Прошлой ночью в Нью-Йорке

Эмма

      — Что ты творишь? — я отталкиваю его.             — Я могу трахнуть тебя, не обращая внимания ни на что, прямо здесь и прямо сейчас. Не ты одна любительница наблюдать, я тоже делал заметки, и это было весьма увлекательно.              — Придурок.             — Заметь, весьма умный придурок. Я нравлюсь тебе и даже очень. Не отрицай это. Мы работаем с тобой в этой сфере шесть лет, и за все время ты вступала в дело только со мной. Скарлетт мне обо всем рассказала. Ты не хочешь бороться с другими, только со мной. Это одержимость, Эмма?             Я отхожу от него и обхватываю свои плечи руками. Он продолжал говорить, продолжать раскрывать меня. Вот ведь, чертов…             Улыбка проскочила на моем лице, указательным пальцем я коснулась своих губ, на которых все еще оставался его вкус.             — Да, ты меня раскусил, — разворачиваюсь к нему. — Это приятно, желать тебя, видеть каждый раз.              — Что за игру ты ведешь?             — Нет никакой игры, — я стала наступать на него, прижала его к стене, теперь я была ведущей в этом замкнутом пространстве, теперь я была главной.             — Зачем все это?             — А тебе зачем? — я усмехнулась.             Поиграли и хватит, мне нужно пережить несколько часов в этой клетке и вернуться домой. Больше никаких игр с огнем, никаких объектов вожделений и никакого Тимоти, после всего, что он наговорил, я больше не стану попадаться у него на глазах.             — Как же меня бесят твои вопросы.             Притянув меня к себе, Тимоти берет меня за подбородок одной рукой и продолжает целовать, проникая внутрь своим языком. Другой рукой он поднимает подол моей юбки и стянув вниз мои трусики вставляет два пальца.             Отстранившись он разворачивает меня спиной к себе и расстегивает юбку. Она падает к моим лодыжкам, Тимоти продолжал ласкать меня, целуя шею, ключицы. Блузка стала мокрой и липла к моему телу. Немного погодя и она оказалась рядом с юбкой.             Проводя по животу своей ладонью, я держалась за его ноги, голова упала к его плечу. Играя с моими сосками, но кусал мочку уха и шептал что-то нечленораздельно.             Выпрямившись, я раздеваю его и обхватываю руками его шею. Я оказываюсь прижатой лицом к стене, его руки на моей талии. Бедра на моих бедрах. Дыхание становилось тяжелым. Глубоко дыша, я почувствовала его внутри себя. Вскрикнув, он сжал мой рот ладонью и двигался во мне плавно, затем все быстрей и быстрей.             Мой любимый враг продолжал меня трахать, пока я не оказалась на нем. Он держал меня за бедра, помогая двигаться, сжимал мою грудь, кусал, ласкал языком.             — Черт тебя дери, Эмма!             — Чертов мазохист.             Я прикусила его губу и продолжала двигать своими бедрами.             — Из тебя вышла бы идеальная наездница.             Я даю ему пощечину и он разворачивает нас. Обхватываю его талию бедрами и мы продолжаем ускоряться, приближаясь к самому пику. Врезаюсь ногтями в его спину я издаю протяжный стон и сжимаю его член, чтобы слышать как он будет кончать.             — Если бы я только знал, я бы…             — Ты бы что…             — Неважно.             Растрепанные, изнеможденные, уставшие и удовлетворенные, мы собирали нашу мятую одежду и одевали на свои грязные тела.             — Тимоти, ты там? — я услышала мужской голос.             — Это Марк.             — Тимоти?             — Да, я здесь.             Двери лифта наконец открылись и яркий свет ослепил меня. Я прикрыла глаза и меня стали хватать две пары рук. Я оказалась в прохладном холле, в кругу нескольких спасателей. Убедившись в том, что с нами все в порядке, я вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.             — Ночной Нью-Йорк. Сколько тайн и сюрпризов.             Повернувшись к нему лицом я протягиваю свою руку.             — Слушание через неделю.             — Да.             — Да победит сильнейший?             — Мммм…я не боюсь проиграть, Эбернатти.             — Мы это еще посмотрим, — он пожимает мою и резко притянув к себе, шепчет мне прямо в ухо. — Повторим?             Облизываю свои губы и отвечаю:             — Возможно.             Делаю шаг назад и надеваю лямку сумки на плечо. Достаю из кармана пиджака блокнот и пишу на листе свой адрес.             — Вот, пришлешь по почте мои трусики, не только у меня имеется одержимость, мистер Шаламе.             — Это намек?             — Возможно, — я стала удаляться от него.             — Возможно? Что это значит, мать твою? Ты до тошноты бесишь меня.             — И это взаимно.             — Черт, женщина.             Он убирает листок с адресом в свой карман и тоже начинает удаляться от меня, пока мы оба не скрываемся за поворотом.