Как приручить Императора

Советник Цетас забрался по лесенке, приставленной к стеллажу, потянулся за увесистой книгой в красном переплете. Золотыми буквами поблескивало название «Тысяча и один способ распознать манипуляции». Он, пробормотав довольное «так-так», взял ее подмышку и стал спускаться. Старичок вскрикнул. Внизу, скрестив руки на груди, стоял наставник Императора. — Господин Пурпо, вы напугали меня! — Прошу прощения, я проходил мимо вашей библиотеки и… вспомнил об одной книге, которая меня давно интересовала. «Земля драконов». — О! — Цетас поправил очочки. — Вы тоже любите асфетирийский фольклор?.. Пурпо усмехнулся. — Фольклор? Вы что же, советовали нашему Императору в войне с Гордией сказочное животное? — Я… не считаю его сказочным. Да только теперь принято считать, что их не было. — Значит, вы верите в драконов? — Я верю, — кивнул старичок. — Почему же? — Есть много доказательств их существования: изображения, упоминание в летописях, свидетельства… — Выдумки, — поддел наставник. — А как же их останки? — возмутился Цетас. — Сохранились кости, зубы, даже образцы чешуи! А как же история наших мест? А Корсия? — О, Корсия. Прошу, советник, ведь это смешно. Цетас чуть не задохнулся от возмущения. Он отложил красный талмуд и ушел в тень длинных стеллажей. Вернулся он с «Землей Драконов», черной книгой с золотыми клепками. Положил ее на стол и распахнул на середине, где была карта, нарисованная тушью. На ней значилась огромная земля, возле которой россыпью плавали острова. — Видите этот материк? — заговорил Цетас. — Мы все отсюда. — С Корсии? — Это не Корсия. Много тысячелетий назад материк раскололся надвое. В южной части были земли, из которых позже создалась Корсия, а на севере те, из которых выросли наши Империи. Сперва это были деревни, общины и городища, затем феоды, домены и королевства. Здесь жили люди. А вот на юге, где была черная, жирная почва, глубокие реки и высокие горы, множество зверей и густые леса — там, обитали драконы. Такие, как мы их видим на фресках и иллюстрациях книг — большие змеи с крыльями, рогатые, с шипами, способные сжигать целые города. Но размножались драконы очень плохо, их было мало, они были прожорливы. Однажды, на их землю пришли люди с Севера, наши предки, и стали там править. Эти многочисленные князья, повторюсь это была еще не Корсия, вели междоусобицы, мерялись силами. И в этом им помогали драконы. Они их приручили. Драконов описывали в целом как существ ревнивых, верных, но несколько наивных. Их кровь творила чудеса, а их привязанность даровала хозяину бессмертие. Или драконий сифилис. Здесь источники расходятся… — Лучше бы ни то, ни другое! — Соглашусь. И так, получилось, что определенный круг знати взял драконов в полную власть. И уже эти люди построили государство под названием Корсия, или «Драконья сила». — И потом она просто исчезла. Слышали мы эту байку. — Она не исчезла! — Куда же она делась по-вашему? — Почему люди говорят «по-моему»? Я просто много читаю и умею анализировать! Да и не только я пришел к подобным выводам… — Ладно, вы умный. Продолжайте. — Наследники корских князей снова затеяли ссоры, но более ожесточенные и кровопролитные. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понимать — постоянные войны не способствую процветанию. Были выжжены поля, наделы, истреблены армии, города и деревни. Все гибло, рушилось — никто не решался сделать ничего нового, потому что все равно прилетели бы вражеские драконы. Тогда началась Великая Охота. Драконов убивали, преследовали. Драконы убивали драконов. Полный Хаос. Корсия гибла. На ее последнем издыхании — случилось землетрясение и, как насмешка — откусило от земли еще кусок суши. Он ушел под воду. Говорят, на нем оставались последние «великие змеи». — Значит, теперь их нет? — Я тоже так думал до недавнего времени. Много веков спустя на ту землю пришли другие люди с нашего же Севера, с той части в которой теперь Королевство Нам. Ступить на бывшую землю драконов осмелились немногие. Те, кто не боялся проклятья Корсии. Это были колдуны. Они пытались начать все заново. Жить не так, как раньше. И постепенно у них получилось. Выросли новые государства, города столицы, а позже и… — Гордия, — закончил Пурпо. — Да, Гордия. — Так вы думаете, что у гордийцев все же остались драконы? — Не совсем так. Я думаю гордийцы — и есть драконы. Пурпо взметнул брови. Он не поверил в то, что сказал Цетас. — Но как?! — Колдуны вероятно нашли несколько особей. Они проникали в их разум гипнозом, души их мешались, связь крепла. И получились гордийцы. Люди-драконы. В ком-то дракона больше, в ком-то меньше. Пурпо закрыл книгу. Он хмурился, пытаясь осознать услышанное. — Это многое объясняет… — произнес он. — Я надеялся, — продолжил Цетас, — что гордийцев образумит, если за нас, обычных людей, вступится хотя бы один дракон. Что это поможет воззвать к их совести. Ведь они пытаются повторить судьбу Корсии. Но, слава богу, теперь все будет иначе… — Что вы имеете в виду? Цетас замолчал, поджав губу, точно сболтнул лишнее. — Советник, вы это о нашем пленнике? — Я… нет, не о нем. — Но вы ведь узнали в нем кого-то! — Вам показалось. — Он несомненно гордиец, Цетас! Если он навредит нашему Императору… — Он его не тронет! — смело заявил советник и тут же смутился. — Послушайте, это не моя тайна, я не могу сказать больше. — Вы уже итак рассказали слишком много, старый болтун. Говорите сейчас же, иначе я вас выкину в окно! Цетас молчал. — Упрямый старикан, — злился Пурпо, — чего вы хотите? Советник покряхтел, поковырял пальцем клепку на обложке «Земли Драконов». И сказал: — Отпуск. В июне. — В августе, десять дней. — Когда-нибудь у нас изобретут профсоюзы… Ну, что ж, слушайте. На огромном поле выстроилась квадратами пехотная гвардия Императора. Железные копья, щиты, шлемы и нагрудники искрились на солнце. На сегодняшних учениях воины маршировали слаженно и бодро. Командиры рычали приказы, как львы. Рубилакс ехал перед ними на белом коне, держа поводья одной рукой, другой — приветствовал солдат. Те хором вскрикнули, глаза их сияли. Перед ними был небожитель. Он прекрасен и всемогущ. Величавая осанка, суровый взор серых глаз, уверенные движенья. Никакая Гордия им не страшна! Император Ормаса посетил пять воинских частей за один день. Командиры с гордостью докладывали, что «уж за себя мы постоим, не опозорим честь Империи». Рубилакс даже участвовал в тренировочном бою на мечах с солдатом из западного ормаского города. Молодой Император был в превосходной форме, он наступал на противника с уверенной силой, от ударов на обнаженном торсе бугрились мышцы. Пехотинцы украдкой вздыхали. Командир едва заметно вытирал слезы. Многие скажут — как-то по-гейски. Но это был подлинный патриотизм. Одному кавалеристу даже стало дурно, когда солдат едва не задел мечом пресс Рубилакса. Беднягу тут же принялись обмахивать тряпицами. Император вышел в бою победителем. Он, великодушно улыбнувшись, крепко пожал руку проигравшему солдату. Тот, говорят, не мыл ее еще три дня. Но, может быть, он просто был грязнулей. После тяжелого дня владыка Ормаса вернулся в замок. Он слез с коня, которого тут же увели в конюшню кормить лучшим сеном. Рубилакс поднялся по лестнице в дверям замка. Остановился. Глубоко вздохнул теплый ормасский ветер. Выдохнул и быстро-быстро побежал по коридорам и залам. Он поднялся на верхний этаж, повернул вправо, еще несколько проходов. Придворные едва успевали кланяться — императорский вихрь проносился мимо. Рубилакс добежал до дверей старой детской спальни. Причесал взопревшие волосы. Мимо проходил слуга, владыка сказал ему обождать и быстро отстегнув ремень всучил меч и кинжал. Еще раз вздохнул и распахнув двери вошел в комнату. — Тацихет! — возвестил он, — я человек подневольный… Юноши в комнате не было. Император, ахнув, выбежал обратно. — Где?! — крикнул он хрупкому слуге. — Пленника увел к себе господин наставник, — сообщил тот. Император сорвался с места, побежал дальше. Его алый плащ трепыхался, подхваченный воздухом. Слуга глядел владыке вслед, сжимал доверенный ему меч и мечтательно вздыхал. Многие скажут — как-то по-гейски. Что ж, этот и правда был геем. Рубилакс ворвался в покои Пурпо. Тацихет сидел на скамье перед кроватью, скучающе покачиваясь из стороны в сторону. Наставника поблизости не было. Юноша улыбнулся Императору какой-то грустной полуулыбкой. — Та…таци…хет, — с одышкой заговорил Император. Но больше не мог выдавить из себя ни звука. Он тяжело дыша прошел и плюхнулся на скамью рядом с юношей. Тот тут же положил ему руку на плечо. Мужчина, немного успокоившись, перехватил его ладонь в свои руки и заговорил, как на духу: — Тацихет, я человек подневольный. Я принадлежу целой Империи. Мне некогда бегать ни за кем. Поэтому скажу прямо — ты мне нравишься… Я готов быть твоим «малышом», кем угодно, но хочу знать — что ты чувствуешь. Иногда ты был так мил со мной, что мне казалось я тебе тоже нравлюсь. Я про любовный интерес, разумеется. Может быть, ты считаешь я тороплюсь? Во-первых, я правда тороплюсь — у меня много дел, а не потому что я тебя не уважаю или что-то еще… На это юноша лишь улыбнулся и игриво тыкнул постыдную ямочку на подбородке владыки. — Ты меня утешаешь, будто я ребенок! — возмутился Рубилакс. — Я ведь взрослый мужчина в конце концов! Тацихет согласно закивал. Рубилакс заметил, что юноша сжимал платок в руке. — Что это у тебя? — он тут же попытался перехватить его руку, но Тацихет завел ее за спину, — ты поранился? Он отрицательно покачал головой. Рубилакс глядел на него внимательно, затем, вздохнув, снова заговорил: — У меня, с тех пор как ты здесь, ни одной женщины не было. Меня никогда так ни к кому не тянуло. И я не только про тело. — он взял Тацихета за подбородок, — ты поселился в мою голову, я знаю, что ты "скажешь", я понимаю, как ты мыслишь. Но у тебя есть тайны. Ты меня будто околдовал, я не понимаю, что ты за существо… — Сказочная тварь, Руби! — возвестил Пурпо, распахивая двери. — Что? Где ты был? — В нужнике. Тацихет, дай мне платок. Юноша послушно протянул наставнику платок. Рубилакс увидел порез на его пальце. — Пурпо, это ты сделал? — возмутился Император. Наставник, игнорируя замечание, взял светлый лоскут и развернул перед Императором. — И что это? — недоумевал Рубилакс, рассматривая черное пятно. — Это его кровь. Он — дракон. Император усмехнулся, покачал головой. Наставник явно перегрелся на солнце. Он перевел взгляд на юношу, тот стыдливо опустил глаза. — Но… разве так бывает? — Бывает. Все бывает. Ты, Руби, веришь в колдунов, а в драконах сомневаешься? — Да, но одни варят нам огненную воду каждый месяц и тягают валуны левитацией, а иногда у них акции и можно получить зелье-допинг «бешеный легионер». Драконов же я в глаза не видел. — Что ж теперь — видишь. Да и раньше вы уже встречались. — И ты туда же! — ахнул император. — Ну, Пурпо, говори, разве может этот день стать еще более странным! Неужто мы виделись, когда мне было пять? Сколько же тебе лет, Тацихет?! — Ему нельзя рассказывать кто он. На нем, очевидно, есть некая клятва. И лет ему судя по всему больше. А меняется он медленней — его легко узнал советник Цетас. Тацихет тебя хорошо помнит. Вернее, он помнит маленького болезного мальчика, сына императрицы Дафинии, которому помог он избавиться от страшного недуга. У тебя была плохая кровь, как у твоего брата. Тацихет дал тебе своей — черной драконьей крови, и ты поправился. Ты стал Великим Императором Ормаса, благодаря крепкому здоровью. Благодаря гордийцу… Император поднял ладонь. Наставник замолчал. Рубилакс встал со скамьи. — Хватит на сегодня. Я слишком устал. Он мельком глянул на поникшего Тацихета. Хотел ему что-то сказать, но не стал и вышел из покоев. Ночью он лежал в постели, ворочался. Горела свеча. Император Ормаса вдумывался в то, что рассказал ему Пурпо. Пытался припомнить те дни, когда он болел. Когда тетушка Амазелла в тревоге ходила по его комнате, сжимая белые пальцы, а матушка ласково гладила его по голове, сидя у постели… И вот, он стал наконец, припоминать одно событие. — Поцелуй руку, малыш, — говорит матушка. Она наконец-то улыбается, красивая, молодая, — поцелуй господину руку, он тебя спас. И он, еще маленький, кудрявый ангелок, обхватывает бледными ладошками руку человека в бархатных перчатках. Он поднимает взгляд. Над ним склоняется молодой человек. Он тепло улыбается. С плеча спадает темная густая коса, такая крепкая и увесистая, что за нее хочется дернуть. Он смугл, а глаза черные-черные, но не страшные, как бездна, а добрые, как темная земля на которой вырастает урожай. С шеи свисает серебряная подвеска с изображением луны. Мальчик тут же решает, что это колдун из Нама. Но вот Император Рубилакс теперь понимал, что Тацихет им притворялся, чтобы не привлекать внимание. Пока он, маленьким, рассматривает своего спасителя, на фоне шепчутся трое — его мать, тетушка Амазелла и советник Цетас. В этот миг, они, вероятно, сговорились хранить тайну удивительного лекаря. Малыш-Рубилакс распахивает серые глазенки, губы его складываются в трубочку он мягко целует бархатную перчатку, прижимается румяной щекой к руке черноглазого господина и говорит тоненьким, еще слабым голоском: — Благодарю, господин. Спасибо вам за мою жизнь. Молодой человек молчит — но выражение на лице говорит о самых добрых мыслях. Он мягко ворошит кудри малыша, улыбается ему, поглаживает по лобику. «Будь сильным, смелым Императором, малыш — доносится в сознании голос спасителя». Ребенок послушно кивает. В углу детской от сквозняка слегка покачивалась белая деревянная лошадка. Подарок тетушки Амазеллы. Император Рубилакс открыл глаза. Свеча уже погасла и в комнате стояла темнота. Скрипнула дверь. Легкие шаги босых ног. Рубилакс приподнял голову и вздрогнул. В темноте на него смотрели два поблескивающих глаза. Он конечно сразу понял, что это Тацихет. Но драконьи зрачки, которыми он вероятно мог видеть в темноте, пугали воображение. Рубилакс сел в кровати. — Иди сюда, — позвал он. Юноша приблизился и осторожно сел на край. Рубилакс схватил его за руку и притянул в объятья. — Я уже взрослый, Тацихет, — пробормотал он, — ты мне нужен как взрослому. Мне плевать что ты дракон, что ты гордиец. Ты спас меня. Ты дал Ормасу Императора. Я этого никогда не забуду. Он нежно поцеловал ему руку. Драконьи глаза сверкнули и погасли. Лицо мужчины мягко ощупали ладони юноши-дракона. Рубилакс почувствовал на своих губах — губы Тацихета. Завтра Императору вновь придется думать, как они будут биться с гордийцами. Сейчас — один из них ластится к нему в постели. И хотя бы в эти моменты Рубилакс чувствовал что-то, кроме долга перед Ормасом. Что-то теплое, как согретый чернозем в Наме, и глубокое, как синие воды Дуонского моря. Но сладенькое слово конечно же, нельзя произносить мужественным императорским губам. А Тацихет был нем. В прочем, все итак было ясно.