Как приручить Императора

Вести от дэлльских капитанов, что уходили в рейды к берегам Гордии, доставлялись незамедлительно. Через три дня все узнали — самая южная Империя планировала выйти в море на следующей неделе. В переписке правители дали обещания поддерживать войска друг друга в случае сражения с Гордией. Проводились учения, смотр орудий. Земли Ормаса определили, как главный рубеж для сдерживания гордийцев. Сам же Ормас направил бы усилия на битву в землях небольшого приморского королевства Дэлл. Империи Сиза, Исканди, Лервана, три великих Империи на западе, и даже самая северная — Веленкос, объединяли усилия, не говоря о десятках мелких королевств на материке. Рубилакс каждый день проводил совещания, генералы сообщали ему сводки, численность новобранцев. Они подсчитывали время похода к дэлльской границе, количество орудий, провизию, и главное — обсуждали защиту флангов, которая была особенно затруднительна в скалистой местности Ашемал. Под конец тяжелого дня у Рубилакса возникал вопрос: «почему мы не спросим, что им нужно?». Все будто приняли мысль, что Гордия напала просто так, — как данность. Цветущая южная Империя всегда представлялась менее успешным государствам — дикой и своенравной. Гордия считала себя лучше всех. Что ж, у нее были на это все основания. Те, кто бывал там рассказывали о золотых дворцах, замках и площадях, даже улицы мостили позолоченной плиткой, пахло апельсинами, жасмином и диким персиком, а кругом — тенистая зелень, пальмы, в фонтанах прозрачная вода, мерцающая на солнце. И даже солнце благословляло Гордию больше других. Глубокие реки питали их сады и поля. Пестрые птицы стаями летали над домами. Чудесна была их музыка. А как танцевали гордийцы! Танцев у них было больше тысячи, для каждого случая, и даже собственный у каждой отдельной семьи. Нрав гордийцев описывают словом «яркий», как их природа, но не слишком легкий, а порой упрямый и тяжелый, как золотые стены дворцов. Рубилакс никогда не был в Гордии, но его отец говорил, что если есть на земле рай, то это земли южной Империи. Об их Императоре он отзывался двояко. Хатухар Десятый почти не уделил ему внимания при визите. А ведь их деды очень дружили. Знать Гордии давно славилась своей замкнутостью. Императоры и послы давно не надеялись на встречу с правящей семьей. Никто давно не заключал с гордийцами династических браков. Отец Рубилакса считал, что Гордия оправдала свое название и давно «возгордилась». Единственное, что позволяло владыке Ормаса хоть немного отвлечься от тревожных мыслей это, как не странно, общение с безмолвным Тацихетом. У юноши зажила рука, а потому он каждый раз закидывал обе — на плечи Императора, будто имел на это право. Но раз Рубилакс не возражал, выходит, имел? Так происходило, когда они сидели во дворе замка на скамье. Рубилакс рассказывал юноше о себе, своей матери, тетушке Амазелле и о покойном брате, который должен был стать Императором вместо него. — Я его даже не помню, он умер совсем маленьким, — говорил мужчина, — в детстве тоже очень много болел. Странно. Кому-то везет, а кому-то нет. Тацихет вздохнул, привычно обвил его руками, точно свою собственность, и положил голову на плечо. Это без слов — говорило Императору многое. С Тацихетом было легко. — А у тебя есть братья или сестры? — спрашивал Рубилакс. Тот кивнул, не размыкая объятий показал ему шесть пальцев и как-то плавно повел ладонью, что Рубилакс даже усмехнулся. — Шесть сестер! Как же ты с ними уживался? Тацихет беззвучно усмехнулся, и махнул рукой: «дело давнее». К высокому тополю, что рос посреди дворика прилетела стайка птиц. Они громко зачирикали, запрыгав по веткам, точно у них был давний неоконченный спор. Рубилакс, вздохнув, осторожно положил руку на спину юноши и провел по ней ладонью. Тот отреагировал незамедлительно, поднял голову и довольно осклабившись, поглядел на Императора. Рубилакса эта улыбка почти лишала способности ясно мыслить. — Где же мы все-таки виделись? — спросил он. Тацихет оглядел его снисходительно, хоть и ласково. Он поднес палец к виску Императора и постучал. «Вспомни». — Если б только голова моя не была забита делами Империи, я бы с радостью повспоминал, — сказал мужчина. — Завтра у нас будет встреча с дэлльцами. Знаешь Дэлл? Тацихет задумался, потом неуверенно кивнул. Рубилакс подумал: «да ведь королевство Дэлл странно забыть хоть на минуту, если живешь в наших краях». — Будет небольшой праздник. Я подумал, ты захочешь прийти. Только нужно вести себя… спокойно, понимаешь? Юноша хмыкнул, вскочил на ноги и гордо ударил себя в грудь. — Вот и славно, — улыбнулся владыка Ормаса. В свете последних событий дэлльцы направили в Империю срочную делегацию во главе с дэлльской принцессой. Рубилакс, облаченный в праздничный камзол в цветах Ормаса — синий и серебряный, принял гостей в парадной зале. Толпа светловолосых дэлльцев шествовала величественно, грациозно. На румяных лицах светились почтительные улыбки. Среди пестрых нарядов впереди всех, как роза, в красном платье шла принцесса Каденция, ее красивые кудри отливали золотом. Она остановилась перед Рубилаксом на почтительном расстоянии и сделала реверанс. Они приветствовали друг друга тепло, несмотря на тревожные события, которые послужили поводом их встречи. Заиграла музыка, дэлльские мужчины подплыли к ормасским темноволосым красавицам, ормассцы — к стройным голубоглазым дэллийкам. Эти народы всегда находили общий язык. Пока знать наслаждалась танцами, Рубилакс подал принцессе руку, приглашая пройтись. — Я думаю, вы знаете Император, почему именно я возглавила делегацию, — говорила принцесса Каденция, голос у нее был приятный, чуть бархатный. — Вы о том, что ваш отец хочет нашего брака? Принцесса засмеялась. — Вы всегда были прямолинейны, Император. — Зовите меня, как прежде, просто Рубилакс. Итак, Дэлл боится, что Ормас не сдержит обещание и поэтому король настаивает, чтобы вы, принцесса, сватались ко мне? — Отец считает, что семейные узы способствуют выполнению обещаний. А что я могу сделать? — А как же, — ласково начал Рубилакс, — как же принц Сафиро? Вы ведь его давно любите… Лицо Каденции вдруг стало серьезным. — Для моего королевства я сделаю все, — твердо сказала принцесса. Она остановилась, внимательно поглядела на Рубилакса. — Скажите, дорогой друг… скажите мне прямо, ведь я ничего не смыслю в этом — правда ли, что Дэлл не бросят на растерзание Гордии? Рубилакс взял ее за руку. — Каденция, если война случится — никто не останется в стороне. В Дэлле слишком много крепостей. Будет большой потерей, если они достанутся врагу, и он обоснуется на побережье. Все Империи ясно дают ответ, что Дэлл бросать нельзя. И Ормас будет биться за него до последнего. И к тому же, вы забываете, дорогая, что узы связывают нас уже давно. Ведь в Дэлле родилась моя мать — Императрица Дафиния. Каденция вздохнула и тепло улыбнулась. — Что же, Рубилакс, вы, наверное, просто не хотите брать меня в жены? — уже игриво поддела она. — Неужто, вы до старости будете холостяком? — Империя забирает все мои силы, Каденция… — начал было Рубилакс, но замолчал. Он увидел, как в зал входил наставник и смуглый юноша. Тацихет ступал за разодетым, сверкающим Пурпо. Скромно оправлял рукава черного приталенного камзола, а вышитые золотые лилии на галунах придавали его образу еще большей экзотичности. Раздались удивленные возгласы. — Рубила-акс, — ласково позвала принцесса Каденция, она и сама засмотрелась на юношу. — Так, значит, я могу со спокойной душой передать отцу, что я, «увы», отвергнута Великим Императором Ормаса? Де Фастанта виновато улыбнулся, вспоминая прерванный разговор. Он поцеловал ей руку и сказал: — Я желаю вам удачи, принцесса Каденция — Я желаю нам всем победы, Император Рубилакс. Будьте счастливы, — последнее она добавила, казалось, от всего сердца. — Вы тоже, принцесса. Она широко улыбнулась, приблизилась и, опустив взгляд, доверительно сообщила: — И все-таки мне придется станцевать для вас, чтобы у делегации не осталось сомнений, что я приложила все усилия по завоеванию вашего сердца. Император усмехнулся и, хлопнув в ладоши, призвал гостей ко вниманию. Принцесса вышла в центр залы, откуда медленно расходились пары, чтобы освободить ей пространство. Рубилакс и Каденция все еще улыбались друг другу. И хотя делали это заговорщицки, другим казалось, что они очень поладили. Император заметил среди умиленной толпы лицо, от которого его улыбка тут же улетучилась. Тацихет глядел на него сурово, губы плотно сжаты, голова надменно приподнята. Рубилакс с трудом отвел взгляд от сердитого юноши и заставил себя неотрывно смотреть танец прекрасной Каденции. Зазвучала лютня. Дэлльская принцесса двигалась удивительно плавно, мягко. Она походила на садовый цветок, ее добрая улыбка светила гостям, кисти рук нежно зазывали, походили на крылья лебеди. Она ступала по зале, слегка изгибаясь в талии, делала дэлльские па — с легкими подскоками, медленно кружилась, а в конце танца — опустилась на колени и протянула к Императору Ормаса подрагивающие розоватые ладони. «Сердце в подарок». Раздались громкие возгласы, все захлопали. Ормасские гвардейцы хвалили Каденцию громче всех. Она, зарозовевшаяся от танца и польщенная, поднялась и сделала низкий реверанс. Рубилакс поблагодарил ее и гости снова ступали на площадку. Но тут раздался голос наставника Пурпо: — Господа и дамы! Подождите, вас ждет еще одно зрелище. Прошу, расступитесь. Молодой человек тоже хочет станцевать… — Пурпо явно придумывал на ходу, — хочет станцевать во славу Великого Императора Рубилакса, которому он многим обязан. Гости с любопытством переговаривались, когда на площадку вышел черноглазый юноша. В темном наряде он напоминал колдуна, и так он и глядел кругом — диковато, но самоуверенно. Вновь зазвучала лютня, но уже с подмогой рассыпчатого тамбурина. Юноша шагнул вперед, повел плечами, как-то ломано, точно разминаясь; хмыкнул и сделал небрежно те же кудрявые движенья кистями рук, что принцесса Каденция. Затем повел отрывисто бедрами, насмешливо передразнивая женскую манеру. У него это выходило легко, щегольски. В толпе запричитали, узнав пародию. А принцесса закрыла ладошкой рот, чтоб не рассмеяться. Тацихет, нашутившись, махнул рукой: «Долой игры». В такт бубна он резво зашагал по «сцене». Но… как это было! Он чуть приседал, пружинисто подскакивал и хлопал в ладоши. Темный игривый вихрь. Шаги его были точны, плечи и торс причудливо подрагивали в такт, создавая тонкий ритм движений. Так не танцевали ни в Дэлле, ни в Ормасе и уж конечно не в Сизе… Тацихет замер, вскинул руку и медленно обвел ею толпу. Он глядел на людей черноокой коброй, точно хотел затуманить зрителям разум, заворожить, поглотить. И у него это вышло. Гости не смели шелохнуться, даже гвардейцы, глядели на юношу, как на невиданного зверя. Тацихет остановился, указывая на Рубилакса и гордо вздернул подбородок. Быстрый поворот взметнулась шапка темных волос. Испепеляющий взгляд — на Рубилаксе. Поворот. Взгляд. Поворот взгляд. Это происходило так быстро, так страстно; полы черного камзола вздрагивали, золотая вышивка лоснилась в свете огня. Тацихет казался демоном. Император Ормаса нервно сглотнул. Темные глаза, даже когда юноша отворачивался, преследовали в воображении. Танец, в отличии от других, Рубилакс истолковал на раз два. С виска Тацихета стекла капля пота. Он продолжал кружиться под гулкий стук бубна. Пока, наконец, не замер; заслонил, точно от ударов, лицо руками, медленно осел на землю и прижался лбом к полу, то ли в поклоне, то ли в отчаянии… Сперва захлопал Пурпо. Его поддержала восхищенная принцесса Каденция. И нарастая, аплодисменты гостей обрушились на танцора. Гвардейцы одобрительно засвистели. Тацихет поднялся на ноги и, не отряхиваясь, быстро ушел из залы, точно ему стало плохо. Император, предупредив делегатов, что ему нужно ненадолго отлучиться, вышел следом. Вновь заиграла лютня, гости разбились на пары и стали танцевать. Пурпо с наслаждением попивал вино, решив, что вечер удался преимущественно благодаря его «модному приговору» для Тацихета. К нему подошел низенький старичок в очках. — Что же это и был наш загадочный пленник? — спросил Цетас. — Именно так, — усмехнулся Пурпо и поглядел на советника. Старик был растерян. Он, будто старался что-то припомнить. — Вы его знаете? — догадался Пурпо. — Кажется, да. Однако же… — Цетас окончательно смешался и замолчал. Он извинился перед наставником, промямлил, что он «просто напутал» и поскорее ушел. Пурпо, разумеется, этот ответ не устроил. Император окликнул юношу, но тот не обернулся. Рубилакс ускорил шаг, но Тацихет побежал. Мужчине стало смешно, но погоня его раздразнила. Отбросив плащ, он пустился бежать за юношей. Настигнув, обхватил его сзади. — Ну чего ты, чего бежишь? — смеялся он, пока добыча пыталась высвободиться. Тацихет легко разжал его руки, выскользнул и обернувшись, смотрел все так же — дико и сердито. Рубилакс схватил его запястья: — Ревнуешь, да? Юноша отрицательно завертел головой, каре разметалось. — Ревнуешь-ревнуешь, — хохотнул Рубилакс, притягивая Тацихета ближе. Тот снова упрямо отвергнул догадку. Рубилакс перехватил его рукой за шею, чуть сжал в пальцах черные пряди и повторил уверенно: — Ты ревнуешь. А зря. Он наклонился и легко поцеловал Тацихета. Юноша чуть отпрянул, поглядел растерянно. «Малыш!» — беззвучно пролепетали губы почти с каким-то укором. Юноша явно не ожидал такого рода внимания, хотя Рубилакс был уверен — он нравится Тацихету. Тот всегда смотрел на него как на второе солнце. Такое сложно не заметить. — Ну что — «малыш»? Иди сюда, иди, — сказал Рубилакс и снова потянул его к себе за руки. — Ну, давай же, обними меня. Тацихет заупрямился, покачав головой. Рубилакс, обнял его сам, потянулся, но юноша сжал губы. — Ничего, я итак справлюсь. Он требовательно схватил его за талию, юноша вздрогнул. Рубилакс мягко поцеловал его в подбородок, в скулу, щеку и край губ. Тацихет сглотнул и осторожно разжал их, принимая более смелый поцелуй от Рубилакса. Затем сам подался навстречу. Мужчина, усмехнувшись, осторожно прислонил юношу к стене. Через ткань от него веяло жаром от разгоряченного в танце тела. Юноша обвил руками шею Рубилакса, чуть откинул голову, прикрыл веки и заметно расслабился в его руках, наслаждался движеньями их губ. Мужчина нежно погладил его поясницу, чуть оттянул ворот черного камзола, поцеловал в смуглую шею. Раздался шум. Неловкий кашель. Император обернулся, на них с Тацихетом смущенно взирали двое стражников. Юноша живо выскользнул из объятий, оправляя камзол. Он не слишком смутился, что их так глупо поймали. Но вот на Императора поглядел как-то странно. Взволнованно. И быстро ушел. Рубилакс, сперва, упер руки в боки. Глядел на двух своих верноподданных. Затем сказал деловито: — С марта оклад повысим. Стражники переглянулись. Лица их в миг просветлели, преобразились. Один из них, с густыми усищами, радостно произнес: — Огромное спасибо, Ваше императорское Величество!