Как приручить Императора

— Мда… Пурпо насмешливо поглядывал на юношу, который уплетал все подряд со стола — ребрышки, мясные рулеты, ветчину, пироги с крольчатиной и тушеную говядину. В Ормасе не привыкли так завтракать. Однако не кормить же гостя-дракона молочной кашей! Ею довольствовался Император. Пурпо перевел взгляд на воспитанника, и тогда его новое «мда» приобрело большую насмешку. Рубилакс едва доносил ложку до рта. На руках виднелись царапины, шея краснела от неприличных «знаков страсти». На прожорливый объект привязанности мужчина глядел неотрывно, с обожанием. На лице читалось глуповатое «ни о чем не жалею». Тацихет, заметив пристальное внимание, быстро проглотил кусок ветчины. Он ответил Рубилаксу смущенной улыбкой, облизнув губу. Император бросил ложку и нервно сглотнул. Еще секунда и владыка Ормаса вскочил бы с места, схватил Тацихета за руку и понесся бы в покои. Вот, он уже приподнялся со стула… В столовую вошел гонец. — Ваше Императорское Величество срочное донесение из Дэлла! — объявил он. Император сел обратно. Неприятное чувство охватило их с Пурпо. — Ну, говори! — рявкнул Рубилакс Гонец развернул свиток: — «Великий Император Ормаса, гордийцы зашли в гавань! Дэлл ждет вашей помощи. Мы не решимся открыть огонь первыми. Король Луграс Второй». Лицо Рубилакса окаменело. Краем глаза Пурпо уловил реакцию юноши-гордийца. Тот нахмурился, быстро откусил еще от пирога и вытер рот салфеткой. Затем, спешно кивая, точно принял какое-то решение, Тацихет поднялся из-за стола и поскорее вышел из столовой. Рубилакс сжал кулаки и сказал посланнику: — Езжай обратно, сообщи королю, что дежурные отряды уже выдвигаются с нашей границы. Императорские войска Ормаса выйдут сегодня из города. Завтра вечером я лично буду у границ Дэлла! Гонец решительно кивнул и вышел. Пурпо, вздохнув, поднялся из-за стола: — Я прикажу собирать тебя в дорогу. Сходи, узнай, что задумал наш гордиец. В покоях Тацихета не было. Рубилакс проверил еще пару комнат. «Неужто он хочет вернуться к ним. К нашим врагам! Хотя он из них… и все же, все же…». Юноша исчез. Времени было мало. Мужчина выскочил во двор, где для него уже выводили кобылу, снаряжали в путь повозки. На плечо легла рука. Император обернулся. Тацихет выглядел виноватым. — Ты уходишь? — чуть не вскричал мужчина. Юноша, опустив взгляд, кивнул. — Но почему?.. Грядет война! Ты хочешь быть с ними? Тацихет непонимающе уставился на Императора. «Какая война?» — безмолвно вопрошал гордиец. Рубилакс опешил. — Да ведь Гордия вошла в воды Дэлла с армадой! Тацихет, закусив губу, не раздумывая ни на минуту, похлопал себя по груди. — Что? Хочешь сказать… они плывут за тобой? Тот снова кивнул. Рубилакс схватил его за плечи. — Что же ты раньше не сказал?! Юноша стал объяснять ему жестами. И вскоре стало понятно, как это вышло. — ВСМЫСЛЕ «Я НЕ ИНТЕРЕСУЮСЬ ПОЛИТИКОЙ»?! — ахнул владыка Ормаса. — Мы здесь целыми днями с ума сходим! Все Империи и Королевства на ушах стоят! Никто толком не знает, что станет делать Гордия, а они значится просто плывут за тобой?! Тацихет вздохнул и, нахмурившись, сделал еще пару жестов. — Как это «я не говорил тебе»? Да ведь я… — Император запнулся. — Погоди… а ведь и правда тебе не говорил ничерта о войне. Все болтали о каких-то глупостях… Юноша чмокнул его в ямочку на подбородке и развернулся к воротам, но Рубилакс схватил его за руку: — Ты что же думаешь я тебя отпущу одного? Да разве можно кого-то привязать к себе и потом так просто уходить?! Тацихет растроганно улыбнулся. Показал ладонью жест от сердца. «Я бы вернулся» — имел он в виду. — Нет! Я должен ехать с тобой. Я буду тебя охранять. К тому же, это уже дело чести! Нужно официально уладить дело с гордийцами, поговорить с ними, в конце концов! Ты конечно же мне не скажешь почему они плывут за тобой, но ты, судя по всему, важная шишка? Тацихет, беззвучно рассмеявшись, в который раз кивнул на бесконечно правильные догадки своего Императора. Два отряда кавалеристов ехало за командирами. Командиры за Рубилаксом. Тот правил лошадь за шагающим юношей, который наотрез отказался садиться в седло. Да и животные взволнованно мотали головами от присутствия необычного существа — гремучей помеси колдуна с драконом. — Лучше бы тебе сесть ко мне, нужно поспешить, иначе как бы не случилась беда. Вдруг, гордийцы откроют огонь? Тацихет усмехнулся и посмотрел на Рубилакса, как на дурачка. — Хочешь сказать они приехали «с миром» с целой армадой? Юноша поднял скрюченные пальцы и оскалил зубы, изображая чудовище. — Пугают? — невесело усмехнулся владыка Ормаса. — Интересный способ напугать, да все побережье Тругана, мягко говоря, наложило в штаны… Тацихет, ну пожалуйста, садись со мной на лошадь. Если ты не переживаешь за Гордию, так пощади дэлльцев, они же знать не знают, что происходит! Юноша остановился. Император натянул поводья, подал руку и молодой человек ловко запрыгнул на коня позади Императора. Но не тут-то было. Лошади соседство с драконовым сыном мало понравилось. Она вскрикнула, встала на дыбы. Тацихет схватился за Рубилакса и зажмурился. Успокаивать животное пришлось почти десять минут. Император, выдыхая, утешительно похлопал по рукам Тацихета, стянувшим его тесным обручем. Спустя час они миновали округу столицы Ормаса, одноименного города, и выехали на витиеватую дорогу. Склоны земли в этой местности причудливо врезалась в голубое небо ровным срезом зеленого ковра. С другой стороны срезы эти оказывались песчаными обрывами, поросшими ормаским орешником и молодой красной елью. Вдали виднелись невысокие перелески и горы. Через пять часов отряды услышали плеск воды. Неслись воды небольшой реки Мал. Войско Рубилакса последовало вдоль ее русла. По пути они миновали деревеньку. Крестьяне приветствовали отряды радостными возгласами. Они желали воинам удачи в битве с Гордией. Наступал вечер. Все ближе были северные отроги. Песчаные обрывы по обе стороны сменились взгорьями. Отряды Императора вошли в горную долину. Впереди был перевал Ашемал, что означало «Призрак отшельника». Тацихет потерся об спину Рубилакса носом и устало вздохнул. Мужчина нащупал ладонь юноши, сжал его пальцы — тот ответил тем же. Было принято решение заночевать перед перевалом. Отряды ставили палатки; поили лошадей и разжигали костры. В походе участвовало около пятидесяти солдат. Они собирались в группы, готовя еду на огне, болтали. Все бодрили друг друга что умереть за Ормас это честь, что они совсем не боятся и жаждут исполнить свой долг. Однако не без затаенной радости заговаривали том, что возможно сражаться не придется и все они вернутся домой целыми и невредимыми. Затем рассказывали байки, пели песни. Их удалой смех разносился по отрогам ормаских гор. Юноша, кутаясь в дорожный плащ бродил по берегу. Слушал мерный плеск серебристой Мал. Император обсуждал с командирами ситуацию. Рубилакс не говорил наверняка, что войны не будет. Не потому что не верил Тацихету, а лишь потому что знал — все ошибаются. И гордиец мог недооценивать гнев собратьев. Командиры слушали со вниманием. После, задавали множество вопросов, которые крутились и в голове молодого Императора: «Кто наш пленник? Почему он оказался здесь? Почему гордийцы не сообщили, что плывут за ним, не приводя в смятение весь север?». Ответов не было. В ту ночь, когда над горной долиной высыпали мириады звезд, а костры солдат дотлевали во мгле красными всполохами, Рубилакс лежал в шатре на застланной земле. Закинув под голову руку, он с тоской думал: «Такова доля правителя. Приличия заставляют нас провести эти долгие часы в разлуке. Горечь охватывает все мое существо, когда я понимаю, что со мной рядом не спит мой возлюбленный, мой скромный ласковый Тацихет…». Ткань над входом колыхнулась. Лунный свет вырисовал силуэт юноши. Тацихет прошел в шатер, попутно скидывая с себя одежду. Император приподнял голову. — Тацихет?.. Юноша, игриво осклабился и прыгнул на него сверху. Прижался к губам Императора с бесцеремонным поцелуем. Он чмокнул его в подбородок, в шею, порой покусывая от нетерпения. — Да разве так можно… — шептал ормасец, — ведь нас услышат… А как же ночь, разлука! Приличия… И несмотря на свои же предостережения, призывно гладил бедра Тацихета, прижимал к своим сильнее. Император капитулировал. Драконья страсть победила. На утро владыка Ормаса был в свежих царапинах и ни о чем не жалел. Отряды ступили на ашемальский перевал. К трем часам подъема они достигли середины. До дэлльской границы оставалось еще около пяти часов. Тацихет уже привык к лошадям. Они к нему тоже. Иногда мимо пробегали стада диких баранов. Юноша-дракон выпрямлялся, вытягивал шею и смотрел на зверей исподлобья, внимательно. Рубилакс с удивлением узнавал этот взгляд. Точно так же Тацихет глядел на него, когда был привязан к столбу. Колдовские глаза вводили в гипноз. В тот раз юноша смотрел на Императора, как на барана, на добычу. И лишь потом узнал в нем мальчика, которого спас в детстве. «И как тебе не стыдно? — спросил у него про себя Рубилакс. Юноша, прочтя его мысли, виновато потупился «стыдно, малыш, стыдно». Он примирительно поцеловал Императора в плечо. Этой платы оказалось достаточно. Прошло немного времени, когда командиры заслышали впереди голоса. Отряды напряглись. Это не могли быть свои. Император ясно сказал дежурным у границ полкам отправляться в распоряжение к дэлльцам. И вряд ли это могли быть дэлльцы. Тогда… Гордийцы? Показались воины. Их было гораздо больше, чем императорских кавалеристов. Над копьями развивались флаги. Император приложил к лицу ладонь, всматриваясь в знамена нежданных гостей. Знакомые зеленые знамена с белым соколом… — Сизцы, Великий Император! — доложил командир справа. «Это явно заговор Догонии», — понял Рубилакс. Отступать было некуда. Ашемал зажал в тиски. Небольшой ормаский отряд приближался к серой стене сизцев, раскинувших силы перехвата во всю ширь перевала. Император Догония был во главе. Его суровый вид не сулил ничего хорошего. Рубилакс попросил Тацихета спешиться, а сам, в сопровождении одного из командиров подъехал к владыке Сиза. — Могу я узнать, что происходит? — смело вступил в разговор ормасец из рода де Фастанта. Догония мрачно усмехнулся — Вы все еще не вернули моего пленника. — Зачем он вам? — Неужто, вы сами не знаете, — холодно спрашивал сизец. — Сейчас нет времени разбираться с поджигателями. Догония вскинул голову и рассмеялся. — Хотите сказать вы до сих пор не поняли, что он дракон? У Рубилакса неприятно застучало сердце. Он окинул взглядом красноватые лица сизких солдат. Таких же верных и решительных, как его собственные. Но их было больше. — Я не могу вам его отдать. — Он мой по праву! — вскричал мужчина, выпучив полубезумные карие глаза. — Теперь он нужен мне как никогда! И я не сдвинусь с места пока не получу его обратно! Это не ваш дракон! Он мой! Мой! Рубилакс резко развернул лошадь. В висках еще стучал голос разъяренного сизца. Он поехал обратно. — Лучники! — скомандовал Догония. Ормаский командир выругался: — Как они смеют! Целиться в спину Вашего Величества! Рубилакс с тревогой смотрел на своих кавалеристов и Тацихета. Нужно было что-то решать. Но он не успел. Юноша сорвался с места и побежал по перевалу навстречу врагу. — Стой! — заорал Рубилакс, он выкрутил поводья и поскакал за юношей. Догония поднял руку, останавливая лучников. Довольно оскалился, глядя на черноволосого гордийца. Но радость стала сходить с его лица. Медленно оно перекосилось от ужаса. Бывший пленник на бегу странно чернел, руки его уродливо вытянулись, шея тоже. Одежда разошлась по швам, треснула, порвалась. Из спины вылезли два бугра — крылья. Существо упало на четвереньки и побежало. Оно росло, щетинилось отростками. Вскоре огромный черный дракон мчался по зеленому ашемальскому перевалу. Рубилакс затормозил, у него перехватило дыхание. Сизцы закричали. Из-под лап дракона вырывались комья земли, топот сотрясал долину, заглушал плеск реки Мал. Дракон резко остановился прямо перед носом Догонии. Наклонился, рассматривая мужчину желтым глазом с узким змеиным зрачком. И вдруг зарычал. Ашемал дрогнул. У всех заложило уши. Эхо колотилось о горы. Догония вжался в седло и был бледен, как полотно. Подоспел Рубилакс. Он оглядывал массивное драконье тело не без восхищения. И все же ему было жутко, почти так же как неприятелю. Владыка Сиза осторожно покосился в сторону ормасца. Губы его дрогнули. Он силился что-то сказать. Рубилакс подъехал еще ближе. — Переговоры… — хрипло сказал ему Догония. Меж двумя войсками поставили шатер. Над ним развивались синее ормасское и зеленое сизское знамя. Позади лежал глыбой черный дракон. От него на отряды и шатер падала большая тень. Сизцы и ормасцы наперебой обсуждали произошедшее, указывая пальцами на безмятежно дремавшего «великого змея». Догония расхаживал по шатру, заложив руки за спину. Долго думал с чего начать. Ормасец решил ему помочь: — Скажите, это ведь не правда про зерновые хранилища? Сизец хмыкнул, почесал бороду и поглядел на собрата-Императора со снисхождением. — Конечно, не правда. Я сразу знал, что он дракон. Не понимаю, почему он убежал от меня… Рубилакс хмыкнул. — А пытки? А его рука? Разве вы не мучали его? — Я?! — вскричал Догония, затем выдохнул, продолжив уже спокойней. — Я про пытки сказал для порядка… Чтобы не портить репутацию «сурового сизца». — Расскажите все как было, — потребовал Рубилакс. — И ничего не скрывайте. Это в ваших же интересах. Догония сжал челюсти, раздумывая, стоит ли последовать совету де Фастанты. Но теперь выбора у него не было. — В Гордии я был по делам, — начал он, хмуро. — Я давно пытался встретиться с Хатухаром Десятым. Это был не просто визит. Я хотел поговорить с ним о сотрудничестве наших Империй против растущего союза Исканди и Леврана. Их флоты сильны, они вытесняют нас из Дуонского моря. Сиз и Гордия торгуют издавна, для нас это было бы большой потерей… *** Дворцовая зала полнилась лучами благодатного солнца. Через высокие окна свет проникал в каждый уголок, под арку и проход, петлял среди колонн. Он радостно, почти торжественно, блестел на позолоченных узорах стен и аканте фресок. Знаменитые гордийские фрески! Антилопы, олени, коровы и дикие козы проносились стадами через поля, мимо озер и густых лесов. Летели в небе стаи гусей, уток и голубей. В отличие от северных собратьев, которые предпочитали сцены с героями и богами, гордийцы любили изображать почти одних только животных. О кровожадной истории корсийских князей — не было и намека. — Ваше Императорское Величество, — обращался к Догонии один из министров, — долговязый мужчина в просторной одежде с длинными рукавами, с шапкой черных волос и лукавыми узкими глазками. — Господин Хатухар сейчас не может принять вас по личным причинам. Он приносит искренние извинения и надеется, что вам понравится пир, который он приказал устроить для вас и ваших солдат, а также он… Лицо Догонии медленно приобретало красноватый оттенок. Пренебрежение ударило по гордости. — Довольно, — сказал владыка Сиза, махнув ладонью. Министр тут же замолчал, точно ожидал такой реакции. — Я приехал не для того чтобы пользоваться чужими милостями. Передайте Хатухару — я крайне разочарован его отношением не столько лично ко мне, сколько к Сизу. Прощайте! Гордиец спокойно склонил голову. Догония развернулся, махнув плащом с меховой оторочкой и в окружении своих советников и командиров зашагал прочь. Суровые сизцы в кольчугах смотрелись чужеродным пятном среди светлой обители южан. Их провожали смуглые слуги — обнаженные по пояс, в желтых чалмах. Они миновали залу с большой террасой, на которой музыканты играли на флейтах. Для кого — непонятно. Догонии показалось, что у стен дрогнули занавески. Послышался женский смех. Распахнули двери — и снова зала. Дохнуло прохладой. По стенам рябили водные блики. Гости шли по центральному ходу меж колоннами, ступая по изысканной узорчатой плитке; в частях залы слева и справа в углублениях пола виднелись бассейны. Вокруг них, в кадках цвели пышные растения, лозы расползались по стенам и колоннам до высоких оконец, всполохами виднелись среди темной зелени орхидеи и розы. Догония уловил движение, остановился. Высокая темноволосая девушка в полупрозрачной одежде мягко ступала у края бассейна. На смуглых лодыжках поблескивали золотые браслеты. Черноглазая с внимательным прищуром, разглядывала сизского Императора. Догония на миг позабыл о неприятном, уставился на нее не по-императорски прямодушно, зачарованно. Она улыбнулась. Молодая, но глаза смотрели не по-юному смело, понимающе. Сизец первый не выдержал, отвел взгляд. Он ехал из столицы Гордии — Эгмерр-Батульи, чернее тучи. Позади в молчании следовали на вороных конях советники и командиры, шли строем пехотинцы. Сизцы миновали широкие улицы с жилыми кварталами из белокаменных двухэтажных домов. На них с любопытством озирались улыбчивые горожане. Все дальше оставались золоченые стены дворца загадочного, нелюдимого Хатухара Десятого. «Да жив ли он вообще? — с раздражением думал Догония. — Так давно никто его не видел. Мой отец говорил о нем только приятные вещи. Но видно с тех пор старик изменился». Они выехали за черту города. Деревенские жители, завидев чужеземных воинов ничуть не боялись, выходили и даже махали им вслед. Точно не знали, что такое солдаты и оружие. Дети-смугляши бегали голышом, пробовали трогать кольчугу сизских солдат. Те украдкой строили им рожи и малыши хохотали. Догония невольно вспомнил о красавице из дворца. «Она, наверное, придворная дама. Гордийки, не такие, как наши женщины. Наши тоже чернявы, но румяны, округлы, рядятся в сотни бус, платки им подавай, меха, терема строй. А поманят бедром — и все внизу задрожит. Гордийка же иная порода. Точно богиня удостоила благодатью. Такую не запрешь в темнице, если надоест. Перед этой отчет будет нужен, будь ты хоть простой гончар, хоть сам Император. Тут сам весь дрожишь, а почему, толком не знаешь…». Они миновали последнюю деревню у реки, выехали на ухабистую пустынную дорогу, ведущую. через густые леса. Догония отмахивался от мух, расстегнул пряжку у горла, снял теплый плащ. Он начинал жалеть об отказе от пира. В его желудке и желудках солдат уныло урчало. А до прибрежного гордийского города Цареб-сап-Нуира, где сизцев ждал корабль, было еще далеко. Через три часа пути, на западе среди раскидистых кипарисов ясно выступала отвесная скала. На ее вершине стоял замок-крепость. Он был не похож на те постройки, что возводили гордийцы. Из бурого камня, с двумя прямоугольными башнями, бойницами и зубчатыми стенами. Вероятно, он был давно заброшен. Сизцам пришлось остановиться — дорогу резвой прытью пересекло стадо красноватых импал, известных на северном материке как «гордийская антилопа». Их мясо вкусное, а из шкуры и рогов получаются дивные вещицы. Император задумчиво хмыкнул, обернулся, заговорщицки поглядев на командиров. Те поняли его намек и осклабились. Солдаты вооружились луками, спрятались в лесу. Долго ждать не пришлось. Через двадцать минут послышалась дробь копыт. Из богатых лесов Гордии выпрыгнуло другое стадо. Сизцам только и оставалось что пускать стрелы из укрытий. Через мгновения они уже свежевали туши, разводили костры. Солдат, орудуя ножом, снимал рыжеватую шкуру и говорил товарищу, водружавшему на поленья котел: — Хороший зверь, мышцы поджары. Питается хорошо! — Хороший-то хороший, — отвечал товарищ, — но не гневим ли мы древних корсийских духов? — С нами наш бог охоты Гураксак! — парировал первый, — он посильней всяких гордийских фей. Многие из пехоты поддержали это мнение. Император Догония, тем временем, сидел на разостланных на траве коврах, в тени кипариса. Слуги подавали ему традиционный сизкий чай с душистой якке-травой. Император, довольствуясь маленькой победой на охоте, с наслаждением подул на ароматный напиток. Он хотел было отпить, как, вдруг, — на чайной глади промелькнули круги. Земля тоже дрогнула. Догония тут же решил, что опять бежит стадо. Но следом последовал толчок такой силы, что он пролил чай на себя. Поморщился от кипятка. В голове прозвучали неимператорские ругательства. К нему подскочил на помощь слуга. Один из командиров поднялся с места и стал внимательно всматриваться в чащу. — Да что же, у них тут и слоны пасутся? — с усмешкой сказал он. В ответ на его предположение землю тряхнуло так, что один из котлов перевернулся, благо вода в нем еще не была прогрета. Солдаты вскочили, схватились за оружие. Бам! Бам! К лагерю двигалось нечто. «Черт знает, что у них тут водится». — В укрытие! — отдал приказ Догония. Солдаты, побросав добычу, ринулись в заросли папоротников. Испуганных лошадей, еле успели спрятать. Впереди качнулись стебли геликонии с красными цветами. Сверкнули два золотистых огня. Из-за них показалось что-то черное. Высунулась чешуйчатая голова. Размером она была с повозку. Догония прошептал, затаив дыхание: — Это же «корс»… Существо не замечало людей. Внимание желтых глаз было сосредоточено на лежащих в траве импалах. — Вот, тебе и феи! — шептал один из солдат. — Сам дьявол вылез из-под земли по нашу душу… Дракон не спеша выползал из леса, земля дрожала. Вскоре сизцам стало ясно — зверь хромал на переднюю лапу. Да и дышал он как-то хрипло, прерывисто. От его массивного тела их обдало волной тепла. Легендарный зверь принялся нагло поедать чужую добычу. Догония видел его голову в двадцати шагах от себя. Он не мог оторвать глаз от темной чешуи, которая едва блестела, поглощая солнечные лучи. Император осторожно приподнялся, но командир предостерег: — Осторожнее, господин! Но мужчина не мог унять восторг, вытянул голову. «Настоящий дракон! Видимо не все еще вымерли. Уверен, гордийцы знают об этом. Таких тварей странно не заметить. А Сизу бы такой пригодился. Как бы сразу поутихли Исканди и Левран! Как бы сразу в море стало просторнее, будь у меня свой дракон! Какое могучее, прекрасное животное…». Дракон съел всех антилоп. Он облизнулся и вдруг зажмурил золотые глаза. Приоткрыл пасть. Чихнул. Императора Сиза покрыло благородной слизью. «Великий змей» зафыркал. Очевидно, он был простужен. «Гадость». Дракон, развернулся и пополз меж деревьями куда-то на запад. — Нельзя его упустить, — сказал Догония, вытираясь тряпицей, которую подали слуги, — живо за ним. Да только, чу, чтоб не заметил! Солдаты осторожно, скрываясь в зарослях, последовали за хромающим драконом в глубь леса. Тот постоянно чихал, полз медленно, и иногда останавливался на несколько минут, точно переводил дыхание. Зверь стремился, как ни странно, к старому замку на скале, который сизцы видели еще с дороги. Крутая тропа вела к бурым, обсыпавшимся стенам. На возвышенности не росло почти никаких деревьев, где можно было укрыться, поэтому Император приказал отрядам оставаться внизу и ждать. Змей устало цеплялся за почву толстыми когтями, полз выше. Через около четверти часа тело легендарного зверя почти полностью скрылось за воротами с поломанной решеткой. Догония и его люди наблюдали как уползает длинный черный хвост с шипами. Они осторожно последовали за драконом. Наверху, командиры приказали солдатам сделать заслон из щитов. Отряд, зашел во двор крепости. Никого не было. Тогда воины разделились и пошли в обход замка. Там обе группы с удивлением встретились лицом к лицу. Ничего. Чудовище следовало сюда. Но его не было. Оно исчезло. Неподалеку, у стен валялось что-то красноватое. Догония, кивнув, приказал солдатам изучить. Те, пригибаясь и озираясь, подкрались к месту. Когда вернулись, доложили: — Это антилопы, Великий Император. «Корс их отрыгнул. Видать ему серьезно не здоровится… — решил Догония. — Но, где он, черт возьми?». Никакого входа соразмерного телу гиганта в стенах они не обнаружили. Дыр от подземных ходов — тоже. Император Сиза принял решение исследовать замок. Они поднялись к дверям по каменной высокой лестнице и отворили двери. Скрипнули заржавевшие петли. Их обдало ветром. Внутри, точно призраки, гуляли завывающие сквозняки. Незваные гости ступили в главную залу. Они едва не ахнули. В тусклом отблеске маленьких окон полы отливали кровью — плиты из красного гранита. Стены были отделаны темным сланцем — огнеупорным материалом. «Корсийская школа, — понял Догония. — Удивительно». Длинные столы, опрокинутые стулья уныло застыли на сломе времен — в слое пыли и осыпи с потолка. Один из командиров негромко окликнул повелителя и указал на странную находку. На полу виднелись следы босых человеческих ног. Они вели к винтовой лестнице. Догония нахмурился. Следующая комната представляла собой святилище. Святилище Проклятой Империи. Стены просторной залы с прогнившими деревянными столбами грубо щетинил осколочный камень. Ближе к восточной стене он становился гладким и блестящим. Из стен все явственнее выступали полукруглые рельефы — когтистые каменные когти, лапы, хвосты, рога, крылья. Драконы скалились, словно создания преисподней и воровато подползали к «алтарю» — каменным подмосткам с тремя нишами в стене. В двух из них были статуи людей в натуральную величину. Кудрявые, высокие, с могучими лбами — черты их были не гордийские, а чем-то напоминали северные народы из края самих сизцев. Искандийцев, например. Это были великие корсийские князья. Центральная ниша пустовала. Ни Император Сиза, ни кто-либо еще с северного континента давно не помнил, что же там должно было быть. Лишь суровый взгляд скульптур прошлых эпох подсказывал — там было нечто, олицетворявшее могущество. Драконью силу. Но и Проклятье, погибель Корсии. Каждый сизец невольно почувствовал на себе это странное дыхание времени. Пугающее, предостерегающие, но и величественное… На самом верхнем этаже должны были быть покои. Гости ожидали увидеть разруху, как и на предыдущих этажах. Но к их удивлению, там было не так пыльно. Они услышали характерный треск. В комнате растопили камин. Однако, странным способом: полыхал целый стул. На полу валялись перья и множество листов бумаги — некоторые комками, некоторые дотлевали в камине вместе со стулом; растекалось пятно чернил. Кто-то разлил их совсем недавно. Еще поодаль стоял распахнутый сундук — эта вещица бросалась в глаза непривычной яркостью. Желтый с красными цветами. Очевидно, работа гордийцев. По всем признакам здесь обитали уже давно. Послышался шум. Догония приказал командирам быть на изготове. Сизский Император смело пустился к противоположной стене, где стояла высокая кровать. На ней кто-то ворочался. Солдаты последовали примеру правителя. Догония, сгорая от нетерпения, поднялся на подпорки и заглянул в постель. На изодранной перине, спиной к ним, спал обнаженный человек. Он свернулся в клубок, плечи его лихорадочно подрагивали. Сизец махнул рукой командирам. Те тоже поднялись. «Не может быть» — читалось на их лицах. Человек перевернулся. И они увидели, что это был всего лишь юноша. Явно гордиец. Он повел носом, принюхиваясь, и вдруг распахнул глаза прямо на незваных гостей. Эти глаза… Золотистые глаза дракона. Командиры тут же наставили на юношу клинки. Однако тот, пожевав сухими губами, оглядывал их без опаски. Может быть, он принял их за видение? Император осторожно вытянул руку. — Не делайте этого, господин! — взмолились командиры. Но тот смело потрогал смуглый лоб. Так и есть. Юноша-дракон был в жару, он был болен. Догония поразмыслив, сказал: — Вяжите его. Он поплывет с нами. Приказ есть приказ. Сизцы нашли в сундуке светлую одежду и, приподнимая безвольного юношу, стали его наскоро одевать. Оставалась только рубаха: ему приподнялся руки… молодой человек неожиданно чихнул, — солдаты в страхе отпрянули, схватившись за копья. Полуодетый гордиец шмыгнул, повел ослабшей головой и упал без чувств обратно на перину. *** — На корабле я выстроил вокруг него охрану, на случай, если он решит превратиться. Однако, он был в забытьи все плаванье. Я привез его в Сиз, и там, он, наконец, стал приходить в себя. Сперва он дичился меня, смотрел исподлобья. Превращаться не хотел ни в какую, «ну и к лучшему, пока», — думаю. Мои лучшие лекари заботились о нем. Я угощал его чаем, кормил его лучшим шашлыком из сизкого кабана, аппетит у этого юнца будь здоров. Я говорил с ним о своей стране, о желании сделать Сиз сильнее… Он внимательно слушал, смотрел мне в глаза, они так блестели, он кивал… словом, как я мог его обижать? — Почему же он сбежал от вас? — резонно спросил Рубилакс. Сизец нахмурился. — Однажды я заговорил с ним о возможных сражениях на стороне Сиза. Когда он полностью поправится и когда пройдет его рука. А он вдруг замкнулся, стал глядеть на меня как-то мрачно, неприветливо. Да ведь он — дракон! Сражение — у него в крови. На следующее утро я узнал от стражи, что негодяй устроил поджог и сбежал… — Что ж, теперь мне многое ясно, — пробормотал ормасец. — Он нужен мне! — настаивал Догония. — А теперь, когда Гордия внезапно послала армаду, его помощь как никогда нужна! Рубилакс, верните мне его по-хорошему. Он меня знает, он меня послушает! Он поможет нам против Гордии! Рубилакс, вздохнув, сказал: — Боюсь, вы совершили большую ошибку. Гордийцы плывут именно за ним. Вы похитили кого-то очень важного. Если верить юноше, он — их единственная цель. Глаза сизца расширились, подбородок дрогнул. Он издал странный пищащий звук и осел прямо на землю. Заткнул рот краем плаща и стал орать в него. Рубилакс терпеливо отсчитал ровно минуту. Подошел и присел рядом. Догония отбросил плащ и вскрикнул в отчаяньи: — Я всего лишь хотел, чтобы Сиз был сильнее! — Я знаю, — де Фастанта сочувственно похлопал собрата-владыку по плечу. — Быть Императором порой очень непросто… — Что же теперь делать? — спросил Догония. — Нужно отправляться к гордийцам. Извиниться и уладить недоразумение. — Император не извиняется! — Во благо Империи — извиниться будет по-императорски, — произнес со знанием дела молодой ормаский владыка. Они вышли из шатра. Обернулись на глыбу-дракона, который приоткрыв янтарный глаз, лукаво щурился на мужчин. — Тацихет, — обратился к нему Рубилакс. — Раз уж такое дело, не мог бы ты… «Как скажешь, малыш!» — угадал его мысли дракон. Через несколько минут великий змей плавно взмахивал черными крыльями, парил над заснеженными вершинами Ормаса. Рубилакс с детским восторгом оглядывал небесную долину впереди. Внизу возле реки остались его гвардейцы и сизкие отряды. Маленькие муравьишки. «Так вот, как чувствовали себя корсийские князья, имея во власти такое дивное существо. — Думал он. — На драконе ты словно бог. Какое приятное чувство и опасная сила! Наверное к лучшему, что теперь душа такого могучего зверя слилась с разумом человека. Хотя бы такого хорошего, как Тацихет. Он не покорился Догонии. А сложись все иначе: сколько бед могло бы произойти…». Рубилакс обернулся. Позади подрагивал сизец, цеплявшийся за драконьи шипы. Не стоило труда догадаться — он молил о том, чтобы не свалиться с Тацихета и, конечно, чтобы Хатухар Десятый не обрушил на него свой гнев. Впереди была долгожданная встреча с загадочными гордийцами.