Наверное, я тоже изгой

***

— Папа, почему мама ушла? — Синджеда озадачила его девятилетняя дочь. Ему не особо хотелось рассказывать эту длинную историю, правда, лучше ответить на этот вопрос сейчас, так ведь? — ‘Вздох’ Ну что ж… — Учёный отложил дела. — Когда я был ещё студентом, (а родился я в Пилтовере) во мне были очень заинтересованы профессора. Казался им очень перспективным и умным. — Синджед сел в старое, зато чистое кресло в своей новой лаборатории в Зауне. В этот период я и встретил твою маму. Она…— он силился вспомнить ещё что-нибудь об этой особе, помимо имени, ибо когда-то приложил все усилия, чтобы, наоборот, забыть как можно больше. — Она подарила мне тебя, но потом…Появилось новое слово в науке – хекстек. По юношеству я негативно отнёсся к этой технологии, считая её слишком простым путём для тех, кому не хватало способностей познавать законы природы, не прибегая к магии…— Синджед посмотрел на Софию. Её полностью и бесповоротно внимающий взгляд заставил его улыбнуться. Эта девочка впитывала как губка, подавая отцу надежду, что станет продолжателем такого ремесла, как наука. — За это я и поплатился. В считанные два года я потерял финансирование, уважение коллектива, а под конец…Твоя мама. — «Как бы тебе помягче сказать, дитя…» — Она рассказала моим конкурентам один секрет, секрет об одной моей разработке. Я был очень огорчён. Но мы даже не успели поговорить о её поступке. — Почему? — Потому что потом она ушла. — Мама нас бросила? — Девочка напрямую уточнила. — Да. — Лицо Синджеда помрачнело. Он не считал, что расстроился, однако его дочь считала это выражение лица как спокойную, пережитую горесть. Софа даже не помнила своей матери. Оно и понятно, ведь юноше пришлось самому заботиться о младенце. Дочка ненавязчиво обняла отца, обхватив его руку. Так она адсорбировала даже это незначимое для него чувство от воспоминаний. — Нам и вдвоём хорошо, правда? — Надеюсь на это, милая. — Я никогда не расскажу никому твои секреты. — Спасибо.

***

— Поассистируешь мне, Виктор? Я почти закончил этого парня. — Конечно, сейчас подойду. Что я должен делать? — По мелочи: будешь держать зажимы, делать разрезы, оттягивать сосуды ниткой... Я буду руководить.

***

      Ноксус. Небольшой исследовательский центр. В одном из кабинетов без устали работал Синджед. Он растворял, намеренно повреждал, заставлял мутировать геном, изучая его строение. Дверь неслышно отворилась, молодой химик-генетик просто почувствовал это. — Пап? — На костлявом плече появилось светлое лицо девочки, теперь уже одиннадцати лет. — А что ты делаешь? — Синджед взялся за очередную чашку петри, занося над ней пипетку с новым веществом. Дочь ему не мешала, своими светлыми кофейными глазами она всегда с интересом наблюдала, как работает её отец. — Всего лишь ломаю эту систему. Ничего сложного, Софа. — Капелька пурпурного цвета упала на образец. Таких чашечек было ещё четыре штуки и для всех уже был готов свой реагент. — А почему ты это делаешь? — Потому что это поможет мне лучше понять, как она работала, пока ещё не была сломана. — Девочка растерянно посмотрела. — Постараюсь объяснить... — Синджед смутился: он не был хорош в том, чтобы рассказывать что-то детям. — Познаваемое влияние на систему иногда оказывает именно её ошибка, а не безотказная работа, под которую она и так заточена. — Он делал паузы, наблюдая процесс реакции с искренним энтузиазмом. — Если система истинна, то она не способна ошибиться, потому что для неё не имеет значения время... — 'Кап', — ...она не взаимодействует с энергией...— Вещество никак не подействовало, — ничего не производит. В нашем понимании, её вовсе нет, так как, чем истиннее и совершеннее система... — 'Кап', — тем менее она существенна... — Вещество начало пузыриться, поэтому Синджед отложил его, чирканув что-то в тетради. — Для нас познаваемо и красиво только несовершенство, так как оно и есть воплощение бытия. — 'Кап'. — Противоположная ей форма − небытие − не может быть познано нами, потому что не обладает признаками существенных систем, которыми являемся мы сами. — Субстрат сменил цвет, и это тут же было записано.       Наконец он повернулся к дочурке, мягко улыбнувшись. Химик увидел, как на её лице отобразился немыслимый мозговой штурм, который он ей нанёс. — Ничего...Поймёшь это позже...— Синджед АБСОЛЮТНО не знал, как говорить с детьми...Но, кажется, он зря недооценивал Софу.

***

— Он вообще выживет? — Он? — Генетик защёлкивал и закручивал все железные "кандалы", призванные удержать существо, когда начнётся процесс приживания всех модификаций его тела. — Он ОБЯЗАН выжить, Виктор! — Ассистент отошёл в сторону, чтобы подкатить к окровавленному операционному столу капельницу с пакетиками мерцания. — Сейчас ты увидишь чудеса Великой Эволюции!

***

— София, ты что, плачешь? — Синджед нашёл дочь у себя в кабинете. Она пригрушённо хныкала под столом. — Они сломали…м-мой…— Девочка хлюпала носом, поэтому говорила немного нечленораздельно. — А ну иди-ка сюда. Ничего сидеть там. Тебе же уже пятнадцать! — Вся та же худощавая рука, обвитая уже хорошо проглядывавшимися венками (хоть химику было всего тридцать пять), нырнула подмышку дочери, чтобы помочь вылезти. — А теперь внятно и с начала. — Синджед увидел ссадины на локтях дочери и на ногах. Одежда её была местами испачкана. — Я проводила эксперимент. Как ты рассказывал. Подсадила бактерии часть ДНК, поместила в питательную среду. Добавила стимуляторов. Хотела, чтобы та вырастила копию крысиной лапки. — Она остановилась, чтобы сглотнуть остатки плача. — Так и что дальше? — Потом я захотела приделать крысе новую конечность. Я наш-нашла эту крысу с уже повреждённой лапкой. Но потом… — Слёзы опять начали скапливаться на глазах. — Тише, ты, тише, всё хорошо. Просто спокойно дорасскажи мне. — Потом что-то пошло не так, вернее, я сделала что-то не так…Лапка, как бы, не прижилась, но на разных участках тела крысы начали отрастать другие лапки. Думала, показать её тебе, но сегодня утром, когда я пришла навестить крысу, на меня налетели другие… — Погоди, я сейчас достану антисептик, надо протереть ушибы. Говори пока. — Они начали кричать на меня, назвали живодёркой и психованной. Он-они решили проучить меня, чтобы я поняла, каково этой крысе. Но я смогла убежать. Обернулась, а они за мной не побежали. И… — Давай сюда руки по очереди… — Они начали ломать мою лабораторию, которую я собирала целый месяц. Ай! — Терпи, оно щиплется, конечно! — Хссс… — Ну, а что с крысой? — Папа…— Прозвучало так жалостливо, что мужчина даже остановился с протиранием царапин. — Один из мальчишек нашёл большой булыжник и размозжил её… — Синджед с несвойственным для него сочувствием посмотрел в кофейные глаза, полные ужаса и грусти. Масштаб трагедии он заметил только сейчас, возымев зрительный контакт. — Я ведь хотела только помочь.       Почему они такие жестокие? — Потому что они трусы!!! Люди часто прибегают к жестокости, когда боятся. — Что страшного в грызуне со сломанной лапкой…? — Для тебя, видимо, ничего. — В этот момент учёный, который уже тогда мог позволить себе некоторые неэтичные эксперименты и был равнодушный к возгласам боли, словно стал другим человеком. Он обнял дочь. — Ты смелая и обладаешь хорошим умом. И кое с чем придётся смириться − ты будешь одинока. — Он утёр остатки влаги с лица своего лучика света. И со спокойствием продолжил — Мы разберём твои ошибки, и я научу тебя, как защититься от этих сраных идиотов. — Ты же тоже одинок, верно…? — Верно…— Софа сложила руки на груди, она полностью успокоилась и ткнулась носом в плечо Синджеда. Тоном, похожим на тон её родного отца, она спросила: — Давай тогда будем одинокими вместе?

***

— День десятый. Существо жизнеспособно, может решать головоломки, с которыми справляется среднестатистический ребёнок начальных классов. Основные рефлексы в норме, координация не нарушена, реакция чуть быстрее, чем у взрослого человека, взгляд осознанный. Продолжаю наблюдения…чш. — Запись появилась на диктофоне.

***

— Доктор Синджед, вам прислал весть Ноксианский генерал из недавно захваченного города Кирима. “      Доктор Синджед, вы внесли огромный вклад в процесс завоевания Ноксусом новых земель, поэтому я, генерал Игнеус, считаю долгом лично сообщить вам трагическую новость.       При зачистке захваченной территории наши бойцы сочли уместным захоронить тела павших киримцев в братской могиле, что разгневало группу их соотечественников, проходящих мимо. Конфликт стал кровопролитным, и в ходе него ваша дочь, София, была ранена, а позднее заражена неизвестной болезнью. Мятеж был подавлен, а возбудитель был уничтожен. Ваша дочь скончалась в тот же день. Её нашли в палатке-лаборатории. Предположительно, она пыталась найти способ излечиться, но ни она и никто другой не смогли ей помочь. Тело сохранено для прощания, по вашей просьбе, вас немедленно доставят в Кириму, если потребуется. Генерал Игнеус, с глубочайшим уважением и сожалением.      ”

***

      Всё произошло быстро. Варвику не понадобилось особого приглашения, чтобы сорвать хлипкие петли у своей клетки. — День тридцатый, испытуемый сбежал. Раскаляющиеся когти-лезвия, добавленные при последней модификации, оказались мощнее, чем я предполагал…чш. — Что будем делать, доктор? — Виктор спросил как-то равнодушно. — Ждать. — Синджед оглядел разгромленную лабораторию, мысленно подсчитывая убытки. — Он охотится за “грязной” кровью. — Безумный доктор ухмыльнулся. — Поэтому обязательно вернётся отомстить. А пока мы его не можем контролировать. Он начал охоту.