Мы в секунде от неба

Уроки превращаются в самую настоящую пытку, сидеть так близко рядом, касаться локтями друг друга, и в то же время не сметь прикоснуться. Однажды, набравшись наглости, Динка под партой тихонечко гладит Светину коленку, залезая под школьное платье, ведет рукой выше к бедру, не очень удобно, конечно, левой рукой, но так хочется дотронуться! Света вспыхивает и опускает голову ещё ниже над тетрадкой, рука дрожит, и строчки получаются неровными. Укоризненно смотрит на Динку, пишет на листике из блокнота, и передает ей записку. «Пожалуйста! Я тебя умоляю! Потерпи до дома!» (и три сердечка рядом) Динка пронзает каждое сердечко стрелой и отдает листик назад, Света улыбается и пишет – «и у меня!!!» Физкультура – это вообще публичная казнь для Динки, смотреть на обтянутую футболкой Светину грудь – выше Динкиных сил, а уж когда физрук помогает Свете залезть на брусья, поддерживая под ягодицы, хочется оттолкнуть его и кричать на весь зал, чтобы не смел её трогать! После одного такого урока Диана буквально затаскивает Свету в туалет, прижимает к кафельной стене, залезает руками под футболку и жадно целует протестующие Светкины губы. - Сумасшедшая, а если кто-нибудь зайдёт? – Света одёргивает футболку, но Динку не отталкивает. - Сурганова, тебе никто не говорил, что девушкам в твоём возрасте пора уже носить лифчик? – Динка просто в бешенстве, упирается руками в стену, Светке не вырваться из её ловушки. - Дин, не на что мне лифчик надевать, - звонко смеётся, Динкина ревность её удивляет, - и я в маечке, футболка же, не на голое тело. - Свет! – подталкивает девушку к зеркалу, - посмотри, всё же видно, соски выделяются, и майка твоя не спасает, весь класс, пялится на твою грудь, придурки! А мне их всех поубивать хочется! И этот старый козёл, под задницу тебя поддерживает! Руки ему отрубить! - Динечка, ты такая смешная! Я же маленькая, и сил у меня не хватает самой на перекладину эту забраться. Ну, хочешь, я на следующем уроке скажу ему, что хочу, чтобы ты мне помогла, - целует Динку в нос, а потом в надутые от обиды и ревности губы. - Хочу! – всё ещё пыхтит Диана, но видно, что слова Светы её успокаивают. Последние недели перед Новым годом и каникулами пролетают быстро – уроки, репетиции, подготовка декораций и костюмов, и…любовь, яркая, сумасшедшая, первая(!). Она кружит голову, лишает сна и требует нахождения в постоянной близости от объекта обожания. Расстаться на ночь иногда просто физически больно, не хочется отпускать никуда, жизненно важно и необходимо всё время быть вместе. Касаться друг друга, изучать, целоваться и любить! - Динечка, - Света ведёт подушечками пальцев по бровям, носу, очерчивает губы, рисует линию подбородка, скользит по шее, гладит ключицы, - я очень, очень тебя люблю! - И я! – Динка впервые говорит об этом, и Свете хочется словами услышать заветное «люблю». - Скажи ещё раз! – настаивает Света. - И я! – повторяет Динка. - Что, и ты? Скажи словами! Ты бы ещё угукнула в ответ! - Я и тебя очень сильно… люблю! – Динка спотыкается на таком простом слове, но решается и произносит его, потом поворачивается лицом к Свете, утыкается в шею и крепко-крепко обнимает девушку, заключая в капкан из рук и ног. Затем снова репетируют песни и музыкальные композиции к спектаклю, и у Динки рвутся струны, а Светина скрипка звучит так, как будто сам Паганини играет на ней. Спектакль проходит «на ура!», зрители ещё долго не отпускают артистов со сцены, то там, то тут раздаются крики «браво». Динкина тётка смахивает слёзы и шепчет на ухо Евгении Борисовне: «Спасибо, Вам, за девочку, у меня самой не получилось бы!» Лия Давыдовна счастлива и очень довольна дочерью. Но сильнее всех радуется Ванька и хлопает так, что у него болят ладошки. Света и Динка обнимаются за кулисами друг с другом, с другими участниками представления и визжат от восторга: «У нас всё получилось!» Когда все выходят из школы, начинается настоящий снегопад, белый пушистый и какой-то нереально сказочный снег падает с неба на землю, превращая всё вокруг в новогоднюю сказку. Динка со Светой отстают ото всех, идут тихонечко, не торопясь и держатся за руки. - Динка, ты знаешь, у меня была совершенно необыкновенная бабушка, и она научила меня одной игре: ходить по небу. Сейчас я тебе покажу, - Света роется в портфеле и достает оттуда зеркальце. – Смотри, на самом деле это очень просто – нужно взять зеркальце, наклонить его так, чтобы в нём отражалось небо, и идти вперёд. - Одному тоже можно? Или нужно вдвоём? – спрашивает Динка. - Если ты идёшь один, то тебя может ждать опасность впереди, поэтому лучше ходить с кем-то. - То есть, по небу всегда ходят вдвоем? - Вот, так-то, только вдвоём! – Света улыбается и протягивает зеркальце Диане, сама хватает её под руку. - Наклоняй, да вот так, чуть-чуть, чтобы небо было видно. Динка наклоняет зеркальце, девушки делают несколько шагов вперёд, смеются, потому что, действительно создается впечатление, что они шагают сквозь снежную завесу по самому небу. - Свет, я попросила тётку, чтобы она меня взяла к себе на каникулы, тогда мы сможем часто видеться с тобой, а то я за две недели с ума сойду! И опять же, телефон у неё есть, можно по вечерам созваниваться. - Я очень рада Динечка, тогда мы сможем и на гитаре поиграть, и песни ты мне свои споёшь. А далеко тетка живёт? - Во Всеволожске, - видит, как Света закатывает глаза, успокаивает её, - заяц, это все лишь полчаса на электричке. То я к тебе буду приезжать, то ты ко мне. В первую неделю каникул увидеться не представляется возможным, тётка сваливается с тяжелым гриппом, и Динка ухаживает за ней, боясь отлучиться из дома, температура не спадает, тетка мечется в бреду, Диана приносит воду, подает лекарства, помогает переодевать насквозь промокшее бельё. Со Светой общаются только по телефону. - Динечка, ну хочешь, я к вам приеду, продукты привезу, в аптеку схожу, по дому что-нибудь помогу, - разлука для Светы просто невыносима. - Нет, заяц, ещё не хватало, чтобы ты заболела, мы справимся. Потерпи, Светик, как только тётке полегчает, я обязательно приеду, и причем, сразу на целый день, пока твоя мамуля с работы не вернётся, - обещает Динка. Через неделю тётке становится лучше, конечно, слабость ещё остаётся, но температура больше не поднимается. - Спасибо тебе, Динуль, что б я без тебя делала? – вытирает подступившие слёзы, хочет обнять племянницу, но та не даётся. - Да ладно, тебе, тёть, не чужие, всё-таки, - Динка не злится уже на тётку, но и простить ей, что не взяла жить к себе, не может. Тётке хочется хоть чем-то порадовать Диану, она достает из шкатулки деньги, протягивает: «Я ничего тебе не купила на Новый год, ты купи сама себе что-нибудь, что захочешь». - Спасибо, я обязательно куплю подарок, - но не уточняет, что подарок этот будет для Светы. И она точно уже знает, что это будет заяц, мягкий и красивый. В магазинах нужный заяц всё никак не находится, то цвет не нравится, то лицо заячье страшное, один – большой, другой – слишком маленький. Обойдя несколько магазинов с игрушками во Всеволожске, и не найдя ничего подходящего, Диана отпрашивается у тётки в Питер. - Тёть, можно я завтра в Питер? Подарок посмотрю, да и со Светой договаривались встретиться. - Конечно, поезжай, я сама справлюсь, только ты уж не поздно возвращайся, чтоб я не волновалась. Зайдя в Питере в первый попавшийся магазин игрушек, Диана ещё издали видит его – того идеального зайца, который нарисовался в её воображении – среднего размера, с немного раскосыми глазами, длинными серыми ушами и маленьким пушистым хвостиком. На пороге Светиной квартиры она появляется без предупреждения, хочет сделать сюрприз. От неожиданности Света даже не здоровается, а просто обнимает и затаскивает Динку в квартиру. Помогает снять шапку, шарф, пока Диана расстёгивает пальто. - Я так скучала, Динечка! – и целует, целует, целует. - Я тоже, Светка! – наконец достаёт из рюкзачка зайца, протягивает Свете, - это тебе, сидел в магазине грустный такой, спрашивает у меня – «ты куда сейчас?», я ему – «я к Свете», а он такой – «я тоже хочу», пришлось взять его с собой, не оставлять же там, на полке. Света прижимает зайца к груди, обнимает Диану и шепчет ей: «Спасибо тебе большое, он такой хороший!» Уже в комнате с сожалением говорит: «А у меня нет для тебя подарка, я так скучала без тебя, что и из дома никуда не выходила». Динка берёт Свету за руку, тянет на кровать, ложится сама, и укладывает рядом на своё плечо Свету: «Ты – мой самый лучший подарок за все последние годы!» Руки путаются в одеждах, дыхание сбивается, переплетаются руки, ноги, тела. Губы шепчут бессвязные признания. Желание накатывает такой сильной волной, что противостоять ему глупо, да и бесполезно. - Только тебя хочу любить всю жизнь и быть хочу только с тобой, - жарко шепчет Динка. И у Светы совсем вылетает из головы, что недавно Динка мечтала о семье и детях, голова кружится от Динкиных слов и в висках стучит – «только тебя, только с тобой». Незаметно для себя самих, они, так обнявшись и засыпают, утомлённые и счастливые. И, конечно же, совсем не слышат, как открывается входная дверь, как на пороге Светиной комнаты появляется Лия Давыдовна. От её окрика первой просыпается Света, пытается покрывалом прикрыть свою и Динкину наготу. - Света, я хотела бы знать, что здесь происходит? – стальной голос звенит, голова отказывается принимать и понимать то, что увидели глаза. - Мамочка, я сейчас тебе всё объясню, - наконец-то, получается закрыться, как кажется, спасительным покрывалом, невыносимо стыдно и неловко, а ещё очень страшно. - Я подожду ваших объяснений на кухне, - голос Лии Давыдовны строг, а сердце готово выскочить из груди, на кухне в аптечке валидол, скорее под язык, чтобы хоть немного успокоиться. Девчонки молча одеваются и как, нашкодившие котята, понурив головы, отправляются на кухню, до конца не осознавая, чем это может им грозить. - Мамочка, давай я провожу Диану домой, а потом мы с тобой обо всём поговорим, - Света хочет оградить Диану от неприятного разговора, чтобы не ранить, хочет уберечь от тех слов, которые может сказать мама в запале. - Я не уйду, Света, отвечать, так вдвоём. - Нет, дорогая девушка, вам всё же придётся уйти отсюда, но прежде я хочу чтобы вы выслушали, что я обо всём этом думаю, потому что я считаю, что причина всего произошедшего, это – вы. Да, да, и не нужно на меня так смотреть! В этих ваших детских домах один сброд – шпана и малолетние шлюхи! И я не позволю своей дочери общаться с такой распутной девкой! – кричит Лия Давыдовна. - Мама, мама, да что ты такое говоришь! Прекрати, пожалуйста, мамочка, я умоляю тебя, нельзя же так, ни в чём не разобравшись! – Света хватает маму за руки, пытаясь упросить ту замолчать, и не говорить таких жестоких и обидных слов в адрес Дианы. - А теперь, я вынуждена вас попросить, покинуть мой дом, и никогда, слышите, никогда не приближаться к моей дочери! В противном случае, я буду вынуждена обратиться к руководству Детского дома. Динка выбегает в коридор, наскоро обувается, хватает с вешалки свою верхнюю одежду и выбегает на лестничную клетку, гулко хлопнув входной дверью. Света в одном халатике, даже ничего не накинув на плечи, бросается за ней, выбегает во двор, Динка как раз надевает пальто, и никак не может попасть рукою в рукав. - Динечка, ты прости маму, я обязательно всё ей объясню! Всё, что она наговорила, это сгоряча, не обижайся на неё, пожалуйста. Ну, что ты молчишь? - Иди домой, Сурганова! А то простудишься ещё, - Динка зло ухмыляется. - Правильно она сказала, не место, таким как я рядом с тобой. Поразвлеклись и ладно, - внутри очень больно, и поэтому хочется тоже больно ударить в ответ. - Я с тобой не развлекалась, Дин, - понурив голову, Света идет к подъезду, душат слёзы, всё рушится в одно мгновенье. Вот, значит как, оказывается, развлекались. А она-то, глупая, думала, что это любовь! Поднявшись в квартиру, заходит на кухню, пахнет корвалолом, опять у мамули сердце болит, на этот раз по её, Светиной вине. Садится на стул напротив, смело смотрит маме в глаза: «Мамочка, не говори пока ничего, просто выслушай меня». Лия Давыдовна молча кивает. - Я очень сильно её люблю, я влюбилась мама, и да, это оказалась девушка! Что ж нам делать теперь? Если мы любим друг друга и хотим быть вместе? Как мне быть теперь, мама? - Света, это всё какая-то дикость! Это всё порочно и неправильно! Так нельзя, это распутство, и если такие чувства появляются внутри, их нужно душить в себе прямо в зародыше! Господи, какое счастье, что бабушка не дожила до такого позора. Стыд и срам! Разве я могла подумать, сидя у твоей кроватки, когда ты была маленькая, что из тебя вырастет такое вот…, - Лия Давыдовна замолчала, подбирая правильное слово для обозначения своего возмущения. - Чудовище? – с горькой усмешкой подсказывает Света. - Это не смешно, это действительно – чудовищно! Я не знаю, как мне жить дальше с осознанием того, что моя дочь занимается черти чем с какой-то девкой! – женщина снова срывается на крик. - Мама, я прошу лишь услышать меня, я люблю её! И никто мне кроме неё не нужен. - Света, давай закончим этот разговор, пока ты живёшь в моём доме, ты будешь делать то, что я тебе скажу. Вот станешь самостоятельной, совершеннолетней, делай тогда, что хочешь, но пока я за тебя отвечаю, и, в конце концов, обуваю, одеваю и кормлю, тоже я! И я запрещаю тебе встречаться с Дианой, а тем более приводить её к нам домой, с сегодняшнего дня ты под домашним арестом, из школы сразу домой. Ты поняла меня? - Я поняла тебя, мама, жаль, что ты меня не услышала и не поняла! Света идёт в свою комнату, ложится на кровать, подушки ещё хранят Динкин запах, подтягивает к себе зайца, утыкается в него носом и тихо плачет.