выпью целую словлю прикол как в прошлый раз и тогда точно попадусь. — Мэри лишь кивнула и забрала таблетку. Медленно мы выбрались из комнаты. Потихоньку набирая темп и ускоряясь. Таблетка подействовала и вот мы уже несемся по коридору, но куда? — Стой, стой. Что делать? Она ведь меня поймает. Я не могу сейчас сбежать. Я не готова…- Паника брала верх надо мной. Мэри же была относительно спокойна. — Слушай внимательно. Я спрячу тебя сейчас в одном месте. Как только тебя станут меньше искать или выдастся удачный момент я помогу тебе сбежать. Поняла? — Мэри отлично знает этот интернат, но я даже представить не могу где здесь можно спрятаться. — Ладно. Давай быстрее. Позже Мэри объяснила, что с Аней все хорошо, что они придумали этот план для моего спасения. Надеюсь их обман не раскроется. Если я сбегу, а директриса поймет кто виноват, то им точно не выжить. Мы забежали в библиотеку. Оббежали все стеллажи с многочисленными книгами и наконец завернули в самый угол комнаты. — Ты думаешь меня в уголке не найдут?! — Мысли путались, эмоции сдавливали сосуды, а голова раскалывалась от событий, сбивающих столку своей молниеносностью. — Да нет же. Смотри. — Мэри наклонилась и отодвинула пуфик от стены. Моему взору открылась небольшая дверца. — Это что еще за домик репликона… — В голове возникли картинки секретной комнаты за этой маленькой дверцей. — Все гораздо проще. Давай залезай. — Мэри открыла дверку. И я, гонимая страхом быть пойманной, полезла внутрь. Помещение оказалось не слишком тесным, может метр на полтора и в высоту не больше полуметра. Здесь я могла лишь стоять не четвереньках или лежать. Не было тут ни секретных ходов, ни загадочных кладов, только пыль и трубы. Это помещение собственно и было предназначено для труб, которые по праву занимали половину места здесь. Мэри заглянула ко мне и протянула небольшой фонарик. — Сиди тихо. Как только смогу я принесу еду и буду держать тебя в курсе всех событий. Не знаю насколько хватит фонарика. Удачи в общем… — Дверка закрылась. Слышу как медленно задвигается пуфик. Понимаю, что если с Мэри или Аней что-то случится, то меня не найдут, а сама я едва ли смогу отсюда выбраться, по крайней мере это будет шумно и тогда меня точно поймают. Эти мысли начинали съедать остатки спокойствия в моем разуме. Я приготовилась к часам давящей тишины и надежд, что пауков тут чудом не окажется. Вот только никой тишины тут нет. Я слышу разговоры. Точно! Ведь я нахожусь буквально в сантиметрах от столовой, нас разделяет лишь тонкая стенка. Это не дает мне ровным счетом ничего, но звуки людей успокаивают и чувство одиночества отступает. Спустя некоторое время разговоры девочек сменились железным тоном директрисы. — Пропала одна из воспитанниц нашего интерната. И я точно знаю, что здание она не покидала. Если в течение двух часов она не будет найдена, то виновные будут наказаны. А уж я знаю кто виновен в этом всем. — Кажется, слушая эту речь я даже не дышала. Воздух здесь был спертым и я не знаю поступает ли вообще сюда кислород. Паника твердила, что я задохнусь, а тревожность, что моих подруг серьезно накажут из-за меня. — На сегодня я отменяю оставшиеся уроки и предлагаю вам увлекательную игру. Кто первый найдет и приведет ко мне Макарову, тот освобождается от одного любого наказания за прошлый или будущий проступок. А тот кто скрывает какую-либо информацию о местонахождении нарушительницы — будет страдать. — Может мне самой выйти и отменить свое наказание раз такие условия. Или сказать, что у меня юмор такой. Кажется, от малого количества воздуха деятельность мозга стремится к нулю. Не знаю сколько прошло времени, но тело затекло и мне становится страшно и одиноко. Я слышу топот учениц, пытающихся заработать себе бонус сдав меня. Но таких, судя по звукам, было не много. Радует, что не все готовы ради себя отдать другого на явную погибель. Я немного поспала, разбудили меня звуки из столовой. Я слышала какие-то вполи и железный, до боли знакомый, тон. — Я даю тебе последний шанс, сучка, говори где эта дрянь! — Нет, нет, нет. Только не это. Я точно слышу голос Мэри, но слов не могу разобрать. Должно быть она сильно избита и лишена всяких сил. Где вообще находится Аня? Может, если ей поверили, то она в больнице или лежит в своей комнате. Тогда как поняли, что Мэри в курсе моего местонахождения. Не важно. Я не позволю ей страдать из-за меня. — Эй! Я здесь. Не трогай ее! — Я начала кричать, а затем с силой толкать дверцу. Я легко открыла ее и выскочила наружу. Свежий воздух так приятно наполнил легкие, а затекшее тело просто ликовало. Но уже через пару секунд ко мне подлетела Александра. В лицо прилетает кулак, а я отлетаю в стену. Переносица неприятно пульсирует, из носа льется кровь, но вроде он не сломан, надеюсь. Вейт хватает меня и заносит руку для еще одного удара, все происходит очень быстро и я просто отталкиваю ее, до того как кулак достигает цели. Но мой толчок оказался ерундой по сравнению с ее яростью. Она почти не шелохнулась. Эта мразь хватает меня за волосы и тащит куда-то. Я едва успевая переставлять ноги в задаваемом направлении, вяло пытаюсь сопротивляться, понимая, что на этот раз чуда не произойдет. Тащили меня до самой комнаты директрисы. Последние секунды пути я уже мирно шла за ней, пока часть моих волос так и была зажата намертво в кулаке садистки. Она отпирает комнату ключом, открывает дверь. Прежде чем затолкнуть в помещение, меня сильно прикладывают об дверной косяк. На этот раз пострадала бровь, что видимо прилично рассечена, а из носа так и капала кровь, но уже не с такой интенсивностью. Так мы оказались в комнате. Меня швырнули на кровать. Кожа головы болела, нос саднило, а пол лица после удара об косяк вообще онемело. Но больше всего меня ранило не это. Пока она закрывала дверь из меня беспрерывно рвались оскорбления. — Как же я ненавижу тебя! — Я села на кровати оперевшись на руки сзади, подав корпус вперед и буквально кричала на директрису, плевав на то, что будет дальше. В любом случае сегодня мне будет очень плохо, хуже я не сделаю. — Я ведь видела как ты смотришь на меня! Какой взгляд был тогда в кабинете, когда я целовала тебя! Что, испугалась собственных чувств?! Конечно, проще бить и унижать, чем ощутить себя уязвимой. — Я не могла и не хотела прекращать выливать на нее все то, что так долго копилось во мне. — А ведь все могло быть иначе. — Эту фразу я сказала уже спокойно и опустошено, отведя взгляд от ее черных от ярости глаз. В ответ я услышала меньшее, что могла ожидать. Это был смех. Слегка наигранный и неубедительный, но все же смех. — Маленькая глупая сучка. Ты действительно считаешь, что нравишься мне? По настоящему нравишься? — Снова смех, пока она медленно приближается ко мне. На мою шею опускается ее властная ладонь и я медленно ложусь под напором руки, опираясь на локти. В моем сердце как будто расползается огромная дыра, сквозь которую теперь при каждом вдохе гуляет воздух, принося мне физическую боль. Какая же я идиотка, о чем я думала привязываясь и медленно влюбляясь в ее жестокие глаза. Как я могла подумать, что она способна чувствовать что-либо кроме похоти и желания унижать. — Хочешь мою девственность?! Давай забирай! — Мне было плевать на руку, сжимающую мою шею, плевать на взгляд испепеляющий меня, на то, что я сейчас вдавлена в кровать и нахожусь в ловушке. — Трахни меня уже и больше никогда не прикасайся! — Меня трясло от ярости и обиды, в крови плескался адреналин. — Здесь я решаю кого и когда трогать. Трахать. Унижать. — С каждым словом хватка на моей шее крепла, кислород более не поступал в мои легкие. Голова начала кружится, а конечности слабнуть, отнимая последний шанс на сопротивление. Неожиданно рука исчезает с моего горла, но я не успеваю толком вдохнуть как мне прилетает удар в лицо. Затем еще удар и еще. Их было много, точно больше четырех, а дальше я потерялась в пространстве. Кровь застилала глаза, кулак прилетал попеременно во все части лица, кожа лопалась оставляя за собой тонкие струйки крови. Комната кружилась безумной каруселью, а я могла лишь делать короткие вдохи и пытаться остаться в сознании, хотя может было лучше и не бороться более. Ощущаю как мои вялые руки пристегивают наручниками к изголовью. Слышу звук рассеченного воздуха и мне на живот тут же приземляется ремень обжигая дикой болью. Удары смягчала ткань одежды, которая была все еще на мне, чему я была рада, но и это длилось не долго. Спустя пару ударов и моих вскриков в унисон, с меня стянули штаны и задрали футболку, не трогая при этом нижнее белье. Жаль я не успела надеть школьную форму, сложнее было бы вот так раздеть. По оголенным участкам тела спустя несколько секунд удар за ударом прилетать начала уже какая-то плеть. Эти удары были гораздо неприятнее ремня и оставляли красные полосы, которые грозились остаться синяками на тонкой коже. В эти моменты я все еще кричала и дергала руками, приводя кожу запястьев в кровавое месиво, подстать всему моему телу теперь. Но когда удары прекратились, а я опустила взгляд вниз сознание уже не выдержало. Кожа живота и ляшек в нескольких местах была рассечена, оттуда сочилась кровь. Психика помахала мне ручкой и веки под тяжестью событий сегодняшнего дня медленно закрылись. *** Очнулась я в своей комнате. Еле разлепив глаза я начала медленно себя осматривать. Тело было в порядке, за исключением пары синяков и кровавых подтеков. Я была одета в чистое, но хотя бы никто не трогал меня, видно, что грязь прошлого дня никто не стал с меня смывать. Не знаю была я в сознании после той отключки или совершенно провалилась в забытье, но память обрывается на моменте, когда удары плеткой наконец перестали сыпаться. Медленно встаю, нога почти не болит, а вот лицо будто онемевшее. Подхожу к зеркалу и в ужасе отшатываюсь. Кровь запеклась на бровях и переносице. В нескольких местах были синяки, а на скуле что-то типа шишки. Удивительно даже, что после такого количества ударов у меня вместо лица не кровавое месиво. Может она контролировала силу, а может меня ничего не берет. В любом случае я рада, что все более менее в норме. Больше меня беспокоило мое моральное состояние. Я не назову это влюбленностью, но что-то тяготит меня. Так неприятно, что она все-таки оказалась бездушной мразью. Но мне некогда придаваться здесь печали утраченных надежд на happy end. Мне срочно нужно увидеть Мэри и Аню. Но сначала точно в душ. *** Спускаюсь в столовую. Сегодня предстоит пойти на уроки и сделать всю домашку, а вообще теперь я не дам ни единого повода этой суке прикасаться ко мне. Мэри и Аня уже сидели рядом, когда я подошла. У Мэри тоже было видно несколько синяков на лице, впрочем вчера я и так по звукам догадалась, что вид у Мэри сегодня будет не идеально здоровый. Девочки, увидев меня вскочили и бросились обниматься, все-таки самое важное это крепкая дружба — надежные люди, что всегда рядом. — Мы очень рады, что ты в порядке. Расскажешь, что она с тобой сделала? Ну, если можешь, конечно. — Любопытство Ани не удивляло меня. Мне и самой было бы интересно знать все подробности в такой ситуации. — Расскажу конечно, но не здесь. — Хоть директрисы тут и не было сейчас, все равно могут быть стукачи, например, учителя, у которых это вообще в обязанности входит. — Думаю у меня есть идея, как скрасить нашу беседу… — Мэри загадочно ухмыльнулась. Зная ее пристрастия, становится не по себе. *** Мы встретились в туалете ближе к вечеру, чтобы обсудить все события. — Ты же куришь? Держи, прихватила в городе, когда ездили на какую-то выставку. — И не боится же эта садистка отпускать своих жертв на волю, хоть и под присмотром и только тех, кто отличается хорошим поведением. — Только не говори, что это травка, Мэри. — Хватило мне уже ее «обезболивающих». — Нет, нет. Берите, это просто сигареты. Так, минута за минутой я рассказала им все, что происходило со мной все то время, что я находилась в обитель зла. Рассказала и о своих чувствах и разочаровании. Эмоции были не самые приятные после такого разговора. Но главное, что мы есть друг у друга и это дает надежду. А дальше мы просто смеялись, обсуждая что-то повседневное. Мэри рассказывала байки об учительнице географии и ее выпивке, что та хранила в большом глобусе в классе. Я отвлеклась на то, чтобы прикурить очередную сигарету и в этот момент молчания услышала стук каблуков совсем близко. Дверь распахнулась. Вошла героиня моих самых страшных кошмаров и самых приятных снов. Одной рукой я затолкала Аню, что немного торчала из кабинки внутрь, а та в свою очередь пропихнула поглубже Мэри. Я захлопнула за ними дверь, а сама так и осталась стоять с сигаретой в руке, в надежде, что им хватит мозгов не высовываться. Директриса подошла ближе ко мне и молча смотрела убийственным, угрожающим взглядом. Я лишь слышала звук своего пульса, закипающего от воспылавшей вновь обиды.